Определение Судебной коллегии по гражданским делам Костромского областного суда от 10 октября 2018 года №33-2137/2018

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ КОСТРОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 10 октября 2018 года Дело N 33-2137/2018
"10" октября 2018 года
Судебная коллегия по гражданским делам Костромского областного суда в составе:
председательствующего Ильиной И.Н.
судей Ивановой О.А., Зиновьевой Г.Н.
с участием прокурора Рыловой Т.В.
при секретаре Дубровиной Т.Ю.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе ООО Медицинский центр "Мирт" на решение Димитровского районного суда г. Костромы от 26 июля 2018 года, которым частично удовлетворены исковые требования Малаховой (Табачковой) Марии Александровны к ООО Медицинский центр "Мирт" о взыскании компенсации морального вреда. С Общества с ограниченной ответственностью "Медицинский центр "Мирт" в пользу Малаховой Марии Александровны взыскана компенсация морального вреда в размере 400 000 рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано. С Общества с ограниченной ответственностью "Медицинский центр "Мирт" в доход бюджета муниципального образования городской округ город Кострома взыскана госпошлина в размере 300 рублей.
Заслушав доклад судьи Ильиной И.Н., выслушав объяснения представителя ООО Медицинский центр "Мирт" адвоката Жарова Н.Б. и третьего лица Худашова В.Г., поддержавших апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам, возражения относительно апелляционной жалобы истца Малаховой М.А. и её представителя Теляшева В.А., заключение прокурора, полагавшего решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия
установила:
Табачкова (Малахова) М.А. обратилась в суд с иском к Обществу с ограниченной ответственностью Медицинский центр "Мирт" о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью ее матери С., в размере 6 000 000 рублей, расходов на погребение 14000 рублей, стоимости оплаченных услуг 46000 рублей. В обоснование требований указала, что из-за некачественно оказанной медицинской услуги врачом ООО МЦ "Мирт" Худашовым В.Г. наступила смерть пациентки С. Приговором Димитровского районного суда г. Костромы от 29.11.2017 года Худашов В.Г. признан виновным в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей и осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Смертью матери истице причинен моральный вред, размер компенсации которого она определилав 6 000 000 рублей.
Определением Димитровского районного суда г. Костромы от 26 апреля 2018 года принят отказ истца Табачковой М.А. от иска в части требований к ООО "МЦ "Мирт" о взыскании расходов на погребение. Производство по делу в этой части прекращено.
Определением Димитровского районного суда г. Костромы от 21 мая 2018 года принят отказ истца Табачковой М.А. от иска в части требований к ООО "МЦ "Мирт" о взыскании стоимости оплаченных услуг. Производство по делу в этой части прекращено.
К участию в деле в качестве третьих лиц привлечены Худашов В.Г., Серова А.А., Серова Т.А., Серов А.Э., Ломкова Н.П.
Судом постановлено решение, резолютивная часть которого приведена выше.
В апелляционной жалобе представитель ООО "МЦ "Мирт" Жаров Н.Б. просит решение суда отменить, в удовлетворении исковых требований отказать. Считает, что судом неправильно применена ч. 4 ст. 61 ГПК РФ о преюдициальном значении приговора суда в отношении Худашова В.Г. при рассмотрении гражданского дела, между тем, данным приговором установлен факт причинения Худашовым В.Г. вреда С., однако факт причинения морального вреда истице, которая была признана потерпевшей по уголовному делу, в приговоре суда не установлен. Полагает, что исходя из содержания ст. 1100 ГК РФ вред, причиненный гражданину смертью близкого родственника, возмещается по общим правилам, т.е. при наличии вины лица, ответственного за вред. Таким образом, работодатель, отвечающий по правилам ст. 1068 ГК РФ за вред, причиненный его работником, вправе доказывать свою невиновность, и оспаривать факты, установленные приговором суда, вынесенным в отношении его работника по уголовному делу, к участию в котором работодатель не привлекался. Поскольку выводы о причинной связи между смертью С. и исполнением профессиональных обязанностей врачом Худашовым В.Г. сделаны исключительно на основании приговора суда и иных материалов уголовного дела, к участию в котором ООО МЦ "Мирт" привлечено не было, в связи с чем просит назначить по делу судебно-медицинскую экспертизу, ходатайство о производстве которой было заявлено 28 мая 2018 года и необоснованно отклонено судом первой инстанции. Считает, что не подлежали применению нормы ст. 98 ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в РФ", ст. 1095 ГК РФ, Правил предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг, поскольку они регулируют ответственность за вред, причиненный жизни или здоровью пациентов, и не распространяются на случаи причинения морального вреда родственникам умершего пациента. Кроме того, медицинская помощь С. в период с 05 по 13 марта 2016 года оказывалась на бесплатной основе, поэтому ссылки суда на правила оказания платных услуг, а также на договор от 13.02.2016 года являются необоснованными. Указывает, что в экспертном заключении эксперты указали лишь на предположительные, но маловероятные шансы на выживаемость С. при назначении ей "адекватного" лечения, таким образом, при отсутствии прямой причинной связи между вредом и поведением предполагаемого причинителя вреда деликтная ответственность не возникает и удовлетворение иска о возмещении морального вреда при таких обстоятельствах невозможно, в связи с чем судом неправильно применена ст. 1064 ГК РФ. Кроме того, считает взысканный судом размер компенсации не разумным и не справедливым, с учетом наличия еще четырех потенциальных истцов.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав явившихся в судебное заседание лиц, судебная коллегия приходит к следующему.
Судом установлено, что 19 февраля 2016 года в помещении ООО МЦ "Мирт" лечащим врачом Худашовым В.Г. пациентке С. с диагнозом <данные изъяты> проведена операция: <данные изъяты>. 20 февраля 2016 года она была выписана из лечебного учреждения.
5 марта 2016 года С. была повторно госпитализирована в ООО МЦ "Мирт" с жалобами на <данные изъяты>. 13 марта 2016 года она была выписана из стационара.
В связи с дальнейшим ухудшением состояния здоровья на следующий день 14 марта 2016 года С. вновь приехала на прием в ООО МЦ "Мирт", где умерла.
Судом установлено, что Малахова (Табачкова) М.А. является дочерью С.
В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.
Вступившим в законную силу приговором Димитровского районного суда г. Костромы от 29 ноября 2017 года с учетом апелляционного постановления судебной коллегии по уголовным делам Костромского областного суда от 02.02.2018 года Худашов В.Г. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 109 ч. 2 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей).
Приговором установлено, что при повторной госпитализации с 05 по 13 марта 2016 года у С. не было распознано осложнение - <данные изъяты> для диагностики которого требовалось проведение клинико-инструментальных исследований, назначение адекватных доз антикоагулянтов под контролем АЧТВ в период стационарного наблюдения и лечения при сроке не менее 14-16 дней, однако лечащий врач Худашов ВГ. продолжил ранее назначенное С. лечение по установленному диагнозу: <данные изъяты>, без его корректировки с учетом динамического наблюдения пациентки, ее обследования и характера послеоперационного периода, что привело по неосторожности к смерти С.
Также приговором суда установлено, что между нарушениями, допущенными при оказании медицинской помощи и развитием имевшегося у С. осложнения - <данные изъяты> имеется косвенная причинно-следственная связь. Соблюдение Российских клинических рекомендаций по диагностике, лечению и профилактике <данные изъяты> значительно уменьшило бы риск <данные изъяты>
Из приговора следует, что ненадлежащее выполнение лечащим врачом С. Худашовым В.Г. своих профессиональных обязанностей заключалось в неустановлении правильного диагноза, в неназначении адекватного послеоперационного лечения антикоагулянтами, сокращение сроков нахождения на реабилитации. Эти действия (бездействие) привели к невозможности своевременно прервать паталогический процесс, несвоевременному оказанию необходимой медицинской помощи, невозможности предотвратить тяжелые осложнения, от которых наступила смерть пациентки в ООО МЦ "Мирт".
На момент оказания С. медицинской услуги и смерти пациентки лечащий врач Худашов В.Г. состоял в трудовых отношениях с ООО МЦ "Мирт" и исполнял свои трудовые обязанности.
Согласно ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.
Норма части четвертой статьи 61 ГПК Российской Федерации предусматривает обязательность вступившего в законную силу приговора суда по уголовному делу для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, только в части вопросов, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Кроме того, эта норма не препятствует суду в рамках рассмотрения гражданского дела принять в качестве одного из доказательств приговор суда, затрагивающий интересы лица, не участвующего в данном уголовном деле, и с учетом этого приговора наряду с другими доказательствами (статья 67 ГПК Российской Федерации) установить те или иные имеющие значение для разрешаемого гражданского дела обстоятельства,
Рассматриваемое дело как раз направлено на установление и применение гражданско-правовых последствий нарушения лечащим врачом своих профессиональных обязанностей при оказании медицинской помощи С. в виде взыскания компенсации причиненного вреда смертью этой пациентки.
Следовательно, суд первой инстанции обоснованно посчитал установленным, что врачом Худашовым В.Г. были допущены нарушения при оказании медицинской помощи С., которые находятся в причинно-следственной связи со смертью пациентки.
Коллегия полагает доводы апелляционной жалобы об отсутствии преюдициального значения приговора суда для настоящего дела основанными на неверном толковании закона. Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.12.2011 N 30-П "По делу о проверке конституционности положений статьи 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан В.Д. Власенко и Е.А. Власенко", предмет исследования в каждом виде судопроизводства имеет свои особенности, исходя из которых определяются не только компетентный суд, но и специфика процессуальных правил доказывания по соответствующим делам, включая порядок представления и исследования доказательств, а также основания для освобождения от доказывания. Действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (статья 90 УПК Российской Федерации, статья 61 ГПК Российской Федерации, статья 69 АПК Российской Федерации). В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены ее прерогативами. Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Наделение судебных решений, вступивших в законную силу, свойством преюдициальности - сфера дискреции федерального законодателя, который мог бы прибегнуть и к другим способам обеспечения непротиворечивости обязательных судебных актов в правовой системе, но не вправе не установить те или иные институты, необходимые для достижения данной цели. Введение же института преюдиции требует соблюдения баланса между такими конституционно защищаемыми ценностями, как общеобязательность и непротиворечивость судебных решений, с одной стороны, и независимость суда и состязательность судопроизводства - с другой. Такой баланс обеспечивается посредством установления пределов действия преюдициальности, а также порядка ее опровержения.
Пределы действия преюдиции в гражданском процессе приговора по уголовному делу установлены в части 4 статьи 61 ГПК РФ, которая неконституционной не признана. В этой норме преюдиция приговора не ограничивается кругом лиц, участвовавших в уголовном судопроизводстве.
По сути позиция ответчика сводится к оспариванию приговора суда и опровержению его законной силы, между тем для этого уголовным процессуальным законодательством установлен иной порядок.
Кроме того, оспариваемые ответчиком обстоятельства подтверждаются не только приговором суда, но и имеющимися в материалах уголовного дела письменными доказательствами, такими как заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы, протоколами, в которых отражены допросы экспертов.
Согласно ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
В данном случае вина юридического лица обнаруживается в поведении определенного физического лица - его работника. Вина работника, если его действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица.
С учетом изложенного выше, по мнению судебной коллегии, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, о наличии оснований для взыскания с ООО МЦ "Мирт" в пользу истицы Малаховой М.А. компенсации морального вреда, причиненного ей в связи со смертью её матери С.
Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", с учетом того, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.
В ходе рассмотрения дела на основании объяснений третьих лиц и показаний свидетелей судом было установлено, что истица испытала серьезные страдания в связи со смертью матери, поскольку находилась с ней в очень близких, доверительных отношениях, в связи с чем имеет право на компенсацию морального вреда.
Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Судом на основании пояснений истицы и свидетелей установлено, что на момент смерти мать истицы С. проживала в <адрес> вместе со своим мужем С., матерью и еще двумя детьми. Истица после окончания учебы в институте осталась проживать в г. Костроме со своей семьей, но часто навещала родителей, помогала матери по хозяйству, в уходе за домашними животными, после операции работала за нее. Отношения с матерью были доверительные, теплые, дружеские. Потеря матери для истицы была трагична. Из ее пояснений следует, что "она постоянно плакала, потеряла сон, менялось давление, она принимала различные успокоительные препараты, заикалась, была рассеяна, иногда не понимала суть разговора".
При таких обстоятельствах оснований не согласиться с определенным судом размером этой компенсации коллегия не находит.
Доводы апелляционных жалоб истцов о несогласии с размером взысканной в пользу них компенсации морального вреда не свидетельствуют о незаконности выводов суда, поскольку, определяя размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда, суд учел фактические обстоятельства, при которых произошло причинение вреда здоровью, вину работника медицинского учреждения, степень родства и близость сложившихся личных отношений истца с умершей.
Также коллегия отмечает, что ссылка в решении суда на нормы ст. 98 ФЗ " Об основах здоровья граждан в Российской Федерации" не является необоснованной, поскольку в этой статье речь идет не только о компенсации вреда жизни и здоровью пациентов, но и об ответственности медицинских организаций в целом. При рассмотрении дела судом установлено, что умершей пациентке была оказана некачественная медицинская услуга ( как платная её часть, так и бесплатная), в связи с этим ссылки на нормы об ответственности предоставителя такой услуги нельзя признать излишними.
Таким образом, коллегия не находит оснований для отмены обжалуемого решения.
Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
Решение Димитровского районного суда г. Костромы от 26 июля 2018 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ООО Медицинский центр "Мирт" - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка