Дата принятия: 20 мая 2020г.
Номер документа: 33-658/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ КОСТРОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 20 мая 2020 года Дело N 33-658/2020
Судья ФИО5 Дело N
УИД 44RS0001-01-2018-003364-41
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
"20" мая 2020 года
Судебная коллегия по гражданским делам Костромского областного суда в составе: председательствующего Веремьевой И.Ю.,
судей: Лепиной Л.Л., Ворониной М.В.,
с участием прокурора Рыловой Т.В.,
при секретаре Костиной М.Ю.,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу главного врача ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" Унгуряна Владимира Михайловича на решение Свердловского районного суда г. Костромы от ДД.ММ.ГГГГ, которым исковые требования Кучеровской ФИО22 и Смирновой ФИО23 к ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близких родственников, удовлетворены частично. В пользу Кучеровской Ольги Алексеевны с ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" взыскана компенсация морального вреда в размере <данные изъяты>, в счет возмещения имущественного вреда, причиненного в результате смерти близкого родственника - <данные изъяты>, всего взыскана сумма в размере <данные изъяты> В пользу Смирновой ФИО24 с ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" взыскана компенсация морального вреда в размере <данные изъяты>
В пользу ГБУЗ Московской области "Бюро судебно-медицинской экспертизы" с ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" в счет оплаты судебной экспертизы взыскана сумма в размере <данные изъяты>
В удовлетворении остальных исковых требований Кучеровской ФИО25 и Смирновой ФИО26 о взыскании компенсации морального вреда отказано.
С ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" в доход бюджета муниципального образования городской округ город Кострома взыскана государственная пошлина в размере <данные изъяты>
Заслушав доклад судьи Ворониной М.В., выслушав представителя ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" Стрижова Н.И., Унгуряна В.М., его представителя - адвоката НКО "Областная коллегия адвокатов АПКО" Зиновьева Ю.Н., Кучеровскую О.А., Смирнову Е.М., судебная коллегия
установила:
Кучеровская О.А., Смирнова Е.М. обратились в суд с иском к ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, и расходов на погребение. Требования мотивировали тем, ДД.ММ.ГГГГ Смирнов А.В., являющийся для Кучеровской О.Л. отцом, а для Смирновой Е.М. мужем, был госпитализирован в плановом порядке в ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" с диагнозом <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ главным врачом ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" ему была проведена операция, в процессе которой было принято решение об удалении почки. И поскольку после операции было выявлено внутрибрюшное кровотечение, причиной которого послужило повреждение <данные изъяты>, <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ Смирнов А.В. умер. При этом со слов врача Унгуряна В.М., он умер от <данные изъяты>. О том же, что в результате операции были повреждены надпочечник и селезенка, что послужило причиной кровотечения и повлекло смерть Смирнова А.В., им стало известно в ДД.ММ.ГГГГ от следователя, проводившего расследование в рамках возбужденного уголовного дела в отношении Унгуряна В.М. по факту смерти Смирнова А.В. При этом из заключения судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках дела следует, что при проведении ДД.ММ.ГГГГ оперативного вмешательства ФИО10 была повреждена <данные изъяты> <данные изъяты>. Данные повреждения сопровождались массивным внутрибрюшным кровотечением (<данные изъяты> Эти осложнения являются дефектом оказания медицинской помощи, состоят в прямой причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода-смерти, привели к развитию угрожающего для жизни состояния - расстройству внутриорганного кровообращения, приведшему к <данные изъяты> в данном случае <данные изъяты> не <данные изъяты>. Нарушения, допущенные при оказании медицинской помощи Смирнову А.В., находятся в прямой причинно-следственной связи со смертью Смирнова А.В. Однако постановлением от ДД.ММ.ГГГГ производство по уголовному делу в отношении подозреваемого Унгуряна В.М. прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. Смерть Смирнова А.В. для них явилась невосполнимой утратой, поскольку в их семье были хорошие, добрые отношения. Кучеровская О.А. уважала своего отца, его мнение и наставления для нее являлись фундаментальными, кроме того в лице отца она лишилась моральной, физической, материальной поддержки. После его смерти испытывала сильные моральные страдания, повлекшие плохое самочувствие, головные боли, бессонницу. Кроме того, она сильно переживала за свою мать- Смирнову Е.М., которая тяжело переживала смерть супруга. Для Смирновой Е.М. смерть супруга также явилась невосполнимой утратой, поскольку она потеряла самого близкого наряду с детьми и внучкой человека. Ссылаясь на положения Конституции РФ, ст. ст. 1064, 1068, 1068, 1070,1101 ГК РФ просили суд взыскать с ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> в пользу каждой. Кроме того, Кучеровская О.А. просила взыскать в свою пользу с ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" расходы на погребение в размере <данные изъяты>
Судом постановлено решение, резолютивная часть которого приведена выше.
В апелляционной жалобе главный врач ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" Унгурян В.М. просит решение отменить, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме. В обоснование жалобы указал, что решение суда вынесено с грубыми нарушениями норм процессуального права, а выводы суда противоречат фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам. Ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в п.7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" указал, что судом первой инстанции без надлежащей мотивировки отклонены выводы повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы <данные изъяты> выполненной <данные изъяты> согласно которой: операция "нефрэктомия" была проведена правильно, в полном объеме. В ходе операции были установлены спайки <данные изъяты>, которые создали трудности при выделении верхнего полюса почки"; в раннем послеоперационном периоде у Смирнова А.В. развилось осложнение - <данные изъяты>. Послеоперационное кровотечение обусловлено в данном случае не дефектом техники производственной операции, а реализацией сочетания неблагоприятных фактов у больного; тактика и действия врачей при обнаружении признаков кровопотери были правильными, повторная операция была выполнена в полном объеме, своевременно проведена реинфузия крови"; повреждение <данные изъяты>, из которых развилось кровотечение, не является следствием нарушения техники операции. Установить точно причину развития кровотечения из <данные изъяты> и нижнего <данные изъяты> в раннем послеоперационном периоде у Смирнова А.В. по имеющимся данным не представляется возможным. При этом отмечает, что данная экспертиза была назначена в связи с возникшими сомнениями в правильности и обоснованности ранее полученных заключений экспертов, сделана на основании комплексного анализа этих заключений, а так же подробного исследования всех фактических обстоятельств, медицинских документов и гистологических материалов. Однако при вынесении решения суд проигнорировал данное заключение, не учел высокий уровень профессиональной и экспертной подготовки лиц, проводивших указанную экспертизу. Кроме того, суд первой инстанции в нарушение положений ст.67 ГПК РФ и постановления Пленума Верховного Суда РФ N 23 без надлежащей мотивировки положил в основу решения единоличное заключение работающего в негосударственной организации АНО <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, который однозначно пришел к выводу о том, что причиной <данные изъяты> у Смирнова А.В. явилось допущенное в ходе операции по удалению <данные изъяты>. Данные повреждения сопровождались массивным кровотечением. Однако выводы данного эксперта, основанные в описательной части на абстрактных рассуждениях о переход к открытому оперативному вмешательству прямо противоречат фактическим обстоятельствам, а так же обоснованным выводам гораздо более компетентной комиссии экспертов. В частности, эксперт ФИО12 сделал парадоксальный вывод о повреждении нижнего полюса селезенки и левой надпочечниковой артерии во время операции, осложнившейся массивной кровопотерей объемом <данные изъяты>., хотя в медицинских документах указана кровопотеря во время операции <данные изъяты>. Более того, комиссионная экспертиза доказала абсурдность такого вывода указав, что указанное кровотечение было диагностировано через 2 часа поле операции, а кровотечение из <данные изъяты> диаметром около <данные изъяты> (<данные изъяты>) развивается стремительно и занимает минуты, то есть клиническая картина кровотечения развивается быстро. И поскольку первые признаки кровотечения у Смирнова А.В. были диагностированы через 2 часа после операции, следовательно, кровотечение развилось спустя некоторое время после операции. Кроме того, зафиксированные в медицинской карте объективные показатели состояния Смирнова А.В. на момент завершения операции (<данные изъяты>), так же подтверждают отсутствие массивной кровопотери во время операции. Между тем суд без какого-либо исследования положил в основу выводы о "внутрибрюшном кровотечении" вследствие якобы допущенного в ходе операции повреждения <данные изъяты>, изложенные в экспертном заключении, проведенном в рамках уголовного дела и неправомерно обосновал "виновность" главного врача Унгуряна В.М. фактом согласия на прекращение уголовного преследования, которое фактически было обусловлено психологической усталостью от уголовно-процессуальных процедур, необоснованных обвинений. Указал и на то, что в решении, судья, не являясь специалистом в области медицины, сделала фактический вывод о некомпетентности академика, профессоров и опытных экспертов, которые в комиссионном заключении пришли к обоснованному выводу о том, что решение о конверсии операции принимает оперирующий хирург, руководствуясь интраоперационной ситуацией и собственным опытом. Одновременно суд признал обоснованным вывод эксперта ФИО12, который не имеет ни профессиональной подготовки хирурга, ни опыта хирургической деятельности. Кроме того, в нарушение ст.67 ГПК РФ судом оставлено без исследования и правовой оценки письменное доказательство - консультативное заключение от ДД.ММ.ГГГГ, сделанное высококвалифицированным государственным судебно-медицинским экспертом профессором ФИО13 Данное заключение, как и заключение комиссионной экспертизы, полностью опровергает положенные в основу оспариваемого решения выводы эксперта ФИО12, которым не были исследованы влияние на развитие инфаркта и возможную причинно-следственную связь с ним, имевшихся у Смирнова А.В. тяжелых <данные изъяты>, <данные изъяты>. При наличии неустранимых противоречий между экспертными заключениями, суд первой инстанции не вызвал в судебное заседание экспертов для их опроса. Вместо устранения противоречий пришел к выводу о том, что хирург перед продолжением операции выбранным способом должен был оценить все риски возможных негативных последствий и выбрать лечение с наименьшим числом возможных осложнений, что по отношению к Смирнову А.В. сделано не было. Между тем суд не учел, что при проведении операции Смирнову А.В., имевшему онкологическое заболевание в последней стадии, хирургом был избран наименее травматичный способ проведения операции для минимизации риска возможного кровотечения и других осложнений с учетом наличия у Смирнова А.В. ряда серьезных сердечно-сосудистых заболеваний и постоянного приема <данные изъяты> после стентирования <данные изъяты> в ДД.ММ.ГГГГ. Отметил и то, что правовой подход в разрешении данного спора, связанный с перекладыванием рисков при проведении необходимых сложных операций больным с тяжелыми онкологическими заболевания на лечебные учреждения может повлечь за собой нежелание врачей брать на себя ответственность и проводить рисковые операции, оставляя больных умирать <данные изъяты> смертью.
В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора Тимошенко М.В. решение просила оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Третье лицо Унгурян В.М. в отзыве на апелляционную жалобу доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержал, просил ее удовлетворить.
В суде апелляционной инстанции представитель ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" Стрижов Н.И., Унгурян В.М., его представитель - адвокат Зиновьев Ю.Н., доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержали.
Истцы Кучеровская О.А., Смирнова Е.М. считали решение суда законным и обоснованным.
Третье лицо - Бабич А.И. в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений относительно неё, обозрев материалы уголовного дела N, возбужденного по признакам состава преступления, предусмотренного ч.2 ст. 109 УК РФ, по факту смерти Смирнова АА., медицинские карты стационарного больного Смирнова А.В. N,N, амбулаторную карту Смирнова А.В. N, выслушав заключение прокурора Рыловой Т.В., считавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения.
Как установлено судом и следует из материалов дела ДД.ММ.ГГГГ Смирнов А.В., приходящийся супругом Смирновой Е.М. и отцом Кучеровской О.А., был госпитализирован в ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" с диагнозом "рак левой почки".
ДД.ММ.ГГГГ с <данные изъяты> Смирнову А.В. была проведена операция "лапароскапическая нефректомия слева".
Однако после операции ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> у Смирнова А.В. произошла остановка <данные изъяты>, ему были проведены реанимационные мероприятия, в ходе которых сердечная деятельность и дыхание восстановлены.
Впоследствии были выявлены признаки внутреннего кровотечения, в связи с чем, в этот же день, в период времени <данные изъяты> ему была проведена повторная операция, в ходе которой выявлено наличие крови в <данные изъяты> из-за кровоточащей <данные изъяты>, которая была лигирована, а также кровотечения из нижнего полюса <данные изъяты>.
В этой связи в ходе операции селезенка была удалена, произведена санация брюшной полости, дренирование левого бокового канала и области малого таза и после операции Смирнов А.В. до <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ находился в операционной, затем был переведен в отделение реанимации, где ему проводились мероприятия по переливанию крови.
ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> была констатирована смерть Смирнова А.В., причиной которой явилась острая сердечная недостаточность, развившаяся на фоне массивной кровопотери.
Истцы, считая, что данные осложнения являлись дефектом оказания медицинской помощи, обратились в суд с настоящим иском.
Разрешая спор, суд первой инстанции, проанализировав представленные сторонами доказательства, пришел к выводу о том, что в ходе оперативного вмешательства - лапароскопической резекции почки Смирнову А.В. была оказана некачественная медицинская помощь, что привело к его смерти и как следствие причинение истцам морального вреда и материального ущерба в виде расходов на погребение в связи с чем, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истцов компенсации морального вреда и расходов на погребение.
Оснований не согласиться с указанными выводами суда не имеется.
Согласно п. 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п. 1 ст. 151 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абз. 1 п. 2 названного постановления Пленума).
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абз. 2 п. 2 названного постановления Пленума).
Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. ст. 150, 151 ГК РФ следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).
Статьей 1064 ГК РФ установлены общие основания ответственности за причинение вреда.
Согласно данной норме закона вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В силу п. 2 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (п. 3 ст. 98 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ).
Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При этом именно на нарушителе лежит обязанность доказать отсутствие его вины в наступивших неблагоприятных последствиях, повлекших нравственные страдания потерпевшего, посредством представления допустимых, относимых и достоверных доказательств, в совокупности которых достаточно для признания спорного факта установленным.
Между тем достаточных и неопровержимых доказательств отсутствия вины в наступлении неблагоприятных последствий ответчиком не доказано. Напротив совокупность представленных в дело доказательств позволяла суду сделать вывод о дефекте оказания медицинской помощи при проведении операции Смирнову А.В.
Так, в ходе рассмотрения дела было установлено, что по факту смерти Смирнова А.В. Территориальным органом Росздравнадзора по Костромской области была проверена деятельность ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" по предоставлению медицинских услуг гражданам и по результатам проверки наряду с другими нарушениями, было выявлено, что смерть Смирнова связана с массивной кровопотерей, и что имел место дефект в технике лапароскопической операции.
Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ СО по Центральному району г. Кострома СУ СК по Костромской области по факту смерти Смирнова А.В. было возбуждено уголовное дело по признакам ст. 109 ч. 2 УК РФ - причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.
Однако постановлением следователя по особо важным делам следственного отдела по Центральному району г. Кострома следственного управления Следственного комитета РФ по Костромской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело было прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.
При этом из постановления о прекращении уголовного дела следует, что в ходе следствия проводились комплексные судебно-медицинские экспертизы, производство которых было поручено судебно-медицинским экспертам ОГБУЗ <данные изъяты> и экспертам <данные изъяты> Минздрава России. Согласно выводам экспертов при проведении ДД.ММ.ГГГГ оперативного вмешательства Смирнову А.В. были повреждены левая надпочечниковая артерия и селезенка, данные повреждения сопровождались массивным внутрибрюшным кровотечением, имел место дефект оказания медицинской помощи в технике ведения лапароскопической операции, который состоит в прямой причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода - смерти, привело к развитию угрожающего для жизни состояния - расстройство внутриорганного кровообращения, приведшее к инфаркту не коронарогенного характера, по данному характеру причиняет тяжкий вред здоровью, нарушение находится в прямой причинно-следственной связи со смертью Смирнова. Проведение операции нефректомии не предусматривает пересечение надпочечниковой артерии с повреждением селезенки, данное повреждение является случайным и объемом операции не предусмотрено.
Аналогичные выводы сделаны экспертом <данные изъяты> в судебной экспертизе, проведенной в рамках настоящего гражданского дела по ходатайству ответчика.
В этом заключении указано, что в ходе оперативного вмешательства возникла ситуация наличия значительных технических сложностей из-за выраженных воспалительно-инфильтративных изменений (сращения двух органов - селезенки и почки) в зоне расположения жизненно-важных <данные изъяты>, необходимо было провести переход к открытому оперативному вмешательству. В ходе оперативного лечения ФИО10 было допущено ятрогенное повреждение нижнего полюса <данные изъяты> массивной кровопотерей объемом <данные изъяты>., <данные изъяты>, <данные изъяты>, которые в свою очередь привели к развитию острого инфаркта миокарда. Непосредственно после окончания операции имела место развитие осложнения в виде остановки сердечной деятельности и дыхания на фоне не диагностированной острой кровопотери. После проведения реанимационных мероприятий данное осложнение было купировано. Внутрибрюшное кровотечение из поврежденного нижнего полюса селезенки и левой надпочечниковой артерии, было диагностировано (распознано) не своевременно, поскольку данная ятрогенная травма должна была быть определена в ходе проведения оперативного лечения - лапароскопической нефрэктомии слева, до выхода из брюшной полости. Причиной смерти ФИО10 стало развитие острой <данные изъяты> на фоне острого <данные изъяты>, развившегося в результате ятрогенной травмы - <данные изъяты>, осложнившегося массивной кровопотерей объемом <данные изъяты> <данные изъяты>, ДВС синдромом. Между ятрогенной травмой в виде повреждения нижнего полюса селезенки и левой надпочечниковой артерии, осложнившегося массивной кровопотерей, гемморогическим шоком, ДВС синдромом и развитием летального исхода у ФИО10 имеется прямая причинно-следственная связь.
Проанализировав указанные доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что со стороны ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" допущены дефекты в оказании медицинской помощи Смирнову А.В., которые способствовали наступлению неблагоприятных последствий в виде ятрогенного повреждения нижнего полюса селезенки и левой надпочечниковой артерии, осложнившегося массивной кровопотерей, геморрагическим шоком, ДВС синдромом, которые в свою очередь привели к развитию острого инфаркта миокарда и как следствие смерти Смирнова А.В.
При этом вопреки доводам жалобы судом обоснованно отвергнуты утверждения ответчика о невиновности со ссылкой на заключение повторной экспертизы ГБУЗ <данные изъяты>
Так, в заключение экспертов <данные изъяты> действительно указано, что осложнение в виде кровотечения из левой надпочечниковой артерии и нижнего полюса селезенки не является дефектом техники произведенной операции, а является сочетанием неблагоприятных факторов, таких как наличие спаек, что потребовало их разъединения с коагуляцией мест прикрепления спаек (в том числе и селезенки), применение механического воздействия на грудную клетку при непрямом массаже сердца из-за остановки сердца и кровообращения в послеоперационном периоде, применение препаратов повышающих артериальное давление, его резкое повышение для стабилизации гемодинамики, гипокоагуляция у онкологического больного ранее перенесшего стентирование коронарной артерии.
Кроме того, в ней указано, что установить точную причину развития кровотечения по представленным данным не представляется возможным и что повреждение надпочечниковой артерии и селезенки не является следствием нарушения техники операции.
Однако выводы повторной экспертизы о том, что установить точную причину кровотечения по представленным материалам не представляется возможным, опровергаются экспертными заключениями, проведенными в рамках уголовного дела, а также экспертным заключением АНО <данные изъяты>., которые однозначно пришли к выводу, что причиной внутрибрюшного кровотечения у Смирнова явилось допущенное в ходе операции по удалению почки повреждение левой надпочечниковой артерии и селезенки.
В этой связи экспертное заключение <данные изъяты> обоснованно не было положено судом первой инстанции в основу решения.
При этом судебная коллегия отмечает, что в соответствии с ч.3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.
Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
На основании изложенного, совокупный анализ доказательств по делу, в том числе: экспертиз, проведенных в рамках расследования уголовного дела, судебно-медицинской экспертизы, постановления о прекращении уголовного дела, акта Росздравнадзора давали суду основания для критической оценки заключения <данные изъяты>
Ссылки в жалобе на консультативное заключение ФИО18 выводов суда не опровергают, поскольку консультант не был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, и из его заключения неясно, какой объем медицинской документации передавался ему на исследование.
Доводы апелляционной жалобы о том, что суд был обязан вызвать в судебное заседание экспертов для более глубокого исследования и обоснованности их выводов, также подлежат отклонению, поскольку соответствующих ходатайств со стороны ответчика суду заявлено не было, тогда как в силу ст. 56 ГПК РФ доказательства предоставляются сторонами. Кроме того, представитель ответчика в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ не возражал окончить дело по имеющимся в деле доказательствам.
В целом доводы апелляционной жалобы направлены на иную оценку установленных по делу обстоятельств и доказательств, установленных и исследованных судом в соответствии с правилами ст. ст. 12, 56 и 67 ГПК РФ, а потому не являются основанием для отмены решения суда.
Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
Решение Свердловского районного суда города Костромы от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционную жалобу главного врача ОГБУЗ "Костромской онкологический диспансер" Унгуряна ФИО27 - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
3
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
