Дата принятия: 17 октября 2018г.
Номер документа: 33-637/2018
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 17 октября 2018 года Дело N 33-637/2018
17 октября 2018 года г. Черкесск.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:
председательствующего: Гришиной С.Г.
судей: Болатчиевой А.А., Карасовой Н.Х..
при секретаре: Урусове Р.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании
гражданское дело по апелляционной жалобе Карташова В.Б. на решение Урупского районного суда от 5 апреля 2018 года по делу по иску Карташова В.Б. к несовершеннолетней <ФИО>1 о признании договора дарения недействительным, возвращении сторон в первоначальное положение, восстановлении права собственности на жилой дом и земельный участок.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Гришиной С.Г., объяснения представителя истца Карташова В.Б. Кубановой Л.И., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Карташов В.Б. обратился в суд с иском к несовершеннолетней <ФИО>1 о признании договора дарения последней жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенного 26 февраля 2010 года, недействительным, в связи с тем, что истец на момент подписания договора не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. В обоснование своих требований истец сослался на наличие заболевания - алкоголизм, нахождение в момент заключения договора в запое, на излечении в психиатрической больнице и плохое зрение. Истец просил возвратить стороны в первоначальное положение и восстановить его право собственности на объекты недвижимости.
Определением суда к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен орган опеки и попечительства Урупского муниципального района.
Законным представителем ответчика <ФИО>6 суду поданы письменные возражения, в которых она просит отказать в иске, считая приведенные основания требований истца не соответствующими действительности и применить последствия пропуска срока исковой давности.
В судебном заседании представитель истца Кубанова Л.И. заявленные требования поддержала в полном объеме, представитель ответчика Яновский С.С. просил отказать в удовлетворении иска в связи с истечением срока исковой давности.
Решением Урупского районного суда от 5 апреля 2018 года в удовлетворении иска отказано.
В апелляционной жалобе истец просит отменить решение суда и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, считая, что судом неправильно определено начало течения срока исковой давности, так как о совершении оспариваемой сделки истцу стало известно лишь в 2017 году.
В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика просит отказать в её удовлетворении, ссылаясь на то, что суду не представлено убедительных доказательств уважительности причин пропуска срока исковой давности, а также того, что, подписывая оспариваемый договор, истец не понимал суть происходящего, в течение семи лет не имел возможности ознакомиться с правоустанавливающими документами на дом и земельный участок.
Орган опеки и попечительства МКУ "Управление образования администрации Урупского муниципального района КЧР", возражая против удовлетворения апелляционной жалобы, сослался на то, что совершение сделки дарения осуществлялось в присутствии представителя органа опеки и попечительства, специалиста регистрационной палаты, договор был подписан истцом.
Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, выслушав объяснения представителя истца, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены решения суда первой инстанции.
Как следует из материалов дела, истец Карташов В.Б. с 24 января 1986 года состоял в зарегистрированном браке с Карташовой О.Н. Брак расторгнут 23 октября 2012 года.
В период брака супругами были приобретены жилой дом и земельный участок по адресу: <адрес>, в 2009 году построен новый жилой дом (разрешение на ввод в эксплуатацию от 29.10.2009 г.).
26 февраля 2010 года был заключен договор дарения, по которому даритель, Карташов В.Б. подарил одаряемой несовершеннолетней <ФИО>1, внучке супруги <ФИО>2, от имени которой выступал ведущий специалист органа опеки и попечительства отдела образования администрации Урупского муниципального района <ФИО>3, жилой дом и земельный участок мерою <данные изъяты> кв.м., расположенные по адресу: <адрес>.
Указанный договор и переход права собственности на объекты недвижимости были зарегистрированы в том числе по заявлению Карташова В.Б.
Оспаривая указанный договор, истец сослался на то, что совершил сделку, находясь в момент её совершения в таком состоянии, когда не был способен понимать значение своих действий и руководить ими (ст. 177 ГК РФ), так как страдает алкоголизмом, а в момент заключения сделки находился в "глубоком запое".
Действительно, в силу положений п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.
В соответствии со справкой без даты Карташов В.Б. действительно находился на стационарном лечении в Лебедевской областной психиатрической больнице с 13 октября 1984 года по 5 февраля 1985 года. После лечения рекомендовано: наблюдение у нарколога и терапевта по месту жительства, отказ от алкоголизации.
Согласно справки РГК ЛПУ "Психиатрическая больница" истец находился на стационарном лечении 25.02.2010 г., с 05.03.2010 г. по 25.03.2010 г. с диагнозом "алкогольный делирий типичный, патологическое алкогольное опьянение", с 06.02.2014 г. по 20.02.2014 г., с 25.02.214 г. по 26.02.2014 г. и с 29.08.2017 г. по 21.09.2017 г.
Истец Карташов В.Б. пояснил суду, что не страдает <данные изъяты>, но у него бывают "<данные изъяты>". Бывшая супруга <данные изъяты> не заставляла, но провоцировала его и создавала для этого условия. О совершении договора дарения истец не помнит, после лечения в <данные изъяты> больнице в 2017 году у него нарушилась <данные изъяты>. До последнего стационарного лечения в 2017 году состояние истца было нормальным. Проблемы с <данные изъяты> начались с детства, <данные изъяты>.
Свидетель <ФИО>2 подтвердила, что в момент совершения сделки истец находился в <данные изъяты>.
Отказывая в иске, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности.
Судебная коллегия, соглашаясь с данным выводом суда первой инстанции, исходит из следующего.
В силу положений ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, неспособным понимать значение своих действий или руководить ими является оспоримой.
Пунктом 2 статьи 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий её недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п.1 ст.179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Таким обстоятельством, на которое истец ссылается как на основание для оспаривания договора дарения, является временное состояние сознания, вызванное злоупотреблением <данные изъяты>.
При этом по пояснениям истца значительное ухудшения состояния произошло в 2017 году, до этого он чувствовал себя нормально, но с детства плохо запоминал цифры, фамилии и адреса.
То есть, состояние, на которое ссылается истец, не являлось постоянным, прекращалось в связи с прекращением <данные изъяты>.
При этом и истец и свидетель <ФИО>2, свидетель <ФИО>4, свидетель <ФИО>5 поясняли, что и до 2010 года и после указанной даты истец, хотя и злоупотребляя <данные изъяты>, но вел обычный образ жизни, работал по найму, строил дом, что свидетельствует об определенной периодичности употребления <данные изъяты>, не являющемся постоянным состоянием истца. Свидетель <ФИО>2 поясняла, что истец мог <данные изъяты> в течение двух-трех месяцев.
Из обстоятельств заключения договора дарения следует, что он совершался с участием ведущего специалиста по опеке и попечительству отдела образования администрации Урупского муниципального района <ФИО>3, регистрация сделки и перехода права собственности производилась в том числе и по заявлению Карташова В.Б., поданному им лично в Управление Росреестра по КЧР.
При этом указанными сторонними лицами не было установлено препятствий к совершению сделки, в том числе и в связи с неадекватностью состояния истца, что подтверждает с одной стороны непостоянность нахождения истца в <данные изъяты>, а с другой стороны - видимую осознанность и целенаправленность ряда его действий по совершению сделки, получению согласия супруги на распоряжение общим имуществом и регистрацию сделки и перехода права собственности.
Судом апелляционной инстанции была назначена судебная психиатрическая экспертиза истца, из заключения которой следует, что истец в период заключения договора дарения 26 февраля 2010 года страдал <данные изъяты>. В исследуемый период времени выраженные нарушения <данные изъяты> деятельности отсутствовали. По своему психическому и физическому состоянию Карташов В.Б. мог понимать значение своих действий и руководить ими при заключении оспариваемого договора дарения.
Таким образом, осведомленность о совершении сделки в определенном состоянии, препятствующем, по утверждению истца, пониманию и осознанию своих действий, должна была наступить минимум в перерыве между <данные изъяты>, который, очевидно, приходится на 2010 год.
Довод истца о том, что он не знал о совершении им сделки, вышеуказанными материалами дела опровергается, в силу чего не может служить основанием для иного определения начала течения срока исковой давности.
То обстоятельство, что истцом не были получены копии правоустанавливающих документов после регистрации права за одаряемой на спорное имущество, не свидетельствуют о неосведомленности истца о совершенной сделке, так как указанное действие является правом, а не обязанностью дарителя и совершается по его усмотрению.
Довод жалобы о том, что истец не читал подписанных им документов, а также о том, что сделка не соответствует действительной воле истца, также не опровергает выводов суда, так как течение срока исковой давности начинается, в том числе, с момента, когда истец должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.
То обстоятельство, что через несколько дней после заключения оспариваемого договора дарения истец находился на стационарном лечении в <данные изъяты> больнице с диагнозом "<данные изъяты>" сами по себе не свидетельствуют о наличии <данные изъяты> в период его заключения.
Так как в суд с иском об оспаривании договора дарения от 26 февраля 2010 года Карташов В.Б. обратился лишь 9 февраля 2018 года, суд, руководствуясь положениями пункта 2 статьи 199 ГПК РФ, обоснованно отказал в иске.
При таких обстоятельствах судебная коллегия считает решение суда первой инстанции законным и обоснованным и не усматривает оснований удовлетворения апелляционной жалобы.
Руководствуясь ст.ст.328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Урупского районного суда от 5 апреля 2018 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу истца - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
