Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики от 20 ноября 2017 года №33-5586/2017

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 20 ноября 2017 года Дело N 33-5586/2017
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе:
председательствующего Лысенина Н.П.,
судей Александровой А.В., Алексеевой Г.И.,
при секретаре Ивановой Т.Л.
рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Чувашской Республики гражданское дело по исковому заявлению Турбина Н.В. к БУ "Городская клиническая больница N 1" Министерства здравоохранения Чувашской Республики Центр Профпатологии о взыскании компенсации морального вреда, поступившее по апелляционной жалобе представителя истца Турбина Н.В. - Свиридова Н.Л. на решение Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 04 сентября 2017 года, которым постановлено:
В удовлетворении исковых требований Турбина Н.В. к БУ "Городская клиническая больница N 1" Министерства здравоохранения Чувашской Республики Центр Профпатологии о взыскании компенсации морального вреда в размере 100000 рублей отказать.
Заслушав доклад судьи Александровой А.В., судебная коллегия
установила:
Турбин Н.В. обратился в суд с иском к БУ "Городская клиническая больница N 1" Министерства здравоохранения Чувашской Республики Центр Профпатологии (далее - БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии) о взыскании компенсации морального вреда.
Исковые требования мотивированы тем, что согласно решению БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии от 29 октября 2014 N не установлена причинно-следственная связь заболевания органов слуха Турбина Н.В. с профессией. Не согласившись с заключением врачебной комиссии БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии от 29 октября 2014 года и полагая, что установленное ему заболевание органа слуха является профессиональным, связанным с исполнением им трудовых обязанностей, истец был вынужден обратиться в суд и в течение двух с половиной лет добиваться признания заключения незаконным и необоснованным.
Решением <данные изъяты> от 01 марта 2017 г., вступившим в законную силу 19 июня 2017 года, решение БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии от 29 октября 2014 года N признано незаконным.
В ходе рассмотрения дела были проведены ряд экспертиз, которые также подтвердили незаконность и необоснованность заключения БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии от 29 октября 2014 года N.
На основании изложенного, в результате незаконных и необоснованный действий ответчика истец претерпел глубокие душевные переживания, которые оценивает в 100000 рублей.
В судебном заседании истец Турбин Н.В., его представитель Свиридов Н.Л. исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске, и вновь привели их суду.
Представители ответчика БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии Петрова И.В., Мылова Т.А. иск не признали, просили в его удовлетворении отказать, указав, что решением <данные изъяты> от 01 марта 2017 г. в удовлетворении исковых требований Турбина Н.В. о признании заболевания - <данные изъяты> профессиональным было отказано. Медицинское заключение Центра профессиональной патологии Чувашской Республики от 29 октября 2014 года об отсутствии профзаболевания вынесено в соответствии с действующим законодательством, регламентирующим отношения по диагностированию профессионального хронического характера заболевания. Центр профессиональной патологии Чувашской Республики действовал в пределах своих полномочий, а значит, его действия не могут быть признаны виновными.
Судом вынесено указанное выше решение, обжалованное представителем истца Турбина Н.В. - Свиридовым Н.Л. на предмет отмены по мотиву незаконности и необоснованности. В апелляционной жалобе представитель истца указывает, что суд некорректно трактовал требование Турбина Н.В., поскольку из текста искового заявления следует, что моральный вред истцу причинен не действиями работодателя, а именно действиями ответчика по выдаче незаконного и необоснованного медицинского заключения. Незаконность данного заключения установлена судом. Действия ответчика по выдаче незаконного заключения повлекли массу неблагоприятных последствий, повлиявших на душевное состояние истца.
Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность постановленного по делу судебного решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) в пределах доводов апелляционной жалобы, заслушав пояснения представителя истца Свиридова Н.Л., поддержавшего доводы апелляционной жалобы, представителей ответчика БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии Петровой И.В., Мыловой Т.А., просивших об отказе в удовлетворении апелляционной жалобы, придя к выводу о возможности рассмотрения дела без участия истца, надлежащим образом извещенного о времени и месте рассмотрения дела, оценив имеющиеся в деле доказательства, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Исковые требования о компенсации морального вреда истец обосновывает тем, что он претерпел нравственные страдания, ввиду того, что ответчик - БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии, попирая такие нематериальные блага, как здоровье, безнравственно и цинично, на протяжении всего процесса по оспариванию заключения от 29 октября 2014 года N глумился над истцом, утверждая, что заключение является законным. Выполняя функции государственной власти, изначально выдав незаконное заключение, в последующем не признавая его незаконность, указывал на всевозможные обстоятельства, забывая про права человека и гражданина.
Отказывая в удовлетворении исковых требований Турбина Н.В., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в действиях ответчика не усматривается нарушение прав и законных интересов истца, поскольку он не обратился к ответчику для установления у него профессионального заболевания, т.е. никаких действий не предпринял. Кроме того, надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда, в связи с чем истец вправе предъявить требования к причинителю вреда (работодателю или иному лицу, ответственному за причинение вреда).
Судебная коллегия не может согласиться с указанным выводом суда, основанным на неверной трактовке существа спорных правоотношений и регулирующих их норм материального права, поскольку из текста искового заявления следует, что моральный вред причинен истцу не в связи с наличием у него профессионального заболевания, а действиями ответчика по выдаче незаконного и необоснованного медицинского заключения.
Вместе с тем, ошибочность указанного вывода суда не влечет отмены решения по следующим обстоятельствам.
В силу пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации к нематериальным благам, для защиты которых используется компенсация морального вреда, относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Согласно пунктам 1 и 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" вопросы компенсации морального вреда регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в разные сроки, в связи с чем суду в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда.
Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайна, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.
В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ.
Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.
Таким образом, такой способ защиты права как денежная компенсация морального вреда предусмотрен законом не для всех случаев причинения гражданину физических или нравственных страданий, а только для защиты от действий, которые нарушают личные неимущественные права гражданина либо посягают на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Между тем, обстоятельства, установленные судом, связанные с признанием решения БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии от 29 октября 2014 года N незаконным, сами по себе не свидетельствуют о посягательстве на нематериальные блага истца, в том числе на те, которые прямо названы в п. 1 ст. 151 ГК РФ: жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона.
Доказательств нарушения личных неимущественных прав Турбина Н.В. ответчиком БУ "ГКБ N1" Минздрава Чувашии Центр Профпатологии истцом не представлено и материалы дела не содержат.
Вместе с тем, действующим гражданским законодательством возможность компенсации морального вреда при таких обстоятельствах не предусмотрена.
Ссылка в апелляционной жалобе на положения ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" является необоснованной, поскольку медицинская помощь истцу ответчиком не была оказана.
Таким образом, правовых оснований к удовлетворению исковых требований о компенсации морального вреда и отмене решения по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
Апелляционную жалобу представителя истца Турбина Н.В. - Свиридова Н.Л. на решение Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 04 сентября 2017 года оставить без удовлетворения.
Председательствующий Н.П. Лысенин
Судьи: А.В. Александрова
Г.И.Алексеева


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка