Определение Судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ СЕДЬМОГО КАССАЦИОННОГО СУДА ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 22 сентября 2022 года Дело N 8Г-13725/2022

Судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего Козиной Н.М.,

судей Хасановой В.С., Руновой Т.Д.,

с участием прокурора Москвитина Н.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-251/2020 по иску Блинова Вячеслава Германовича к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края "Очерская центральная районная больница" о взыскании компенсации морального вреда,

по кассационной жалобе Блинова Вячеслава Германовича на решение Очерского районного суда Пермского края от 12 августа 2020 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 13 апреля 2022 года.

Заслушав доклад судьи Седьмого кассационного суда общей юрисдикции Козиной Н.М. об обстоятельствах дела, о принятых по делу судебных постановлениях, доводах кассационной жалобы, объяснения представителя истца Медведева В.Е., поддержавшего доводы кассационной жалобы, заключение прокурора Москвитина Н.Н., полагавшего апелляционное определение подлежащим отмене, судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции

установила:

Блинов В.Г. обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края "Очерская центральная районная больница" (далее - ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ") о взыскании компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей, причиненного смертью близкого человека.

Требования мотивированы тем, что 22 февраля 2018 года в реанимационном отделении ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" умер его двоюродный брат <данные изъяты> он относился к нему как к близкому родственнику. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть <данные изъяты> наступила в результате <данные изъяты>. С <данные изъяты> и его семьей он поддерживал тесные родственные отношения. Он (истец) указал, что имеет высшее медицинское образование, работает в сфере здравоохранения с 1984 года. В период с 1994 года по 2002 год осуществлял деятельность в составе кардиологической бригады. Родственники всегда обращались к нему за советами по состоянию здоровья. <данные изъяты> высказывал жалобы о состоянии здоровья, связанного с заболеванием <данные изъяты>, говорил, что одна таблетка нитроглицерина не всегда ему помогает.

В 2013 году <данные изъяты> обращался в ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" с жалобами на боли в <данные изъяты>. При этом, никогда не упоминал в разговоре, что ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" контролирует поведение его лечения. Из телефонного разговора с супругой <данные изъяты> - <данные изъяты> ему стало известно, что 17 февраля 2018 года они вызывали бригаду скорой медицинской помощи, которая, купировав <данные изъяты> боли, не госпитализировала <данные изъяты> 21 февраля 2018 года <данные изъяты> повторно вызвали бригаду скорой медицинской помощи, после чего он был госпитализирован. 22 февраля 2018 года <данные изъяты> умер в реанимационном отделении ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ". Он (истец) считает, что оказанное лечение было проведено сотрудниками ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" не эффективно, в результате чего наступила смерть брата. Указанные обстоятельства подтверждаются протоколом N 7 заседания комиссии по изучению летальных исходов (далее - КИЛИ) от 21 марта 2018 года, в котором указано, что <данные изъяты> не доставлен на прием к терапевту с <данные изъяты>. Смерть больного была условно предотвратима. Его брат относился к категории лиц с высоким риском развития <данные изъяты> и внезапной смерти. Считает, что бригадой скорой медицинской помощи упущен момент начала <данные изъяты>.

Решением Очерского районного суда Пермского края от 12 августа 2020 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 02 декабря 2020 года, в удовлетворении исковых требований отказано.

Определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 02 декабря 2020 года отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 13 апреля 2022 года, решение Очерского районного суда Пермского края от 12 августа 2020 года оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Блинов В.Г. ставит вопрос об отмене состоявшихся судебных актов, ссылаясь на их незаконность.

Указывает на несогласие с выводами судов об отсутствии виновных действий ответчика при оказании медицинской помощи <данные изъяты> и недоказанности близких родственных отношений между истцом и <данные изъяты> Настаивает на том, что заключением судебной экспертизы от 18 февраля 2022 года установлено наличие недостатков (дефектов) диагностики и оформления медицинской документации при оказании Сидорову С. Н. медицинской помощи на этапах скорой медицинской помощи 17 февраля 2018 года, 21 февраля 2018 года, наличие дефектов диагностики при оказании стационарной медицинской помощи с 21 февраля 2018 года по 22 февраля 2018 года.

Обращает внимание, что истцом представлены доказательства не просто родственных отношений с <данные изъяты> а сложившихся за много лет тесных, близких, доверительных отношений, утрата которых привела к причинению нравственных страданий истцу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела в кассационном порядке. Информация о рассмотрении дела заблаговременно была размещена на официальном сайте Седьмого кассационного суда общей юрисдикции. В судебное заседание суда кассационной инстанции не явились ответчик, который направил ходатайство о рассмотрении жалобы в отсутствие его представителя, а также третьи лица, которые сведения о причинах неявки не представили. Судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 3795 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 3796 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанции, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

В соответствии с частью 1 статьи 3797 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Обсудив доводы кассационной жалобы, изучив материалы гражданского дела, судебная коллегия находит основания для отмены апелляционного определения.

Судом установлено и следует из материалов дела, что <данные изъяты> является двоюродным братом истца Блинова В.Г.

Из копии амбулаторной карты <данные изъяты>, приобщенной в материал проверки КРСП N 270 от 25 сентября 2018 года следует, что <данные изъяты> в 2013 году установлен диагноз: <данные изъяты>. Поставлен на учет к терапевту. При этом, записи о том, что <данные изъяты> с 2013 года по 2017 год проходил рекомендованное лечение, в амбулаторной карте не имеется.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи от 17 февраля 2018 года, <данные изъяты> оказана медицинская помощь, установлен диагноз <данные изъяты>. Рекомендовано обратиться на прием к терапевту.

Согласно карте вызова скорой медицинской помощи от 21 февраля 2018 года, <данные изъяты> оказана медицинская помощь, установлен диагноз <данные изъяты>. Госпитализирован в тяжелом состоянии в стационарное терапевтическое отделение ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ", затем переведен в реанимационное отделение.

Из копии актовой записи о смерти N <данные изъяты> от 22 февраля 2018 года отдела ЗАГС администрации Очерского муниципального района следует, что <данные изъяты> умер 22 февраля 2018 года. Причина смерти: <данные изъяты>.

Согласно заключению комплексной экспертизы N 490 от 15 марта 2019 года, проведенной в ГКУЗОТ "Пермское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы", проведенной в рамках материала проверки N 270 по заявлению Блинова В.Г., смерть <данные изъяты>, <данные изъяты> года рождения наступила от <данные изъяты>, что подтверждается клиническими и патоморфологическими данными.

Дефекты оказания медицинской помощи и ведения медицинской документации, допущенные на амбулаторном (догоспитальном) и стационарном (госпитальном) этапах в ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ", а так же на этапе скорой медицинской помощи 21 февраля 2018 года, учитывая отсутствие их <данные изъяты> крупноочагового трансмурального инфаркта миокарда передней и задней стенок левого желудочка с переходом на межжелудочковую перегородку на фоне гипертонической болезни не находятся.

Согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы N 22 от 06 февраля 2020 года, проведённой в Министерстве здравоохранения Республики Башкортостан ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы", смерть <данные изъяты>, <данные изъяты> года рождения наступила от <данные изъяты>.

По данным медицинских документов, видно, что <данные изъяты> наблюдался в поликлинике ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" с 2013 года по поводу <данные изъяты> болезни, так же в декабре 2013 года у него была диагностирована <данные изъяты> болезнь. Анализ медицинской карты амбулаторного больного N <данные изъяты> показал, что при оказании медицинской помощи на амбулаторном (догоспитальном) этапе в ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" был нарушен Порядок проведения диспансерного наблюдения: отсутствовало наблюдение за пациентом в период с 2014 по 2017 годы, что является дефектом оказания медицинской помощи, кроме этого не выполнены диагностические обследования (БАК, САМ, ОАК, ЭКГ, УЗИ почек, ЭХО КГ, микроальбумин, функция нефронов, гемостаз, осмотр окулиста и суточное мониторирование АД), предусмотренные стандартом первичной медико-санитарной помощи при артериальной гипертензии (гипертонической болезни), которые являются недостатками оказания медицинской помощи.

Из данных медицинской карты N 119 стационарного больного видно, что медицинская помощь <данные изъяты> была оказана в соответствии с установленным диагнозом согласно порядку и стандарта оказания медицинской помощи. Дефектов оказания медицинской помощи на стационарном (госпитальном) этапе в ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" не выявлено.

Каких-либо дефектов и недостатков при оказании медицинской помощи бригадой скорой медицинской помощи 17 февраля 2018 года, которые могли состоять в причинно - следственной связи с наступившей смертью <данные изъяты> не выявлено.

Из карты вызова скорой медицинской помощи от 21 февраля 2018 года видно, что при оказании медицинской помощи <данные изъяты> не выполнена регистрация ЭКГ перед транспортировкой пациента, во время транспортировки не проводился ЭКГ-мониторинг, что было показано пациенту. Медицинская помощь и эвакуация <данные изъяты> в больницу, учитывая тяжесть его состояния, выполнена в соответствии с требованиями приказа N 457 от 05 июля 2016 года "Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при остром трансмуральном инфаркте миокарда". Каких-либо дефектов, недостатков при оказании медицинской помощи <данные изъяты> в ГБУЗ ПК "Очерская центральная районной больница" на догоспитальном и госпитальном этапе, при оказании медицинской помощи <данные изъяты> бригадой СМП 17 февраля 2018 года и 21 февраля 2018 года, которые могли состоять в причинно-следственной связи с наступившей смертью <данные изъяты> не выявлено.

Судом установлено, что эксперты пришли к выводу о том, что медицинская помощь Блинову С.Н. на всех этапах оказания медицинской помощи была проведена в достаточном объеме, каких-либо дефектов и недостатков при оказании медицинской помощи бригадой СМП 17 февраля 2018 года и 21 февраля 2018 года, которые состояли бы в причинно-следственной связи с наступившей смертью <данные изъяты> не выявлено.

Постановлением следователя Очерского межрайонного следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю от 12 марта 2020 года отказано в возбуждении уголовного дела по факту оказания медицинской помощи <данные изъяты> за отсутствием события преступлений, предусмотренных частью <данные изъяты> статьи <данные изъяты>, пункта <данные изъяты> части <данные изъяты> статьи <данные изъяты>, части <данные изъяты> статьи <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации.

Разрешая возникший спор и отказывая в удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 1064, 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 5, 19, 37, 73, 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323 "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", приняв за основу судебно-медицинские экспертизы, проведенные в рамках доследственной проверки по факту смерти <данные изъяты>, исходил из того, что каких-либо дефектов, недостатков при оказании медицинской помощи <данные изъяты> в ГБУЗ ПК "Очерская центральная районная больница" на догоспитальном и госпитальном этапе, при оказании медицинской помощи <данные изъяты> бригадой СМП 17 февраля 2018 года и 21 февраля 2018 года, которые могли состоять в причинно-следственной связи с наступившей смертью <данные изъяты> не выявлено.

Не установив вины ответчика в причинении вреда здоровью умершему <данные изъяты> и причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступившей смертью <данные изъяты>, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для возложения на ответчика ответственности в виде компенсации морального вреда.

Доводы истца об оказании ответчиком ГБУЗ ПК "ОЦРБ" некачественной медицинской помощи <данные изъяты> и наступившей смертью ввиду неверной тактики лечения суд первой инстанции отклонил в силу следующего.

Установив из амбулаторной карты <данные изъяты>, что он в период с 2013 года по 2018 год состоял на учете у врача - терапевта с <данные изъяты> болезнью. Рекомендовано обследование и прохождение лечения. При этом, <данные изъяты> на прием к терапевту не обращался. За медицинской помощью обратился 17 февраля 2018 года. Согласно карте вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ ПК "ОЦРБ" от 17 февраля 2018 года, загрудинные боли были купированы, <данные изъяты> рекомендовано обратиться к терапевту. За медицинской помощью <данные изъяты> обратился 21 февраля 2018 года, после чего был госпитализирован. Из протокола N 7 заседания комиссии по изучению летальных исходов (далее - КИЛИ) от 21 марта 2018 года, <данные изъяты> не доставлен на прием к терапевту с <данные изъяты>, при верной тактике лечения с 2013 года, смерть больного была условно предотвратима, суд первой инстанции с учетом оценки судебно-медицинских экспертиз, проведенных в рамках доследственной проверки по факту смерти <данные изъяты>, пришел к выводу об отсутствии прямой причинно - следственной связи между оказанием медицинской помощи <данные изъяты> ответчиком ГБУЗ ПК "ОЦРБ" и наступившей смертью потерпевшего.

Суд апелляционной инстанции согласился с изложенными выводами суда первой инстанции и их правовым обоснованием.

Как указал суд апелляционной инстанции, ссылка в апелляционной жалобе на отказ суда в удовлетворении ходатайства истца о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы не ставит под сомнение правильность судебного решения, указав на то, что в письменном виде истцом ходатайство о назначении экспертизы не оформлялось, вопросы не формулировались, конкретное экспертное учреждение не предлагалось. Кроме того, истцом не приведено никаких доводов, ставящих под сомнение выводы проведенных экспертиз на основании постановлений следователя Очерского МСО СУ СК Российской Федерации по Пермскому краю. Не заявлено такого ходатайства и в суде апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, отменяя апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 02 декабря 2020 года и направляя дело на новое апелляционное рассмотрение, указала, что суды в основу принятого решения об отказе в удовлетворении исковых требований Блинова В.Г. положили судебно-медицинские экспертизы, проведенные в рамках доследственной проверки по факту смерти <данные изъяты>, на основании которых сделали вывод, что каких-либо дефектов, недостатков при оказании медицинской помощи <данные изъяты> в ГБУЗ ПК "Очерская центральная районная больница" на догоспитальном и госпитальном этапе, при оказании медицинской помощи <данные изъяты> бригадой СМП 17 февраля 2018 года и 21 февраля 2018 года, которые могли состоять в причинно-следственной связи с наступившей смертью <данные изъяты> не выявлено, однако, вопрос о наличии причинно-следственной связи дефектов оказания медицинской помощи с наступлением смерти пациента требует специальных знаний в области медицины и может быть разрешен судом при проведении судебной экспертизы, которая в настоящем деле проведена не была (в удовлетворении ходатайства истца о назначении экспертизы было необоснованно отказано), а результаты судебно-медицинских экспертиз, проведенных в рамках проверки следственным отделом оценивались органами предварительного расследования в целях установления наличия оснований для возбуждения уголовного дела и они не могли в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации препятствовать суду назначить экспертизу по гражданскому делу.

При повторном рассмотрении дела, определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 07 июля 2021 года по делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения "Бюро судебно-медицинской экспертизы" (далее - ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы").

Согласно выводам комиссии экспертов ГБУЗ "Бюро судебно- медицинской экспертизы", изложенным в экспертном заключении N 2151600070 от 18 февраля 2022 года, <данные изъяты> страдал <данные изъяты> болезнью, <данные изъяты>, <данные изъяты>. В дальнейшем ухудшение состояния пациента было связано с развитием <данные изъяты> на фоне длительно протекающих, некоррегированных заболеваний (<данные изъяты>). Диагностические и лечебные мероприятия, выполненные на догоспитальном этапе <данные изъяты>, соответствовали стандартам рекомендаций по оказанию медицинской помощи, согласно установленному диагнозу.

При оказании скорой медицинской помощи 17 февраля 2018 года <данные изъяты> были выявлены следующие недостатки: дефекты диагностики и оформления медицинской документации, бригадой скорой медицинской помощи не дана оценка имеющимся отекам на голени, в диагноз не вынесена степень сердечной недостаточности - указанные дефекты на исход заболевания не повлияли и в причинно-следственной связи с наступлением смерти <данные изъяты> не состоят; дефект организации медицинской помощи, при обслуживании вызова, активное посещение пациента врачом не было передано в территориальную поликлинику, пациенту даны только рекомендации посещения участкового врача, т.е. не обеспечено было динамическое наблюдение <данные изъяты>

При первичном осмотре (карта вызова N 16/701 от 17 февраля 2018 года) диагноз <данные изъяты> выставлен на основании жалоб, клинического осмотра, данных электрокардиографии, положительной динамики состояния пациента (болевой синдром купировался полностью). Объективных трудностей для установления диагноза не было. Появление болей в грудной клетке расценено как приступ стенокардии, причиной которого могло быть повышение артериального давления. Появление болей в покое, во время сна может свидетельствовать о прогрессировании стенокардии, но не является ведущим симптомом. После оказания помощи боль купирована полностью, изменений на ЭКГ, одышки, нарушение частоты и ритма сердечных сокращений не выявлено. В карте N 16/701 нет точного указания на ухудшение состояния и утяжеление приступов загрудинных болей у пациента в последнее время, что не позволяет говорить о дестабилизации заболевания и неверной диагностике. Улучшение самочувствия, боли купировались полностью, отсутствие отрицательной динамики на электрокардиограмме (ЭКГ) свидетельствует об отсутствии показаний для экстренной госпитализации пациента на момент оказания медицинской помощи. Даны рекомендации, в том числе и о повторном вызове бригады скорой помощи при ухудшении самочувствия. Из представленных документов следует, что <данные изъяты>, самостоятельно обращался за медицинской помощью только по экстренным поводам. Пациент с <данные изъяты>, признаками сердечной недостаточности, не получающий постоянного и адекватного лечения, несомненно нуждался в активном наблюдении.

При оказании скорой медицинской помощи 21 февраля 2018 года <данные изъяты> были выявлены следующие недостатки: дефекты диагностики и оформления медицинской документации, бригадой скорой медицинской помощи неверно указана оценка сознания пациента по шкале Глазго; некорректно указано время регистрации ЭКГ; неполная формулировка диагноза - ОКС без указания элевации сегмента ST; нет указания на проведение мониторирования при транспортировке; нарушено время доезда до пациента выездной бригады скорой медицинской помощи (вызов N 16/768), в данном случае доезд составил 26 минут, задержка 6 минут не оказала значимого влияния на развитие заболевания, так как в течение 45 минут от поступления вызова пациент был доставлен в стационар. Указанные дефекты на исход заболевания не повлияли и в причинно-следственной связи с наступлением смерти <данные изъяты> не состоят.

При оказании стационарной медицинской помощи гр-ну <данные изъяты> в ГБУЗ ПК "Очерская ЦРБ" с 21 февраля 2018 года по 22 февраля 2018 года были выявлены дефекты диагностики, <данные изъяты> при поступлении в стационар не был осмотрен кардиологом (консультирован врачом- кардиологом по телефону), не проведена терапия ацетилсалициловой кислотой, не проведена терапия гиполипидемическими препаратами, не выполнено электрокардиографическое исследование до начала тромболитической терапии через 1 час после окончания (в случае проведения тромболитической терапии). Учитывая кратковременное пребывание <данные изъяты> в стационаре, с учетом характера и тяжести заболевания <данные изъяты>, названные недостатки не повлияли на исход заболевания. Между выявленными недостатками в оказании медицинской помощи в период стационарного лечения <данные изъяты> и наступлением неблагоприятного исхода - смертью последнего причинно-следственной связи не имеется.

В заключении эксперты указали, что в данном случае неблагоприятный исход заболевания <данные изъяты> был обусловлен совокупностью факторов: характер и тяжесть основного заболевания - <данные изъяты>, крупноочаговый <данные изъяты>; отсутствие динамического наблюдения и своевременного обращения за медицинской помощью в течение длительного времени (<данные изъяты> при наличии хронических заболеваний <данные изъяты> за медицинской помощью в поликлинику не обращался, лечился самостоятельно); дефект организации медицинской помощи при оказании скорой медицинской помощи 17 февраля 2018 года, при обслуживании вызова, активное посещение пациента врачом не было передано в территориальную поликлинику, пациенту даны только рекомендации о посещении участкового врача, т.е. не обеспечено было динамическое наблюдение <данные изъяты>

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из вышеперечисленных обстоятельств в количественном отношении (в долях, в процентах и т.п.) не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и наступившим неблагоприятным исходом - смертью <данные изъяты> В случае недопущения выявленного дефекта оказания скорой медицинской, благоприятный исход у <данные изъяты> гарантирован не был, с учетом характера и тяжести имеющегося у него заболевания.

Суд апелляционной инстанции, оценивая экспертное заключение комиссии, пришел к выводу, что оно является по данному делу допустимым доказательством, в состав комиссии входили компетентные эксперты, обладающие медицинскими познаниями, имеющие большой стаж работы, их заключение подробно, мотивировано, согласуется с иными доказательствами по делу и не противоречит медицинской документации и ранее данным заключениям.