Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики от 12 февраля 2020 года №33-561/2020

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 12 февраля 2020 года Дело N 33-561/2020
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе председательствующего судьи Комиссаровой Л.К.,
судей Нестеровой Л.В., Уряднова С.Н.,
при секретаре судебного заседания Герасимовой О.Ю.,
рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Чувашской Республики гражданское дело по исковому заявлению Кузыченко Анатолия Алексеевича к Малеванному Александру Ивановичу, Шейва Елене Робертовне о признании договора цессии недействительным, поступившее по апелляционной жалобе Кузыченко Анатолия Алексеевича на решение Московского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 2 декабря 2019 года.
Заслушав доклад председательствующего судьи Комиссаровой Л.К., судебная коллегия
установила:
Кузыченко А.А. обратился в суд с иском с учетом уточнений к Малеванному А.И., Шейва Е.Р. о признании недействительным договора уступки права требования.
Исковые требования мотивированы тем, что 17 декабря 2017 г. между Кузыченко А.А. и Шейва Е.Р. был заключен договор займа на сумму 1000000 рублей под 3% в месяц. 17 марта 2019 г. между Шейва Е.Р. и Малеванным А.И., заключен договор уступки прав требования по договору займа от 17 декабря 2017 г. Истец считает, что договор уступки является недействительной (ничтожной) сделкой, поскольку Шейва Е.Р. передала Малеванному А.И. недействительные права по договору займа от 17 декабря 2017 г., при этом Кузыченко А.А. выплачивал Шейва Е.Р. проценты по договору займа с момента заключения по август 2018 г. Таким образом, на момент уступки права требования сумма задолженности по договору (процентам, неустойке) была меньше той, что была передана. Истец ссылался на то, что между сторонами сложились "некоммерческие обязательственные отношения, не связанные с предпринимательской деятельностью", в связи с чем требовалось согласие должника на уступку права требования, личность кредитора имеет существенное значение для должника. Согласно условиям договора займа местом исполнения обязательства является место проживания займодавца, в связи с чем цессией существенно нарушены права должника, так как уступка делает исполнение обязательства значительно более обременительным для него. Подпись в договоре от имени Малеванного А.И. совершена не им, что говорит об "антисоциальности сделки". Также истец полагал, что договор уступки является мнимой сделкой, поскольку составлен после получения Шейва Е.Р. уведомления Кузыченко А.А. о зачете ранее полученной от Кузыченко А.А. денежной суммы.
Ссылаясь на изложенные обстоятельства, положения ст.ст. 10, 167, 170 ГК РФ истец просил признать недействительными договор уступки права требования от 17 марта 2019 г., соглашение от 10 мая 2019 г. к договору уступки права требования от 17 марта 2019 г., заключенные между Малеванным Александром Ивановичем и Шейва Еленой Робертовной.
Решением Московского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 2 декабря 2019 года постановлено:
Кузыченко Анатолию Алексеевичу в удовлетворении исковых требований о признании недействительным договора уступки права требования от 17 марта 2019 г., соглашения от 10 мая 2019 г. к договору уступки права требования от 17 марта 2019 г., заключенного между Малеванным Александром Ивановичем и Шейвой Еленой Робертовной, отказать в полном объеме.
На указанное решение суда истцом Кузыченко А.А. подана апелляционная жалоба на предмет его отмены по мотивам незаконности и необоснованности, просит вынести по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.
Автор жалобы приводит доводы, аналогичные изложенным в исковом заявлении, полагает, что оспариваемый договор уступки права (цессии) от 17.03.2019 является недействительной (ничтожной) сделкой, заключенной лишь для видимости. Уступка без его согласия невозможна, так как обязательство непосредственно связано с личностью кредитора Шейвы Е.Р., которая передала по договору уступки Малеванному А.И. недействительные права по договору займа от 17.12.2017 г., указывают на различия в подписях Малеванного А.И. в договоре.
Полагает, что в договоре уступки требования от 17.03.2019, соглашения к нему от 10.05.2019, подпись от имени Малеванного А.И. совершена не им, считает необоснованным отказ суда в удовлетворении его ходатайства о назначении по делу почерковедческой экспертизы. В апелляционной жалобе Кузыченко А.А. также поставлен вопрос о назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы.
В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец Кузыченко А.А., его представитель Шумилова М.В. апелляционную жалобу, а также заявленное ходатайство о назначении судебной экспертизы поддержали по доводам, приведенным в апелляционной жалобе.
Ответчик Шейва Е.Р., представитель ответчиков Шейва Е.Р. и Малеванного А.И. Гагарин А.Н. возражали против удовлетворения апелляционной жалобы и назначения судебной экспертизы, представили письменные пояснения к апелляционной жалобе и отзыв на апелляционную жалобу, в которых считают, что решение суда вынесено в полном соответствии с законом и соответствует фактическим обстоятельствам дела, а апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.
Остальные лица, надлежаще извещенные о рассмотрении дела, в судебное заседание не явились.
Исходя из сведений о надлежащем извещении лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного заседания, размещении информации о рассмотрении жалобы в соответствии со статьями 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 N 262-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации" на интернет-сайте суда апелляционной инстанции, а также в занимаемых судом апелляционной инстанции помещениях, судебная коллегия не усмотрела препятствий к рассмотрению дела при имеющейся явке.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, письменных пояснений и отзыва на апелляционную жалобу, обсудив и отказав в удовлетворении ходатайства о назначении судебной почерковедческой экспертизы, проверив решение суда, согласно части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (ГПК РФ) в пределах приведенных в них доводов, судебная коллегия приходит к следующему.
Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами гражданского дела, 17 декабря 2017 г. между Шейва Е.Р. (займодавец) и Кузыченко А.А. (заемщик) был заключен договор займа на сумму 1000 000 рублей сроком до 17 декабря 2018 г., с уплатой 3% в месяц 15 числа следующего месяца. Факт получения денежных средств подтверждается письменной распиской в получении денежных средств в качестве займа от 17 декабря 2017 г., выданной Кузыченко А.А., истцом Кузыченко А.А. не оспаривается.
17 марта 2019 г. между Шейва Е.Р. и Малеванным А.И. заключен договор уступки требования (Цессии), по условиям которого Шейва Е.Р.(Цедент) уступила Малеванному А.И. (Цессионарий) право требования с Кузыченко А.А. 1905000 руб. долга по договору займа от 17 декабря 2017 г., заключенному с Кузыченко А.А. (основной долг 1 000 000 руб., проценты за пользование займом за период с 17 декабря 2017 г. по 17 марта 2019 г. - 450 000 руб., неустойка - с 17.12.2018 по 17.03.2019 - 455 000 руб.).
10 мая 2019 г. между Шейва Е.Р. и Малеванным А.И. заключено соглашение к договору уступки требования (цессии) от 17 марта 2019 г., согласно которому внесены изменения в пункты 1.1,1.4 договора уступки прав требования.
Истец Кузыченко А.А., обратившись в суд с иском об оспаривании вышеуказанного договора уступки требования (Цессии) от 17 марта 2019 г., соглашения к договору уступки требования (цессии) от 10 мая 2019 г., ссылался на их недействительность (ничтожность), как сделок, заключенных с нарушением требований закона: ст.382 ГК РФ, ст.386 ГК РФ, п.2 ст.388 ГК РФ, п.1 ст.170 ГК РФ.
Разрешая требования истца, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что в силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Пунктом 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).
Согласно пункту 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.
Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2 статьи 382 ГК РФ).
Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (пункт 1 статьи 384 ГК РФ).
В силу статьи 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.
Статьей 432 ГК РФ предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.
Согласно пункту 2 статьи 390 ГК РФ при уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия: уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием; цедент правомочен совершать уступку; уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу; цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.
Согласно статье 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору; не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.
Согласно абзацу 2 пункта 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации, если договором был предусмотрен запрет уступки, сделка по уступке может быть признана недействительной по иску должника только в случае, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанном запрете.
Таким образом, законом предусмотрены исключения из общего правила уступки прав требования, в частности это случаи когда уступка требования не допускается без согласия должника по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (п. 2 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" разъяснено, что уступка права, совершенная в нарушение законодательного запрета, является ничтожной (пункт 2 статьи 168 ГК РФ, пункт 1 статьи 388 ГК РФ). Например, ничтожной является уступка прав бенефициара по независимой гарантии без одновременной уступки тому же лицу прав по основному обязательству (абзац второй пункта 1 статьи 372 ГК РФ). Статья 383 ГК РФ устанавливает запрет на уступку другому лицу прав (требований), если их исполнение предназначено лично для кредитора-гражданина либо иным образом неразрывно связано с его личностью. При этом следует принимать во внимание существо уступаемого права и цель ограничения перемены лиц в обязательстве. Например, исходя из положений пункта 7 статьи 448 ГК РФ запрет уступки прав по договорам, заключение которых возможно только путем проведения торгов, не затрагивает требований по денежным обязательствам (пункт 9). При оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения пункта 2 статьи 388 ГК РФ необходимо исходить из существа обязательства. Если стороны установили в договоре, что личность кредитора имеет существенное значение для должника, однако это не вытекает из существа возникшего на основании этого договора обязательства, то подобные условия следует квалифицировать как запрет на уступку прав по договору без согласия должника (пункт 2 статьи 382 ГК РФ) (пункт 10). Возможность уступки требования не ставится в зависимость от того, является ли уступаемое требование бесспорным, обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником (пункт 1 статьи 384, статьи 386, 390 ГК РФ) (пункт 11).
Суд первой инстанции, исходя из существа уступаемого денежного требования, вытекающего из договора займа, пришел к обоснованному выводу о том, что личность кредитора не имеет существенного значения для должника по данному обязательству.
Суд правомерно отверг довод истца о необходимости получения его согласия на совершение договора уступки права требования, на которое он ссылался в обоснование иска, поскольку данный довод не основан ни на законе, ни на условиях договора займа, требование по которому было уступлено по оспариваемому истцом договору уступки требования(цессии). В этой связи эти доводы истца не могут являться основанием для признания договора уступки требования (Цессии) от 17 марта 2019 г., соглашения к договору уступки требования (цессии) от 10 мая 2019 г. недействительными по данному основанию.
Суд первой инстанции с достаточной полнотой проверил доводы истца о недействительности оспариваемых договоров по основаниям их мнимости.
В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.
Суд правильно руководствовался разъяснениями, приведенными в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли- продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Таким образом, по смыслу положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и с учетом приведенной выше правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 для признания сделки мнимой необходимо доказать наличие у лиц, участвующих в сделке, отсутствие намерений исполнять сделку. Однако исполнение (полное или частичное) договора одной из сторон в условиях, когда конечная цель сделки не была достигнута, может свидетельствовать об отсутствии оснований для признания договора мнимой сделкой.
Суд, исследовав поведение сторон оспариваемой сделки после ее заключения, установил, что оно свидетельствует о реальном намерении сторон исполнить сделку.
Как видно из материалов дела, в производстве Московского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики имеется гражданское дело N 2-2242/2019, судом произведена замена истца Шейва Е.Р. на Малеванного А.И., что свидетельствует о том, что Малеванный А.И. имеет реальное намерение исполнить сделку, взыскать с Кузыченко А.А. задолженность по договору займа от 17 декабря 2017 г.
Поскольку установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что действия сторон по подписанию договора уступки права требования совершены с намерением породить правовые последствия, воля сторон направлена на реальное исполнение договора займа от 17 декабря 2017 г., то довод истца о мнимости сделки является безосновательным.
Суд исследовал также довод истца о передаче Шейва Е.Р. Малеванному А.И. по договору цессии недействительных прав.
В силу положенной ст. 390 ГК РФ действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право.
В этой связи суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания недействительным договора уступки права требования от 17 марта 2019 г., соглашения к нему, по указанному истцом основанию.
Обратившись в суд с иском, истец утверждал также о том, что подпись в договоре уступки права требования исполнена не Малеванным А.И.
В суде при рассмотрении дела ответчик Шейва Е.Р. и представитель Малеванного А.И. утверждали, что подпись в договоре выполнена Малеванным А.И.
Как усматривается из решения, суд первой инстанции проверил заявление о фальсификации доказательств. Он воспользовался своими полномочиями по принятию мер для проверки достоверности доказательств путем сопоставления их с другими документами, имеющимися в материалах дела, указав на отсутствие правовых оснований для удовлетворения заявленных истцом ходатайств о назначении судебной экспертизы.
Доводы заявителя жалобы о подписании спорных документов неустановленным лицом были рассмотрены и оценены судом первой инстанции; фактически доводы истца сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции, оценкой доказательств и установленных обстоятельств дела, что не может быть признано основанием для отмены обжалуемого судебного акта.
Вопреки общему принципу доказывания в гражданском процессе, предусмотренного статьями 55,56 ГПК РФ, доказательств в обоснование своей позиции о подписании документов неустановленным лицом, а также доказательств недобросовестного поведения ответчика сторона истца в материалы дела не представила.
При этом суд учитывал, что самими ответчиками подпись не оспаривается, факт заключения договора подтверждается, Малеванным А.И. совершены реальные действия по исполнению сделки (подано заявление о процессуальном правопреемстве, поддержано требование о взыскании с Кузыченко А.А. задолженности по договору займа от 17 декабря 2017 г. и др. Кроме того, суд учитывал также факт оплаты по договору цессии уступленного требования.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил также из того, что истцом не доказано реальное нарушение его прав при совершении оспариваемой сделки.
В силу пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательство не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). Соответственно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать возражения, вытекающие из обязательства, в котором они не участвуют. Например, при переходе прав кредитора к другому лицу по договору об уступке требования должник в качестве возражения против требований нового кредитора не вправе ссылаться на неисполнение цессионарием обязательств по оплате права требования перед цедентом.
При отсутствии доказательств нарушения оспариваемым соглашением об уступке права (требования) прав и законных интересов должника заявленное последним требование о признании названного соглашения недействительным не подлежит удовлетворению.
Между тем, истец Кузыченко А.А. не является стороной оспариваемого договора уступки требования(цессии) и последний сам по себе не порождает каких-либо обязательств Должника, в связи с чем не нарушает его права или охраняемые законом интересы и не влечет для него иные неблагоприятные последствия.
Напротив, действительность (недействительность) оспариваемого истцом договора уступки требования (цессии) затрагивает лишь права его сторон и в силу перечисленных выше правовых норм ни сам договор, ни взаимоотношения его сторон не влияют на правовое положение Должника, как обязанного лица, которое в случае наличия у него соответствующей обязанности при отсутствии спора между Первоначальным кредитором и Новым кредитором не вправе отказать в исполнении этой обязанности и должно ее исполнить вне зависимости от перехода прав кредитора (за исключением случая, когда такие права неразрывно связаны с личностью кредитора).
Поэтому, учитывая перечисленные выше нормы права, условия оспариваемых договора уступки права требования от 17 марта 2019 г., соглашения к нему, а также обстоятельства данного дела и представленные по нему доказательства, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что иск Кузыченко А.А. не подлежит удовлетворению.
Судебная коллегия соглашается с выводами суда, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, соответствуют обстоятельствам дела.
В связи с изложенным доводы апелляционной жалобы судебной коллегией признаются несостоятельными, предусмотренных ст.330 ГПК РФ оснований для отмены или изменения решения по приведенным в апелляционной жалобе доводам не имеется.
Руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
решение Московского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 2 декабря 2019 года оставить без изменения, а апелляционную жалобу Кузыченко Анатолия Алексеевича без удовлетворения.
Председательствующий Л.К. Комиссарова
Судьи Л.В. Нестерова
С.Н. Уряднов


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка