Определение Судебной коллегии по гражданским делам Ленинградского областного суда

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ЛЕНИНГРАДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 7 сентября 2022 года Дело N 33-5280/2022

Санкт-Петербург 7 сентября 2022 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда в составе:

председательствующего судьи Горбатовой Л.В.,

судей Осиповой Е.А., Пучковой Л.В.,

при секретаре Минихановой Е.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-226/2022 по апелляционной жалобе Поповой ФИО12 на решение Приозерского городского суда Ленинградской области от 9 июня 2022 года, которым Поповой ФИО13 отказано в удовлетворении иска к Поповой ФИО14 о признании недействительными договоров дарения земельных участков, применении последствий недействительности сделок, признании права общей долевой собственности на земельные участки, истребовании земельных участков из чужого незаконного владения.

Заслушав доклад судьи Ленинградского областного суда Горбатовой Л.В., объяснения представителя Поповой Н.В. - Бабаян А.Н., действующей на основании доверенности от 1 августа 2021 года, выданной сроком на пять лет, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда

установила:

Попова Н.В. обратилась в суд с иском к Поповой А.В., в котором, с принятых судом изменений в порядке статьи 39 ГПК РФ, просила:

- признать недействительным договор дарения земельного участка, заключенный 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В. в отношении земельного участка площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес>;

- признать недействительным договор дарения земельного участка, заключенный 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В. в отношении земельного участка площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес>

- применить последствия недействительности сделки - договора дарения земельного участка, заключенного 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В. в отношении земельного участка площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес> в виде исключения из ЕГРН записи о государственной регистрации права собственности Поповой А.В. на указанный участок (запись регистрации N;

- применить последствия недействительности сделки - договора дарения земельного участка, заключенного 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В. в отношении земельного участка площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес>, в виде исключения из ЕГРН записи о государственной регистрации права собственности Поповой А.В. на указанный участок (запись регистрации N

- признать за истцом право собственности на ? долю в праве собственности на земельный участок площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>;

- признать за истцом право собственности на ? долю в праве собственности на земельный участок площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>;

- истребовать из незаконного владения Поповой А.В. земельный участок площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>, и земельный участок площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>.

В обоснование исковых требований Попова Н.В. указала, что она состояла в зарегистрированном браке с Поповым В.В. с 15 ноября 1986 года. Брак расторгнут 18 февраля 2009 года.

6 октября 2019 года Попов В.В. умер.

В период брака на основании постановления главы муниципального образования Приозерский район Ленинградской области от 20 августа 2001 года N 1230 Попов В.В. приобрел в собственность земельный участок площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес> (далее также - земельный участок N 3).

Кроме того, на основании договора купли-продажи земельного участка от 27 ноября 2003 года Попов В.В. приобрел земельный участок площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес> (далее также - земельный участок N 1) вместе с расположенным на нем жилым домом.

В 2002 году на земельном участке N 3 на общие средства супруги построили жилой дом, в котором проживали совместно до расторжения брака. После развода Попов В.В. переехал в квартиру в Санкт-Петербурге, а истец осталась проживать в указанном жилом доме.

До настоящего времени строения, находящиеся на указанных земельных участках, не учтены, права на них в установленном законом порядке не зарегистрированы.

После расторжения брака раздел имущества между Поповой Н.В. и Поповым В.В. не производился, брачный договор не заключался.

Истец ссылается на то обстоятельство, что беспрерывно владела и пользовалась указанными земельными участками и расположенными на них зданиями с момента их приобретения, проживала в жилом доме, сдавала гостевой дом, самостоятельно оплачивала счета за электроснабжение жилого и гостевого дома и вывоз бытовых отходов.

22 августа 2021 года на территорию земельного участка N 1 и расположенного на нем дома ворвалась ответчик Попова А.В., приходящаяся истцу дочерью, с вооруженными люди в масках и предъявили требования о немедленном освобождении жилого дома и земельных участков. В этот же день ответчик передала истцу уведомление о выселении из жилого дома, датированное 9 сентября 2021 года, из которого Попова Н.В. узнала, что Попова А.В. является собственником жилого дома, расположенного на земельном участке N 1. Истец обратилась к участковому инспектору, который составил протокол и предложил решить данную проблему самостоятельно. С указанного времени истца на территорию земельных участков и дома ответчик не пускала. Получив сведения из Единого государственного реестра недвижимости, истцу стало известно о переходе прав на спорные земельные участки к ответчику на основании договоров дарения, заключенных с Поповым В.В., о которых истцу ранее не было известно. Данные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с настоящим иском.

В судебном заседании суде первой инстанции истец уточняла основания заявленных требований, ссылаясь на то, что оспариваемые договоры дарения подлежат признанию недействительными, так как нарушают законодательный запрет статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации, поскольку на момент заключения договоров дарения на спорных участках уже были расположены объекты недвижимости.

Кроме того, истец указала, что согласия Попову В.В. на распоряжение участком N 3 не давала, так как из имеющегося в материалах дела удостоверенного нотариусом согласия на распоряжение объектами недвижимости следует, что истец дала согласие Попову В.В. на отчуждение Поповой А.В. по договору дарения земельных участков N 1 и N 2 в деревне Ольховка, тогда как предметом одного из договоров дарения стал участок N 3.

В судебном заседании суда первой инстанции истец Попова Н.В. и ее представитель Бабаян А.Н. поддержали заявленные требования с учетом уточнений, просили иск удовлетворить.

Ответчик Попова А.В., надлежащим образом извещенная о времени и месте рассмотрения дела в судебное заседание не явилась, направила представителя.

Представитель ответчика Колесник Т.Н. в судебном заседании иск не признал, поддержал позицию, изложенную в письменных возражениях на иск и ходатайстве о пропуске истцом срока исковой давности, просил отказать в удовлетворении иска.

Решением Приозерского городского суда Ленинградской области от 9 июня 2022 года Поповой Н.В. в удовлетворении исковых требований отказано.

Попова Н.В. не согласилась с законностью и обоснованностью постановленного решения, представила апелляционную жалобу, в которой просит отменить решение Приозерского городского суда Ленинградской области от 9 июня 2022 года и принять по делу новое решение об удовлетворении иска.

В обоснование доводов жалобы ее податель ссылается на неправильное определение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, что привело к ошибочному применению к спорным правоотношениям норм материального права. Попова Н.В. указывает на ошибочность вывода суда первой инстанции о согласии истца на совершение спорных сделок по дарению Поповым В.В. ответчику земельных участков, поскольку истцом выдавалось нотариально удостоверенное согласие лишь на отчуждение земельного участка N 2.

Также полагает, что суд сделал необоснованный вывод об осведомленности истца о совершении Поповым В.В. и ответчиком Поповой А.В. сделок дарения земельных участков N 1 и N 3 с 4 июля 2015 года, то есть с даты оформления нотариусом согласия истца на отчуждение земельных участков N 1 и N 2, поскольку истец узнала о договоре дарения земельного участка N 3 лишь в 2021 году после принудительного выселения.

Проверив дело, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда приходит к следующему.

Как установлено судом и подтверждено материалами дела, Попова Н.В. и Попов В.В. состояли в зарегистрированном браке с 15 ноября 1986 года.

18 февраля 2009 года брак между Поповой Н.В. и Поповым В.В. прекращен на основании совместного заявления супругов, не имеющих общих детей, не достигших совершеннолетия (том 1 л.д. 56).

Раздел имущества после прекращения брака сторонами не производился.

6 октября 2019 года Попов В.В. умер.

В период брака с истцом Поповым В.В. на основании постановления главы муниципального образования Приозерский район Ленинградской области от 20 августа 2001 года N 1230 приобретен в собственность земельный участок площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>.

Согласно выписке из единого государственного реестра недвижимости указанный земельный участок принадлежит на праве собственности ответчику Поповой А.В. (запись регистрации N от 19 июня 2015 года). Сведений об объектах недвижимости, расположенных в пределах земельного участка в ЕГРН не имеется.

Право собственности к Поповой А.В. перешло на основании договора дарения земельного участка, заключенного 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В.

Из раздела 1 указанного договора следует, что на земельном участке площадью 2200 кв.м с кадастровым номером N строения и сооружения отсутствуют.

Также, судом первой инстанции установлено, что в период брака на основании договора купли-продажи земельного участка, заключенного 27 ноября 2003 года с Рузановым Ю.В., Поповым В.В. приобретен в собственность земельный участок площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости указанный земельный участок принадлежит на праве собственности ответчику Поповой А.В. (запись регистрации NN от 15 июля 2015 года. Сведений об объектах недвижимости, расположенных в пределах земельного участка, в ЕГРН не имеется.

Право собственности к Поповой А.В. перешло на основании договора дарения земельного участка, заключенного 5 июня 2015 года между Поповым В.В. и Поповой А.В.

Из раздела 1 указанного договора следует, что на земельном участке площадью 1901 кв.м с кадастровым номером N строения и сооружения отсутствуют.

В материалах дела имеется удостоверенное нотариусом 4 июля 2015 года согласие Поповой Н.В., выданное супругу Попову В.В. на заключение сделки дарения Поповой А.В. земельных участков, находящихся по адресу: <адрес>.

Одним из доводов Поповой Н.В., приведенных в обоснование заявленных требований, является ее суждение о том, что из удостоверенного нотариусом 4 июля 2015 года согласия на дарение Поповой А.В. двух земельных участков в дер. Ольховка не следует, что истец дала согласие на отчуждение участка N 3, поскольку в согласии указаны конкретные объекты отчуждения - участки 1 и 2 в дер. Ольховка.

Признавая подобный довод несостоятельным, проанализировав и объективно оценив представленные в дело правоустанавливающие документы в отношении спорных земельных участков, пришел к выводу о несостоятельности подобного довода, поскольку иных земельных участков, кроме как приобретенных в период брака с Поповой Н.В. земельных участков N 1 и N 3 в д. Ольховка Приозеркого района, ее бывшему супругу Попову В.В. не принадлежало, о чем истец не могла не знать, подписывая согласия на отчуждения спорных объектов недвижимости. Таким образом, неправильное указание в согласии номера земельного участка является технической ошибкой.

Отказывая Поповой Н.В. в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу о несостоятельности позиции Поповой Н.В., которая считает указанные договоры дарения земельных участков недействительными по основанию их заключения с нарушением требований закона в силу того, что на момент совершения сделок на указанных земельных участках находились строения (жилой дом и гостевой дом).

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске Поповой Н.В. срока исковой давности для обращения в суд с заявленным иском.

Судебная коллегия считает такие выводы суда первой инстанции правильными.

Согласно статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно статье 253 ГК РФ распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом (п. 2). Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (п. 3).

В соответствии с пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

Вместе с тем пунктом 4 статьи 253 ГК РФ предусмотрено, что правила настоящей статьи применяются постольку, поскольку для отдельных видов совместной собственности настоящим Кодексом или другими законами не установлено иное.

В частности, иные правила устанавливает пункт 3 статьи 35 СК РФ, согласно которому для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Учитывая, что супруги Попова Н.В. и Попов В.В. на момент совершения сделки состояли в зарегистрированном браке, к спорным правоотношениям подлежат применению указанные положения Семейного кодекса Российской Федерации.

Абзацем вторым пункта 3 статьи 35 СК РФ предусмотрено, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

Таким образом, при признании сделки недействительной по основанию пункта 3 статьи 35 СК РФ (как в данном случае) закон не возлагает на супруга, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение сделки не было получено, обязанность доказывать тот факт, что другая сторона в сделке по распоряжению недвижимостью или в сделке, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, знала или должна была знать об отсутствии такого согласия.

В силу указанных правовых норм наличие нотариально удостоверенного согласия супруга на отчуждение объекта недвижимости, приобретенного в период брака и являющегося общей совместной собственностью, признается обязательным. В противном случае такая сделка признается недействительной по требованию супруга, не выдавшего такое согласие.

В рассматриваемом случае суд пришел к обоснованному выводу о наличии легитимного согласия супруга Поповой Н.В. на отчуждение приобретенных в браке с Поповым В.В. спорных земельных участков N 1 и N 3 в дер. Ольховка в Приозерском районе Ленинградской области.

Вместе с тем, зная о том, что на спорных земельных участках возведены жилой и гостевой дома, выдавая 4 июля 2015 года Попову В.В. нотариально удостоверенное согласие на дарение указанных участков дочери Поповой А.В., истец не сообщила о возведении на отчуждаемых земельных участках капитальных строений, права на которые не зарегистрированы, хотя, действуя добросовестно, как того требуют положения пункта 3 статьи 10 ГК РФ, она обязана была проявить должную степень разумности и осмотрительности, указав нотариусу на необходимость определения судьбы данных строений.

Как указывалось выше, в ЕГРН не имеется сведений о зарегистрированных правах в отношении построенных на отчуждаемых земельных участках объектов недвижимости, а, следовательно, нотариус не имела возможности проверить подобную информацию в официальных источниках, тогда как Попова Н.В. умолчала о существовании таких объектов.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с пунктом 5 статьи 166 ГК РФ заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в том числе если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

Исходя из абзаца 4 пункта 2 статьи 166 ГК РФ и пункта 72 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сторона сделки, из поведения которой явствует воля сохранить силу оспоримой сделки, не вправе оспаривать эту сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать, когда проявляла волю на сохранение сделки.