Дата принятия: 03 марта 2020г.
Номер документа: 33-696/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ТОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 3 марта 2020 года Дело N 33-696/2020
от 03 марта 2020 года
Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:
председательствующего Руди О.В.,
судей: Вотиной В.И., Ячменевой А.Б.
при секретаре Мануйловой М.Н.,
помощник судьи Б.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске апелляционную жалобу представителя истца Артемова Василия Алексеевича Турилиной В.С. на решение Александровского районного суда Томской области от 16.12.2019
по гражданскому делу N 2-104/2019 по иску Артемова Василия Алексеевича к Вульферт Ольге Викторовне о признании завещания недействительным,
заслушав доклад судьи Вотиной В.И.,
установила:
Артемов В.А. обратился в суд с иском к Вульферт О.В., в котором с учетом уточнений просит признать недействительным завещание от 18.04.2018, совершённое Артемовым А.А. в пользу Вульферт О.В., удостоверенное нотариусом Александровского нотариального округа Томской области Бурхавцовой Е.Л.
В обоснование иска указал, что брат истца, А., умер /__/. После его смерти открылось наследство в виде автомобиля ВАЗ 21214 и 1/2 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: /__/. Артемов В.А. в установленном законом порядке обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства. 21.06.2019 в выдаче свидетельства о праве на наследство по закону отказано, в связи с тем, что Артемовым А.А. оформлено завещание в пользу Вульферт О.В. Завещание истец считает недействительным, указывая, что А. страдал расстройством личности органической этиологии, энцефалопатией токсического генеза. Полагал, что в момент составления завещания наследодатель находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими.
В судебном заседании представитель истца Артемова В.А. Перемитина Н.В. требования поддержала по основаниям, изложенным в исковом заявлении.
Ответчик Вульферт О.В. против иска возражала, полагая, что материалы дела не содержат доказательств того, что на момент составления завещания А. не отдавал отчет своим действиям и не мог руководить ими.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Бурхавцова Е.Л. считала, что требования удовлетворению не подлежат.
Дело рассмотрено в отсутствие истца Артемова В.А.
Обжалуемым решением на основании ст. 153, п. 1 ст. 177, п. 1, 2, 5 ст.1118, п. 1 ст. 1119, п. 1 ст. 1124, 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации; ст. 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации; ст. 42, 43, 44, 54, 57 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате; п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" в удовлетворении иска отказано.
В апелляционной жалобе представитель истца Артемова В.А. Турилина В.С. просит решение отменить, принять новое.
Считает, что на момент составления завещания А. не осознавал значение своих действий и не мог руководить ими в силу имеющегося у него заболевания. Указанное, по мнению автора жалобы, подтверждается показаниями свидетеля К., которые согласуются с выводами экспертов, изложенными в экспертном заключении N 60 от 13.08.2019. Вывод суда о том, что указанные доказательства не могут быть признаны допустимыми, считает незаконным.
Полагает, что заключение дополнительной амбулаторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 21.10.2019 N 5243-19 не могло быть принято судом во внимание, поскольку оно не мотивировано, не содержит ссылок на учебно-методические рекомендации, литературу, в нем отсутствует мотивировочная часть. Экспертами не приняты во внимание карты комиссии МСЭ. Кроме того указывает, что к заключению не приложены доказательства, подтверждающие квалификацию экспертов, а также наличие или отсутствие сертификата на проведение подобного рода экспертиз.
Отмечает, что при наличии двух экспертных заключений с разными выводами суду следовало назначить комплексную повторную экспертизу, вместе с тем в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы было отказано.
В возражениях на апелляционную жалобу ответчик Вульферт О.В. просит решение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Руководствуясь статьями 327 и 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.
Обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда по правилам абзаца первого части 1 и абзаца первого части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия оснований для отмены или изменения судебного постановления не нашла.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.
Согласно пунктам 1 и 2 статьи 1131 этого же кодекса при нарушении положений Гражданского кодекса Российской Федерации, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещания) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.
Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
По смыслу приведенных норм и разъяснений неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.
Судом установлено и следует из дела, что брат истца Артемова В.А. А., /__/ года рождения, умер /__/.
После его смерти открылось наследство. В наследственную массу вошли: 1/2 доля в праве собственности на квартиру, находящуюся по адресу: /__/, кадастровый номер /__/; 1/2 доля в праве собственности на земельный участок площадью /__/ кв.м с кадастровым номером /__/, находящийся по тому же адресу; денежные вклады, хранящиеся в ПАО Сбербанк.
18.04.2018 А. оформил завещание на принадлежащее ему имущество на имя Вульферт О.В. Завещание удостоверено нотариусом Александровского нотариального округа Томской области Бурхавцовой Е.Л.
04.06.2019 Артемов В.А. обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства.
21.06.2019 постановлением об отказе в совершении нотариального действия в выдаче свидетельства о праве на наследство по закону отказано, в связи с тем, что А. оформлено завещание в пользу Вульферт О.В.
Обращаясь в суд с иском, истец в качестве основания указал на то, что в момент составления завещания А. не понимал значение своих действий и не мог руководить ими.
В соответствии с п. 3 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.
Таким образом, разумность участников гражданских правоотношений, т.е., осознание ими правовой сути и последствий совершаемых действий предполагается, пока не доказано обратное.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Допрошенные судом первой инстанции свидетели Т., Д., И., Б., К. показали, что общались с А., странности в его поведении не замечали. А. вел себя адекватно, правильно ориентировался в окружающей действительности, активно общался с людьми, по мере физических сил самостоятельно себя обслуживал, каких-либо нелепостей в его высказываниях, внешнем виде и поведении не отмечалось.
Нотариус Бурцавцова Е.Л. поясняла, что А. в апреле 2018 года обратился к ней лично, пришел в нотариальную контору без посторонней помощи. Свое решение составить завещание он не объяснял. На вопрос о круге обязательных наследников А. пояснил, что их нет, при этом отвечал просто, однозначно. На момент составления завещания воля А. соответствовала волеизъявлению. Порока воли она не увидела. А. знал кто он, где находится, куда и зачем пришел. Сомнений в его дееспособности не возникло.
Свидетель К. пояснила, что работает врачом наркологом-психиатром в ОГАУЗ /__/ В январе 2017 года А. приходил подписывать разрешение на оружие, но он плохо соображал, мало отвечал, еле двигался, эмоции были бледные, скудные. На вопросы толком не отвечал, из анамнеза стало известно, что он более 10 лет страдает гепатитом С, при котором развивается печеночная недостаточность, а в данном случае усугубленная алкогольной энцефалопатией. После января 2017 года А. не появлялся. Но энцефалопатия - это хроническое заболевание, и, по мнению свидетеля, она у А. сохранилась.
Учитывая, что состояние наследодателя в момент составления завещания является юридически значимым обстоятельством по делу, определением суда от 10.07.2019 была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено бюджетному учреждению Ханты-Мансийского автономного округа-Югры "Психоневрологическая больница Святой Преподобномученицы Елизаветы".
Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов БУ ХМАО-Югры /__/ от 13.08.2019 N 60 А., /__/ года рождения, в момент составления оспариваемого завещания, 18.04.2018, страдал психическим заболеванием в виде "Расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями (гепатит, цирроз, гипертоническая болезнь, алкоголизм), декомпенсация, умеренные когнитивные расстройства" и не мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими.
Установив, что для проведения судебно-психиатрической экспертизы экспертам не была представлена карта комиссии медико-социальной экспертизы инвалида А., а также в связи с представлением дополнительных доказательств (показаний свидетелей), определением суда от 09.09.2019 по делу назначена дополнительная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, ее проведение поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Новосибирской области "Новосибирская областная психиатрическая больница N 6 специализированного типа".
Из заключения судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от 21.10.2019 N 5243-19 следует, что на учете у психиатра А. не состоял. С 2012 г. по 2016 г. наблюдался у нарколога по поводу хронического алкоголизма, посещал врача эпизодически, от лечения отказывался, обнаруживал проявления алкогольного абстинентного синдрома, алкогольную анозогнозию и характерные изменения личности, такие как грубость, лживость, скрытность, аффективная неустойчивость. В 2016 А. снят с наркологического учета по выздоровлению, с указанием на трехлетнюю ремиссию. С 2014 по 2018 годы наблюдался у врачей соматического профиля по поводу цирроза печени смешанной этиологии, осложненного отечно-асцитическим синдромом и гепатоспленомегалией, а также сахарного диабета, гипертонической болезни, церебрального атеросклероза, тугоухости III-IV степени. В сентябре 2016 года неврологом однократно были отмечены его жалобы на нарушение внимания и памяти, диагностировано хроническое нарушение мозгового кровообращения на фоне церебрального атеросклероза. В 2016 и 2017 годах А. дважды направлялся на медикосоциальную экспертизу, признавался инвалидом 2 группы по соматическому заболеванию, при этом указаний на наличие у него психических нарушений до сентября 2019 года в записях врачей соматического профиля не содержится. 05.12.2017, за несколько месяцев до юридически значимого периода, А. был однократно осмотрен врачем-наркологом, выявившим у него резко выраженные нарушения психических функций ("путается во временных понятиях ... словарный запас ограничен...процессы осмысления затруднены...интеллект на уровне витальных потребностей... функция памяти на прошлые и текущие события ослаблена") и установившим диагноз: "Расстройство личности органической этиологии с умеренными когнитивными расстройствами". Выявленные нарушения психики к моменту осмотра 05.12.2017 вероятно нарушали способность А. к свободному, осознанному волеизъявлению, но по своему клиническому содержанию могли быть проявлением иного психического расстройства, в том числе преходящего характера (например, делириозного или депрессивного, на фоне ухудшения соматического состояния). В дальнейшем психическое состояние А. в динамике не исследовалось (однократное наблюдение), вследствие чего дифференциальная диагностика выявленного психического расстройства с иными болезненными состояниями невозможна. Из показаний свидетелей и сведений, полученных от нотариуса следует, что психических нарушений у А. никто из них не отмечал (вел себя адекватно, правильно ориентировался в окружающей действительности, активно общался с людьми, по мере физических сил самостоятельно себя обслуживал, каких-либо нелепостей в его высказываниях, внешнем виде и поведении не отмечалось, сомнений в его дееспособности не возникало).
С учетом изложенного эксперты пришли к выводу, что в связи с противоречивостью сведений о психическом состоянии А., неполнотой исследования его психического состояния в рамках однократного осмотра, достоверно и доказательно оценить психическое состояние А. на период составления завещания не представляется возможным. Ответить на вопрос "Не находился ли наследодатель А., /__/ года рождения, в момент составления оспариваемого завещания 18.04.2018 в болезненном состоянии, препятствовавшем ему отдавать отчет своим действиям и руководить ими?" не представляется возможным, в связи с противоречивостью сведений о психическом состоянии А., неполнотой исследования его психического состояния в рамках однократного осмотра.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска о признании завещания недействительным, суд первой инстанции, оценив в совокупности имеющиеся доказательства, показания свидетелей, представленные письменные доказательства, в том числе и заключение экспертов, с учетом фактических обстоятельств дела исходил из отсутствия доказательств, подтверждающих, что А. на момент составления завещания не понимал значение своих действий и не мог руководить ими.
При этом судом дана надлежащая оценка показаниям свидетеля К., представленным стороной истца приговору мирового судьи судебного участка Александровского судебного района Томской области от 02.02.2018, справке-характеристике на А., выданной участковым уполномоченным ОП N 12 от 29.11.2017.
Данные выводы судебная коллегия признает верными, поскольку они обоснованы, построены на правильно определенных юридически значимых обстоятельствах по делу, сделаны при верном применении норм материального права.
В апелляционной жалобе истец ставит под сомнение принятое судом во внимание заключение судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) от 21.10.2019 N 5243-19, ссылаясь на показания свидетеля К. и заключение судебной экспертизы от 13.08.2019.
Вместе с тем такие доводы основанием к отмене решения служить не могут.
Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключения эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
Оценивая заключение дополнительной посмертной судебно-психиатрической экспертизы (комиссии экспертов), судебная коллегия не усматривает в нем недостатков, вызванных необъективностью или неполнотой исследования, сомнений в правильности или обоснованности данного заключения экспертизы не имеется. Судебная экспертиза проведена в соответствии со ст. ст. 79, 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации на основании определения суда первой инстанции. Заключение полностью соответствует требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", оно дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования.
Показания свидетеля К. и заключение судебной экспертизы от 13.08.2019 выводы экспертов не опровергают, поскольку, как указано экспертами Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Новосибирской области "Новосибирская областная психиатрическая больница N 6 специализированного типа", выявленные нарушения психики к моменту осмотра 05.12.2017 вероятно нарушали способность А. к свободному, осознанному волеизъявлению, но по своему клиническому содержанию могли быть проявлением иного психического расстройства, в том числе преходящего характера (например, делириозного или депрессивного, на фоне ухудшения соматического состояния). В дальнейшем психическое состояние А. в динамике не исследовалось (однократное наблюдение), вследствие чего дифференциальная диагностика выявленного психического расстройства с иными болезненными состояниями невозможна.
К заключению посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 13.08.2019 N 60 БУ ХМАО-Югры П. суд обоснованно отнесся критически, поскольку для ее проведения не были представлены в полном объеме медицинские документы.
Несогласие автора жалобы с заключением экспертизы сводится к иной оценке заключения, что не может свидетельствовать о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права.
В указанной связи являются необоснованными доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции неправомерно отказал истцу в назначении по делу повторной судебно-психиатрической экспертизы.
Согласно ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
Заключение проведенной по делу дополнительной судебной экспертизы от 21.10.2019 N 5243-19 не содержит каких-либо противоречий, ставящих под сомнение его выводы. В процессе рассмотрения дела судом первой инстанции допустимых и достоверных доказательств, свидетельствующих о неправильности или необоснованности заключения судебной экспертизы, ответчиком представлено не было.
Доводы апеллянта о том, что заключение дополнительной амбулаторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 21.10.2019 N 5243-19 не мотивировано, в нем отсутствует мотивировочная часть, экспертами не приняты во внимание карты комиссии МСЭ, не состоятельны, опровергаются содержанием экспертизы, в которой указано на методы исследования, приведены мотивы (обоснование выводов).
Вопреки доводам жалобы, в заключении дополнительной судебной экспертизы приведены сведения об экспертах, их образовании, квалификации. Оснований не доверять информации, изложенной в судебной экспертизе, составленной Государственным бюджетным учреждением соответствующего профиля, у судебной коллегии не имеется.
Другие доводы, изложенные в жалобе, не содержат обстоятельств, свидетельствующих о нарушении судом норм материального и процессуального права, и сводятся фактически к несогласию с той оценкой, которую исследованным по делу доказательствам дал суд первой инстанции, в связи с чем не могут повлечь его отмену. Оснований к переоценке установленных судом обстоятельств у судебной коллегии не имеется, поэтому апелляционная жалоба не может быть удовлетворена.
Таким образом, разрешая заявленные требования, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства дела, предоставил сторонам равные возможности для доказывания тех обстоятельств, на которые они ссылались в обоснование своих требований и возражений, дал надлежащую правовую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам и постановилрешение, отвечающее нормам материального права при соблюдении требований гражданского процессуального законодательства.
При изложенных обстоятельствах решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Руководствуясь ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Александровского районного суда Томской области от 16.12.2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя истца Артемова Василия Алексеевича Турилиной В.С. - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи:
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
