Определение Судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ТОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 6 июля 2021 года Дело N 33-1942/2021

от 06 июля 2021 года

Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Кребеля М.В.,

судей: Вотиной В.И., Фоминой Е.А.

при секретаре Степановой А.В.,

помощник судьи Т.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу истца Романовского Владимира Геннадьевича на решение Северского городского суда Томской области от 02 апреля 2021 года

по гражданскому делу N 2-28/2021по иску Романовского Владимира Геннадьевича к Юдашевой Наталье Евгеньевне о признании завещания недействительным,

заслушав доклад судьи Вотиной В.И., пояснения истца Романовского В.Г., его представителя Соловьева И.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы,

установила:

Романовский В.Г. обратился в суд с иском к Юдашевой Н.Е., в котором просил признать завещание от 20.09.2018 недействительным.

В обоснование исковых требований указал, что /__/ умерла Р. 01.03.2010 Р. завещала квартиру, расположенную по адресу: /__/ истцу. 20.09.2018 Р. завещала указанную квартиру Юдашевой Н.Е. В 2018 году Р. был выставлен диагноз: /__/, кроме того, Р. состояла на учете в /__/ у врача /__/, чем и воспользовалась ответчик.

Истец Романовский В.Г. в судебном заседании на заявленных требованиях настаивал по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснил, что ухаживал за своей тетей Р. В 2008 году ей был поставлен диагноз "/__/". Р. не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Терапевт предложила поместить Р. в сестринский приют, чтобы за ней был надлежащий уход, что также свидетельствует о ее плохом /__/ состоянии. В больнице Р. лежала по поводу /__/, /__/, /__/. После выписки из больницы к ней приходили соцработники, а вечером он ухаживал за тетей. Завещание Р. писала несколько раз, так как была эмоциональным человеком и часто обижалась.

Представитель истца Романовского В.Г. Астанин А.Ю. в судебном заседании исковые требования поддержал по указанным в иске основаниям. Пояснил, что истец являлся единственным близким родственником, он ухаживал за своей тетей, которая в силу имеющегося у нее /__/ заболевания не могла отдавать отчет своим действиям. 01.03.2010 Р. завещала квартиру своему племяннику Романовскому В.Г. 20.09.2018 Р. завещала все свое имущество Юдашевой Н.Е., которая воспользовалась тем, что Р. состояла на учете в /__/ у врача /__/. В 2018 году Р. был поставлен диагноз "/__/".

Представитель истца Романовского В.Г. Денде Д.Л. в судебном заседании исковые требования поддержал по указанным в иске основаниям.

Представитель ответчика Юдашевой Н.Е. Шмаков Э.Ф. в судебном заседании исковые требования не признал. Пояснил, что на момент составления завещания Р. понимала значение своих действий и могла руководить ими.

Дело рассмотрено в отсутствие ответчика Юдашевой Н.Е.

Ранее в судебном заседании 16.09.2020 ответчик исковые требования не признала, пояснила, что Р. не состояла на учете в /__/. Завещание, составленное на имя Романовского В.Г., было отменено, поскольку истец взял кредиты и оставил контактные данные Р., после чего ей звонили коллекторы. Р. обижалась на племянника, потому что он ей не помогал. Похоронами занимался Романовский В.Г. После составления завещания Р. прошла тесты, они сходили к участковому /__/, затем к нотариусу. На похоронах Романовский В.Г. говорил, что у Р. была /__/. Р. сама себя обслуживала, получала пенсию.

Обжалуемым решением суд на основании ст. 1111, п. 1 ст. 1124, 1131, ч. 1 ст. 167, п.1 ст. 177, 179, 1130, 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 55, 195, 67, 56, п.2 ст. 187, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" в удовлетворении исковых требований Романовского В.Г. отказал.

В апелляционной жалобе истец Романовский В.Г. просит решение отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования удовлетворить.

Выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, а именно с оценкой заключения психиатрической экспертизы от 18.12.2020 N 887.

Суд не принял во внимания показания свидетелей Л., Ш., согласно которым Р. был поставлен диагноз "/__/", а также, что Р. осенью 2018 года разговаривать не могла.

Руководствуясь ст. 327 и 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия сочла возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие ответчика Юдашевой Н.Е., извещенной о времени и месте судебного заседания.

Обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции по правилам абз.1 ч.1 и абз.1 ч.2 ст.327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не нашла оснований для отмены или изменения судебного акта.

В соответствии с п. 1 ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

Согласно п. 1 и 2 ст. 1131 этого же кодекса при нарушении положений Гражданского кодекса Российской Федерации, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещания) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу приведенных норм и разъяснений неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Судом установлено и следует из материалов дела, что тётя истца Романовского В.Г. Р., /__/ года рождения, умерла /__/, что подтверждается свидетельством о смерти серии /__/ от 20.11.2019.

01.03.2010 Р. составлено завещание, согласно которому принадлежащее ей имущество: квартира по адресу: /__/, завещана Романовскому В.Г. (л.д. 7).

После смерти Р., наступившей /__/, заведено наследственное дело, из которого следует, что 20.09.2018 Р. составлено завещание /__/, согласно которому все принадлежащее ей имущество, которое ко дню смерти окажется ей принадлежащим, где бы оно не находилось и в чем бы оно не заключалось, Р. завещала Юдашевой Н.Е. Завещание удостоверено Врио нотариуса г.Северска С.

19.02.2020 Юдашева Н.Е. обратилась к нотариусу С. с заявлением о принятии наследства после смерти Р. на основании завещания.

Как следует из текста завещания, по желанию завещателя завещание составлено и удостоверено нотариусом. Нотариусом Р. разъяснено о правовых последствиях совершаемого завещания. Условия завещания соответствуют ее действительным намерениям. Информация, установленная нотариусом со слов Р., внесена в текст завещания верно. Личность завещателя установлена, дееспособность проверена, завещание собственноручно подписано завещателем в присутствии нотариуса.

Таким образом, подписав 20.09.2018 новое завещание, которым все свое имущество Р. завещала ответчику Юдашевой Н.Е., наследодатель отменила прежнее завещание от 01.03.2010, составленное на имя истца Романовского В.Г.

Обращаясь в суд с иском, истец в качестве основания указал на то, что в момент составления завещания Р. не понимала значение своих действий и не могла руководить ими.

В соответствии с п. 3 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, разумность участников гражданских правоотношений, т.е., осознание ими правовой сути и последствий совершаемых действий предполагается, пока не доказано обратное.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Допрошенная судом первой инстанции свидетель П. в судебном заседании показала, что с Р. она знакома с 2014 года, вместе были в профилактории. С Р. общалась по телефону, Р. все понимала, была адекватной, всех помнила, речь ее была не нарушена, сама ходила и все оплачивала. На племянника Романовского В.Г. она обижалась, поскольку он ей не помогал. Р. надеялась на помощь от Юдашевой Н.Е. Когда Р. просила свозить ее в медицинский центр, то племянник отказал, и она вызывала такси. Видела, как Юдашева Наташа приходила к Р. с сумкой, что-то приносила, помогала по дому.

Свидетель Л. в судебном заседании показала, что в 2010 году у Р. случился /__/. Р. приблизительно 2 года назад в 2018 году заболела, не могла себя обслуживать, нуждалась в посторонней помощи. После лечения Р. начала самостоятельно передвигаться, социальный работник покупал ей продукты. Ее сознание было нормальным, она все понимала. Ухаживали за Р. Н. и В..

М., допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании показала, что с 2008 года она знакома с Р. как с пациенткой. Р. обратилась к ним с жалобами, ей был поставлен диагноз "/__/". В силу возраста у Р. были /__/. В медицинской карте Р. стоял диагноз "/__/". За рецептами приходила Н., со слов Р. это ее бывшая соседка. О том, что Р. оформила завещание ей было известно. В ходе общения интересовалась, как ей лучше поступить, написать завещание или дарственную. В момент завещания Р. находилась в здравом уме. Если Р. была бы невменяемая, то справку о том, что за ней можно ухаживать соцработнику не выдали.

Свидетель М. в судебном заседании показала, что с Р. она знакома с 2018 года. Ухаживали за Р. соцработники и Н.. Романовского В.Г. она видела один раз. Н. говорила, что оформит завещание на Н., потому что она ухаживает за ней. Р. была вменяемой, все понимала. Н. сама готовила, угощала её, когда она приходила к ней в гости.

Свидетель Б. в судебном заседании показала, что Романовский В.Г. ухаживал за своей тетей. Р. лежала в /__/, истец ночевал у нее дома. После выписки из терапевтического отделения Р. поставили диагноз "/__/". Про Наташу Юдашеву ей было известно от истца, он говорил, что Н. приходит к тете, ухаживает за ней. После выписки состояние Р. улучшилось, она готовила себе кушать, стала передвигаться по дому.

Свидетель Ч. показала, что она соседка умершей Р. Знакомы с 2017 года. Весной 2018 года Р. приболела, ее положили в больницу. Р. стала заговариваться, никого не узнавала. Считала, что у Р. была /__/, поскольку она не помнила, куда что положила, были проблемы с памятью.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля К. показала, что при встрече с Р. весной 2018 года последняя находилась в неадекватном состоянии, заговаривалась. Романовский В.Г. сказал, что у нее /__/. Иногда Р. находилась в неадекватном состоянии, говорила про татар, про воду. Романовский В.Г. оставался ночевать у Р., забирал из больницы, оплачивал похороны.

Судом первой инстанции исследовались представленные медицинские документы, из которых следует, что Р. находилась в болезненном состоянии, неоднократно обращалась за медицинской помощью, трижды находилась на стационарном лечении в ОГАУЗ "ТОКБ", в том числе с 07.04.2017 по 11.04.2017 -в отделении /__/, с 11.10.2017 по 20.10.2017 - в /__/ отделении, с 08.11.2019 по 18.11.2019 - в Региональном сосудистом центре для больных с /__/. 30.09.2017 и 27.10.2017 Р. доставлялась по СМП СибФНКЦ в приемное отделение ОГАУЗ "ТОКБ" с симптомами /__/.

Согласно справке начальника СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России от 21.09.2020 Р., /__/ года рождения, получает лечебно-консультативную помощь в /__/ с 2018 года у врача /__/ с диагнозом: /__/. Обращалась в /__/ 25.04.2018, 30.08.2018, 03.09.2018. Прошла консультацию психолога, диагноз: /__/.

Учитывая, что состояние наследодателя в момент составления завещания является юридически значимым обстоятельством по делу по ходатайству стороны истца, определением суда от 09.10.2020 назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза по материалам гражданского дела и медицинской документации, проведение которой поручено ОГБУЗ "Томская клиническая психиатрическая больница".

Согласно заключению амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии (экспертиза посмертная) от 18.12.2020 N 887 на момент составления завещания 20.09.2018 Р. обнаруживала признаки /__/ (шифр по МКБ-10: F 06.998). Установить точный диагноз, оценить степень выраженности, глубину нарушений психических функций (память, мышление, интеллект) у Р. на момент составления ею завещания 20.09.2018 и ответить на экспертные вопросы не представляется возможным в связи с отсутствием полноты психиатрического обследования и противоречивыми сведениями из медицинской документации, а именно: до апреля 2018 года Романовская на учете у /__/ не состояла, за медицинской помощью к данному специалисту не обращалась. Наблюдаясь у специалистов соматического профиля, проходя стационарное лечение в отделениях соматического профиля, нарушений со стороны психики у нее не отмечалось, консультация психиатра не проводилась. В период госпитализации с 03.04.2018 по 17.04.2018 у нее преимущественно в ночное время отмечались эпизоды возбуждения, когда она не спала, кричала, просила отпустить ее домой, собирала вещи. В связи с чем, впервые 10.04.2018 она была дважды осмотрена врачами-/__/. Во время первого осмотра врачом-/__/ она производила впечатление /__/ (/__/): у нее отмечалось сниженное настроение, плаксивость, однообразность эмоциональных реакций. Словесный контакт с ней был малопродуктивен. Она не всегда улавливала смысл адресованных ей вопросов, иногда отвечала мимо них. Не ориентировалась в месте пребывания, календарном времени. В тоже время в собственной личности ориентировка была сохранена, правильно указывала свой возраст. Ее мышление описывалось как "конкретное, непоследовательное". Память "представлялась сниженной как на текущие, так и отдаленные события". Так же указывалось о "снижении навыков самообслуживания", "критически свое состояние не оценивает", был установлен диагноз "/__/" без проведения динамического наблюдения за психическим состоянием Р. и без проведения психологического исследования состоятельности интеллектуальной сферы. При повторном осмотре врачом-/__/ 10.04.2018 описывались признаки /__/ (была мягко фиксирована в постели, была беспокойна, разговаривала, утверждала, что "ноги в холодной воде", не ориентировалась в календарном времени, месте пребывания, бессвязно сообщала о себе анамнестические сведения), устанавливался предположительный диагноз "/__/", для уточнения которого указывалась необходимость в дообследовании. В последующем на приеме у /__/ 25.04.2018 фиксировались жалобы на снижение памяти, однако описания психического состояния, психических функций (память, мышление, интеллект) не проводилось, диагноз "/__/" не подтверждался, устанавливался другой диагноз лишь на основании жалоб Р. - "/__/", в то время как данный шифр диагноза, согласно МКБ-10, звучит как "/__/". В тоже время при психологическом исследовании 3.09.2018 у Р. выявлялся сохранный уровень интеллекта (93 балла по Векслеру), сохранность функций памяти, снижение концентрации внимания, снижение социальной адаптации на фоне соматических, а не психических заболеваний. После чего психиатром вновь без описания психического состояния Р., без оценки состояния ее функций памяти, мышления, интеллекта, был установлен неопределенный, не соответствующий МКБ-10 диагноз "/__/". Далее вскоре после совершения сделки с 10.10.2018 по 25.10.2018 Р. проходила стационарное лечение в МЦ N 1 Северской клинической больницы по поводу /__/, в период данной госпитализации нарушений со стороны психики у нее не фиксировалось, психиатром она не осматривалась. Данные в судебном заседании пояснения врача - /__/ М. противоречивы: "за рецептами приходила Юдашева", в то время как в предоставленной амбулаторной медкарте ПНД г. Северска, сведений о назначении Р. лечения, назначенного /__/, а так же рецептурных бланков на получение препаратов, не содержится; "в ходе общения Р. интересовалась, как ей лучше поступить - написать завещание или дарственную", однако фиксирования каких-либо бесед с Р. по поводу предстоящей сделки, а так же описания ее психического состояния, которое включает в себя беседу врача с пациентом, в предоставленной амбулаторной медкарте ПНД г.Северска не содержится; "Р. обращалась с жалобами, в силу возраста у нее были /__/", "Р. все делала осознанно, в момент подписания завещания находилась в здравом уме".

Из заключения психолога следует, что в связи с отсутствием объективных, исчерпывающих, непротиворечивых сведений о индивидуально-психологических особенностях Р., о ее интеллектуальных возможностях, особенностях мышления, состоянии функций памяти, внимания и восприятия, степени сохранности ее критических, прогностических, волевых функций в период составления оспариваемого завещания от 20.09.2018, описать присущие ей в интересующий суд период индивидуально-психологические особенности и решить экспертные вопросы не представляется возможным.

Из текста заключения следует, что с учетом заключения психолога от 03.09.2018 психиатром без дополнительного осмотра Р., без описания ее психического состояния был установлен неопределенный диагноз "/__/", после этого, Р. психиатра, психолога не посещала, сведений о ее дальнейшем обращении к данным специалистам, назначении ей специфического лечения в медицинских документах не имеется.

Разрешая заявленный спор, правомерно руководствуясь положениями норм права, регулирующих спорные правоотношения, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе показания свидетелей и заключение судебной экспертизы, представленные письменные доказательства, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований указав, что истцом не представлено доказательств того, что на момент составления завещания 20.09.2018 Р. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия находит указанные выводы суда правильными, основанными на нормах материального права и подтвержденными имеющимися в деле доказательствами.

Вопреки доводам жалобы, в соответствии с ч. 1 ст. 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Судом дана надлежащая оценка показаниям всех свидетелей, в том числе свидетелю Л.

При этом судебная коллегия отмечает, что установление на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, свидетели не обладают.

В апелляционной жалобе истец ставит под сомнение принятое судом во внимание заключение амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии (экспертиза посмертная) от 18.12.2020 N 887, ссылаясь на то, что в период нахождения Р. в медицинской организации ее поведения описывалось как "неадекватное", был поставлен диагноз "/__/", "/__/", не ориентировалась в календарном времени, месте пребывания, бессвязно сообщала о себе анамнестические сведения, был указан диагноз "/__/", был установлен диагноз "/__/".

Вместе с тем такие доводы основанием к отмене решения служить не могут.

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключения эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.