Определение Судебной коллегии по административным делам Владимирского областного суда

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ ВЛАДИМИРСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 13 апреля 2021 года Дело N 33а-1089/2021

Судебная коллегия по административным делам Владимирского областного суда в составе:

Председательствующего Астровко Е.П.,

Судей Кирюшиной О.А., Семёнова А.В.,

при секретаре Беляковой С.В.,

рассмотрев 13 апреля 2021 года административное дело по апелляционной жалобе ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области на решение Кольчугинского городского суда Владимирской области от 21 декабря 2020 года, которым постановлено:

в удовлетворении административных исковых требований Федерального казенного учреждения Следственный изолятор - 3 УФСИН России по Владимирской области к Кольчугинской межрайонной прокуратуре Владимирской области и прокуратуре Владимирской области о признании незаконными абзацев 2, 5, 9, 12-15 страницы 3, абзацев 1-2 страницы 4 представления Кольчугинского межрайонного прокурора N **** от 28 октября 2020 года, отказать.

Заслушав доклад судьи Кирюшиной О.А., объяснения представителя административного истца ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области Черновой М.П., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, представителя административного ответчика Кольчугинской межрайонный прокуратуры - прокурора Потапкова Г.А., полагавшего решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Федеральное казенное учреждение Следственный изолятор - 3 УФСИН России по Владимирской области (далее по тексту - ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области) обратилось в суд с административным исковым заявлением к Кольчугинской межрайонной прокуратуре Владимирской области (с учетом уточнений) о признании абзацев 2, 5, 9, 12-15 страницы 3, абзацев 1-2 страницы 4 представления N **** от 28 октября 2020 г. незаконными.

В обоснование иска указало, что по результатам проведенной прокурором в период с 22 по 27 октября 2020 г. проверки соблюдения требований законодательства о содержании под стражей подозреваемых, обвиняемых и осужденных в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области был выявлен ряд нарушений действующего законодательства, с которыми административный истец не согласен, полагая свои действия законными по следующим основаниям.

По мнению административного истца, обвиняемые Г. и В. (приговоры в отношении которых по ранее рассмотренным уголовным делам вступили в законную силу) могли содержаться в одной камере с другими обвиняемыми, поскольку уголовные дела, по которым они содержались под стражей на момент проверки, находились на стадии предварительного и судебного следствия. Кроме того Г. и В. ранее не отбывали наказание, связанное с лишением свободы (абзацы 12-15 страницы 3). Обвиняемый по ч. 1 ст. 161 П. мог содержаться в одной камере с обвиняемыми по ст. 132 УК РФ, поскольку ст. 33 Федерального закона N 103-ФЗ предписывает содержание указанных категорий лиц отдельно от иных лиц, но допуская их совместное содержание между собой (абзацы 1-2 страницы 4). Отсутствие питьевой воды в бачках для питьевой воды или их использование не по назначению в камерах N **** корпуса N 1, N **** корпуса N 2, а также веника для уборки в камере N **** корпуса N 1 не является нарушением закона, поскольку указанные камеры оборудованы центральным горячим водоснабжением, а средства для уборки камер выдаются только по требованию спецконтингента (абзацы 2, 5 страницы 3). Неактуальные сведения на информационных стендах корпусов N 1 и N 2 административный истец также не считает нарушением закона, поскольку указанная информация не входит в перечень сведений, подлежащих обязательному размещению (абзац 9 страницы 3).

Представители административного истца ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области по доверенности Чернова М.П. и Бурдюков В.Ю. в судебном заседании поддержали заявленные требования по изложенным в выше основаниям, указали на отсутствие жалоб от подозреваемых и обвиняемых по указанным в представлении прокурора вопросам.

Представитель административного ответчика Кольчугинской межрайонной прокуратуры по доверенности Фещенко Д.В. в судебном заседании заявленные требования не признал, полагая, что ранее осужденные Г. и В. не могут содержаться в одной камере с ранее не судимыми; обвиняемый в грабеже П. не мог содержаться совместно с обвиняемыми в насильственных действиях сексуального характера; камеры должны быть оборудованы вениками для уборки вне зависимости от наличия просьбы об этом; в бачках для питьевой воды должна находиться именно питьевая вода, а не посторонние предметы; указание неверных адресов должностных лиц, которым могут быть поданы жалобы, препятствует обвиняемым в реализации предусмотренных законом прав.

Определением суда от 30 ноября 2020 г. для участия в деле в качестве административного соответчика привлечена прокуратура Владимирской области, которое в судебное заседание своего представителя не направила.

Судом постановлено вышеуказанное решение.

В апелляционной жалобе административный истец ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области просит решение суда первой инстанции отменить, как незаконное и необоснованное, ссылаясь на доводы, повторяющие позицию, изложенную в суде первой инстанции.

Заслушав объяснения сторон, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно статье 308 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее - КАС РФ) суд апелляционной инстанции рассматривает административное дело в полном объеме и не связан основаниями и доводами, изложенными в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Основаниями для отмены, изменения решения суда первой инстанции в соответствии со ст. 310 КАС РФ являются, в том числе, неправильное применение норм материального.

Такие нарушения были допущены судом первой инстанции, что влечет отмену его решения в части.

Согласно ст. 218 КАС РФ гражданин, организация могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, должностного лица, если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.

Действия (бездействие) могут быть признаны незаконными при наличии одновременно двух условий: несоответствия действий (бездействия) нормативным правовым актам и нарушения такими действиями (бездействием) прав, свобод и законных интересов административного истца (п. 1 ч. 2 ст. 227 КАС РФ).

Порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации избрана мера пресечения в виде заключения под стражу регулируются и определяются Федеральным законом от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (далее Федеральный закон N 103-ФЗ).

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 28 октября 2020 г. Кольчугинским межрайонным прокурором Владимирской области в адрес начальника ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области внесено представление N**** об устранении нарушений законодательства о содержании под стражей подозреваемых обвиняемых и осужденных.

Основанием для внесения представления послужили результаты прокурорской проверки, проведенной в период с 22 октября 2020 г. по 27 октября 2020 г., в ходе которой было установлено, в том числе, что:

- в камерах NN **** корпуса N 1, N **** корпуса N 2 на момент проверки бачки для питьевой воды использовались не по назначению, либо в них отсутствовала питьевая вода (абзац 2 страницы 3 представления);

- в камере N **** корпуса N 1 отсутствует веник для уборки камеры (абзац 5 страницы 3 представления);

- во всех помещениях корпусов N 1 и N 2 информационные стенды содержат неактуальные сведения (абзац 9 страницы 3 представления);

- в камере N **** корпуса N 1 ряд подследственных содержались с осужденным Г., приговоры в отношении которого вступили в законную силу 26 февраля 2020 г. и 28 сентября 2020 г. (абзац 14 страницы 3 представления);

- в камере N **** корпуса N 1 ранее не судимая обвиняемая содержалась совместно с осужденной В.., приговор в отношении которой вступил в законную силу 04 февраля 2020 г. (абзац 15 страницы 3 представления);

- в камере N **** корпуса N 1 обвиняемый по ст. 161 УК РФ П. содержался совместно с обвиняемыми по ст. 132 УК РФ (абзац 2 страницы 4 представления).

Разрешая требования о признания незаконным представления прокурора в части указания на допущенные ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области нарушения материально-бытового обеспечения подозреваемых, обвиняемых и осужденных, содержащихся в учреждении, в частности ввиду отсутствия в камере N**** корпуса N 1 веника для уборки камеры (абзац 5 страницы 3 представления); а также ввиду использования на момент проверки бачков для питьевой воды в камерах NN**** корпуса N 1, N**** корпуса N 2 не по назначению либо отсутствия в них питьевой воды (абзац 2 страницы 3 представления), суд первой инстанции верно руководствовался нормами статьи 23 Федерального закона N 103-ФЗ и пунктами 41, 42 Приказа Минюста России от 14 октября 2005 г. N 189 "Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы" (далее Правила).

Согласно пункту 41 Правил для общего пользования в камеры в соответствии с установленными нормами и в расчете на количество содержащихся в них лиц выдаются предметы для уборки камеры.

Исходя из буквального толкования положений пункта 41 Правил, суд обоснованно пришел к выводу о том, что веник для уборки камеры выдается в обязательном порядке, независимо от наличия заявление подозреваемого, обвиняемого, поэтому представление прокурора в этой части законно.

Доводы административного истца, утверждавшего обратное, основаны на неверном толковании Правил. Так, например, пунктом 40 Правил прямо предусмотрено, что выдача индивидуальных средств гигиены выдается на основании заявления подозреваемого или обвиняемого. В пункте 41 Правил напротив, каких-либо оговорок о необходимости волеизъявления подозреваемого или обвиняемого на выдачу предметов для уборки не содержится.

Также судом установлено, что на момент проверки в бачках камер NN **** корпуса N 1, N **** корпуса N 2 отсутствовала питьевая вода или бачки для питьевой воды использовались не по назначению - для стирки личного белья обвиняемых. Из указанного следует, что на момент проведения проверки питьевая вода в камерах отсутствовала.

В административном иске ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области ссылалось на то, что во всех камерах имеется горячая водопроводная вода, в камерах NN**** корпуса N 1, камере N**** корпуса N 2 имеются водонагревательные приборы (кипятильник), в связи с чем, отсутствие бачков для питьевой воды или их использование не по назначению не является нарушением.

Вместе с тем пунктом 42 Правил прямо предусмотрено оборудование камеры СИЗО бачком для питьевой воды, и не поставлено в зависимость от наличия либо отсутствия в камере водонагревательных приборов либо горячей водопроводной воды. В этой связи вывод суда о том, что в бачках должна находится именно питьевая вода и отсутствие бачков с питьевой водой является нарушением, является правильным, а представление прокурора в этой части - законно.

Разрешая спор в части выявленного прокурором нарушения законодательства ввиду отражения на информационных стендах во всех помещениях корпуса N 1 и корпуса N 2 неактуальных сведений (абзац 9 страницы 3 представления) суд установил и подтверждается материалами дела, что на информационном стенде камеры N **** корпуса N 1, на котором в перечне государственных органов и должностных лиц, которым может быть подана жалоба обвиняемым на нарушение его прав, были указаны неверные почтовые адреса Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации Москальковой Т.Н. и общественной наблюдательной комиссии по Владимирской области.

Административный истец при этом полагал, что размещенная на стендах в камерных помещениях информация, являющаяся неактуальной, не входит в перечень сведений, подлежащих обязательному размещению.

Между тем, судебная коллегия соглашается с выводом суда о том, что указание на информационных стендах неактуальных сведений является нарушением прав подозреваемых и обвиняемых на получение информации, предусмотренных пунктом 1 статьи 17 Федерального закона N 103-ФЗ и пунктом 13 Правил, нарушает принцип достоверности информации (п.6 ст.3 Федерального закона от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации") и препятствует реализации прав подозреваемых и обвиняемых на подачу жалобы.

В соответствии с положениями статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах обязательно соблюдение следующих требований: в частности раздельно содержатся лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы; подозреваемые и обвиняемые, а также осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу.

Из материалов дела следует и установлено судом, что приговором ****, вступившим в законную силу 26 февраля 2020 г., Г. признан виновным в совершении преступления по **** УК РФ с назначением наказания в виде штрафа в размере **** рублей.

3 сентября 2020 гг. в отношении Г. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, срок содержания продлен посстановлением от 28 октября 2020 г. до 25 ноября 2020 г.

3 сентября 2020 г. Г. прибыл к ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области.

Приговором ****, вступившем в законную силу 28 сентября 2020 г., Г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного **** УК РФ, с назначением наказания в виде исправительных работ.

На момент проведения прокуратурой проверки, осужденный Г., приговоры в отношении которого вступили в законную силу 26 февраля 2020 г. и 28 сентября 2020 г., содержался в камере N**** корпуса N 1 совместно с подследственными А., М., Д., К., П., Р., П..

Также из материалов следует, что приговором ****, вступившим в законную силу 12 апреля 2015 г., В. осуждена за совершение преступлений по **** УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы условно.

Приговором ****, вступившим в законную силу 04 октября 2019 г., В. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного **** УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы условно.

Приговором ****, вступившим в законную силу 4 февраля 2020 г., В. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного **** УК РФ с назначением наказания в виде одного года лишения свободы условно.

Приговором ****, вступившим в законную силу 24 сентября 2020 г., В. признана виновной в совершении преступления, предусмотренного **** УК РФ с назначением наказания в виде трех лет лишения свободы, одновременно отменено условное осуждение по приговорам от ****..

В. прибыла в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области 21 июля 2020 г., на момент проведения прокурором проверки осужденная В., приговор в отношении которой вступил в законную силу 24 сентября 2020 г., содержалась в камере N**** корпуса N 1 совместно с ранее не судимой обвиняемой Ю.

Поскольку в силу требований абзаца 5 пункта 1 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые, а также осужденные, приговоры в отношении которых вступили в законную силу, должны содержаться отдельно, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда о том, что осужденные Г. и В., в отношении которых имеются вступившие в законную силу приговоры, должны были содержаться в ФКУ СИЗО-3 УФСИН России по Владимирской области отдельно от подозреваемых и обвиняемых, ранее не судимых лиц.

Представление прокурора в указанной части (абз.12-15 стр.3 представления) является законным и обоснованным, а доводы административного истца о том, что Г. и В., могли содержаться совместно с иными лицами, поскольку ранее не отбывали наказание в виде лишения свободы, основаны на неверном толковании закона, поскольку абзац 5 пункта 1 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ, на нарушение которого указано прокурором в представлении, не содержит каких-либо оговорок относительно того содержалось ли осужденное лицо в местах лишения свободы.

Абзац 4 пункта 1 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ предусматривает, что лица, впервые привлекаемые к уголовной ответственности, и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы должны содержаться отдельно. Однако, на указанную норму прокурор в оспариваемом представлении не ссылался, в связи с чем, она не подлежит применению.

Вместе с тем судебная коллегия полагает, что при разрешении требований об оспаривании представления прокурора в части указания на незаконное содержание в камере N**** корпуса N 1 обвиняемых М. по ч.4 ст.132 УК РФ, С. по ч.1 ст.132 УК РФ, М. по ч.4 ст.132 УК РФ, Д. по ч.4 ст.132 УК РФ совместно с обвиняемым П. по ч.1 ст.161 УК РФ (абзац 2 страница 4 представления), суд первой инстанции неправильно применил норму материального права.

Так, судом установлено, что П. прибыл в ФКУ СИЗО-3 10 апреля 2020 г., осужден приговором суда от **** г. по ч.1 ст. 161, п. "г" ч.2 ст. 161 УК РФ. На момент проверки, осужденный за грабеж П., содержался в одной камере N **** корпуса N 1 совместно с лицами, обвиняемыми по ч. 4 ст. 132 УК РФ, ч.1 ст. 132 УК РФ, ч. 4 ст. 132 УК РФ, ч. 4 ст. 132 УК РФ, то есть в совершении насильственных действий сексуального характера.

Прокурор полагает, что данное обстоятельство является нарушением абзаца 3 пункта 2 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ.

В силу абзаца 3 пункта 2 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах обязательно соблюдение следующих требований, в частности, отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся: подозреваемые и обвиняемые в совершении следующих преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации: убийство; убийство матерью новорожденного ребенка; умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; заражение ВИЧ-инфекцией; похищение человека; изнасилование; насильственные действия сексуального характера; торговля несовершеннолетними; грабеж; разбой; вымогательство, совершенное при отягчающих обстоятельствах; терроризм; захват заложников; организация незаконного вооруженного формирования; бандитизм; организация преступного сообщества (преступной организации); пиратство; посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа; дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.

Суд первой инстанции, руководствуясь вышеуказанной нормой закона, пришел к выводу о запрете совместного содержаний между собой категорий обвиняемых, указанных в абзаце 3 пункта 2 статьи 33, полагая, что подозреваемые и обвиняемые в совершении грабежа (ст.161 УК РФ) и совершении насильственных действий сексуального характера (ст.132 УК РФ) не могут содержаться совместно.

Вместе с тем суд неверно истолковал положения абзаца 3 пункта 2 статьи 33 Федерального закона N 103-ФЗ, поскольку из буквального толкования указанной нормы следует, что категории лиц, перечисленные в указанном абзаце, должны содержаться отдельно только от других подозреваемых и обвиняемых, и не усматривается запрета на их совместное содержание между собой.