Дата принятия: 01 октября 2019г.
Номер документа: А51-9081/2019
АРБИТРАЖНЫЙ СУД ПРИМОРСКОГО КРАЯ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 1 октября 2019 года Дело N А51-9081/2019
Резолютивная часть определения оглашена 24 сентября 2019 года.
Определение в полном объеме изготовлено 01 октября 2019 года.
Арбитражный суд Приморского края в составе судьи К.А. Сухецкой, при ведении протокола секретарем судебного заседания Д.С. Трайковским, рассмотрев в судебном заседании заявление Воробец Ярослава Ярославовича о включении в реестр требований кредиторов требований в размере 19 919 443,67 руб. в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "ЦЕРЦЕЯ",
в отсутствие неявившихся лиц
установил:
Индивидуальный предприниматель Петров Станислав Николаевич обратился в арбитражный суд с заявлением о признании общества ограниченной ответственностью "ЦЕРЦЕЯ" несостоятельным (банкротом).
Определением суда от 18.03.2019 в отношении ООО "ЦЕРЦЕЯ" введена процедура банкротства - наблюдение сроком на шесть месяцев, временным управляющим должника утверждена Семиволкова Наталья Сергеевна.
Объявление о введении процедуры наблюдение опубликовано в газете "Коммерсантъ" от 29.06.2019 N112 (6592).
22.07.2019 Воробец Ярослав Ярославович обратился в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требований в общем размере 19 919 443,67 руб. задолженности по договорам займа.
Заявление подано с соблюдением установленного статьей 71 Федерального закона N127-ФЗ от 26.10.2002 "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) срока.
Определением от 26.07.2019 требование принято к рассмотрению, судебное заседание назначено на 05.09.2019, отложено на 24.09.2019.
В судебное заседание кредитор, должник, временный управляющий, иные лица, участвующие в деле, явку представителей не обеспечили, о времени и месте заседание извещены надлежаще, в связи с чем суд в порядке статьи 156 АПК РФ провел судебное заседание в отсутствие лиц, участвующих в деле. От кредитора поступило ходатайство об отложении судебного заседания в связи с болезнью и невозможностью предоставить запрашиваемые документы. Суд, рассмотрев ходатайство в порядке статей 158, 159, 184-185 АПК РФ, определилотказать в его удовлетворении, поскольку согласно части 3 статьи 158 АПК РФ отложение судебного заседания по ходатайству надлежащим образом извещенного лица является правом, а не обязанностью суда, обязанность отложения судебного разбирательства установлена частью 1 статьи 158 АПК РФ только в случае отсутствия сведений об извещении лица, участвующего в деле; невозможность личного участия в судебном заседании не является препятствием к реализации стороной по делу ее процессуальных прав и представления запрошенных судом документов.
Суд, исследовав представленные по делу доказательства, пришел к следующему выводу.
Положениями части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве предусмотрено, что дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).
Согласно пункту 3 статьи 4 Закона о банкротстве размер денежных обязательств или обязательных платежей считается установленным, если он определен судом в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.
Под денежным обязательством в силу абзаца четвертого статьи 2 Закона о банкротстве понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ) основанию.
В соответствии с пунктом 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в законную силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер.
В ходе наблюдения установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 71 настоящего Федерального закона.
Согласно пункту 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" (далее - Постановление Пленума N 35) в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).
В силу названных норм права в круг доказывания по спорам об установлении размера требований кредиторов в обязательном порядке входят обстоятельства возникновения долга. При этом подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником, ее размер.
Из представленных кредитором документов следует, что ООО "Церцея" имеет неисполненные денежные обязательства перед Воробец Я.Я. в сумме 19 919 443,67 рублей основного долга, представляющего собой выданные должнику и не возвращенные займы в период с 29.01.2016 по 13.03.2019. В подтверждение факта перечисления денежных средств заявителем представлены подлинные договоры беспроцентного займа, подписанные между ООО "Церцея" (заемщик) в лице генерального директора Воробец Я.Я. и Воробец Я.Я. (заимодавец), подлинные квитанции к приходным кассовым ордерам, акт сверки взаиморасчетов сторон за период 01.01.2016-16.07.2019, подписанный между ООО "Церцея" в лице генерального директора Воробец Я.Я. и Воробец Я.Я.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", в силу пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.
В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.
Вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ, несмотря на указание суда в определении от 05.09.2019, доказательств финансовой возможности предоставить должнику денежные средства в заявленном размере кредитор не представил, при этом акт сверки не является допустимым доказательством по делу, подтверждающим наличие задолженности в заявленном размере, поскольку подписан со стороны заимодавца и заемщика одним и тем же лицом.
Кроме того, суд приходит к выводу о корпоративном характере правоотношений должника и кредитора.
Согласно сведениям ЕГРЮЛ Воробец Я.Я. является единственным участником (учредителем) ООО "Церцея" с долей участия в уставном капитале общества в размере 100 % номинальной стоимостью 20000 рублей, а также является директором должника. Воробец Я.Я. договоры займа подписывал как со стороны заемщика в лице генерального директора должника, так и со стороны займодавца.
Согласно пункту 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;
Помимо наличия аффилированности ООО "Церцея" и Воробец Я.Я. о корпоративном характере предоставления займов свидетельствует также факт выдачи должнику беспроцентных займов, на длительный срок (60 месяцев) без попытки их взыскания в судебном порядке, дальнейшее финансирование (предоставление займов) в отсутствие полученного возврата по предыдущему займу указывает на отсутствие у заимодавца экономического интереса на извлечение прибыли при предоставлении займов обществу. Из материалов дела также следует, что спорные займы не имели какого-либо обеспечения, что тем более в условиях неплатежеспособности заемщика не соответствует сложившейся практике предоставления займа и не имеет экономического смысла; предоставление денежных сумм в заем продолжалось и при наличии просрочки исполнения обязательства.
Помимо этого судом учтена указанная кредитором цель заимствования должником денежных средств (на выплату заработной платы сотрудникам), что подтверждает наличие в требованиях заявителя исключительно корпоративных отношений.
В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований следует установить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и займодавцем, поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству. В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может свидетельствовать о намерении займодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.
С учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.
При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д. (определения Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556 (2), от 21.02.2018 N 310-ЭС17-17994 (1, 2) Верховного Суда Российской Федерации по делу N А68-10446/2015).
Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта). При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801).
Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника. Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды. Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом. При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота. В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.). Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.
Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"). Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 N 305-ЭС15-5734 (4,5)).
Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 305-ЭС17-17208).
Изложенная правовая позиция, сформированная в отношении участников (акционеров), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, равным образом применима к рассматриваемой ситуации.
Принимая во внимание, что непосредственное руководство деятельностью должника осуществлял его единственный участник и руководитель Воробец Я.Я., возможное внесение им в кассу общества заемных денежных средств в размере 19 919 443,67 рублей на основании договоров займа следует расценивать как способ выхода из кризисной ситуации, публично не раскрытый перед иными кредиторами. Подобный характер предоставления займов также следует из заявления Воробец Я.Я., в котором он указывает, что заем был им предоставлен для погашения задолженности по заработной плате.
С учетом приведенных правовых норм и разъяснений, обстоятельств заключения договоров займа, суд приходит к выводу о том, что займы, предоставленные Воробец Я.Я. должнику, по своей правовой природе являются корпоративными действиями, направленными на увеличение уставного капитала должника для целей осуществления его непосредственной хозяйственной деятельности. Такие требования не могут быть приравнены к исполнению обязательств перед независимыми кредиторами (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), а, следовательно, не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника.
В рассматриваемом случае, включение требований Воробец Я.Я. в реестр требований кредиторов должника нивелирует порядок распределения риска банкротства и приводит к возврату приобретшего корпоративную природу капиталозамещения финансирования наравне с иными кредиторами, что не соответствует положениям статей 142, 148 Закона о банкротстве и основным принципам конкурсного производства.
Следуя приведенным правовым нормам и разъяснениям, с учетом правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в Определении от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556(1), установив корпоративный характер предоставления денежных средств в форме займа, суд отказывает во включении требований Воробец Я.Я. по договорам займа в реестр требований кредиторов должника - ООО "Церцея".
Руководствуясь статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
определил:
В удовлетворении заявления Воробец Ярослава Ярославовича о включении требований в размере 19 919 443 руб. 67 коп. в реестр требований кредиторов должника общества с ограниченной ответственностью "Церцея" отказать.
Определение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в десятидневный срок со дня его вынесения в Пятый арбитражный апелляционной суд путем подачи жалобы через Арбитражный суд Приморского края.
Судья Сухецкая К.А.
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
