Дата принятия: 13 июля 2020г.
Номер документа: 33а-12526/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО АДМИНИСТРАТИВНЫМ ДЕЛАМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 13 июля 2020 года Дело N 33а-12526/2020
Судебная коллегия по административным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе
председательствующего
Ильичёвой Е.В.
судей
Стаховой Т.М. и Шеломановой Л.В.
при секретаре
Васюхно Е.М.
рассмотрела в открытом судебном заседании 13 июля 2020 года апелляционную жалобу НМ на решение Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 18 декабря 2019 года по административному делу N 2а-3850/19 по административному исковому заявлению НМ к Главному управлению Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о признании незаконным решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию,
Заслушав доклад судьи Ильичёвой Е.В., выслушав объяснения представителя административного ответчика Главное управление Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области - Шленчак А.Н., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Решением Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 18 декабря 2019 года удовлетворены требования административного искового заявление НМ к Главному управлению Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о признании незаконным решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию.
Признано незаконным и отменено решение Главного Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 25 января 2019 года о неразрешении въезда в Российскую Федерацию НМ, <дата> года рождения.
В апелляционной жалобе административный ответчик ставит вопрос об отмене состоявшегося решения суда и принятии нового, полагает решение постановленным при неправильном применении норм права и оценке доказательств.
В заседание суда апелляционной инстанции административный истец НМ не явилась, извещена судом заблаговременно и надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, о причинах своей неявки в судебное заседание не известила, в связи с чем, судебная коллегия в порядке части 2 статьи 150 и статьи 307 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие административного истца.
Судебная коллегия, исследовав материалы дела, выслушав объяснения представителя административного ответчика, обсудив доводы апелляционной жалобы, полагает, что решение суда подлежит отмене по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, НМ является гражданкой Республики Узбекистан.
25 января 2019 года УВМ Главного управления Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области было принято решение о неразрешении НМ., гражданке Республики Узбекистан, <дата> года рождения, въезда в Российскую Федерацию сроком на пять лет до 21 октября 2023 года на основании подпункта 4 статьи 26 Федерального закона от 15 августа 1996 года N 114-ФЗ.
При принятии названного решения УВМ Главного управления Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области исходило из положений подпункта 13 части 1 статьи 27 Федерального закона от 15 августа 1996 года N 114-ФЗ "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию", согласно которому въезд в Российскую Федерацию иностранному гражданину или лицу без гражданства не разрешается в случае, если иностранный гражданин или лицо без гражданства в период своего предыдущего пребывания в Российской Федерации не выехали из Российской Федерации и находились в Российской Федерации непрерывно свыше ста восьмидесяти суток, но не более двухсот семидесяти суток со дня окончания предусмотренного федеральным законом срока временного пребывания в Российской Федерации, - в течение пяти лет со дня выезда из Российской Федерации.
Фактическими основаниями для принятия такого решения явилось нарушение НМ срока пребывания на территории Российской Федерации, а именно: 24 ноября 2017 года въехала, а 21 октября 2018 года убыла с территории Российской Федерации, тем самым превысила установленный статьей 5 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" срок пребывания в Российской Федерации более чем на 180 суток.
В указанный период с заявлениями о продлении срока пребывания на территории Российской Федерации в УВМ Главного управления Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области административный истец не обращалась, за получением РВП, или каких-либо иных разрешительных документов, также не обращалась, иных оснований для нахождения на территории Российской Федерации сверх установленного срока не имела.
Обосновывая заявленные требования, административный истец указала, что ее пребывание (проживание) в Российской Федерации сверх установленного срока в 90 дней было обусловлено необходимостью получения медицинского лечения малолетним сыном - СА, <дата> года рождения; выезд за пределы Российской Федерации мог повлечь за собой прерывание медицинского лечения ее ребенка.
В настоящее время необходимо продолжение лечения ее ребенка, однако в связи с наличием решения о неразрешении въезда, ее сын лишен возможности получения медицинского лечения в Российской Федерации. Также истец указала, что в Российской Федерации на законных основаниях (патент) пребывает ее супруг, ЖЖЖ.
Рассматривая заявленные требования и оценивая доводы административного истца, суд первой инстанции пришел к выводу, что с учетом установленной необходимости прохождения лечения несовершеннолетним сыном административного истца на территории Российской Федерации, уважительности нарушения срока пребывания на территории России, а также иных обстоятельств, связанных с личностью административного истца, решение органа миграционного контроля от 25 января 2019 года, чрезмерно ограничивает права административного истца на уважение личной жизни и по тяжести последствий для истца не соответствует характеру допущенного ею нарушения миграционного законодательства Российской Федерации, в связи с чем, имеются основания для удовлетворения требований административного истца о признании незаконным и отмене оспариваемого решения миграционного органа.
Судебная коллегия полагает, что данный вывод суда постановлен в противоречие с обстоятельствами дела, представленными доказательствами, что привело к неправильному применению требований материального прав к рассматриваемым правоотношениям.
Так в силу подпункта 2 пункта 1 статьи 5 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" срок временного пребывания иностранного гражданина в Российской Федерации определяется сроком действия выданной ему визы, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.
Срок временного пребывания в Российской Федерации иностранного гражданина, прибывшего в Российскую Федерацию в порядке, не требующем получения визы, не может превышать девяносто суток суммарно в течение каждого периода в сто восемьдесят суток, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом, а также в случае, если такой срок не продлен в соответствии с настоящим Федеральным законом. При этом непрерывный срок временного пребывания в Российской Федерации указанного иностранного гражданина не может превышать девяносто суток.
В соответствии с положениями статьи 25.10 Федерального закона Российской Федерации от 15 августа 1996 года N 114-ФЗ "О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию" иностранный гражданин или лицо без гражданства, уклоняющиеся от выезда из Российской Федерации по истечении срока пребывания (проживания) в Российской Федерации, а равно нарушившие правила транзитного проезда через территорию Российской Федерации, являются незаконно находящимися на территории Российской Федерации и несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.
В том числе, в отношении иностранного гражданина или лица без гражданства при наличии оснований, предусмотренных частью первой статьи 27 настоящего Федерального закона, выносится решение о неразрешении въезда в Российскую Федерацию.
Из материалов дела следует, что в период своего пребывания на территории Российской Федерации с 27 ноября 2017 года Нурбоева М. не выполнила установленные статьей 5 Федерального закона от 25 июля 2002 года N 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" требования о сроках временного пребывания иностранных граждан в Российской Федерации и в нарушение пункта 2 названной статьи не исполнила возложенную на нее законом обязанность выехать по истечении срока временного пребывания (25 февраля 2018 года), при отсутствии исключительных обстоятельств, связанных с невозможностью покинуть Российскую Федерацию.
В силу части 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации.
Иными словами, правовой статус иностранных граждан и лиц без гражданства определяется как общим, так и специальным законодательством.
Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 17 февраля 2016 года N 5-П разъяснено, что суды, рассматривая дела, связанные с нарушением иностранными гражданами режима пребывания (проживания) в Российской Федерации, должны учитывать обстоятельства, касающиеся длительности проживания иностранного гражданина в Российской Федерации, его семейное положение, отношение к уплате российских налогов, наличие дохода и обеспеченность жильем на территории Российской Федерации, род деятельности и профессию, законопослушное поведение, обращение о приеме в российское гражданство. Уполномоченные органы обязаны избегать формального подхода при рассмотрении вопросов, касающихся, в том числе и не разрешения въезда в Российскую Федерацию.
В силу статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (г. Рим, 4 ноября 1950 года), вступившей в силу для России 5 мая 1998 года, вмешательство со стороны публичных властей в осуществление прав на уважение личной и семейной жизни не допускается, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
При этом, государство вправе устанавливать ответственность иностранных граждан за нарушение ими порядка пребывания в Российской Федерации в целях обеспечения государственной безопасности, общественного порядка, предотвращения преступлений, защиты здоровья или нравственности населения.
Как следует из материалов дела, НМ с 21 октября 2013 года состоит в зарегистрированном браке с гражданином ЖЖЖ
ЖЖЖ 06 мая 2019 года выдан патент на осуществление трудовой деятельности в Российской Федерации в должности продавца продовольственных товаров. От брака супруги имеют несовершеннолетнего сына - СА, <дата>, что подтверждается представленным суду свидетельством о рождении.
Из ответа на запрос суда из ООО <...> следует, что СА, <дата> года рождения, проходил лечение в ООО <...> г. Санкт-Петербурге. План проведенного лечения:
- <дата> года консультация врача невропатолога. Выписаны лекарственные препараты, даны рекомендации. Диагноз: <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- 16 сентября 2017 года консультация врача невропатолога. Выписаны лекарственные препараты, даны рекомендации. Проведена процедура остеопатии. <...>. <...> Диагноз: <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- с 12 марта 2018 года проведен курс общего массажа 10 (процедур) и лечебной физкультуры (Юпроцедур) с акцентом на двигательные нарушения. Диагноз: <...> Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- 01 апреля 2018 года консультация врача невропатолога. Выписаны лекарственные препараты, даны рекомендации. Проведена процедура остеопатии. <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Диагноз: <...> Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- 27 мая 2018 года консультация врача невропатолога, проведена процедура остеопатии. <...> Диагноз: <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- 19 августа 2018 года консультация врача невропатолога. Выписаны лекарственные препараты, даны рекомендации. Проведена процедура остеопатии <...> <...> <...> <...>. Диагноз: <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента.
- 17 октября 2018 года консультация врача невропатолога. Выписаны лекарственные препараты, даны рекомендации. <...> Диагноз: <...> Пациенту назначено амбулаторное лечение и даны рекомендации. Перемещение наземным или воздушным транспортом с территории РФ на территорию Республики Узбекистан, могло повлечь ухудшение состояния пациента. В целях сохранения медицинской преемственности, требуется дальнейшее лечение и наблюдение пациента специалистами медицинского центра и других лечебных организаций в г. Санкт- Петербурге.
Принимая во внимание указанные обстоятельства, суд первой инстанции полагал, что нарушение срока пребывания административного истца на территории Российской Федерации было вызвано уважительными причинами, обусловленными состоянием здоровья ребенка.
Судебная коллегия не может согласиться с указанным выводом в виду следующего.
Оценивая представленные стороной административного истца документы, подтверждающие посещения ребенка административного истица медицинского учреждения, судебная коллегия полагает, что они не могут быть приняты во внимание, поскольку не подтверждают невозможности покинуть территорию Российской Федерации в юридически значимый период (с 27 ноября 2017 года по 24 февраля 2018 года), а лишь свидетельствуют о прохождении ребенком медицинского обследования.
При этом из материалов дела следует, что лечения несовершеннолетнего ребенка административного истца проходило вне стационара; сведений о неотложности проводимого лечения материалы дела не содержат.
Также судебная коллегия обращает внимание, что с момента въезда на территорию Российской Федерации 27 ноября 2017 года, административный истец обратилась за медицинской помощью для своего ребенка только 12 марта 2018 года. В указанный момент административный истец не могла не осознавать невозможность дальнейшего нахождения на территории Российской Федерации ввиду ограничения срока нахождения на территории Российской Федерации. При этом, из материалов дела следует, что за получением медицинских консультаций и лечением административный истец обращалась и в предыдущие периоды нахождения в Российской Федерации.
Допрошенный в качестве свидетеля ЖАС показал суду, что ребенок сильно привязан к матери, поэтому их раздельное проживание не представляется возможным.
При этом, сведений о том, что несовершеннолетний ребенок является гражданином Российской Федерации, в материалы дела не представлено, в то время как из материалов дела следует, что он родился в Узбекистане, является гражданином Республики Узбекистан.
Согласно справке от 05 декабря 2019 года, выданной невропатологом Центральной районной больницы Узинского района Сурхандарьинской области несовершеннолетний СА в настоящее время находиться на территории Республики Узбекистан.
Судебная коллегия учитывает, что родители несовершеннолетнего являются гражданами Узбекистана, в связи с чем, у административного истца с супругом и сыном имелась возможность постоянно проживать, а также проходить медицинское обследование, лечение в стране национальной принадлежности административного истца, доказательств обратного, административным истцом не представлено.
Кроме того, материалы дела не содержат сведений о мерах, предпринятых как истцом, так и ее супругом, направленных на легализацию нахождения административного истца на территории Российской Федерации, либо соблюдения миграционного законодательства путем выезда за пределы Российской Федерации.
Таким образом, судебной коллегией, принимая во внимание срок незаконного нахождения административного истца в Российской Федерации, не установлено обстоятельств применения к истцу чрезмерной и непропорциональной меры воздействия со стороны уполномоченного государственного органа.
Так, пунктом 3 статьи 12 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 года) и пунктом 3 статьи 2 Протокола N 4 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1963 года) определено, что право пребывания на территории суверенного государства может быть ограничено последним в случаях, предусмотренных законом, необходимых для охраны государственной (национальной) безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения или прав и свобод других лиц.
С учетом вышеприведенных норм права и разъяснений о порядке их применения указанное неразрешение на въезд могло быть преодолено истцом в избранном им порядке в связи с наличием каких-либо исключительных, объективных причин личного характера, которые бы подтверждали чрезмерное и неоправданное вмешательство Российской Федерации в его личную и семейную жизнь. При этом несоразмерность этого вмешательства должна быть очевидна, несмотря на сознательное нарушение истцом положений Федерального закона "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" в период пребывания в Российской Федерации.
Из материалов дела следует, что истцом таких доказательств не представлено.
Само по себе желание иностранного гражданина проживать на территории Российской Федерации, при отсутствии на территории Российской Федерации несовершеннолетних детей, не освобождает его от ответственности за нарушение действующего законодательства Российской Федерации и не является безусловным основанием для снятия запрета на его въезд в Российскую Федерацию.
При этом, судебная коллегия учитывает, что семейным законодательством Российской Федерации предусмотрено многообразие построения форм взаимоотношений супругов. Доказательств невозможности раздельного проживания супругов ограниченный во времени период в материалы дела не представлено.
Таким образом, судебная коллегия полагает, что в рассматриваемом случае доказательств чрезмерного и неоправданного вмешательства Российской Федерации в личную и семейную жизнь иностранного гражданина не представлено.
Исходя из вышеизложенных обстоятельств, судебная коллегия полагает, что оспариваемое решение органа миграционного контроля соразмерно по своей природе допущенным административным истцом нарушениям.
Таким образом, судебная коллегия, принимая во внимание длительное и необоснованное нарушение административным истцом положений миграционного законодательства, непринятие мер к легализации своего пребывания для создания условий проживания на территории Российской Федерации, отсутствие у истца несовершеннолетних детей, являющихся гражданами Российской Федерации, иных родственником на дату принятия оспариваемого решения на территории Российской Федерации, а также отсутствие исключительных причин для невыезда, и исходя из указанного полагает, что в смысле статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не представляется возможным говорить о наличии у административного истца таких обстоятельств личного характера, которые могли быть расценены как исключительные, препятствующие иностранному гражданину покинуть территорию Российской Федерации в установленный срок, либо указывающие на неоправданное нарушение миграционным органом прав истца или членов его семьи.
Учитывая изложенное, судебная коллегия не усматривает оснований для применения в рассматриваемом случае в отношении административного истца положений статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в противном случае это будет способствовать формированию атмосферы безнаказанности, что несовместимо с принципом неотвратимости ответственности.
Системное толкование приведенных норм права в совокупности с обстоятельствами настоящего административного дела позволяют судебной коллегии сделать вывод, что нарушений основополагающих принципов, закрепленных в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, не установлено, а оспариваемое решение от 4 июля 2018 года полностью соответствует правовой цели, в связи с чем, является законным и обоснованным.
При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для удовлетворения заявленных требований.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 23 от 19 декабря 2003 года "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права.
Таким образом, постановленное судом решение не может быть признано отвечающим требованиям части 1 статьи 176 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, в связи с чем, решение суда подлежит отмене по вышеизложенным основаниям.
Руководствуясь статьей 309 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Смольнинского районного суда Санкт-Петербурга от 18 декабря 2019 года - отменить.
В удовлетворении административных исковых требований НМ к Главному управлению Министерства внутренних дел России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области о признании незаконным решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию - отказать.
Апелляционное определение может быть обжаловано в течение шести месяцев в Третий кассационный суд общей юрисдикции, путем подачи кассационной жалобы через суд вынесший решение.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
