Дата принятия: 27 марта 2018г.
Номер документа: 33-911/2018
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ТОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 марта 2018 года Дело N 33-911/2018
от 27 марта 2018 года
Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:
председательствующего Руди О.В.,
судей Ячменевой А.Б., Нечепуренко Д.В.,
при секретаре Завьялове Д.А.,
с участием прокурора Ярцевой Е.Г.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Томске по апелляционной жалобе представителя ответчика областного государственного автономного учреждения здравоохранения "Станция скорой медицинской помощи" РодионоваН.В. на решение Ленинского районного суда г.Томска от 03.11.2017
дело по иску Астапова Александра Ивановича к областному государственному автономному учреждению здравоохранения "Станция скорой медицинской помощи" о признании приказа об увольнении незаконным, компенсации морального вреда,
заслушав доклад председательствующего, объяснения представителя ответчика Кузнецова А.С., поддержавшего доводы апелляционной жалобы, истца Астапова А.И., его представителя Гуль Л.Н., прокурора Ярцеву Е.Г., возражавших против удовлетворения жалобы,
установила:
Астапов А.И. обратился в суд с иском к областному государственному автономному учреждению здравоохранения "Станция скорой медицинской помощи" (далее - ОГАУЗ "ССМП") о признании приказа ОГАУЗ "ССМП" от 25.08.2017 N1860-к об увольнении Астапова А.И. незаконным, его отмене, возложении на ответчика обязанности предоставить работу.
В обоснование исковых требований указал, что с 13.05.2008 работал в должности водителя автомобиля скорой медицинской помощи 10 разряда с оплатой по ETC. В период с 01.01.2017 по 23.08.2017 находился на лечении с диагнозом "атеросклероз /__/". 23.08.2017 на основании заключения Федерального казенного учреждения "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Томской области" Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации (далее - ФКУ "ГБ МСЭ по Томской области" Минтруда России) ему установлена /__/ группа инвалидности по общему заболеванию с датой очередного освидетельствования 15.08.2018. В соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида имеет трудовую направленность, в специально оборудованном рабочем месте не нуждается.
Однако приказом ОГАУЗ "ССМП" от 25.08.2017 N1860-к был уволен по инициативе работодателя на основании п.8 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации. С приказом ознакомлен 25.08.2017. С увольнением не согласен, приказ об увольнении считает незаконным, поскольку кроме квалификации водителя имеет специальность слесаря механосборочных работ. Работодатель не предложил перевод на иную работу с более легким трудом (слесарь, вахтер), выдать штатное расписание отказался.
После отказа от иска в части требования об отмене приказа ОГАУЗ "ССМП" от 25.08.2017 N1860-к, возложении на администрацию ОГАУЗ "ССМП" обязанности предоставить Астапову А.И. работу в соответствии с медицинскими показаниями, профессиональным опытом и квалификацией, принятого определением Ленинского районного суда г.Томска от 03.11.2017, производство по делу в указанной части прекращено. В порядке ст. 39 ГПК РФ истец просил о компенсации морального вреда в связи с незаконным увольнением (т.1, л.д.207, т.2 л.д.29).
В судебном заседании истец Астапов А.И. и его представитель Гуль Л.Н. требования поддержали, настаивая на нарушении процедуры увольнения.
Представитель ответчика ОГАУЗ "ССМП" Кузнецов А.С. в судебном заседании иск не признал, указав, что в ОГАУЗ "ССМП" отсутствовали вакантные должности, соответствующие состоянию здоровья и квалификации истца, поэтому ему ничего и не было предложено.
Обжалуемым решением суд на основании ст. 37 Конституции Российской Федерации, ст. 2, 3, 9, 20, 22, 73, 77, 81, ч.1 ст. 84.1, ст. 212, 213, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 56, 98, ч.1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подп.1 п.1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, ч.1 ст. 11 Федерального закона от 24.11.1995 N181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", п. 36 Правил признания лица инвалидом, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 N95, п. 1 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.11.2010 N1031н "О формах справки, подтверждающей факт установления инвалидности, и выписки из акта освидетельствования гражданина, признанного инвалидом, выдаваемых федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы, и порядке их составления", п. 11 Административного регламента по предоставлению государственной услуги по проведению медико-социальной экспертизы, утвержденного приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 29.01.2014 N59н, п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.1995 N8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", п. 6 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 12.04.2011 N302н "Об утверждении перечней вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные и периодические медицинские осмотры (обследования), и Порядка проведения обязательных предварительных и периодических медицинских осмотров (обследований) работников, занятых на тяжелых работах и на работах с вредными и (или) опасными условиями труда" исковые требования Астапова А.И. удовлетворил частично, признал приказ ОГАУЗ "ССМП" N1860-к от 25.08.2017 об увольнении Астапова А.И. незаконным, взыскал с ОГАУЗ "ССМП" в пользу Астапова А.И. компенсацию морального вреда в размере 12000 руб., а также государственную пошлину в доход местного бюджета в сумме 600 руб.
В апелляционной жалобе главный врач ОГАУЗ "ССМП" РодионовН.В. просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Выражает несогласие с выводом суда о том, что прекращение (расторжение) трудового договора с Астаповым А.И. на основании п.8 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации нарушает его права, так как данное основание направлено на недопущение выполнения истцом работы, противопоказанной ему по состоянию здоровья. Полагает необоснованным вывод суда о том, что справка об инвалидности и индивидуальная программа реабилитации инвалида не являются медицинским заключением о состоянии здоровья Астапова A.M., которое свидетельствует о невозможности выполнять трудовые функции по должности водителя автомобиля скорой медицинской помощи, как и иной должности, поскольку указанные медицинские документы выданы истцу в соответствии с требованиями действующего законодательства, регламентирующими правила признания лица инвалидом, на основании комплексной оценки состояния его организма, анализа его клинико-функциональных, социально-бытовых, профессионально-трудовых и психологических данных, то есть по результатам медицинского обследования о способности истца к трудовой деятельности. Считает, что после прохождения медико-социальной экспертизы и установления группы инвалидности действующим законодательством не предусмотрена необходимость прохождения медицинского обследования (осмотра) и предоставления какого-либо медицинского заключения о состоянии здоровья инвалида. Обязанность проведения внеочередного осмотра и получения медицинского заключения в отношении работника в связи с признанием его инвалидом и установлением ему группы инвалидности на работодателя не возложена, медицинские рекомендации о проведении внеочередного медицинского осмотра Астапову А.И. также не выдавались. Так как должность водителя автомобиля скорой медицинской помощи, а также работа в ОГАУЗ "ССМП" в иных должностях относятся к вредным условиям, работодатель не мог предложить истцу Астапову А.И. данную работу. Иной работы, соответствующей медицинскому заключению Астапова А.И., его образованию, профессиональной подготовке, в том числе специальной, стажу работы по соответствующей должности, в ОГАУЗ "ССМП" не имеется, что подтверждается штатным расписанием ОГАУЗ "ССМП" на 2017 год. Считает, что истцом не представлено доказательств причинения морального вреда по вине ответчика.
В возражениях на апелляционную жалобу истец Астапов А.И., помощник прокурора Ленинского района г.Томска Думлер Ю.Г. просят решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность принятого судом первой инстанции акта по правилам части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не нашла оснований к его отмене или изменению.
Как видно из дела, приказом от 12.05.2008 N 1046-к Астапов А.И. принят на работу в гараж МЛПМУ "Станция скорой медицинской помощи" с 13.05.2008 водителем 1 класса автомобиля скорой медицинской помощи по 10 разряду оплаты ЕТС (т.1 л.д.6).
12.05.2008 МЛПМУ "Станция скорой медицинской помощи" в лице главного врача Талалина В.А. заключен трудовой договор N 304-08 с Астаповым А.И. о работе в учреждении с 13.05.2008 по должности водителя автомобиля скорой медпомощи 1 класса по 10 разряду ЕТС в гараж на неопределенный срок (т.1 л.д.51).
09.01.2014 к Трудовому договору от 12.05.2008 стороны заключили дополнительное соглашение, изложили новую редакцию Трудового договора (т.1 л.д.9, 44-51).
В период с 01.01.2017 по 23.08.2017 Астапов А.И. был временно нетрудоспособен, проходил лечение по поводу заболевания (т.1 л.д.21,22,23).
23.08.2017 Астапову А.И. ФКУ "ГБ МСЭ по Томской области" Минтруда России Бюро N2- филиал ФКУ впервые установлена инвалидность /__/ группы по общему заболеванию на срок до 01.09.2018 (т.1 л.д.20).
В этот же день Астапову А.И. выдана Индивидуальная программа реабилитации или абилитации инвалида, выдаваемая Федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертиза (ИПРА инвалида N 1045.2.70/2017) к протоколу проведения медико-социальной экспертизы гражданина N1232.2.70/2017 от 23.08.2017 (т.1 л.д.14).
25.08.2017 главным врачом Н.В. Родионовым Астапову А.И. вручено уведомление N400, из которого следует, что в соответствии с медсправкой МСЭ-2015 N1032115 работа, выполняемая Астаповым А.И. по должности водителя скорой медицинской помощи, противопоказана ему в течение периода с 23.08.2017 до 01.09.2018. На основании ст. 73 ТК РФ он уведомляется о том, что в ОГАУЗ "ССМП" отсутствует работа, которую он мог бы выполнять с учетом состояния здоровья и рекомендаций медицинского заключения (т.1 л.д.42).
25.08.2017 издан приказ N1860-к о прекращении Трудового договора с Астаповым А.И. (водителем автомобиля скорой медицинской помощи 1 класса) в связи с отсутствием у работодателя соответствующей работы, перевод на которую необходим в соответствии с медицинским заключением (п.8 ч.1 ст. 77 ТК РФ), с выплатой выходного пособия в размере двухнедельного заработка. В качестве основания указана медицинская справка МСЭ-2015 N1032115, уведомление об отсутствии подходящей работы N400 от 25.08.2017, индивидуальная программа реабилитации инвалида (т.1 л.д.4).
Основанием к обращению в суд послужило, по мнению истца, нарушение процедуры увольнения, выразившееся в том, что работодателем ему не была предложена иная работа, соответствующая его квалификации и состоянию здоровья.
Удовлетворяя иск, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что увольнение произведено с нарушением порядка, установленного законом.
Исковые требования удовлетворены правомерно.
Так, трудовой договор может быть прекращен по основаниям п. 8 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с отказом работника от перевода на другую работу, необходимого ему в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, либо отсутствие у работодателя соответствующей работы.
Согласно ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить недопущение работников к исполнению ими трудовых обязанностей в случае медицинских противопоказаний. Аналогичные требования содержатся в ч. 1 ст. 76 Трудового кодекса Российской Федерации, обязывающей работодателя отстранить от работы работника при выявлении в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, противопоказаний для выполнения работником работы, обусловленной трудовым договором.
В силу ч. ч. 1, 3 ст. 73 Трудового кодекса Российской Федерации работника, нуждающегося в переводе на другую работу в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, с его письменного согласия работодатель обязан перевести на другую имеющуюся работу, не противопоказанную работнику по состоянию здоровья. Если в соответствии с медицинским заключением работник нуждается во временном переводе на другую работу на срок более четырех месяцев или в постоянном переводе, то при его отказе от перевода либо отсутствии у работодателя соответствующей работы трудовой договор прекращается в соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 77 настоящего Кодекса.
Разрешая требования по существу, суд первой инстанции, оценив представленные в материалах дела доказательства в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеуказанными положениями закона, пришел к выводу о том, что работодателем не получено необходимое медицинское заключение, выданное в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в этой части, поскольку они соответствуют нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, и установленным обстоятельствам дела.
Из диспозиции п. 8 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что увольнение работника, имеющего противопоказания по медицинским параметрам возможно либо в случае отказа работника от перевода на другую работу, либо в случае отсутствия у работодателя соответствующей работы, которую он сможет выполнять.
При этом законодатель обращает особое внимание, что увольнение работника возможно при наличии медицинского заключения, выданного в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Необходимость перевода работника на другую работу должна быть установлена специализированным органом и зафиксирована в медицинском заключении, выданном в порядке, установленном федеральным законом и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, что предполагает использование объективных критериев при установлении указанного факта и исключает произвольное применение данного основания прекращения трудового договора.
Работодатель расценил справку медико-социальной экспертизы и индивидуальную программу реабилитации или абилитации инвалида в качестве медицинского заключения, достаточного для увольнения в порядке п. 8 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации.
По мнению судебной коллегии, позиция работодателя в данной части ошибочна.
Действительно, решения учреждения МСЭ об установлении инвалидности и индивидуальные программы реабилитации являются единственными документами, выдаваемыми таким учреждением по результатам проведения медико-социальной экспертизы. В силу ст. 11 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" они обязательны для организаций, учреждений.
Между тем, как указано выше, для увольнения по п. 8 ч. 1 ст. 77 ТК РФ необходимо медицинское заключение, выданное в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Согласно ч. 2 ст. 58 Федерального закона N 323-ФЗ от 21.11.2011 года "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в Российской Федерации проводятся следующие виды медицинских экспертиз:
1) экспертиза временной нетрудоспособности;
2) медико-социальная экспертиза;
3) военно-врачебная экспертиза;
4) судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы;
5) экспертиза профессиональной пригодности и экспертиза связи заболевания с профессией;
6) экспертиза качества медицинской помощи.
В соответствии со ст. 60 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ медико-социальная экспертиза проводится в целях определения потребностей освидетельствуемого лица в мерах социальной защиты, включая реабилитацию, федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы на основе оценки ограничений жизнедеятельности, вызванных стойким расстройством функций организма.
Медико-социальная экспертиза проводится в соответствии с законодательством Российской Федерации о социальной защите инвалидов.
В силу ст. 8 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" от 24 ноября 1995 года N 181-ФЗ медико-социальная экспертиза осуществляется федеральными учреждениями медико-социальной экспертизы, подведомственными уполномоченному органу, определяемому Правительством Российской Федерации (часть 1); на федеральные учреждения медико-социальной экспертизы возлагаются:
1) установление инвалидности, ее причин, сроков, времени наступления инвалидности, потребности инвалида в различных видах социальной защиты;
2) разработка индивидуальных программ реабилитации инвалидов;
3) изучение уровня и причин инвалидности населения;
4) участие в разработке комплексных программ реабилитации инвалидов, профилактики инвалидности и социальной защиты инвалидов;
5) определение степени утраты профессиональной трудоспособности;
6) определение причины смерти инвалида в случаях, когда законодательством Российской Федерации предусматривается предоставление мер социальной поддержки семье умершего (часть 3).
То есть медико-социальная экспертиза осуществляется исходя из комплексной оценки состояния организма на основе анализа клинико-функциональных, социально-бытовых, профессионально-трудовых, психологических данных освидетельствуемого лица, с использованием классификаций и критериев, разрабатываемых и утверждаемых в порядке, определяемом уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти.
Таким образом, цели и задачи проводимой ФКУ "ГБ МСЭ по Томской области" Минтруда России Бюро N2- филиал ФКУ медико-социальной экспертизы несколько отличны от тех целей, которые следуют из анализа положений ч. 1 ст. 73, п.8 ст. 77 ТК РФ.
Так, по смыслу ч. 1 ст. 73 ТК РФ нуждаемость работника в переводе на другую работу должна быть установлена медицинским заключением.
Из анализа приведенных норм следует, что при наличии данных о том, что работник нуждается в переводе на другую работу, работодатель обязан получить медицинское заключение, содержащее сведения о том, какую работу может выполнять работник по состоянию здоровья, и, с учетом медицинских рекомендаций, принять меры к трудоустройству работника.
Такую смысловую нагрузку заключение медико-социальной экспертизы в силу закона не несет.
Проверяя фактическое содержание справки, выданной учреждением медико-социальной экспертизы, в совокупности с индивидуальной программой реабилитации или абилитации инвалида, судебная коллегия пришла к аналогичному выводу:
в справке МСЭ содержится лишь информация об установлении Астапову А.И. 2 группы инвалидности по общему заболеванию;
в ИПРА содержатся сведения об инвалиде, его основной профессии, стаже работы, квалификации, выполняемой работе на момент проведения экспертизы, о трудовой направленности (есть/нет), о показаниях к поведению реабилитационных или абилитационных мероприятий (медицинская реабилитация, реконструктивная хирургия, протезирование и ортезирование, санаторно-курортное лечение), о нуждаемости в проведении мероприятий по профессиональной реабилитации (организация обучения, профессиональная, ориентация, содействие в трудоустройстве), выводы о видах и степени выраженности стойких нарушений функций организма человека, обусловленных заболеваниями, последствиями травм и дефектами, содержатся рекомендации по оснащению специального рабочего места для трудоустройства инвалида, рекомендации по производственной адаптации, социально-средовой, социально-психологической, социокультурной, социально-бытовой адаптации, рекомендации по оборудованию жилого помещения, занимаемого инвалидом, специальными средствами и приспособления, по занятию спортом, рекомендации по техническим средствам реабилитации и услугах по реабилитации за счет средств федерального бюджета, за счет средств бюджета субъекта РФ, по видам помощи для преодоления барьеров в получении услуг на объектах социальной, инженерной и транспортной инфраструктур (т.1 л.д.14).
Таким образом, ни справка, ни ИПРА не содержат сведений о том, что работник не может занимать прежнюю должность, нуждается в переводе на другую работу, нет сведений о том, какую работу может выполнять работник по состоянию здоровья, при соблюдении каких условий.
Между тем из взаимосвязанных положений частей 1 и 2 статьи 58, пункта 1 части 1 статьи 61. 63 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" следует, что состояние здоровья гражданина в целях определения его способности осуществлять трудовую и иную деятельность устанавливается при проводимом в установленном порядке исследовании, в том числе в рамках экспертизы профессиональной пригодности, целью которой является определение годности работника к осуществлению трудовой функции в учреждении по конкретным специальностям.
По результатам экспертизы профессиональной пригодности врачебная комиссия выносит медицинское заключение о пригодности или непригодности работника к выполнению отдельных видов работ по конкретным специальностям. Порядок проведения экспертизы профессиональной пригодности, форма медицинского заключения о пригодности или непригодности к выполнению отдельных видов работ устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
В заключении обязательно должны быть определены условия, в которых работник может трудиться, а также срок, на который устанавливаются ограничения по условиям труда для работника. В том случае, если вышеперечисленные критерии условий труда не определены в медицинском заключении, работодатель вправе обратиться в медицинскую организацию, выдавшую заключение, с просьбой уточнить недостающие в нем сведения.
Порядок выдачи медицинского заключения утвержден Приказом Минздравсоцразвития России от 02.05.2012 N 441н "Об утверждении Порядка выдачи медицинскими организациями справок и медицинских заключений".
Согласно п. 12 указанного Порядка, медицинские заключения выдаются гражданам по результатам проведенных медицинских освидетельствований, медицинских осмотров, диспансеризации, решений, принятых врачебной комиссией, а также в иных случаях, когда законодательством Российской Федерации предусматривается наличие медицинского заключения.
В силу изложенного справка МСЭ в совокупности с ИПРА не являются медицинским заключением, которым установлен запрет на продолжение истцом работы в должности водителя автомобиля.
Кроме того, из индивидуальной программы реабилитации не усматривается медицинское противопоказание для продолжения истцом работы в том же учреждении, обязательных предписаний о переводе истца на другую работу оно также не содержит.
При таких обстоятельствах, по мнению судебной коллегии, работодателем самостоятельно, в отсутствие медицинского заключения, решен вопрос о непригодности истца к продолжению работы в учреждении, что противоречит п.8 ст. 77 ТК РФ, поскольку перевод по медицинским показаниям является обязанностью, а не правом работодателя. Проведенное же в отношении Астапова А.И. медицинское освидетельствование учреждением медико-социальной экспертизы и выдача ему справки МСЭ и ИПРА являлись основанием для отстранения работника от прежней работы на время обращения в специализированное учреждение для обследования с целью составления медицинского заключения о пригодности или непригодности работника к выполнению отдельных видов работ по конкретным специальностям (ст. 73 ТК РФ).
Отсутствие в штатном расписании учреждения профессии слесаря механосборочных работ, в связи с чем истцом представлен аттестат N2638, не освобождает ответчика от обязанности по предложению иных работ и должностей, которые работник может и согласен выполнять с учетом медицинского заключения.
Суд первой инстанции, проверяя наличие должностей, которые могли быть предложены истцу, оценивал штатное расписание ответчика, придя к выводу о том, что на момент увольнения истца имелись свободные ставки водителя, подсобного рабочего, грузчика, уборщика территорий и уборщика помещений. Однако, в отсутствие медицинского заключения о непригодности истца к продолжению работы в учреждении на указанных должностях, обоснованно пришел к выводу о незаконности оспариваемого приказа.
Такой вывод согласуется с Индивидуальной программой инвалида Астапова А.И., где установлена 2 группа способности к трудовой деятельности, в отсутствие нуждаемости в организации обучения, в профессиональной ориентации, в содействии в трудоустройстве (т.1 л.д.15-16). Не смотря на то, что из заключения ведущего психолога Департамента труда и занятости населения ТО ОГКУ "Центр занятости населения г.Томска и Томского района" от 25.10.2017 следует, что Астапову А.И. рекомендован легкий подсобный труд, работа в качестве сторожа (вахтера), дежурного, контролера, слесаря-инструментальщика в специально созданных условиях без опоры на нижние конечности, такой вывод сделан без учета сведений ИПРА, программа реабилитации в котором предусматривает протезирование ампутированной конечности (т.1 л.д.18). Тот факт, что в ИПРА установлен период протезирования до 01.09.2018, свидетельствует лишь о том, что такой длительный срок установлен для протезирования на средства федерального бюджета. Однако указанное не исключает возможности самостоятельного протезирования за счет иных средств, включая средства истца. Данное обстоятельство подлежало учету при проведении экспертизы профессиональной пригодности и могло повлиять на определение его возможности выполнять иные трудовые функции.
В силу изложенного доводы апелляционной жалобы не могут быть приняты во внимание.
Поскольку суд установил нарушение трудовых прав работника вынесением незаконного приказа, обоснованно взыскан моральный вред (ст. 237 ТК РФ).
Пунктом 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимание обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.
Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 12000 руб., суд принял во внимание фактические обстоятельства дела, степень нравственных страданий, причиненных истцу, продолжительность нарушения права, требования разумности и справедливости.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, факт причинения морального вреда истцу сомнений не вызывает. По мнению судебной коллегии, потеря работы, которая являлась основным источником существования семьи истца при малом заработке супруги, наличии на иждивении несовершеннолетней дочери, вызвала неоспоримые переживания, отразившиеся на общем его состоянии, на его самочувствии, привела к мысли о несправедливости, а неудачная попытка урегулировать спор во внесудебном порядке усугубила эти переживания. В указанной части выводы судебной коллегии согласуются с показаниями допрошенных судом первой инстанции свидетелей У. и П., заявлением истца в порядке ст. 39 ГПК РФ (т.1 л.д.207).
При таких данных решение суда по доводам апелляционной жалобы отмене не подлежит.
Руководствуясь п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Ленинского районного суда г. Томска от 03 ноября 2017 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика главного врача областного государственного автономного учреждения здравоохранения "Станция скорой медицинской помощи" Родионова Н.В. - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
