Дата принятия: 14 мая 2021г.
Номер документа: 33-4777/2021
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 14 мая 2021 года Дело N 33-4777/2021
Санкт-Петербург
14 мая 2021 года
Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:
председательствующего
Савельевой Т.Ю.
судей
Грибиненко Н.Н., Петухова Д.В.
при секретаре
Софроновой А.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Симусёва Евгения Витальевича на решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2020 года по гражданскому делу N 2-2170/2020 по иску Симусёва Евгения Витальевича к ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Министерству финансов Российской Федерации, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда.
Заслушав доклад судьи Савельевой Т.Ю., посредством видеоконференц-связи объяснения истца Симусёва Е.В., поддержавшего апелляционную жалобу, представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице УФК по г. Санкт-Петербургу Сидорович Е.Н., действующей на основании доверенности, и представителя ответчика ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области Павлова И.В., действующего на основании доверенности, возражавших относительно удовлетворения апелляционной жалобы, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда
УСТАНОВИЛА:
Симусёв Е.В. обратился в суд с иском к ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, которым просил признать действия сотрудников ФКУ СИЗО-4 противоправными и взыскать компенсацию причиненного ему морального вреда в размере 810 000 руб.
Требования мотивированы тем, что 29 марта 2010 года истец был осужден Калининским районным судом Санкт-Петербурга за совершение преступления, ответственность за которое предусмотрена ч. 2 ст. 228 УК РФ, сроком на 3 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима со штрафом в размере 3 000 руб. 07 июня 2010 года истец прибыл этапом в ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области из ФКУ СИЗО-3 и находился в ФКУ СИЗО-4 до 26 августа 2010 года в камерах карантинного отделения и специализированного корпуса. На протяжении всего времени пребывания в ФКУ СИЗО-4 истец содержался в бесчеловечных, унижающих человеческое достоинство условиях, а именно: камеры были значительно перенаселены, на одного человека приходилось менее 2 кв.м, он не был обеспечен индивидуальным спальным местом, в связи с чем был вынужден спать по очереди с другим заключенным, также не хватало достаточного воздуха в камерах, вследствие чего возникала духота, сырость, зловонный запах. Истец испытывал сильные головные боли, страдал бессонницей, испытывал чувство подавленности. В камерах спецкорпуса туалет не был оборудован кабинкой с закрывающейся дверью, в обеих камерах унитаз не был оборудован сливным бочком, что не позволяло полностью смывать нечистоты, в обеих камерах отсутствовала питьевая вода, горячая вода, холодильник, помывка осуществлялась раз в неделю, помещения камер и душевых кабин находились в антисанитарном состоянии, требовали капитального ремонта, из-за чего истцу приходилось испытывать сильный психологический и физический дискомфорт. Пища, которая выдавалась истцу в ФКУ СИЗО-4, была однообразной, очень низкого качества, порции выдавались маленькие, в связи с чем он постоянно испытывал чувство голода и нестерпимые боли в животе. Кроме того, в ФКУ СИЗО-4 нарушался режим прогулок, если у кого-то из заключенных не было желания идти на прогулку, то никого из камеры не выводили, а прогулочные дворики были настолько малы, что не имелось достаточного места для свободной ходьбы и занятий спортом. Этапирование истца в суд сопровождалось всевозможными мучениями, нарушалось право истца на непрерывный восьмичасовой сон в ночное время, так как выводили из камеры в 05 час. 30 мин. утра, заставляли ждать транспорт и конвой в переполненной, душной, прокуренной камере, не оборудованной эффективной вентиляцией, надлежащей сантехнической, питьевой водой, что морально подавляло и мешало эффективной подготовке к судебным заседаниям и следственным действиям. Сотрудники администрации ФКУ СИЗО-4 вели себя грубо, неуважительно, использовали нецензурную брань в общении с истцом и с другими заключенными, чем унижали его человеческое достоинство. Ко всему прочему, истцу было отказано в предоставлении длительных свиданий с матерью.
В ходе судебного разбирательства к участию в деле в качестве соответчиков в порядке ст. 40 ГПК РФ были привлечены Министерство финансов Российской Федерации и ФСИН России.
Решением Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2020 года исковые требования оставлены без удовлетворения.
Не согласившись с решением суда, Симусёв Е.В. подал апелляционную жалобу, в которой просит его отменить и принять по делу новое решение, ссылаясь на то, что выводы, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела, что привело к неправильному применению норм материального и процессуального права.
В соответствии с ч. 1 ст. 327 ГПК РФ суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке.
При рассмотрении дела в апелляционном порядке в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле, суд устанавливает наличие сведений, подтверждающих надлежащее их уведомление о времени и месте судебного заседания, данных о причинах неявки в судебное заседание лиц, участвующих в деле, после чего разрешает вопрос о правовых последствиях неявки указанных лиц в судебное заседание.
Представитель ответчика ФСИН России, извещенный о времени и месте судебного разбирательства надлежащим образом (л.д. 171), в заседание суда апелляционной инстанции не явился, ходатайств об отложении судебного заседания и доказательств уважительности причин неявки в суд не направил.
С учетом требований ч. 2.1 ст. 113 ГПК РФ сведения о времени и месте проведения судебного заседания размещены в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" на официальном сайте Санкт-Петербургского городского суда.
На основании изложенного, руководствуясь положениями ч. 3 ст. 167, ст. 327 ГПК РФ, судебная коллегия определиларассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившегося ответчика.
Ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.
В силу ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.
Права и свободы человека и гражданина в соответствии со ст. 18 Конституции Российской Федерации являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.
Согласно ст. 21 Конституции Российской Федерации достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.
Как предусмотрено ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.
Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
По правилам ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду следует установить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 названного Постановления).
Юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством по делу о компенсации морального вреда является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий, при содержании под стражей с нарушением установленного порядка и правил.
В силу ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и требований, содержащихся в постановлениях Европейского суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству. При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.
Порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые в соответствии с УПК РФ задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых в соответствии с УПК РФ избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, регулируются Федеральным законом N 103-ФЗ от 15 июля 1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" (далее - Закон N 103-ФЗ) и конкретизированы в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденных приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189.
Согласно ст. 4 Закона N 103-ФЗ содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (далее - подозреваемые и обвиняемые).
Статьей 15 Закона N 103-ФЗ предусмотрено, что в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.
Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, в период с 07 июня 2010 года по 26 августа 2010 года Симусёв Е.В. содержался ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области в камере площадью 16,5 кв.м, с количеством спальных мест - 4, при численности содержащихся одновременно с ним в период с 07 июня 2010 года по 16 июня 2010 года человек - 3, и в камере, площадью 30,5 кв.м с количеством спальных мест - 8, при численности содержащихся одновременно с ним в период с 16 июня 2010 года по 26 августа 2010 года человек - 7, что подтверждается справкой Врио начальника ФКУ СИЗО-4 от 23 марта 2020 года за N 65/ТО/64/2-24юр.
Также из указанной справки следует, что Симусёв Е.В. был обеспечен индивидуальным спальным местом, ему были выданы матрац, одеяло, подушка, простыня, наволочка, полотенце, необходимые столовые приборы, о чем свидетельствует его роспись на камерной карточке.
Камерные помещения ФКУ СИЗО-4, где содержался истец, оборудованы одноярусными и двухъярусными кроватями, столом и скамейками, шкафом для продуктов, вешалкой полкой для туалетных принадлежностей, зеркалом, бачком с питьевой водой, тазами для гигиенических целей и стирки одежды, светильниками, телевизором, холодильником, розетками для подключения электроприборов, имеются вентиляционные отдушины, оборудованы радиодинамиком, санитарным узлом: унитаз, бачок со сливным механизмом, раковина (все в исправном состоянии), каждый огорожен перегородкой обеспечивающую приватность.
Ежемесячно истцу предоставлялись моющие и чистящие средства со склада учреждения.
За период содержания истца в учреждении ФКУ СИЗО-4 не реже одного раза в неделю предоставлялась возможность помывки в душе, продолжительностью не менее 15 минут. Указано, что смена постельного белья производилась еженедельно, после каждой помывки.
При содержании в камерах первого режимного корпуса предоставлялась дополнительная возможность помывки без ограничения в душевых кабинах, расположенных в камерных помещениях.
Кроме того, в камерах, где содержался истец, имелась постоянная естественная вентиляция, которая обеспечивает доступ свежего воздуха через оконные проемы камер. Температурный режим в камерных помещениях соответствовал санитарным нормам (не менее 18 градусов Цельсия). На окнах отсутствуют широкие металлические полосы, листы, иные предметы препятствующие проникновению в помещение дневного света. Проверка целостности остекления окон, целостности стен, решеток и иного камерного оборудования производилась ежедневно.
Согласно объяснениям представителя ответчика ФКУ СИЗО-4 УФСИН России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, которые являются самостоятельным способом доказывания в силу ст. 55 ГПК РФ, в период пребывания истца в ФКУ СИЗО-4 ему в соответствии с утвержденным графиком и согласно действующим нормативным документам предоставлялась ежедневная прогулка с возможностью заниматься физическими упражнениями. Размер площади прогулочных дворов ФКУ СИЗО-4 составляет от 16 кв.м, вмещающих не более четырех человек, до 35 кв.м, вмещающих не более восьми человек, соответственно, каждый прогулочный двор оборудован скамейкой, 1/3 крыши прогулочных дворов оборудована навесом от дождя и снега, изготовленным из оцинкованного железа, урной для мусора. Тип крыш прогулочных дворов - металлическая решетка, размер ячеек 200х200 мм.
Все камеры, в которых содержался истец, в соответствии с положениями Закона N 103-ФЗ и Правилами, утвержденными приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189, были оборудованы необходимой мебелью.
В период пребывания истца в ФКУ СИЗО-4 питание было организовано в строгом соответствии с установленным порядком, являлось разнообразным, приготовление блюда полностью соответствовало указанным нормам по качеству и калорийности, а также проходило ежедневный отбор проб ответственными лицами из числа сотрудников учреждения.
При этапировании для участия в судебных заседаниях истец был обеспечен сухими пайками в соответствии с п. 161 Правил, утвержденных приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189.
Более того, в период пребывания в ФКУ СИЗО-4 истец реализовал свое право на получение установленного законом количества свиданий с матерью.
Все вышеизложенные факты также подтверждаются справкой Врио начальника ФКУ СИЗО-4 от 23 марта 2020 года за N 65/ТО/64/2-24юр, которая истцом в ходе рассмотрения дела истцом не опровергнута.
Разрешая спор в порядке ч. 3 ст. 196 ГПК РФ, суд первой инстанции оценил собранные по делу доказательства в их совокупности с учетом характера спорных правоотношений и, руководствуясь приведенными нормами права, не нашел оснований для удовлетворения заявленных истцом требований, указав, что истцом не представлено доказательств, исходя из которых можно сделать вывод о причинении ему физических и нравственных страданий, незаконных действиях (бездействии) должностных лиц ФКУ СИЗО-4, повлекших причинение истцу морального вреда, в частности: доказательств обращения с какими-либо жалобами (заявлениями), в том числе в порядке раздела IX Правил, утвержденных приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189, на условия его содержания, материально-бытовое и медико-санитарное обеспечение в следственном изоляторе или на непредставление свиданий с матерью.
Наряду с этим, суд первой инстанции отметил, что истцом в материалы дела не представлены доказательства его обращения за медицинской помощью, наличия у него заболеваний, а также того, что условия его содержания и рацион питания в ФКУ СИЗО-4 в период с 07 июня 2010 года по 26 августа 2010 года привели к ухудшению состояния его здоровья.
Судебная коллегия в полной мере соглашается с выводами суда первой инстанции и, проверяя доводы апелляционной жалобы истца, не находит оснований для ее удовлетворения в силу следующего.
По смыслу ст. 151, 1069 ГК РФ и акта их толкования следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения таких требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.
Процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.
Содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.
Таким образом, само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у осужденного права на компенсацию морального вреда.
При этом Европейский Суд по правам человека неоднократно указывал на то, что заявление лица о том, что оно подверглось обращению, нарушающему ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, должно соответствовать требованиям доказуемого утверждения.
Что касается вопроса о том, был ли спор между сторонами "подлинным и серьезным", то Европейский Суд отмечает, что по российским законам компенсация морального вреда присуждается только в случае доказанного вреда, вытекающего из действий или бездействия органов государственной власти, нарушающих права истца. Для применения положений Конвенции требуется только наличие доказуемого требования с точки зрения Конвенции (например, постановления ЕСПЧ по делу "С. (Skorobogatykh) против России" (жалоба N 37966/02); по делу "Степанов (Stepanov) против Российской Федерации" (жалоба N 33872/05); по делу "Погосян и Багдасарян (Poghosyan and Baghdasaryan) против Армении" (жалоба N 22999/06).
При отсутствии доказательств причинения истцу морального вреда правовых оснований для удовлетворения исковых требований не имелось.
Несогласие истца с произведенной судом первой инстанции оценкой представленных в материалы дела доказательств и ссылка на допущенные процессуальные нарушения (неразрешение приложенного к исковому заявлению ходатайства об истребовании доказательств о количестве лиц, находящихся в камере, ведомостей, графиков проверок; отказ в отложении судебного заседания 13 октября 2020 года в связи с плохим качеством видеоконференц-связи) подлежат отклонению, сводятся к оспариванию установленных обстоятельств дела и действий суда первой инстанции, переоценке доказательств и, как следствие, к разъяснению обстоятельств настоящего дела с изложением позиции истца относительно возникшего спора и его субъективного мнения о правильности разрешения дела.
Исходя из положений ст. 56, 59, 67 ГПК РФ, суд самостоятельно определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
В своих определениях Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на то, что из взаимосвязанных положений ст. 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда (Определения от 17 июля 2007 года N 566-О-О, от 18 декабря 2007 года N 888-О-О, от 15 июля 2008 года N 465-О-О и др.). При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что, вместе с тем, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.
Следовательно, суд первой инстанции оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Из содержания обжалуемого решения следует, что правила оценки доказательств судом первой инстанции были соблюдены.
Как усматривается из материалов дела, истец просил об отложении судебного заседания, состоявшегося 13 октября 2020 года, но не по причине неисправностей в работе системы видеоконференц-связи, а в связи с намерением уточнить заявленные требования (включить дополнительное требование). Суд первой инстанции разрешилходатайство истца с учетом мнения представителя ответчика, возражавшего относительно отложения слушания дела, и отказал в его удовлетворении вынесением соответствующего протокольного определения (л.д. 131).
В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года N 13 "О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции" по смыслу ст. 166 ГПК РФ ходатайства об истребовании новых доказательств, о привлечении к участию в деле других лиц, об отложении дела и по другим вопросам судебного разбирательства должны быть разрешены с учетом мнения лиц, участвующих в деле, и с вынесением определения непосредственно после их заявления.
Отказ суда в удовлетворении ходатайства не лишает лицо, участвующее в деле, права обратиться с ним повторно в зависимости от хода судебного разбирательства. Суд вправе по новому ходатайству (в случае изменения обстоятельств при дальнейшем рассмотрении дела) вынести новое определение по существу заявленного ходатайства.
В данной связи обязанность удовлетворить ходатайство, заявленное стороной (иными лицами, участвующими в деле), на суд не возложена, суд разрешает с учетом их обоснованности и обстоятельств дела.
Действительно, к исковому заявлению истцом было приложено ходатайство об обеспечении и истребовании доказательств, а именно: справок (выписок) о санитарно-техническом состоянии камер ФКУ СИЗО-4, в которых он содержался в период с 07 июня 2010 года по 26 августа 2010 года согласно данным, указанным в алфавитной карточке за соответствующий период времени (л.д. 8).
Несмотря на то, что судом первой инстанции запрос об истребовании данных документов в адрес ФКУ СИЗО-4 не направлялся, представителем ответчика в материалы дела была представлена справка от 23 марта 2020 года за N 65/ТО/64/2-24юр, содержащая сведения о количестве содержащихся одновременно с истцом человек, размере камерных помещений и их оборудовании, а также иные сведения, необходимые для установления юридически значимых обстоятельств, которые истцом не опровергнуты, вследствие чего необходимость в направлении запроса отпала.
Кроме того, коллегия полагает необходимым отметить, что истцом неверно воспринимается роль суда при разрешении гражданско-правового спора.
Суд не является органом, собирающим доказательства и не может их собирать (получать) по собственной инициативе, поскольку обязан соблюдать принцип равноправия сторон спора, в том числе и в части права спорящих сторон представлять доказательства в обоснование своих требований или возражений против таковых (ст. 56 ГПК РФ).
При этом суд обязан устранять из дела как недопустимые доказательства, так и не относящиеся к доказательствам, имеющим значение для разрешения дела. Суд свободен как в оценке представляемых спорящими сторонами доказательств, так и в выборе критериев такой оценки при соблюдении условий, предусмотренных ст. 67 ГПК РФ.
В предварительном судебном заседании 17 июля 2020 года истец заявил ходатайство об истребовании у ответчика постовых ведомостей, графиков дежурств, сведений о количестве содержащихся вместе с ним человек, оборудовании в камерах ФКУ СИЗО-4.
Суд первой инстанции, исходя из объяснений представителя ответчика ФКУ СИЗО-4 о том, что возможность представить интересующие истца документы в настоящее время отсутствует в связи с тем, что они были уничтожены по истечении срока хранения, в удовлетворении заявленного ходатайства отказал с вынесением протокольного определения, предложив ответчику представить акт об уничтожении документов (л.д. 76).
В судебном заседании 13 октября 2020 года представитель ответчика представил копию акта N 8 из архива УФСИН России по г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23 октября 2015 года, из которого следует, что всего уничтожено 173 журнала учета за 2002-2012 годы (л.д. 125-127), что опровергает довод истца, изложенный в заседании суда апелляционной инстанции, о непредставлении ответчиком акта об уничтожении документов, связанных с его содержанием в учреждении ответчика в 2010 году.
Довод апелляционной жалобы истца о том, что в отношении него имелся обвинительный приговор суда, вступивший законную силу 23 октября 2007 года, в связи с чем в период его содержания в ФКУ СИЗО-4 в 2010 году порядок и условия его содержания (в том числе предоставление свиданий, телефонных разговоров) должны были регламентироваться приказом Минюста России от 03 ноября 2005 года N 205 "Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений", а не приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189 "Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы", как указал суд, не может служить основанием для отмены обжалуемого решения в силу того, что по смыслу положений ч. 3 ст. 77.1 УИК РФ право осужденного, привлекаемого в качестве подозреваемого (обвиняемого), на свидания осуществляется в порядке, установленном Федеральным законом "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений".
В силу ч. 1 ст. 77.1 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (далее - УИК РФ), при необходимости участия в следственных действиях в качестве свидетеля, потерпевшего, подозреваемого (обвиняемого) осужденные к лишению свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии, воспитательной колонии или тюрьме могут быть оставлены в следственном изоляторе либо переведены в следственный изолятор из указанных исправительных учреждений.
В случаях, предусмотренных чч. 1 и 2 указанной статьи, осужденные содержатся в следственном изоляторе в порядке, установленном Федеральным законом от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и на условиях отбывания ими наказания в исправительном учреждении, определенном приговором суда (ч. 3 ст. 77.1 УИК РФ).
Согласно ст. 18 Закона N 103-ФЗ подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое. Свидания с родственниками и иными лицами осуществляются под контролем сотрудников мест содержания под стражей и в случае попытки передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных к хранению и использованию предметов, веществ и продуктов питания либо сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления, прерываются досрочно.
Анализ приведенных правовых норм позволяет сделать вывод об отсутствии оснований для предоставления истцу в период его содержания в ФКУ СИЗО-4 длительных свиданий с родственниками.
Истец, содержащийся в различных СИЗО, осужденный 29 марта 2010 года к отбыванию наказания на основании вступившего в законную силу приговору суда, также являлся свидетелем по иному уголовному делу, вследствие чего постановлением Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 06 июня 2010 года был переведен (этапирован) в ФКУ СИЗО-4 для участия в судебном разбирательстве (л.д. 115-117).
Тем не менее на истца в период пребывания в ФКУ СИЗО-4 распространялись ограничения по продолжительности краткосрочного свидания до трех часов, установленные ч. 3 ст. 18 Закона N 103-ФЗ, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 77.1 УИК РФ право осужденного, привлекаемого в качестве свидетеля либо потерпевшего, на длительное свидание на территории исправительного учреждения или за его пределами и право несовершеннолетнего осужденного на краткосрочное свидание с выходом за пределы воспитательной колонии заменяются правом на краткосрочное свидание или телефонный разговор в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 89 настоящего Кодекса.
Факт предоставления свиданий с матерью в период содержания его в ФКУ СИЗО-4 истец не отрицал.
Первичные документы, связанные с этапированием и содержанием истца в 2010 году в ФКУ СИЗО-4 (ведомости и иные документы о проверке по обращениям истца) не могли быть предоставлены по истечении столь длительного периода времени, поскольку подлежали уничтожению за истечением сроков хранения, установленных приказом МВД России от 19 ноября 1996 года N 615 "Об утверждении Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел, учреждений, предприятий и организаций системы Министерства внутренних дел Российской Федерации, с указанием сроков хранения". Срок хранения такой документации составлял 3 года, камерной карточки - 1 год.
В связи с изложенным ссылка истца на то, что данные документы были уничтожены преждевременно, в нарушение сроков, установленных приказом ФСИН России от 21 июля 2014 года N 373 "Об утверждении Перечня документов, образующихся в деятельности Федеральной службы исполнения наказаний, органов, учреждений и предприятий уголовно-исполнительной системы, с указанием сроков хранения", отклоняется, поскольку данный приказ был издан в 2014 году, то есть спустя четыре года с момента содержания истца в ФКУ СИЗО-4.
Между тем ответчиком была представлена копия камерной карточки, согласно которой истец на период содержания в ФКУ СИЗО-4 изначально был помещен в камеру N 73, а 16 июня 2010 года - перемещен в камеру N 57 (л.д. 69), что соответствует информации, указанной в справке Врио начальника ФКУ СИЗО-4 от 23 марта 2020 года за N 65/ТО/64/2-24юр (л.д. 71); при этом в настоящее время у ответчика не имеется возможности представить сведения о точном количестве человек, содержащихся одновременно с истцом в данных камерах, в связи с уничтожением документации, в которых фиксировалась такая информация, за истечением сроков хранения; в названной справке приведено среднесписочное количество содержащихся одновременно с истцом человек, которое отвечало количеству спальных мест и размещению иного оборудования в камерах за спорный период. Истцом, в свою очередь, не представлено доказательств нарушения лимита наполнения следственного изолятора.
Статьей 23 Закона N 103-ФЗ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) предусмотрено, что подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности.
Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место.
Подозреваемым и обвиняемым бесплатно выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы, туалетная бумага, а также по их просьбе в случае отсутствия на их лицевых счетах необходимых средств индивидуальные средства гигиены (как минимум мыло, зубная щетка, зубная паста (зубной порошок), одноразовая бритва (для мужчин), средства личной гигиены (для женщин).
Все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. По заявлению подозреваемых и обвиняемых радиовещание в камере может быть приостановлено либо установлен график прослушивания радиопередач. В камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры.
Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.
В то же время, как следует из чч. 1 и 2 ст. 99 УИК РФ, норма жилой площади в расчете на одного осужденного к лишению свободы в исправительных колониях не может быть менее двух квадратных метров, в тюрьмах - двух с половиной квадратных метров.
Осужденным предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности.
Каких-либо доказательств тому, что камерные помещения, в которых содержался истец в период пребывания в ФКУ СИЗО-4, не соответствовали требованиям Закона N 103-ФЗ и, Правилам, утвержденным приказом Минюста России от 14 октября 2005 года N 189, не представлено.
Более того, в суд за защитой своего права в период нахождения в ФКУ СИЗО-4 в 2010 году или сразу после убытия из него истец не обращался. Судебная коллегия принимает во внимание, что истец обратился в суд за защитой своих прав по истечении длительного времени (спустя почти 10 лет) ввиду того, что, как он сам пояснил в заседании суда апелляционной инстанции, другие осужденные стали обращаться с аналогичными исками, однако на ответчика не может быть возложен риск несения неблагоприятных последствий ввиду невозможности предоставления полных сведений по факту содержания истца в следственном изоляторе и условиях содержания.
В п. 5 ст. 10 ГК РФ закреплена презумпция разумности и добросовестности действий субъектов гражданского права.
Неразумное и недобросовестное поведение приравнивается названным Кодексом к злоупотреблению правом.
Симусёв Е.В., имея возможность осуществить защиту своих прав, предусмотренными гражданским законодательством, способами защиты, на протяжении длительного периода времени в суд с таким иском не обращался, хотя полагал свои права нарушенными с 2010 года. Необращение в суд в разумные сроки привело к невозможности исследования судебными инстанциями документов, которые могли бы подтвердить или опровергнуть юридически значимые обстоятельства, вследствие их уничтожения по сроку давности.
При таком положении судебная коллегия приходит к выводу о том, что правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно. Обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных в материалы дела доказательств, оценка которым дана судом первой инстанции с соблюдением требований, предъявляемых гражданским процессуальным законодательством (ст. 12, 56, 67 ГПК РФ) и подробно изложена в мотивировочной части решений суда.
Оснований не согласиться с такой оценкой не имеется.
Доводы апелляционной жалобы по существу рассмотренного спора повторяют правовую позицию истца, которая являлась предметом судебного изучения, сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции, их переоценке и иному толкованию действующего законодательства, при этом не опровергают выводов суда первой инстанции, не содержат ссылок на новые обстоятельства, которые не были предметом исследования или опровергали бы выводы судебного решения, а также на наличие оснований для его отмены или изменения (ст. 330 ГПК РФ).
Нарушений норм процессуального права, которые привели или могли привести к принятию неправильного решения, а также безусловно влекущих за собой отмену судебного акта, судом первой инстанции не допущено.
Руководствуясь положениями ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 13 октября 2020 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Симусёва Евгения Витальевича - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
