Дата принятия: 12 февраля 2019г.
Номер документа: 33-578/2019
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ПЕНЗЕНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 12 февраля 2019 года Дело N 33-578/2019
12 февраля 2019 года судебная коллегия по гражданским делам Пензенского областного суда в составе:
председательствующего Жуковой Е.Г.,
судей Потеминой Е.В., Прудентовой Е.В.
при секретаре Потаповой М.В.
рассмотрела в открытом судебном заседании дело по апелляционной жалобе Макеева В.В. на решение Ленинского районного суда г. Пензы от 07 ноября 2018 года, которым постановлено:
Исковые требования Макеева В.В. к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.
Заслушав доклад судьи Жуковой Е.Г., судебная коллегия
установила:
Макеев В.В. обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, указав, что согласно справке о реабилитации N от 26.06.1997 на основании Закона РФ от 18.01.1991 N1761-1 он был реабилитирован. С 1943 года в течение 5 лет находился в ссылке в Казахской ССР с матерью ФИО1 и братом на основании того, что его отец ФИО2, 1916 г.р., находясь на фронте в рядах Советской Армии, был признан врагом народа органами НКВД СССР. Исходя из положений Закона РФ "О реабилитации жертв политических репрессий", статус жертвы политических репрессий и, как следствие этого, право на меры социальной поддержки приобретаются на основании справки о его реабилитации. Полагает, что его исковые требования должны быть разрешены с учетом позиции Европейского Суда, выраженной в постановлении Европейского Суда по правам человека от 02 февраля 2010 года по делу "Клаус и Юрий Киладзе против Грузии". По мнению истца, в отношении него была нарушена статья 1 Протокола N 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, поскольку у него имеется собственность в виде основанного на Законе "О реабилитации жертв политических репрессий" и Конституции РФ правомерного ожидания возмещения ущерба, причиненного нравственными страданиями, связанными с незаконным ограничением свободы, в праве на уважение которой было осуществлено вмешательство путем законодательного ограничения размера полагающейся ему в связи с этим компенсации, которая не соответствует причиненному ему моральному вреду, чем нарушается баланс между интересами общества и правом на уважение собственности. Исключение с 01.01.2005 из закона гарантии компенсации морального вреда реабилитированным лицам считает незаконным, поскольку в России установлен приоритет норм международного договора и необходимость применения судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров с учетом практики Европейского Суда по правам человека. На протяжении 5 лет он, его бабушка, мама и брат содержались в ужасных антисанитарных условиях, находясь под жестким контролем органов внутренних дел, они постоянно подвергались унижениям, поскольку фактически государство причислило их к числу сочувствующих фашистам, к изменникам Родины.
На основании изложенного Макеев В.В. просил взыскать с Министерства финансов РФ из средств казны РФ компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.
Ленинский районный суд города Пены постановилвышеуказанное решение.
В апелляционной жалобе Макеев В.В., выражая несогласие с данным судебным постановлением, просит его отменить как незаконное и необоснованное, приводя доводы аналогичные доводам, изложенным в исковом заявлении при обращении в суд.
В письменных возражениях на апелляционную жалобу представитель третьего лица прокуратуры Пензенской области Бойко О.Н. просила в удовлетворении жалобы отказать.
В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель третьего лица Прокуратуры Пензенской области по доверенности Бойко О.Н. просила решение суда оставить без изменения.
Истец Макеев В.В., а также представитель ответчика Министерства финансов РФ в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещены надлежащим образом. В соответствии со ст. 167 ГПК РФ судебная коллегия определилао рассмотрении дела в их отсутствие.
Исследовав материалы дела, заслушав объяснения представителя третьего лица, проверив в порядке ст. 327.1 ГПК РФ законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.
Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО1, мать истца, на основании Постановления Особого Совещания при НКВД СССР от 22.04.1944 г. была сослана в ссылку на 5 лет.
Истец Макеев В.В. находился в ссылке вместе с матерью ФИО1
В соответствии со ст. 1.1 Закона РФ от 18 октября 1991 года N1761-1 "О реабилитации жертв политических репрессий" Макеев В.В., как лицо находившееся вместе с родителями - матерью ФИО1 в ссылке, по заключению прокуратуры Пензенской области от 1997 г. признан подвергшимся политической репрессии и реабилитирован.
Данное обстоятельство подтверждается заключением Прокуратуры Пензенской области от 25.06.1997 (л.д.30) и справкой о реабилитации от N от 25.06.1997 (л.д.31).
Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив в совокупности представленные доказательства, пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований исходя из того, что истец имеет право на льготы и меры социальной поддержки, установленные законодательством, которое не предусматривает возмещение ущерба в ином виде. Положения о взыскании компенсации морального вреда не распространяются на возникшие правоотношения, так как вред истцу причинен до введения в действие законодательных актов, предусматривающих право на компенсацию морального вреда в денежном выражении.
Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции, поскольку они являются законными и обоснованными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела, основаны на правильно примененных судом нормах права, регулирующих спорные правоотношения.
В соответствии с Конституцией Российской Федерации права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба; каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
26 апреля 1991 года был принят Закон РСФСР "О реабилитации репрессированных народов", согласно которому государство предусмотрело территориальную, политическую, социальную, культурную реабилитацию репрессированных народов, а также возмещение ущерба, причиненного репрессированным народам и отдельным гражданам со стороны государства в результате репрессий.
Как было указано в абз.3 преамбулы Закона Российской Федерации 18 октября 1991 года (в редакции до 22 августа 2004 года) "О реабилитации жертв политических репрессий", его целью является реабилитация всех жертв политических репрессий, подвергнутых таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 года, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба.
Федеральным законом от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" из преамбулы Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года "О реабилитации жертв политических репрессий" исключено положение о компенсации морального ущерба (п.1 ст. 6)
Проверяя конституционность указанных нормативно-правовых положений, Конституционный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой Закон Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" принимался в целях компенсации материального и морального вреда, причиненного репрессированным лицам, однако используемые в нем специальные публично-правовые механизмы компенсации не предусматривают - в отличие от гражданского законодательства - разграничение форм возмещения материального и морального вреда.
Такое регулирование, предполагающее возмещение, в том числе неимущественного вреда, само по себе нельзя рассматривать как нарушение прав, вытекающих из статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации.
Согласно преамбуле Закона Российской Федерации, его целью явилось обеспечение жертв политических репрессий посильной в настоящее время компенсацией материального и морального ущерба и в соответствии с задачами социального государства, закрепленными в статье 7 Конституции Российской Федерации, указанный закон предусматривает комплекс мер, направленных на социальную защиту этой категории граждан. По своей правовой природе данные виды государственной социальной поддержки являются льготами, носящими компенсаторный характер, установление порядка предоставления которых законодателем возложено на Правительство Российской Федерации (статья 17). Право на такого рода льготы непосредственно из Конституции Российской Федерации не вытекает, поэтому определение правовых оснований их предоставления и круга субъектов, на которых они распространяются, входит в компетенцию законодателя.
Предоставление реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, льгот (именуемых теперь мерами социальной поддержки) было направлено на создание благоприятных условий для реализации прав и свобод названными категориями граждан и обеспечение их социальной защищенности.
Следовательно, льготы, которые устанавливались федеральным законодателем для реабилитированных лиц и лиц, признанных пострадавшими от политических репрессий, в их материальном (финансовом) выражении входят в признанный государством объем возмещения вреда, включая моральный вред.
Такая правовая позиция изложена в ряде сохраняющих свою силу Определений Конституционного Суда Российской Федерации (от 10 июля 2003 г. N 282-О, от 5 июля 2005 г. N 246-О, от 27 декабря 2005 г. N 527-О, от 17 октября 2006 г. N 397-О, от 15 мая 2007 г. N 383-О-П, от 24 июня 2008 г. N 620-О-П, от 16 декабря 2010 г. N 1627-О-О и др.).
Таким образом, федеральным законодателем в соответствии с требованиями статей 71 (пункт "в") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации были установлены порядок и последствия реабилитации, определены формы, способы восстановления прав жертв политических репрессий, способы, формы и размеры возмещения государством вреда реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий, в целях компенсации как материального, так и морального ущерба, общие принципы предоставления им мер социальной поддержки, а также гарантируемый минимальный (базовый) уровень такой поддержки.
В силу приведенных правовых позиций исключение с 1 января 2005 года из преамбулы Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" положения о компенсации морального ущерба не может рассматриваться как имеющее целью ущемление конституционных прав репрессированных и допускающее отказ государства от государственной поддержки данной категории граждан, поскольку само по себе не исключает обязательств государства по защите законных интересов реабилитированных лиц.
Принимая во внимание указанные выше нормы закона и сложившуюся правовую позицию, судебная коллегия считает, что признание государством необоснованности и незаконности указанных политических репрессий, принятие Закона РСФСР "О реабилитации репрессированных народов", Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий", а также предоставление реабилитированным лицам соответствующих льгот в целях создания благоприятных условий для реализации прав и свобод названными категориями граждан и обеспечение их социальной защищенности являются формами возмещения вреда, причиненного реабилитированным лицам, включающего возмещение морального вреда.
Что касается денежной компенсации морального вреда, то указанными законами она не была предусмотрена, что согласуется с правом государства, исходя из финансовых возможностей, других социально-экономических факторов, определять виды выплат пострадавшим, которые следует рассматривать как посильную компенсацию причиненного ущерба с тем, чтобы ее размер соответствовал уже признанному государством объему возмещаемого им вреда.
Кроме того, на территории Российской Федерации впервые закон, предусматривающий возможность возмещения морального вреда, причиненного неправомерными виновными действиями причинителя вреда, присуждением в его возмещение денежной компенсации, был принят 31 мая 1991 года. Статьей 131 Основ законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 года было установлено, что моральный вред (физические или нравственные страдания), причиненный гражданину неправомерными действиями, возмещается причинителем вреда при наличии его вины.
Основы института компенсации морального вреда в Российской Федерации были заложены в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, часть первая которого введен в действие с 1 января 1995 года. В соответствии со статьей 5 Федерального закона Российской Федерации от 30 ноября 1994 года N 52-ФЗ "О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", часть первая Гражданского кодекса применяется к правоотношениям, возникшим после введения ее в действие. По гражданским правоотношениям, возникшим до введения ее в действие, часть первая Кодекса применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после введения ее в действие. В силу пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие.
Как следует из разъяснений, данных в п.6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (п.1 ст.54 Конституции Российской Федерации).
Как видно из материалов дела, вред истцу, а соответственно, и нравственные и физические страдания были причинены до 3 августа 1992 года, то есть до введения в действие Основ гражданского законодательства Союза ССР, предусмотревших такой вид ответственности.
Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 18 января 2005 года N 7-О, общим (основным) принципом действия закона во времени является распространение его на отношения, возникшие после его введения в действие, и только законодатель вправе распространить новые нормы на отношения, которые возникли до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу.
Ссылку истца на применение по настоящему спору положений ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции также нельзя признать обоснованной.
Согласно части 1 статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. К имуществу по смыслу ст. 1 Протокола N 1 Европейский Суда по правам человека (далее Европейский Суд) относит как наличное (реально существующее) имущество, так и имущество, получения которого мог "законно ожидать" заявитель.
Вместе с тем, как указано выше, право истца на денежную компенсацию морального вреда не возникло, ущемление прав на имущество, которое он мог законно ожидать, не имело место, а потому оснований считать, что нарушены положения ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции, как об этом утверждается в апелляционной жалобе, не имеется.
Суд также обоснованно отклонил ссылку истца на Постановление Европейского суда по правам человека от 02.02.2010 г. по делу "Клаус и Юрий Киладзе (Klaus and Iouri Kiladze) против Грузии" (жалоба N7975/06).
Присужденные заявителям Киладзе денежные суммы являются не компенсацией за политические репрессии, а компенсацией за нарушение их права на имущество по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции, поскольку в течение 11 лет государство уклонилось от осуществления мер по принятию законодательства, административных и бюджетных мер, чтобы лица, на которых распространяется действие статьи 9 Закона Грузии от ДД.ММ.ГГГГ, могли эффективно использовать права, гарантированные данным положением.
Между тем в Российской Федерации, как указано выше, имеется комплекс эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении жертв политических репрессий, к которым относится и истец.
Доводы апелляционной жалобы направлены на иную оценку собранных по делу доказательств, основаны на неверном применении норм материального права, они исследованы в судебном заседании судом первой инстанции и им дана оценка, с которой судебная коллегия соглашается.
Учитывая изложенное, решение суда следует признать законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Руководствуясь ст.ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
решение Ленинского районного суда г. Пензы от 07 ноября 2018 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Макеева В.В. - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
