Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия от 16 января 2019 года №33-2388/2018, 33-73/2019

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 16 января 2019 года Дело N 33-73/2019
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:
председательствующего Литюшкина В.И.,
судей Ганченковой В.А. и Козлова А.М.,
при секретаре Ивашкиной Е.В.,
рассмотрела в открытом судебном заседании 16 января 2019 г. в г. Саранске гражданское дело по иску Макейчевой А.И. к Макейчеву Р.Ю. и Макейчевой Е.В. о признании договоров дарения земельного участка и жилого дома недействительными, применении последствий недействительности сделки по апелляционной жалобе представителя истца Макейчевой А.И. Ступенькова С.Н. на решение Большеберезниковского районного суда Республики Мордовия от 15 октября 2018 г.
Заслушав доклад председательствующего, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия
установила:
Ступеньков С.Н., действующий по доверенности за Макейчеву А.И., обратился в суд с иском к Макейчеву Р.Ю. и Макейчевой Е.В. о признании договоров дарения земельного участка и жилого дома недействительными, применении последствий недействительности сделки.
В обоснование требований указав, что в январе 2013 года Макейчева А.И. собиралась завещать дом, расположенный по адресу: <адрес>, своему внуку Макейчеву Р.Ю. Для того, чтобы она подписала завещание на дом, внук привёз её к ФИО1 для оказания юридической помощи и оформления документов, показал, где надо расписаться. Какие именно истец подписывала документы, она не знает. В силу своей малограмотности и доверия к родному внуку ставила подписи под документами, которые в последующем, как оказалось, завещанием не являлись. О том, что она подписывает договор дарения жилого дома и земельного участка, и её действия приведут к утрате права собственности на её единственное жильё, никто ей не сказал. На момент подписания договора истец, в силу преклонного возраста, наличия у неё многочисленных заболеваний, а также слабой памяти, глухоты, не могла осознавать значение совершаемой сделки, а ответчик намеренно ввёл её в заблуждение. После того, как ответчик Макейчев Р.Ю. незаконно завладел имуществом, он подарил жилой дом и земельный участок своей матери Макейчевой Е.В.
Просил признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный 22 января 2013 г. между Макейчевой А.И. и Макейчевым Р.Ю., применить последствия недействительности сделки. Признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный 22 апреля 2013 г. между Макейчевым Р.Ю. и Макейчевой Е.В. Прекратить право собственности Макейчевой Е.В. на спорный жилой дом и земельный участок. Признать за Макейчевой А.И. право собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>.
Решением Большеберезниковского районного суда Республики Мордовия от 15 октября 2018 г. исковые требования Макейчевой А.И. оставлены без удовлетворения.
Представитель истца Ступеньков С.Н., действующий по доверенности за Макейчеву А.И., в апелляционной жалобе считает решение суда незаконным и необоснованным, вынесенным с нарушением норм материального права. Полагает, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства истца о вызове в судебное заседание в качестве свидетеля регистратора Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Мордовия Тараканову Т.В. и иных работников данного Управления, осуществляющих приём документов, проверку и регистрацию договора дарения от 22 января 2013 г. При этом судом в решении сделан вывод о том, что спорный договор дарения соответствует требованиям закона. Указывает, что при вынесении решения, суд не принял во внимание заключение комиссии экспертов N774 от 6 сентября 2018 г., а именно, что на момент заключения договора дарения от 22 января 2013 г. у Макейчевой А.И. было обнаружено органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями с умеренно-выраженным снижением интеллектуально-мнестических функций. Отмечает, что суд необоснованно применил по делу срок исковой давности, поскольку Макейчева А.И. полагала, что подписывает завещание своему внуку Макейчеву Р.Ю., поэтому истец считала, что жилой дом и земельный участок перейдут в собственность Макейчева Р.Ю. только после её смерти. Кроме того, свидетель Тумайкина Л.А. в судебном заседании пояснила, что о дарении жилого дома и земельного участка ей стало известно не от самой Макейчевой А.И., а со слов жителей деревни. Свидетель ФИО2 в судебном заседании показала, что Макейчева А.И. "подписала" своему внуку Макейчеву Р.Ю. жилой дом и земельный участок. Считает, что срок исковой давности не пропущен, поскольку о нарушенном права и заключении договора дарения истец узнала от дочери через продолжительное время. Судом при вынесении решения не исследовано, что Макейчева А.И. распорядилась единственным принадлежащим ей жильём. В договоре дарения, отсутствует право дарителя на пожизненное проживание в отчуждаемом имуществе. Таким образом, договор дарения от 22 января 2013 г. был заключен под влиянием обмана, так как Макейчев Р.Ю. убедил Макейчеву А.Т., что они оформляют завещание, а последствия совершаемой сделки ей никто не объяснил. Ссылается на решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 18 мая 2011 г., которым признан недействительным договор купли-продажи квартиры. При этом обстоятельства, изложенные в данном решении, аналогичны обстоятельствам данного гражданского дела. Просит решение суда отменить, вынести по делу новое решение, которым исковые требования Макейчевой А.И. удовлетворить.
В судебное заседание Макейчева А.И., Макейчев Р.Ю., Макейчева Е.В., представитель Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по республике Мордовия не явились, о времени и месте судебного заседания указанные лица извещены заблаговременно и надлежаще, о причинах неявки суд не известили, доказательств в подтверждение наличия уважительных причин неявки суду не представили, и отложить разбирательство по делу не просили.
При таких обстоятельствах и на основании части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), согласно которой неявка лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте рассмотрения дела, не является препятствием к разбирательству дела, судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанных лиц.
Рассмотрев дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, заслушав представителя истца Ступенькова С.Н., поддержавшего доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.
Как следует из материалов дела, на основании договора дарения от 22 января 2013 г. Макейчева А.И., являясь собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, безвозмездно передала в собственность Макейчева Р.Ю. указанное недвижимое имущество (л.д. 13).
22 апреля 2013 г. между Макейчевым Р.Ю. и Макейчевой Е.В. заключен договор дарения, согласно которому Макейчев Р.Ю. безвозмездно передает в собственность Макейчевой Е.В. земельный участок и размещенный на нем жилой дом, расположенные по адресу: <адрес> (л.д. 14).
Согласно сведениям из Единого государственного реестра недвижимости от 4 сентября 2018 г. правообладателем спорного имущества является Макейчева Е.В. (л.д. 104-108).
Оспаривая сделку, представитель Макейчевой А.И. - Ступеньков С.Н. в обоснование указал, что данная сделка совершена под влиянием заблуждения и обмана, поскольку, подписывая договор, Макейчева А.И. заблуждалась относительно природы сделки, считала, что она подписывает завещание, а не безвозмездную передачу жилого дома и земельного участка.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что истцом не представлены допустимые, относимые и достоверные доказательства, подтверждающие заявленные доводы, а именно, что в момент заключения договора дарения земельного участка и расположенного на нем жилого дома Макейчева А.И. заблуждалась и страдала каким-либо психическим заболеванием или находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Судебная коллегия соглашается с данным выводом суда первой инстанции, так как он основан на фактических обстоятельствах дела и сделан при правильном применении норм материального права.
Согласно статье 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.
Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В соответствии со статьей 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
В силу статьи 218 ГК РФ, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.
В случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (пункт 1 статьи 572 ГК РФ).
Статьей 177 ГК РФ предусмотрено: сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся на момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
В соответствии со статьей 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.
Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.
Пункт 1 статьи 179 ГК РФ гласит, что сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
В соответствии с положениями статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом. Суд вправе применить такие последствия по собственной инициативе.
Согласно положениям статей 56, 59, 67 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.
В соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с пунктом 3 статьи 123 Конституции РФ и статьей 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Исходя из смысла приведенных норм, бремя доказывания факта заблуждения относительно природы совершаемой сделки лежит на истце. Между тем истцом и её представителем, в нарушение требований статьи 56 ГПК РФ, не представлено доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, свидетельствующих о заблуждении Макейчевой А.И. относительно природы совершаемой по договору дарения сделки, а также о недействительности сделки.
При этом судом первой инстанции проверены доводы истца о заключении договора дарения под влиянием заблуждения и обмана, однако они также не нашли своего объективного подтверждения.
Как следует из материалов дела, договор дарения подписан Макейчевой А.И. собственноручно, сторонами согласованы все существенные условия договора, четко выражены его предмет и воля сторон, согласно условиям договора сторонам разъяснены последствия заключения договора дарения.
При таких обстоятельствах заблуждение и обман истца относительно заключаемого договора дарения исключены.
Природа сделки дарения, ее правовые последствия в виде передачи истцом ответчику права собственности на дом и земельный участок, вследствие чего право собственности истца прекращается, явно следуют из договора дарения, который не допускает неоднозначного толкования, в связи с чем необоснованными являются доводы апелляционной жалобы истца о том, что, подписывая договор, она заблуждалась относительно природы и последствий сделки, не предполагала, что лишается права собственности и права на жилище.
Таким образом, воля Макейчевой А.И. при заключении сделки была направлена на безвозмездную передачу земельного участка и жилого дома Макейчеву Р.Ю.
В ходе судебного разбирательства определением суда от 21 августа 2018 г. назначалась судебно-психиатрическая экспертиза (л.д. 92-95).
Согласно выводам заключения комиссии экспертов N774 от 6 сентября 2018 г. у Макейчевой А.И. на момент заключения договора дарения принадлежащего ей земельного участка с жилым домом, то есть 22 января 2013 г. отсутствовали выраженные нарушения мышления, интеллектуальных, мнестических, критических, прогностических функций, психотической симптоматики (бред, галлюцинации). По своему психическому состоянию Макейчева А.И. может в настоящее время, а также могла на момент заключения договора понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 110-117).
Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не принял во внимание вышеуказанное заключение комиссии экспертов в части того, что на момент заключения договора дарения от 22 января 2013 г. у Макейчевой А.И. было обнаружено органическое расстройство личности в связи со смешанными заболеваниями с умеренно-выраженным снижением интеллектуально-мнестических функций, опровергается материалами дела. Заключение комиссии экспертов обоснованно признано судом допустимым доказательством. Судебно-психиатрическая экспертиза назначена и проведена в соответствии с требованиями статей 84 - 86 ГПК РФ, в рамках судебного разбирательства, содержит подробное описание проведенного исследования, исчерпывающие выводы на поставленные судом вопросы на основании исследованных материалов дела и медицинской документации, которая была предоставлена по ходатайству сторон. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. При этом компетенция комиссии экспертов сомнений не вызывает, а выводы, изложенные в заключении, являются ясными, полными и понятными, сомнений в их правильности и обоснованности не усматривается. Данная экспертиза была исследована судом и она положена в основу принятого судом решения. Приведенные в апелляционной жалобе суждения экспертов не опровергают обоснованность принятого судом решения и сами по себе не позволяют прийти к выводу об удовлетворении заявленных исковых требований.
Кроме того, от ответчика поступило заявление о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд с требованиями о признании договора дарения недействительным, оснований для восстановления такого срока судом установлено не было.
Судебная коллегия полагает согласиться с вышеприведенным выводом суда, поскольку он соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на подлежащих применению нормах материального права, регулирующих спорные правоотношения.
По смыслу статей 195, 196 и 199 ГК РФ под исковой давностью следует понимать срок, в течение которого заинтересованное лицо может защитить свои права путем заявления иска к обязанному по отношению к нему лицу. Общий срок исковой давности устанавливается в три года. Требование о защите нарушенного права принимается к рассмотрению судом независимо от истечения срока исковой давности. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
В силу статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.
Как правильно указал суд, сделка, совершенная гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 ГК РФ), а также сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение (статья 178 ГК РФ), являются оспоримыми сделками.
При этом в соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании таких оспоримых сделок недействительными и о применении последствий их недействительности составляет один год, течение которого начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Суд правильно исходил из того, что по настоящему делу течение годичного срока исковой давности началось со дня заключения спорной сделки 22 января 2013 г., однако с данным иском в суд истец обратилась лишь 4 июля 2018 г., то есть за пределами установленного срока исковой давности. При этом, согласно заключению комиссии экспертов, в период подписания договора дарения Макейчева А.И. могла понимать значение своих действий и руководить ими. Доказательств, свидетельствующих об обратном, суду не представлено, в связи с чем доводы апелляционной жалобы в указанной части также являются необоснованными.
Довод жалобы о том, что судом было необоснованно отказано в вызове в судебное заседание свидетеля регистратора Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Мордовия Таракановой Т.В. и иных работников данного Управления, осуществляющих приём документов, проверку и регистрацию договора дарения от 22 января 2013 г., судебной коллегией отклоняется, поскольку право определения достаточности доказательств по делу принадлежит суду, рассматривающему дело. Судебная коллегия приходит к выводу, что процессуальные права истца на представление доказательств не были нарушены.
Кроме того, как усматривается из протоколов судебного заседания от 21 августа 2018 г. и от 15 октября 2018 г., истцом и её представителем Ступеньковым С.Н. ходатайств о вызове и допросе в качестве свидетеля Таракановой Т.В. или других дополнительных свидетелей в судебном заседании заявлено не было, стороны не настаивали на допросе других свидетелей.
Из показаний в суде свидетеля ФИО1 следует, что она работала индивидуальным предпринимателем, составляла проекты договоров. В 2013 году к ней обратилась Макейчева А.И. с просьбой оказать юридическую помощь в оформлении договора дарения своему внуку земельного участка и жилого дома. Она подождала, пока она составит указанный договор. Макейчевой А.И. она разъяснила о том, что ею подписывается договор дарения имущества своему внуку, последствия заключения сделки, ей было все понятно и она пояснила, что хочет подарить дом внуку, так как сама живет в другом доме (л.д. 134).
Ссылка в апелляционной жалобе на решение Пятигорского городского суда Ставропольского края от 18 мая 2011 г. не может быть учтена судебной коллегией, так как указанный судебный акт был принят в отношении иных лиц и по иным фактическим обстоятельствам дела, с учетом конкретных доводов и доказательств, представленных сторонами, и преюдициального значения для рассмотрения настоящего дела не имеет.
Доводы апелляционной жалобы по существу сводятся к несогласию с решением суда, не содержат фактов, которые не проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции.
Суд первой инстанции оценил доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, в соответствии со статьей 67 ГПК РФ.
Таким образом, судом верно определены юридически значимые обстоятельства, правильно применены нормы материального и процессуального права, выводы суда в полной мере соответствуют обстоятельствам дела, а доводы апелляционной жалобы не могут повлечь отмену решения суда.
Руководствуясь пунктом 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия
определила:
решение Большеберезниковского районного суда Республики Мордовия от 15 октября 2018 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя истца Макейчевой А.И. - Ступенькова С.Н. - без удовлетворения.
Председательствующий В.И. Литюшкин
Судьи В.А. Ганченкова
А.М. Козлов


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка