Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 23 мая 2018 года №33-854/2017, 33-15/2018

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 мая 2018 года Дело N 33-15/2018
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:
председательствующего - Матакаевой С.К.,
судей - Боташевой А.Р., Сыч О.А.,
при секретаре судебного заседания - Бадён И.Ю.,
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе Аджиева С.М. на решение Черкесского районного суда КЧР от 26 июня 2017 года по гражданскому делу по исковому заявлению Аджиева С.М. к Государственному учреждению - Региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике о признании незаконным отказа в назначении страховых выплат, понуждении назначить и производить страховые выплаты.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики Боташевой А.Р., объяснения представителя ответчика - Лиференко Е.Н., прокурора Семеновой Ж.И., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Аджиев С.М. обратился в суд с иском к Государственному учреждению - Региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике о признании незаконным отказа в назначении страховых выплат, понуждении их назначить. В обоснование иска указал, что он с 1974 года по 2008 год работал в совхозе "Кумышский", а с 2008 года по настоящее время работает ветеринарным фельдшером, совмещая обязанности ветеринарного санитара на ветеринарном участке в а. Кумыш Карачаевского района Карачаево-Черкесской Республики. С 21 по 30 декабря 2011 года проходил лечение в Карачаево-Черкесской республиканской инфекционной клинической больнице и был выписан с диагнозом: "Резидуальный бруцеллез, с сочетанными поражениями локомоторного аппарата и периферической нервной системы, психоастеническими изменениями личности, обострение. Дорсопатия шейного и поясничного отделов позвоночника. Остеоартроз с преимущественным поражением крупных суставов II ст., НФС П-Ш. Артроз левого коленного сустава II ст. Полисегментарный остеохондроз, синдром цервикалгии, люмбоишалгии с выраженным корешково-болевым синдромом, хроническая ишемия головного мозга II ст., с выраженными ангиодистоническими нарушениями, эмоционально-лабильные, когнитивные расстройства. Хронический паренхиматозный панкреатит, с умеренной экскреторной недостаточностью, стадия неполной ремиссии. Хронический холецистит, стадия неполной ремиссии". На основании извещения РГБЛПУ "Карачаево - Черкесская республиканская инфекционная клиническая больница" от 1 февраля 2012 года ФБУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Карачаево-Черкесской Республике" составлена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда N 21 от 2 апреля 2012 года, согласно которой условия его труда отнесены к 4 классу опасности по биологическому фактору. Считает себя заболевшим бруцеллезом в период работы фельдшером ветеринарного участка при выполнении обязанностей ветеринарного фельдшера и ветеринарного санитара в режиме работы с неблагополучным поголовьем по бруцеллезу крупного рогатого скота на Кумышском ветеринарном участке. Он обратился в МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г.Ставрополя, и на основании медицинского заключения N 52 от 17 августа 2012 года в отношении него комиссионно установлен заключительный диагноз хронического профессионального заболевания - резидуальный бруцеллез. На основании извещения об установлении заключительного диагноза хронического профессионального заболевания N 52 от 17 августа 2012 года, направленного МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г.Ставрополя, составлен акт о случае профессионального заболевания от 3 октября 2012 года. 11 сентября 2014г. ему установлена <данные изъяты> группа инвалидности с потерей трудоспособности 70%, по причине профессионального заболевания - резидуальный бруцеллез, о чем выдана справка серии МСЭ-2006 N 0297144 от 29 сентября 2014 года. В декабре 2014 года он обратился к ответчику с заявлением о назначении ему страховых выплат в связи с профессиональным заболеванием в соответствии с ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", на что 18 мая 2015 года получил отказ в назначении страховых выплат N 07-16/07/749-с, с которым не согласен. В связи с чем, просит суд признать незаконным отказ ответчика в назначении ему страховых выплат и обязать его назначить страховые выплаты в связи с профессиональным заболеванием с 11 сентября 2014 года, то есть с момента установления факта утраты профессиональной трудоспособности.
Истец Аджиев С.М., будучи извещенным о дате и месте рассмотрения дела, в суд не явился, просил о рассмотрении дела в его отсутствие, направил в суд своего представителя.
В судебном заседании представитель истца Аджиев А.С. поддержал иск и просил его удовлетворить.
Представитель ответчика ГУ - РО ФСС РФ по КЧР Шенкао А.А. просил в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - РГЛПУ "Карачаево-Черкесская Республиканская инфекционная клиническая больница", будучи извещенным о дате и месте рассмотрения дела, в суд своего представителя не направило, ходатайствовало о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя.
Прокурор Викина А.В. полагала, что оснований для удовлетворения исковых требований Аджиева С.М. не имеется.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.
Решением Черкесского городского суда КЧР от 26 июня 2017 года в удовлетворении искового заявления Аджиева С.М. отказано.
Не согласившись с решением, представитель истца Аджиев А.С. подал на него апелляционную жалобу, в которой просит его отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении его иска. Ссылаясь на доводы иска, апеллянт указал, что расследование случая о профессиональном заболевании в отношении него проведено надлежащим органом, составлен соответствующий акт и установлена причинно-следственная связь заболевания - резидуальный бруцеллез с исполнением им своих должностных обязанностей ветеринарного фельдшера и санитара; наличие у него профессионального заболевания установлено на основании заключения МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г. Ставрополя, одним из основных видов деятельности которого является дача заключений о профессиональном характере заболевания, возникшего от воздействия вредных факторов, составление медицинских заключений и направление извещений об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления), его уточнении или отмене, форма которого утверждена Приказом Минздрава РФ от 28 мая 2001 года N 176. Деятельность МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г. Ставрополя по экспертизе связи заболевания с профессией лицензирована. Сомневаться в объективности заключения комиссии данного медучреждения от 17 августа 2012 года N 52 с учетом должностей ее членов и уровня их профессиональной квалификации, оснований не имеется. Установленный диагноз неоднократно подтвержден врачами РГЛПУ "Карачаево-Черкесская республиканская инфекционная клиническая больница", а так же медико-социальной экспертной комиссией, установившей группу инвалидности и степень утраты профессиональной трудоспособности. Доказательств, свидетельствующих о незаконности комиссионного заключения МБУЗ "2-я Городская клиническая больница" г. Ставрополя и извещения об установлении заключительного диагноза профессионального заболевания, ответчиком не представлено. Судом не дана оценка письменным доказательствам, представленным истцом, которые подтверждают наличие у Аджиева С.М. профессионального заболевания. Не представлено также доказательств того, что заключению экспертов ФГБНУ "НИИ МТ" N18 от 20 апреля 2017 года следует отдавать предпочтение, при том, что выводы экспертов не соответствуют медицинским документам, и эксперты не дали суду ответа на поставленный им вопрос.
В письменных возражениях на апелляционную жалобу ответчик просит решение Черкесского городского суда КЧР от 26 июня 2017 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу истца без удовлетворения.
Истец Аджиев С.М. и его представитель, будучи извещенными о дате и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явились.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, - РГЛПУ "Карачаево-Черкесская Республиканская инфекционная клиническая больница", будучи извещенным о дате и месте рассмотрения дела, в суд своего представителя не направило.
Представитель ответчика ГУ - РО ФСС РФ по КЧР Лиференко Е.Н. поддержала письменные возражения на апелляционную жалобу, просила решение суда первой инстанции оставить без изменения.
Прокурор Семенова Ж.И. полагала, что оснований для удовлетворения апелляционной жалобы Аджиева С.М. не имеется.
Судебная коллегия, учитывая, что все участвующие в деле лица извещены о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом, находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц на основании ст. 167, ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, выслушав заключение прокурора Семеновой Ж.И., проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения Черкесского городского суда КЧР, исходя из следующего.
Правовое регулирование отношений по социальному обеспечению в случае болезни, вызванной воздействием неблагоприятных факторов при исполнении трудовых обязанностей, осуществляется по нормам Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" (далее - Федеральный закон N 125), которыми предусматривается, что обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, являясь видом социального страхования, устанавливается для социальной защиты застрахованных путём предоставления в полном объеме всех необходимых видов обеспечения по страхованию в возмещение вреда, причиненного их жизни и здоровью при исполнении обязанностей по трудовому договору.
Федеральный закон N 125-ФЗ регламентирует права застрахованного лица и обязанности страхователя по обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, устанавливает правовые формы социальной защиты застрахованных лиц, определяет порядок возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного при исполнении им обязанностей по трудовому договору.
В соответствии со ст. 3 Федерального закона N 125-ФЗ, пунктами 4, 5 Положения о расследовании и учёте профессиональных заболеваний, утверждённого постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года N 967 профессиональным заболеванием признается хроническое или острое заболевание, являющееся результатом воздействия на работника вредного производственного фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату профессиональной трудоспособности. Профессиональное заболевание, возникшее у работника, подлежащего обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, является страховым случаем.
В соответствии с п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 2 от 10 марта 2012 года "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваниях" под профессиональным заболеванием понимается острое или хроническое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.
При рассмотрении дел о возмещении вреда, причиненного здоровью в результате возникновения у застрахованного профессионального заболевания, необходимо иметь в виду, что в силу Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года N 967, заключительный диагноз - профессиональное заболевание имеют право устанавливать впервые только специализированные лечебно-профилактические учреждения, клиники или отделы профессиональных заболеваний медицинских научных учреждений или их подразделения.
В соответствии с ч. 1 ст. 7 Федерального закона N 125-ФЗ право застрахованных на обеспечение по обязательному социальному страхованию возникает со дня наступления страхового случая, каковым в силу ст. 3 Федерального закона N 125-ФЗ признается подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, влекущий возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию.
Обеспечение по страхованию осуществляется в виде страховых выплат: пособия по временной нетрудоспособности, страховой выплаты
(единовременной страховой выплаты застрахованному и ежемесячных страховых выплат) (ст. 8 Федерального закона N 125-ФЗ).
Единовременные страховые выплаты и ежемесячные страховые выплаты назначаются и выплачиваются застрахованному, если по заключению учреждения МСЭ результатом наступления страхового случая стала утрата им профессиональной трудоспособности (ст. 10 Федерального закона N 125-ФЗ).
Ежемесячная страховая выплата назначается и выплачивается застрахованному за весь период утраты им профессиональной трудоспособности с того дня, с которого учреждением МСЭ установлен факт утраты застрахованным профессиональной трудоспособности (п. 3 ст. 15 Федерального закона N 125).
Системный анализ нормативных положений Федерального закона N125 свидетельствует о том, что квалифицирующими признаками страхового случая являются: факт повреждения здоровья, подтвержденный в установленном порядке; принадлежность пострадавшего к кругу застрахованных; наличие причинной связи между фактом повреждения здоровья и несчастным случаем на производстве или воздействием вредного производственного фактора.
Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года N 967 утверждено Положение о расследовании и учете профессиональных заболеваний (далее - Положение).
В соответствии с пунктами 13, 14, 16 Положения учреждение здравоохранения, установившее предварительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (отравление), в месячный срок обязано направить больного на амбулаторное или стационарное обследование в специализированное лечебно-профилактическое учреждение или его подразделение (центр профессиональной патологии, клинику или отдел профессиональных заболеваний медицинских научных организаций клинического профиля).
Центр профессиональной патологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов устанавливает заключительный диагноз - хроническое профессиональное заболевание (в том числе возникшее спустя длительный срок, после прекращения работы, в контакте с вредными веществами или производственными факторами), составляет медицинское заключение и в 3-дневный срок направляет соответствующее извещение в центр государственного санитарно-эпидемиологического надзора, работодателю, страховщику и в учреждение здравоохранения, направившее больного.
Установленный диагноз - острое или хроническое профессиональное заболевание (отравление) может быть изменен или отменен центром профессиональной патологии на основании результатов дополнительно проведенных исследований и экспертизы. Рассмотрение особо сложных случаев профессиональных заболеваний возлагается на Центр профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации.
В силу пункта 35 Положения разногласия по вопросам установления диагноза профессионального заболевания и его расследования рассматриваются органами и учреждениями государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской Федерации, Центром профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации, федеральной инспекцией труда, страховщиком или судом.
Согласно пункту 30 Положения акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном предприятии.
Под хроническим профессиональным заболеванием (отравлением) понимается заболевание, являющееся результатом длительного воздействия на работника вредного производственного фактора (факторов), повлекшее временную или стойкую утрату профессиональной трудоспособности (п. 4).
При этом, профессиональное заболевание, возникшее у работника, подлежащего обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, является страховым случаем (пункт 5).
Как установлено судом первой инстанции и не оспаривается сторонами, Аджиев С.М. с 1974 года по 2008 год работал в совхозе "Кумышский", а с 2008 года по настоящее время работает ветеринарным фельдшером, совмещая обязанности ветеринарного санитара на ветеринарном участке в а. Кумыш Карачаевского района Карачаево-Черкесской Республики. Истец имел контакт с зараженным биоматериалом в режиме работы с неблагополучным поголовьем по бруцеллезу крупного рогатого скота на Кумышском ветеринарном участке Карачаевского района в силу профессиональной деятельности, что подтверждается письменными материалами дела. То есть, по условиям труда имеется возможность развития профессионального заболевания от воздействия биологических факторов производственной среды - бруцеллеза.
Согласно медицинскому заключению МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г. Ставрополя N 52 от 17 августа 2012 года Аджиеву С.М. комиссионно установлен заключительный диагноз хронического профессионального заболевания "резидуальный бруцеллез".
В извещении N 52 от 17.08.2012 года МБУЗ "2-я городская клиническая больница" г. Ставрополя указаны вредные производственные факторы и причины, вызвавшие заболевание.
По поводу выявления у Аджиева СМ. указанного профессионального заболевания было проведено расследование данного факта, о чем 3 октября 2012 года главным специалистом - экспертом ОЭН Управления Роспотребнадзора по КЧР при участии заместителя главного врача ФБУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в КЧР", заведующего инфекционным отделением РГЛПУ "Карачаево-Черкесская Республиканская инфекционная больница", начальника РГУ "Карачаевской РВС по ББЖ", составлен акт о случае профессионального заболевания.
Согласно справке МСЭ N 0297144 от 29 сентября 2014 года Аджиеву С.М. установлено 70 % утраты профессиональной трудоспособности с 11 сентября 2014 года до 1 октября 2015 года. Из справки МСЭ-2011 N 0042047 от 03 октября 2016 года Аджиеву СМ. установлено 70 % утраты профессиональной трудоспособности с 23 сентября 2016 года до 1 октября 2017 года; ему до 1 октября 2017 года установлена <данные изъяты> группа инвалидности, причина инвалидности - профессиональное заболевание.
18 мая 2015 года ответчик отказал Аджиеву С.М. в удовлетворении заявления о назначении страховых выплат в связи с профессиональным заболеванием, сославшись, что отсутствуют основания для квалификации данного случая как страхового.
В суде первой инстанции по ходатайству ответчика судом была назначена судебно-медицинская экспертиза в ФГБНУ "Научно-исследовательский институт медицины труда", по заключению которого от 20 апреля 2017 года N 18, выполненному экспертами <ФИО>8, <ФИО>9, <ФИО>10 следует, что в связи с недостаточной убедительностью представленных материалов для обоснования наличия у Аджиева С.М. заболевания - резидуальный бруцеллез эксперты не могут дать ответ на поставленный в определении суда вопрос о том, связано ли заболевание "резидуальный бруцеллез" Аджиева С.М. с его профессиональной деятельностью в должности ветеринарного фельдшера и ветеринарного санитара Кумышского ветеринарного участка в период с 2008 по 2011 годы, либо по настоящее время (с учетом, что он продолжает работать в Кумышском ветеринарном участке); при этом, указание фамилии истца в выводах экспертизы как "Аджаев" признается судебной коллегией опиской.
Так суд, давая оценку заключению судебно-медицинской экспертизы в соответствии со ст. 86 ГПК РФ, пришел к выводу о том, что оно не противоречит представленным медицинским документам. Вопреки доводам жалобы Аджиева С.М., оснований сомневаться в выводах экспертов у судебной коллегии не имеется, так как экспертиза проведена комиссионно, квалифицированными специалистами, в том числе, профпатологом, имеющими длительный стаж работы и ученые степени, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; заключение судебной экспертизы согласуется со сведениями в медицинских картах Аджиева С.М.
Суд первой инстанции на основании указанного выше экспертного заключения и медицинской документации Аджиева С.М. пришел к выводу о том, что истцом не представлено достаточных и убедительных доказательств, подтверждающих наличие у него заболевания "резидуальный бруцеллез", то есть факт повреждения здоровья в установленном порядке не подтвержден, а, следовательно, отсутствует совокупность обстоятельств, при которых возможно квалифицировать данный случай как страховой.
Выводы суда первой инстанции не противоречат материалам дела и требованиям закона, согласуются с разъяснениями, изложенными в пунктах 11, 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 года N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".
Из представленных медицинских карт (амбулаторной и стационарных) следует, что Аджиев С.М. с 2009 года наблюдается и лечится по поводу распространенного остеохондроза позвоночника; обращений по поводу распространенного полиартрозоартрита до установления в 2011 году в инфекционной больнице КЧР диагноза "резидуальный бруцеллез" не зафиксировано; в обоснование впервые диагноза "резидуальный бруцеллез" в инфекционной больнице (с 21.12.2011г. по 31.12.2011г.) приведена ссылка на анамнестические сведения о том, что Аджиев С.М. болен с 1980 года, а при обследовании обнаружены положительные диагностические тесты на бруцеллез (реакции Райта, Хендельсона), не подтвержденные никакими документальными материалами; при обследовании в стационаре в 2011 году реакция Райта и Хендельсона оказались отрицательными; при повторном обследовании в РГБЛПУ "КЧРИИБ" (с 09 июня 2012 года по 22 июня 2012 года) никаких дополнительных исследований для подтверждения диагноза "бруцеллез" не проведено. Однако, имеется ссылка на то, что в предыдущем обследовании получены слабо положительные реакции на бруцеллез, что не соответствует фактическим данным. При обследовании в стационарах с 25 сентября 2012 года по 12 октября 2012 года, 3 июня 2013 года, с 12 марта 2014 года по 21 марта 2014 года, с 26 февраля 2015 года по 6 марта 2015 года, 15 мая 2014 года, 18 марта 2015 года установлено, что реакции Райта и Хендельсона отрицательные. При обследовании в МБУЗ "2-ая городская клиническая больница" (г. Ставрополь) с 13 августа 2012 года по 17 августа 2012 года установлено, что реакция Хендельсона сомнительная, а реакция Райта отрицательная.
Учитывая отраженные в медицинской документации сведения о том, что серологический метод определения бруцеллеза (реакция Райта и Хендельсона) не выявил наличие у истца данного заболевания, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что выставленный Аджиеву С.М. диагноз "резидуальный бруцеллез" не подтвержден необходимым объемом исследований, а отрицательные результаты диагностических серологических тестов на бруцеллез ставят под сомнение обоснованность выставленного сначала в РГЛПУ "Карачаево-Черкесская Республиканская инфекционная больница", а затем - в МБУЗ "2-ая городская клиническая больница" (г. Ставрополь) диагноза "резидуальный бруцеллез".
В этой связи, доводы апелляционной жалобы о несогласии с заключением назначенной судом судебно-медицинской экспертизы являются несостоятельными.
Более того, судебной коллегией по ходатайству представителя истца для проверки доводов о наличии у Аджиева С.М. заболевания в Центр профпатологии Федерального государственного бюджетного учреждения "Научно-клинический центр оториноларингологии Федерального медико-биологического агентства" (г. Москва) была назначена экспертиза связи заболевания с профессией, на разрешение которой поставлены следующие вопросы: имеется ли у истца заболевание "резидуальный бруцеллез" и связано ли оно с его профессиональной деятельностью в должности ветеринарного фельдшера и ветеринарного санитара Кумышского ветеринарного участка Карачаевского района Карачаево - Черкесской Республики; при необходимости предоставления экспертам биологического материала Аджиеву С.М. предложено обеспечить личное присутствие в экспертном учреждении, ему разъяснены последствия уклонения от участия в экспертизе, предусмотренные ч. 3 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Между тем, 10 мая 2018 года из экспертного учреждения в адрес судебной коллегии поступило сообщение о невозможности проведения экспертизы в связи с отказом Аджиева С.М. от очного обследования в экспертном учреждении.
Принимая во внимание, что истец отказался от очного обследования в экспертном учреждении, хотя для разрешения поставленных в экспертизе вопросов его личное присутствие и обследование было признано экспертами обязательным, судебная коллегия, руководствуясь ч. 3 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, квалифицирует данное бездействие истца как уклонение от участия в экспертизе, а факт заболевания истца резидуальным бруцеллезом признает опровергнутым.
Таким образом, судебная коллегия на основании анализа установленных по делу обстоятельств, исходит из того, что истец не представил доказательств, подтверждающих в установленном порядке факт повреждения здоровья, а следовательно, и наличие причинной связи между фактом повреждения здоровья и воздействием вредного производственного фактора.
Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда, были предметом исследования суда первой инстанции и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при разрешении спора, влияли на обоснованность и законность решения; по своей сути, они повторяют позицию истца, выраженную им в суде первой инстанции, и направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, подлежат отклонению как необоснованные, поскольку судебная коллегия оснований для иной их оценки не усматривает.
Решение суда первой инстанции основано на установленных судом фактических обстоятельствах дела, не противоречит имеющимся по делу доказательствам, которым дана надлежащая правовая оценка в их совокупности, и соответствует требованиям действующего законодательства, регулирующего правоотношения сторон, на нормы которого суд правомерно сослался.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 26 июня 2017 года по гражданскому делу по исковому заявлению Аджиева С.М. к Государственному учреждению - Региональному отделению Фонда социального страхования Российской Федерации по Карачаево-Черкесской Республике о признании незаконным отказа в назначении страховых выплат, понуждении назначить и производить страховые выплаты оставить без изменения, а апелляционную жалобу Аджиева С.М. - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка