Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия от 20 декабря 2018 года №33-2260/2018

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ МОРДОВИЯ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 20 декабря 2018 года Дело N 33-2260/2018
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:
председательствующего Литюшкина В.И.,
судей Козиной Е.Г., Середы Л.И.,
при секретаре Щетининой О.Р.,
рассмотрела в открытом судебном заседании 20 декабря 2018 г. в г.Саранске гражданское дело по исковому заявлению Черентаева Сергея Ивановича, Яушева Александра Борисовича к обществу с ограниченной ответственностью "Агросоюз-Левженский" о взыскании упущенной выгоды, компенсации морального вреда, по апелляционной жалобе истцов Черентаева С.И., Яушева А.Б. на решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 4 октября 2018 г.
Заслушав доклад судьи Середы Л.И., судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия
установила:
Черентаев С.И., Яушев А.Б. обратились в суд к обществу с ограниченной ответственностью "Агросоюз-Левженский" (далее - ООО "Агросоюз-Левженский") с указанным иском, в обоснование которого, с учетом дополнений, указали, что они занимаются пчеловодством и имеют в личном подсобном хозяйстве пчелиные пасеки, которые расположены по адресу: <адрес>. В июне 2017 г. у Черентаева С.И. пчелопасека состояла из 70 пчелосемей, у Яушева А.Б. - из 47.
8 и 9 июня 2017 г. посевы озимой пшеницы, принадлежащие ответчику и расположенные вблизи от пчелопасек, обрабатывались химическими препаратами посредством малой авиации, после чего произошла гибель пчёл ввиду их отравления. 15 июня 2017 г. с пчелопасек произведен отбор подмора погибших пчёл. По результатам лабораторных исследований в образцах подмора пчел обнаружен "имидаклоприд". По данному факту они обратились в правоохранительные органы, в результате проведенной проверки подтвердилась причинно-следственная связь между противоправными действиями ответчика и гибелью пчёл. В нарушение требований действующего законодательства ответчик заблаговременно не уведомлял население с. Левжа о химической обработке посевов (применении пестицидов).
Истцы просили взыскать с ответчика в пользу Черентаева С.И. 826 000 рублей в качестве упущенной выгоды, компенсацию морального вреда - 100 000 рублей, судебные расходы по уплате государственной пошлины - 11 460 рублей; в пользу Яушева А.Б. 554 600 рублей в качестве упущенной выгоды, компенсацию морального вреда - 100 000 рублей, судебные расходы по уплате государственной пошлины - 8746 рублей.
Решением Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 4 октября 2018 г. в удовлетворении исковых требований Черентаева С.И., Яушева А.Б. отказано.
Истцами Черентаевым С.И., Яушевым А.Б. на данное решение суда подана апелляционная жалоба, в которой они просят решение суда отменить, иск удовлетворить, оспаривают вывод суда об отсутствии причинно-следственной связи между действиями ответчика по обработке посевов ядохимикатами и гибелью пчел на принадлежащих им пчелопасеках; противоправные действия ответчика установлены материалом проверки, результаты которой суд необоснованно не принял во внимание; выражают несогласие с выводом суда относительно отсутствия достоверных доказательств обработки ответчиком посевов препаратом с содержанием "имидаклоприд".
В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика Пониматкин В.В. просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
В заседании судебной коллегии истцы Черентаев С.И., Яушев А.Б. поддержали доводы апелляционной жалобы, представитель ответчика ООО "Агросоюз-Левженский" Пониматкин В.В. считает решение суда законным.
Представитель истцов Быстров Ю.С., представитель третьего лица ООО "Агростройинвест" в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом.
На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанных лиц.
Проверив материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы и поступивших относительно неё возражений, с учётом положений статьи 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.
Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).
Статьей 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).
В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что по смыслу статьи 15 ГК РФ, упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.
Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации применение такой меры гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков, возможно, если доказаны в совокупности следующие условия: противоправность действий причинителя убытков, причинная связь между такими действиями и возникшими убытками, наличие понесенных убытков и их размер. Для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения требований.
В пункте 4 статьи 393 ГК РФ предусматриваются дополнительные условия для возмещения упущенной выгоды, которые должно доказать лицо, требующее возмещения таких убытков, а именно: принятые для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления.
Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", упущенной выгодой являются не полученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).
В пункте 3 данного постановления разъяснено, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения. Должник не лишен права представить доказательства того, что упущенная выгода не была бы получена кредитором.
Из приведенных норм гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в системном их толковании следует, что заявляя о взыскании упущенной выгоды, лицо, избравшее соответствующий способ защиты своего предполагаемого нарушенного права, в первую очередь, должно доказать реальную возможность получения им доходов, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.
При этом добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).
В соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции РФ и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Таким образом, применительно к настоящему спору, условием удовлетворения иска является установление факта совершения неправомерных действий ответчиком, возникновение у истцов убытков и причинная связь между указанными действиями и убытками.
Как установлено судом и следует из материалов дела, Черентаев С.И. и Яушев А.Б. занимаются пчеловодством и содержат пчелопасеки, состоящие на июнь 2017 года из 70 и 47 пчелосемей соответственно, расположенные по адресу: <адрес> соответственно.
8 июня 2017 г. ответчиком производилась обработка полей озимой пшеницы, расположенных в непосредственной близости от пчелопасек, удобрением "Фитоспорин-М", не являющимся пестицидом. После чего 8 и 9 июня 2017 г. произошла гибель пчёл на пчелопасеках истцов.
Согласно акту от 15 июня 2017 г. Рузаевской ветеринарной лабораторией произведен отбор образцов (проб) подмора пчёл. В результате испытаний от 30 июня 2017 г. в исследуемом образце выявлено содержание вещества "имидаклоприд".
Основанием искового заявления явилась гибель пчёл, произошедшая в результате обработки ответчиком полей препаратом, содержащим в своём составе "имидаклоприд" посредством малой авиации.
Разрешая исковые требования, суд первой инстанции руководствовался статьями 15, 1064, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, отказал в удовлетворении заявленных требований и обоснованно пришел к выводу, что поскольку наличия вины ответчика в неполучении истцом упущенной выгоды не имеется, то суд не нашел оснований для возложения на ответчика соответствующей ответственности. При этом суд первой инстанции исходил из отсутствия достаточных и допустимых доказательств наличия вины ответчика в гибели пчёл и неполучении дохода, отсутствия причинно-следственной связи между действиями ответчика и гибелью пчёл.
Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, правильно определившего обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, применившего закон, подлежащий применению, давшего надлежащую правовую оценку собранным и исследованным в судебном заседании доказательствам.
Согласно Ветеринарно-санитарным правилам содержания пчел от 15 декабря 1976 г., утвержденным Главным управлением ветеринарии Министерства сельского хозяйства СССР, на каждой пасеке должен быть ветеринарно-санитарный паспорт с соответствующими записями ветеринарной службы, на основании которых выдается разрешение на перевозку (кочевку), пересылку, продажу пчел и пчелопродуктов (пункт 1.10.).
Аналогичные положения содержатся и в Инструкции о мероприятиях по предупреждению и ликвидации болезней, отравлений и основных вредителей пчел, утвержденной Минсельхозпродом Российской Федерации 17 августа 1998 г. N 13-4-2/1362 (пункт 1.7.).
Паспорт является учетным документом, регистрируется на станции по борьбе с болезнями животных в специальном журнале (где указываются номер паспорта, Ф.И.О. владельца пчел, адрес, даты осмотра, количество семей пчел, санитарная оценка состояния пасеки, ее эпизоотическое состояние и рекомендованные мероприятия, дата аннулирования паспорта) и имеет порядковый номер. Паспорт является подтверждением как права собственности конкретного лица на пасеку, так и численности пчелосемей, их ветеринарно-санитарного состояния на рассматриваемый период времени.
Указанная в нем информация на основании обязательного ежегодного обследования (весной или осенью) является исходной и позволяет определить состояние и количество пчел как до, так и после происшествия, определить размер материального ущерба.
Судом первой инстанции установлено, что у истца Яушева А.Б. ветеринарно-санитарный паспорт отсутствует, а в ветеринарно-санитарном паспорте N 2 истца Черентаева С.И. отражены сведения о количестве пчелосемьей (70) по состоянию на 31 июля 2017 г., при этом какой-либо информации о подморе пчёл в результате отравления не содержится.
Проверяя наличие причинно-следственной связи между проведенной ответчиком обработкой полей озимой пшеницы и гибелью пчёл на пчелопасеках истцов, суд проанализировал действия, необходимые к выполнению при подозрении на отравление пчёл, в соответствии с требованиями Инструкции по профилактике отравлений пчел пестицидами, утвержденной Всесоюзным производственно-научным объединением по агрохимическому обслуживанию сельского хозяйства "Союзсельхозхимия" и Главным управлением ветеринарии Госагропрома СССР 14 июня 1989 г., на основании которой определяется размер экономического ущерба, причиненного отравлением пчёл пестицидами.
Данная Инструкция регламентирует, в том числе, порядок и надлежащее оформление актов обследования пасек, с целью установления численности погибших пчелосемей специальной комиссией.
Судом первой инстанции обоснованно учтено, что комиссионно осмотр подмора пчёл не производился, при этом материалы дела не содержит каких-либо соответствующих доказательств, в частности относительного того, где (из ульев или с какой-то определенной площади) производился отбор подмора пчел, нет сведений: о количестве либо весе собранных трупов пчел, об осмотре пчелосемей внутри ульев, состоянии каждой пчелиной семьи, количестве улочек пчел, взятии расплода на анализ (раздел 7 приложения к Инструкции).
Отсутствие вышеприведенной исходной информации, отсутствие расчета количества погибшей пчелы не позволяют сделать вывод о размере реального ущерба, причиненного истцу. Как следствие, исключается возможность подсчета упущенной выгоды, размер которой в возникшей ситуации напрямую зависит от реального ущерба.
Кроме того, при подозрении на отравление пчел производятся соответствующие лабораторные исследования проб как патологического материала (погибших пчел), так и продуктов медосбора и зеленной массы растений с участка, посещаемого пчелами, отобранных с соблюдением правил, приведенных в указанных Инструкциях.
Установив, что отбор погибших пчел и направление их на исследование произведены с нарушением Инструкции, суд первой инстанции правильно указал, что представленный в материалы дела результат исследования по экспертизе от 16 июня 2017 г., на который ссылаются истцы, не может быть принят в качестве допустимого доказательства по делу.
Из материалов дела также следует, что исследование меда, перги в соте, а также зелёной массы растений с полей ответчика с целью установления причин гибели пчёл не проводилось.
Поскольку лабораторные исследования исходного материала, а именно, только подмора пчел, проводилось с нарушением, вывод об отравлении пчел носит предположительный характер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и гибелью пчел на пчелопасеках истцов нельзя признать установленной.
Иных достоверных, допустимых и достаточных доказательств причинения истцам ущерба, выразившегося в гибели пчел, в результате действий ответчиков по обработке полей опасным для пчёл препаратом, в материалы дела не представлено.
С учетом изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что представленными в материалы дела доказательствами не подтверждается наличие вины ответчиков в причинении ущерба истцам, а также наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и гибелью пчел.
Следовательно, вывод суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований следует признать правильным.
Кроме того, судебная коллегия считает необходимым отметить, что обосновывая свои исковые требования относительно размера убытков, истцы ссылаются на определенные справки о средней потребительской цене на мед в Республике Мордовия за 2017 год о среднем количестве продуктов, приносимых пчелосемьей, и их рыночной стоимости.
Однако приведенные в справках статистические данные сведений о причинении истцам фактического ущерба, его размера и стоимости, определенного в соответствии с Инструкцией по профилактике отравлений пчел пестицидами, не содержат.
Сведений о размере упущенной выгоды - недополученного дохода истцов указанные выше документы также не содержат, что также свидетельствует о недоказанности истцами наличия и размера заявленного ущерба.
Доводы апелляционной жалобы о доказанности причинно-следственной связи между действиями ответчика и гибелью пчёл материалом проверки и постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела несостоятельны, поскольку данные доказательства не подтверждают факта гибели определенного количества пчелосемей от неправомерных действий ответчика. Обстоятельства, указанные в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, в силу положений статьи 61 ГПК РФ, преюдициального значения не имеют. В обжалуемом решении судом дана надлежащая правовая оценка указанным документам.
Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, приводились стороной истцов в обоснование позиции ранее и были предметом рассмотрения суда первой инстанции, который дал им надлежащую правовую оценку. Оснований для признания ее неверной судебная коллегия не усматривает.
По существу данные доводы направлены на иную оценку доказательств об обстоятельствах, установленных и исследованных судом в соответствии с правилами статей 12, 56 и 67 ГПК РФ, а потому не могут служить основанием к отмене решения.
Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом допущено не было.
Руководствуясь пунктом 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия
определила:
решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 4 октября 2018 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу истцов Черентаева С.И., Яушева А.Б. - без удовлетворения.
Председательствующий В.И. Литюшкин
Судьи Е.Г. Козина
Л.И. Середа


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка