Дата принятия: 29 августа 2018г.
Номер документа: 33-814/2018
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 августа 2018 года Дело N 33-814/2018
29 августа 2018 года г. Черкесск.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:
председательствующего: Гришиной С.Г.
судей: Карасовой Н.Х., Дзыба З.И.
при секретаре: Булгаровой С.М.
рассмотрела в открытом судебном заседании
гражданское дело по апелляционной жалобе Араповой З.В. на решение Черкесского городского суда от 7 июня 2018 года по делу по иску Араповой З.В. к Дзигонской Е.В., Араповой Л.В. и Корчаш И.В. об отмене договора дарения 1/3 доли жилого дома и земельного участка, применении последствий недействительности сделки, исключении имущества из наследственной массы.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Гришиной С.Г., объяснения истца Батчаевой (Араповой) З.В., представителя истца Градовой Л.Н., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Арапова З.В. обратилась в суд с иском к Дзигонской Е.В., Араповой Л.В., Араповой (Корчаш) И.В. об отмене и признании недействительным договора дарения, заключенного истцом и <ФИО1> 9 февраля 2017 года, 1/3 доли жилого дома общей площадью <данные изъяты> кв.м. и 1/3 доли земельного участка площадью <данные изъяты> кв.м., расположенных по адресу: <адрес>, ссылаясь на то, что сделка была совершена под влиянием давления, угроз и избиений со стороны одаряемого, отца истицы. <дата> <ФИО1> скончался, в результате чего открылось наследство, наследниками покойного являются ответчики и истица. Истица также просила признать недействительной регистрацию права собственности наследодателя на спорное имущество, а также исключить из наследственной массы 1/3 долю жилого дома и земельного участка.
В письменных возражениях на исковое заявление ответчик Дзигонская Е.В., ответчик Корчаш И.В. и представитель ответчика Араповой Л.В. Кузьминов О.И. просили применить срок исковой давности, исчисляя данный срок с момент заключения сделки.
Истица обратилась в суд с заявлением о восстановлении срока исковой давности в связи с наличием уважительных причин, сославшись на душевное состояние, в котором находилась после смерти матери и отца.
В судебном заседании представитель истца Градова Л.Н. поддержала исковые требования, представитель ответчика Араповой Л.В. Кузьминов О.И. возражал против их удовлетворения.
Решением Черкесского городского суда от 7 июня 2018 года в удовлетворении иска отказано.
В апелляционной жалобе истица просит отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новое решение об удовлетворении иска, считая, что судом не дана надлежащая правовая оценка обстоятельствам дела. При определении начала течения срока исковой давности суд не учел то обстоятельство, что одаряемый умер <дата>, когда и прекратились насилие и угрозы с его стороны, суд не учел показания свидетелей, подтвердивших насилие в отношении истца со стороны одаряемого, факт наличия у него оружия, а также состояние сильного душевного потрясения истицы после гибели матери.
Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия полагает решение суда первой инстанции подлежащим отмене в связи с существенным нарушением норм материального и процессуального права, не соответствием выводов суда обстоятельствам дела.
Как усматривается из материалов дела, Араповой З.В. на праве собственности принадлежали жилой дом площадью <данные изъяты> кв.м., кадастровый номер N..., и земельный участок площадью <данные изъяты> кв.м., кадастровый номер N..., расположенные по адресу: <адрес>.
9 февраля 2017 года истицей был заключен договор с её отцом <ФИО1>., в соответствии с которым истец подарила последнему 1/3 долю жилого дома и земельного участка.
17 февраля 2017 года Арапов В.И. зарегистрировал брак с <ФИО2>
16 сентября 2017 года Арапов В.И. скончался. <дата> истицей подано заявление о принятии наследства, оставшегося после смерти отца.
Оспаривая данный договор, истица, сослалась на угрозы и насилие со стороны истца, а также на стечение тяжелых жизненных обстоятельств.
Отказывая в иске, суд первой инстанции исходил из пропуска истицей срока исковой давности, при этом начало течения срока исковой давности суд определилвременем заключения оспариваемого договора и указал, что доказательств, однозначно свидетельствующих о заключении сделки под влиянием угроз и насилия, суду не представлено. Суд также пришел к выводу об отсутствии оснований для восстановления срока исковой давности.
Судебная коллегия полагает данные выводы не соответствующими закону и обстоятельствам дела.
В силу положений части 1 статьи 195 ГПК РФ решение должно быть законным и обоснованным.
Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 ГПК РФ).
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
Указанным требованиям решение суда первой инстанции не соответствует.
Так, согласно положений п.1 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана недействительной по иску потерпевшего, то есть указанная сделка является оспоримой.
При этом закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании (пункт 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 25 от 23 июня 2015 г. "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").
В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий её недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст.179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В силу положений ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, несет истец, на ответчика, заявившего о пропуске срока исковой давности, возложена обязанность доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.
Таким образом, при разрешении данного спора время прекращения насилия или угрозы или отсутствие этих обстоятельств подлежат установлению и доказыванию стороной, заявившей о пропуске срока исковой давности.
Между тем ответчиком доказательства пропуска истцом срока исковой давности суду представлены не были, вывод суда о пропуске срока основан лишь на выводе о недоказанности факта заключения сделки под влиянием угрозы и насилия. Вместе с тем вывод суда о недоказанности обстоятельств, обосновывающих иск, сделан без какой-либо оценки представленных истцом доказательств, фактически представленные доказательства в нарушение требований ст.ст. 12, 67, 196, 198 ГПК РФ судом проигнорированы.
При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает решение суда первой инстанции подлежащим отмене с вынесением нового решения.
При разрешении заявленных требований судебная коллегия исходит из следующего.
Как указано выше, бремя доказывания наличия оснований оспаривания сделки возложено на истца, которым были представлены следующие доказательства.
В своих объяснениях истица Арапова З.В. рассказала, что несколько лет назад, когда ей было 19, убили её мать. После смерти матери наследственное имущество было оформлено на неё, но распоряжался им отец, денег от продажи она не получала, материальной поддержки он не оказывал. 15 января 2017 года между ней и отцом произошел скандал из-за его намерения жениться и <ФИО1> выгнал её из принадлежащего истице на праве собственности дома. На следующий день по её возвращению отец стал требовать, чтобы она подарила ему 1/3 долю дома, избил её. Скандалы продолжались несколько дней, после чего истица уехала в г. Ростов-на-Дону. Вернувшись домой 25 января 2017 года, она не смогла попасть в дом, была вынуждена обращаться к спасателям. С января 2017 года до заключения сделки отец применял к ней насилие еще три - четыре раза. 9 февраля 2017 года истица и её покойный отец обратились к нотариусу за оформлением договора дарения. Однако в нотариальной конторе истица отказалась подписывать договор. По возвращению домой отец вновь стал "кидаться на неё", испугавшись, она совершила договор дарения 1/3 доли жилого дома и земельного участка, после чего уехал в г. Кисловодск. На вопрос представителя ответчика истица также пояснила, что не обращалась в суд после отъезда, потому что знала, "что он опять начнет унижать её, оскорблять, избивать".
В соответствии с сообщением МКУ Управление по делам ГО, ЧС и ОПМПБ г. Черкесска 25 января 2017 года дежурная смена спасателей произвела разблокировку двери по адресу: <адрес>.
Как следует из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, от 2 февраля 2017 года, истица обратилась в дежурную часть ОМВД России по г. Черкесску и просила принять меры к её отцу <ФИО1>, который спрятал документы на дом, золото и поменял замок в доме. В своих объяснениях истица ссылалась на наличие скандалов между ней и отцом, в том числе по поводу его предстоящей женитьбы, на то, что в январе 2017 года отец её избивал, выгонял из принадлежащей ей дома, поменял замки, спрятал документы, золото и бриллианты, принадлежащие ей и покойной матери.
Опрошенный в ходе проверки обращения <ФИО1> пояснил, что действительно, документы и драгоценности спрятал в оружейной комнате, поменял замок в доме в связи с неисправностью, дочери об этом не сообщал.
Из свидетельства о заключении брака следует, что 17 февраля 2017 года <ФИО1> зарегистрировал брак с Шишкиной Л.В.
Свидетель <ФИО3> рассказала суду, что в её присутствии <ФИО1> требовал у истицы "все отписать ему", ударил её по щеке. Истица приходила к свидетелю домой, жаловалась на то, что отец её выгнал.
Свидетель <ФИО4>, тетя истицы, также подтвердила наличие следов избиения у истицы, а также рассказала, что в её присутствии <ФИО1> оскорблял и избивал истицу.
Свидетель <ФИО5> дала аналогичные показания.
Свидетель <ФИО6> подтвердила обращение истицы за помощью, так как её избивал отец, требуя переписать на него дом.
Свидетель <ФИО7> пояснила, что истица рассказывала ей о том, что отец постоянно требует часть дома, а также рассказала о виденных ею на истице кровоподтеках и шишке на голове. По пояснениям истицы, это были следы побоев отца.
Свидетель <ФИО8> подтвердил, что истица рассказывала ему о том, что вынуждена была подарить отцу 1/3 долю дома.
Рассказали свидетели и об отсутствии материальной помощи со стороны отца истице, а также о том, что из дома отцом были вывезены предметы обихода и мебель.
Исполняющая обязанности нотариуса <ФИО9> в суде пояснила, что в середине января к ней обратился <ФИО1> за консультацией по поводу оформления договора дарения доли жилого дома. Затем он пришел вместе с Араповой З.В., но последняя отказалась подписывать договор дарения. 9 февраля 2017 года они пришли снова и договор дарения был подписан.
Указанные доказательства логичны, не противоречивы, получены как из свидетельских показаний родственников, так из иных источников (объяснения нотариуса, письменные доказательства), в суде ответчиком не опровергались, в связи с чем основания не доверять данным доказательствам у судебной коллегии отсутствуют.
Анализ имеющихся доказательств позволяет прийти к выводу о том, что на момент совершения оспариваемого договора дарения между дарителем и одаряемым сложились конфликтные отношения, вызванные намерением последнего жениться и имущественными претензиями. При этом отец отказал истице в материальной поддержке.
Вместе с тем <ФИО1> совершал действия, направленные на понуждение истицы к заключению данного договора, используя в том числе насилие - выгонял из дома, применял физическое насилие, побои, менял замки, ограничивая доступ в принадлежащий истице жилой дом, не поставив её в известность и не предложив ключи от дома. Использовал <ФИО1> и угрозы применения насилия, которые в данной конкретной обстановке истица воспринимала как реальные.
Желания совершить оспариваемую сделку вне связи с вышеперечисленными действиями отца истица не высказывала, при первоначальном обращении за заключением сделки к нотариусу от совершения сделки отказалась.
Таким образом, судебная коллегия полагает установленным факт совершения договора дарения 1/3 доли в жилом доме и земельном участке под влиянием насилия и угроз, в связи с чем требования о признании договора дарения недействительным и, соответственно требования о применении последствий недействительности сделки обоснованны.
При этом судебная коллегия учитывает, что истцом заявлено требование о признании регистрации права собственности на спорное имущество за <ФИО1> недействительным и исключении спорного имущества из наследственной массы, фактически являющимися требованиями о применении последствий недействительности ничтожной сделки.
Однако в силу положений ст. 58 ФЗ "О государственной регистрации недвижимости", п. 144 Порядка ведения Единого государственного реестра недвижимости основанием для погашения записи о вещном праве является решение суда о признании недействительной оспоримой сделки и применении последствий её недействительности, разрешении вопроса о принадлежности зарегистрированного вещного права.
Таким образом, применением последствий недействительности сделки в отношении записи в ЕГРН о вещном праве на спорное имущество, о которых фактически заявлено истицей, является погашение записи о праве собственности Арапова В.И. на жилой дом и земельный участок и восстановление права истицы, прекращенного в связи с государственной регистрацией перехода права на основании оспоримой сделки.
В связи с вышеизложенным, судебная коллегия полагает возможным в части требований о применении последствий недействительности оспоримой сделки принять решение о погашение записи о праве собственности <ФИО1> на долю жилого дома и земельного участка и восстановлении права истицы на спорное имущество.
Так как в состав наследства входят принадлежащие наследодателю на день открытия наследства вещи и иное имущество (п.1 ст.1112 ГК РФ), спорное имущество подлежит исключению из наследственного имущества.
Судебная коллегия не усматривает оснований для применения срока исковой давности исходя из следующего.
Как было указано выше, в силу положений п.2 ст. 181 ГК РФ течение срока исковой давности по требованию о признании недействительной сделки, заключенной под влиянием насилия или угрозы начинается со дня прекращения насилия или угрозы. При этом факт прекращения такого насилия или угрозы и соответственно начала течения срока исковой давности доказывается стороной, заявившей о её применении.
Судебная коллегия признала установленным совершение сделки под влиянием насилия и угроз, вместе с тем достаточных доказательств прекращения насилия и угроз суду ответчиками представлено не было.
Сам по себе факт отъезда <ФИО1> в г. Кисловодск прекращение указанных обстоятельств не означает, так как не является обстоятельством, объективно препятствующим совершению указанных действий в случае обращения истицы за судебной защитой.
Довод ответчиков о том, что из пояснений ответчика следует, что после 9 февраля 2017 года угрозы и насилие со стороны отца прекратились не соответствует обстоятельствам дела, в том числе пояснениям истицы.
Обстоятельством, свидетельствующим о прекращении насилия и угрозы со стороны <ФИО1>, очевидно является смерть последнего, наступившая 16 сентября 2017 года, с которой и следует исчислять течение срока исковой давности.
В суд истица обратилась 15 марта 2018 года до истечения годичного срока исковой давности.
Руководствуясь ст.ст. 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Черкесского городского суда от 7 июня 2018 года отменить и принять по делу новое решение, которым исковые требования Батчаевой (Араповой) З.В. к Дзигонской Е.В., Араповой Л.В. и Корчаш (Араповой) И.В. о признании недействительным договора дарения 1/3 доли жилого дом и земельного участка, применении последствий недействительности сделки, исключении имущества из наследственной массы удовлетворить.
Признать недействительным договор дарения 1/3 доли земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный Араповой З.В. и <ФИО1> 9 февраля 2017 года.
Применить последствия недействительности сделки, погасить право собственности <ФИО1> на 1/3 долю жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, и восстановить право собственности Батчаевой (Араповой) З.В. на 1/3 долю жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>.
Исключить из наследственного имущества, наследуемого после смерти <ФИО1>, умершего <дата>, 1/3 долю жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
