Дата принятия: 02 октября 2019г.
Номер документа: 33-1820/2019
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ КОСТРОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 2 октября 2019 года Дело N 33-1820/2019
" 02 " октября 2019 года
Судебная коллегия по гражданским делам Костромского областного суда в составе:
председательствующего Демьяновой Н.Н.
судей Дедюевой М.В., Жукова И.П.,
при секретаре Добряковой Д.И.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе К.Н.П. на решение Макарьевского районного суда Костромской области от 26 июня 2019 года, которым К.Н.П. отказано в удовлетворении исковых требований к Военному комиссариату Костромской области о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула b компенсации морального вреда.
Заслушав доклад судьи Жукова И.П., объяснения истца К.Н.П., поддержавшего апелляционную жалобу, представителя ответчика военного комиссариата Костромской области Л.И.В., возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Р.Т.В., судебная коллегия
установила:
К.Н.П. обратился с иском к военному комиссариату Костромской области о восстановлении на работе в должности сторожа отдела (военного комиссариата Костромской области по Кадыйскому району) с 18 апреля 2019 года, взыскании среднего заработка за период вынужденного прогула, размер которого на момент предъявления иска составил 15570,17 руб., о компенсации морального вреда в размере 100000 руб., расходов на оплату юридических услуг - 15000 руб.
Требования мотивировал тем, что на условиях трудового договора от 21 ноября 2009 года исполнял обязанности по указанной должности. 18 апреля 2019 года был уволен за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей - отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всей рабочей смены с 18-00 час. 13 апреля 2019 года по 09-00 часов 14 апреля 2019 года (прогул). С решением работодателя не согласен, так как был нарушен порядок привлечения работника к дисциплинарной ответственности. С приказом об увольнении истец ознакомлен не был, расследование дисциплинарного правонарушения, в результате которого на него было наложено дисциплинарное взыскание в виде увольнения, ответчиком не проводилось, объяснения по данному факту с К.Н.П. не запрашивались. Кроме того, ранее нарушений трудовой дисциплины истец не допускал, имеет грамоту за добросовестный труд, в связи с чем применение к нему названного дисциплинарного взыскания считает неправомерным. Действиями работодателя истцу причинён моральный вред, который оценён в требуемой сумме.
По делу постановлено указанное выше решение суда.
В апелляционной жалобе К.Н.П. просит решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт, которым иск удовлетворить в полном объеме. Указывает, что требования работодателя о выходе истца на работу в соответствии с новым графиком сменности на следующий день после его болезни незаконно, так как такой график был изменён работодателем самостоятельно, с новым графиком в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 103 ТК РФ, работник ознакомлен не был, до сведения работника график сменности не позднее чем за один месяц до введения его в действие не доведён. Настаивает, что проверка, по результатам которой было вынесено дисциплинарное взыскание в виде увольнения, не проводилась. К.Н.П. результаты проверки не подписывал, его объяснения не запрашивались, эти факты установлены судом только по сведениям, представленным ответчиком, в то время как пояснения стороны истца, в том числе представителя истца К. о том, что М. приезжал домой к истцу только один раз, во внимание приняты не были. Неоднократное общение К.Н.П. и М. установлено судом со слов последнего. Заявленное истцом ходатайство о проведении экспертизы давности документов судом оставлено без удовлетворения, чем нарушен принцип состязательности сторон. Считает, что начало течения срока на обжалование действий работодателя начинается с даты вручения работнику трудовой книжки, до этого момента К.Н.П. не знал основание своего увольнения, в связи с чем вывод суда о пропуске истцом срока давности обращения в суд является несостоятельным. Просит учесть, что ранее к дисциплинарной ответственности за нарушение трудовой дисциплины не привлекался, имеет грамоту за добросовестный труд.
В возражениях на апелляционную жалобу прокурор Кадыйского района Костромской области Д., представитель военного комиссариата Костромской области Л.И.В. просят решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что К.Н.П. должен был выйти в рабочую смену 13 апреля 2019 года, но не сделал этого, что сам не оспаривает. Отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всей рабочей смены является прогулом, за что он и был уволен. Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, суд пришёл к выводу, что процедура увольнения истца не нарушена, отказ от ознакомления с актами проверки, приказами о применении дисциплинарного взыскания и увольнении не является препятствием для возложения дисциплинарной ответственности. При этом истец был надлежащим образом уведомлен об отсутствии согласия работодателя на увольнение по собственному желанию без отработки двухнедельного срока, с изменениями в графике сменности ознакомлен, что подтвердил при рассмотрении дела. Изложенное суд признал достаточным и необходимым для отказа в удовлетворении иска, поскольку иные требования вытекают из вопроса законности увольнения. Другим основанием для отказа в иске суд указал пропуск истцом срока давности на обращение в суд, поскольку с приказом об увольнении К.Н.П. был ознакомлен 16 апреля 2019 года, а исковое заявление направлено им почтовой связью лишь 21 мая 2019 года.
Однако судебная коллегия не может согласиться с указанными доводами.
Порядок применения дисциплинарных взысканий регулируется главой 30 ТК РФ, согласно положений которой за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: 3) увольнение по соответствующим основаниям (ч. 1 ст. 192).
К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пунктами 5, 6, 9 или 10 части первой статьи 81, пунктом 1 статьи 336 или статьей 348.11 настоящего Кодекса, а также пунктом 7, 7.1 или 8 части первой статьи 81 настоящего Кодекса в случаях, когда виновные действия, дающие основания для утраты доверия, либо соответственно аморальный проступок совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей (ч. 3 ст. 192).
При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (ч. 5 ст. 192).
До применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт (ч. 1 ст. 193).
Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания (ч. 2 ст. 193).
Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт (ч. 6 ст. 193).
Одним из оснований увольнения работника, как дисциплинарного взыскания, является однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей - прогул, то есть отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также отсутствие на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены) (п.п. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ)
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на то, что решение работодателя о признании конкретной причины отсутствия работника на работе неуважительной и, как следствие, об увольнении его за прогул может быть проверено в судебном порядке. При этом, осуществляя судебную проверку и разрешая конкретное дело, суд действует не произвольно, а исходит из общих принципов юридической, а, следовательно, и дисциплинарной ответственности (в частности, таких, как справедливость, соразмерность, законность) и, руководствуясь п.п. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ во взаимосвязи с другими его положениями, оценивает всю совокупность конкретных обстоятельств дела, в том числе причины отсутствия работника на работе (определения от 19 февраля 2009 года N 75-0-0, от 24 сентября 2012 года N 1793-0, от 24 июня 2014 года N 1288-0, от 23 июня 2015 года N 1243-0 и другие).
Как следует из материалов дела, 21 ноября 2009 года между военным комиссариатом Костромской области в лице военного комиссара и К.Н.П. заключен трудовой договор, согласно которому работодатель предоставил работнику работу по должности сторож отдела (военного комиссариата Костромской области по Кадыйскому району), а работник обязался лично выполнять указанную работу в соответствии с условиями настоящего трудового договора (п. 1.1).
При этом работник принимает на себя обязательства добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него настоящим трудовым договором, выполнять установленные нормы труда, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у работодателя, соблюдать трудовую дисциплину (п.п. 2.2.1, 2.2.2, 2.2.3 договора).
Дополнительным соглашением N от 01 октября 2018 года к трудовому договору К.Н.П. установлена рабочая неделя с предоставлением выходных дней по скользящему графику (изменение п. 5.1 трудового договора).
Приказом ответчика (по строевой части) N от 16 апреля 2019 года К.Н.П. уволен с должности сторожа военного комиссариата Кадыйского района Костромской области с 18 апреля 2019 года в связи с расторжением трудового договора за однократное грубое нарушение работником рудовых обязанностей, прогул - отсутствие на рабочем месте без уважительных причин в течение всей рабочей смены с 18-00 13 апреля до 09-00 14 апреля 2019 года по п.п. "а" п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ (основание - приказ от 16 апреля 2019 года N о применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения за прогул).
Из разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", следует, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя (п. 23).
При рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, уволенного по п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, работодатель обязан представить доказательства, свидетельствующие о том, что работник совершил одно из грубых нарушений трудовых обязанностей, указанных в этом пункте (п. 38).
Приведя в решении действующие нормы трудового законодательства и разъяснения по их применении, суд первой инстанции, тем не менее, допустил неправильную реализацию норм материального права.
В частности, признавая увольнение законным, суд посчитал установленным, что в заявлении об увольнении истец не указал причины, по которым он хочет расторгнуть трудовой договор, а работодатель возражал против его увольнения без отработки двухнедельного срока, в связи с чем, зная об утвержденном графике дежурств, К.Н.П. должен был выйти в свою смену 13 апреля 2019 года, но не сделал этого, то есть совершил прогул, за что и был уволен с соблюдением процедуры применения дисциплинарного взыскания.
Однако судом первой инстанции не учтено следующее.
По материалам дела видно, что К.Н.П. с 27 марта по 12 апреля 2019 года находился на лечении в ОГБУЗ Кадыйская РБ, к работе допущен с 13 апреля 2019 года.
В день выписки 12 апреля 2019 года он пишет заявление на имя военного комиссара Костромской области об увольнении его с работы 13 апреля в связи с нарушением его должностных прав и унижением человеческого достоинства со стороны В.. (военный комиссар Кадыйского района Костромской области).
Нарушением своих прав и унижением человеческого достоинства истец, как показал в суде апелляционной инстанции, посчитал возложение на него дополнительных обязанностей (топка печи - уведомление от 30 августа 2016 года, л.д. 11) и дополнительного времени работы (дополнительные дежурства на время отсутствия других сторожей) без начисления дополнительной оплаты.
Согласно ч. 3 ст. 80 ТК РФ в случаях, когда заявление работника об увольнении по его инициативе (по собственному желанию) обусловлено невозможностью продолжения им работы (зачисление в образовательную организацию, выход на пенсию и другие случаи), а также в случаях установленного нарушения работодателем трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, локальных нормативных актов, условий коллективного договора, соглашения или трудового договора работодатель обязан расторгнуть трудовой договор в срок, указанный в заявлении работника.
Между тем военный комиссар Костромской области в ответ на заявление истца в тот же день 12 апреля 2019 года уведомил К.Н.П. о том, что последний в заявлении не указал основания для увольнения в соответствии со ст. 77 ТК РФ, полагая написанное истцом не являющееся таким основанием, а, кроме того, работодатель не согласен уволить истца в указанную им дату до истечения двухнедельного срока предупреждения.
Этот ответ был доведен до истца, о чем свидетельствует его подпись и дата получения.
При этом К.Н.П. не оспаривает, что указанный ответ был им получен от сотрудника Кадыйского военкомата М., который и принес истцу уведомление, а в разговоре также пояснил, что у истца рабочая смена 13 апреля 2019 года, хотя по ранее утвержденному графику смена должна быть 15 апреля 2019 года.
Тем самым судебная коллегия также полагает установленным, что работник знал о том, что работодатель не удовлетворил его заявление об увольнении с 13 апреля 2019 года, предупредил истца о необходимости отработки две недели после подачи заявления.
При этом доводы К.Н.П. о том, что ответчик должен был уволить его по написанному заявлению без отработки, как пенсионера, не основаны на нормах права.
Вместе с тем суд апелляционной инстанции считает, что доводы апелляционной жалобы о не доведении до сведения истца измененного графика дежурств, заслуживают внимания.
Из материалов дела усматривается, что график дежурств на месяц в Кадыйском военкомате утверждается до начала соответствующего месяца и доводится до сведения работников и сотрудников под роспись (л.д. 86), что подтвердил истец.
Ответчиком в дело представлено два варианта графика дежурств на апрель 2019 года (л.д. 83, 84), в которых отражены смены истца 13 и 15 апреля 2019 года.
Сам график утвержден в обоих случаях военным комиссаром Кадыйского района В. 28 марта 2019 года. В листе ознакомления подпись К.Н.П. отсутствует с отметкой о нахождении работника на больничном листе.
Анализируя представленные доказательства, суд первой инстанции указал, что график работы сторожей был скорректирован, и истец знал о своей рабочей смене 13 апреля 2019 года, что им не оспаривалось.
Судебная коллегия с этим выводом не согласна.
К.Н.П. последовательно поясняет, что допрошенная в качестве свидетеля Ч., старший помощник военкома, несмотря на ее утверждение, не говорила истцу о необходимости выходить в смену 13 апреля 2019 года.
Согласно протокола судебного заседания от 25 июня 2019 года свидетель Б., начальник секретной части военного комиссариата, показала, что ей известно о том, что Ч. сказала К.Н.П. о рабочей смене 13 апреля 2019 года, однако она при этом не присутствовала, а ее источник приведенной информации не указан, вследствие чего к таким показаниям следует отнестись критически.
В силу того, что и свидетель Ч. находится в служебном подчинении у ответчика, то объективность ее показаний также вызывает сомнения.
Сомнения в объективности показаний данного свидетеля объясняются и обстоятельствами составления актов N от 15 и 16 апреля 2019 года, акта об отказе работника расписаться за ознакомление с приказом.
Так, в акте N от 15 апреля 2019 года (л.д. 42) отражено, что М. и Ч. подтвердили отказ К.Н.П. от дачи объяснений по поводу невыхода на работу в смену 13 апреля 2019 года.
В акте N от 16 апреля 2019 года (л.д. 44) отражено, что М., Ч. и М. подтвердили, что 15 апреля 2019 года К.Н.П. было предложено дать объяснения в связи с отсутствием на рабочем месте 13 апреля 2019 года, но такие объяснения так и не поступили.
Актом от 16 апреля 2019 года (л.д. 45) М., Ч. и Б. подтвердили, что истец отказался от ознакомления под роспись с приказами N от 16 апреля 2019 года и N от 16 апреля 2019 года.
Из буквального содержания перечисленных документов следует, что все указанные в актах действия должны были происходить в присутствии лиц, их подписавших, в том числе Ч.
Между тем сторонами не оспаривается, что к истцу домой с документами приезжал лишь М., что он же и подтвердил, будучи допрошенным в качестве свидетеля, поэтому Ч. могла знать об отказе К.Н.П. от дачи объяснений или отказе от подписания об ознакомлении с приказами лишь со слов М., однако в изложенных актах такой информации не содержится, не указывала она на эти обстоятельства и при своем допросе.
Тем не менее сведений о том, что М. надлежащим образом уведомил истца о необходимости выйти на работу 13 апреля 2019 года, материалы дела не содержат.
Из показаний указанного свидетеля следует (л.д. 92-93), что 12 апреля 2019 года он якобы привозил истцу график дежурств и сказал, что тому надо выходить на работу 13 апреля 2019 года.
Однако объективных доказательств этим обстоятельствам не имеется, при наличии у М. графика дежурств с собой ему ничто не мешало предоставить его истцу для ознакомления под роспись, от чего - расписаться в представленных документах - 12 апреля 2019 года К.Н.П. не отказывался, на что указывает его подпись в ознакомлении с ответом областного военкома на его заявление об увольнении.
Таким образом, судебная коллегия не усматривает из материалов дела, что работодатель в установленном порядке поставил в известность работника, имеющего скользящий график работы, о его рабочей смене 13 апреля 2019 года, поэтому основания полагать, что истец не вышел работу по своей вине и тем самым допустил прогул, отсутствуют.
Также не могло быть отказано истцу в удовлетворении исковых требований за пропуском срока обращения в суд.
В силу ч. 1 ст. 392 ТК РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.
Полагая, что истцом пропущен месячный срок для подачи иска, суд первой инстанции исходил из того, что К.Н.П. 16 апреля 2019 года был ознакомлен с приказами о своем увольнении, но отказался подписать их, что им якобы не оспаривалось.
Однако согласно протокола судебного заседания от 25 июня 2019 года (л.д. 93) истец не отрицал лишь факта приезда к нему М. с документами, с которыми он не знакомился.
Как указывалось выше, оснований доверять акту от 16 апреля 2019 года (л.д. 45) об отказе истца от ознакомления под роспись с приказами N от 16 апреля 2019 года и N от 16 апреля 2019 года об его увольнении не имеется, поскольку он подписан лицами, в частности Ч. и Б., которые при указанном в акте факте не присутствовали.
Иных доказательств, с бесспорностью подтверждающих факт доведения 16 апреля 2019 года до истца сведений об его увольнении 18 апреля 2019 года, материалы дела не имеют.
С учетом этого судебная коллегия исходит из того, что единственным объективным доказательством, указывающим на дату, когда К.Н.П. узнал о своем увольнении, выступают данные Почты России о получении истцом 24 апреля 2019 года почтовой связью трудовой книжки - именно с этой даты и следует исчислять срок для предъявления иска.
Согласно почтового штемпеля иск с приложенными к нему материалами был отправлен почтой 21 мая 2019 года.
При таких обстоятельствах истцом не пропущен срок на подачу своего иска, а его увольнение нельзя признать законным, что влечет предусмотренные законом последствия.
Так, в ст. 394 ТК РФ закреплено, что в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор (ч. 1).
Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы (ч. 2).
В случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом (ч. 9).
Исчисление среднего заработка регулируется ст. 139 ТК РФ.
Особенности порядка исчисления средней заработной платы определены постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года N 922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы".
По запросу суда апелляционной инстанции ответчиком представлены сведения о начисления, удержаниях и выплатах, произведенных истцу за период с 01 апреля 2018 года по 31 марта 2019 года (л.д. 160).
Истцом содержание представленных сведений не оспорено.
Согласно представленных сведений общая сумма денежных средств, подлежащих учету для расчета среднего заработка и выплаченных истцу за указанный период, составила 146648,41 руб. Количество рабочих дней за тот же период - 206.
Тем самым средний дневной заработок истца составляет 711,89 руб. (146648,41/206).
Соответственно, за время вынужденного прогула с 19 апреля 2019 года по день вынесения настоящего решения (113 дней) в пользу К.Н.П. подлежит взысканию 80443,57 руб. (711,89х113).
В силу ч. 2 ст. 237 ТК РФ в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Вследствие этого требование о компенсации морального вреда подлежит удовлетворению.
Определяя размер компенсации, судебная коллегия учитывает разъяснения, данные в п. 63 вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2, и исходит из обстоятельств настоящего дела, основания увольнения истца, нравственного характера его страданий, виновности работодателя в незаконном увольнении, принципов разумности и справедливости.
В связи с этим с ответчика в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в сумме 5000 руб.
Оснований для удовлетворения этого требования в заявленном виде судебная коллегия не находит.
Также с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы на оплату услуг представителя (ст. 100 ГПК РФ).
Согласно материалов дела 17 мая 2019 года К.Н.П. заключил договор на оказание юридических услуг с Т. (л.д. 98-99), содержанием которых явилось подготовка искового заявления о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда; отправка (подача) указанного иска с необходимыми приложениями в суд по подсудности; консультирование по правовым аспектам процедур увольнения.
Актом от 21 мая 2019 года стороны договора подтвердили факт его выполнения в полном объеме, а также оплату предусмотренных договором 15000 руб. за работу (л.д. 100).
Истец подтвердил оказание ему юридической помощи по договору и свою оплату перечисленных услуг.
Исходя из этого, суд апелляционной инстанции, принимая во внимание сложность категории дела, по которому оказываюсь юридические услуги, объем и виды оказанных истцу услуг, полагает, что с учетом принципа разумности с ответчика в пользу истца взысканию подлежат 5000 руб. Оснований для взыскания большей суммы суд апелляционной инстанции не усматривает.
Тем самым решение суда первой инстанции надлежит отменить и принять по делу новое решение о частичном удовлетворении исковых требований.
Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
Решение Макарьевского районного суда Костромской области от 26 июня 2019 года отменить, принять по делу новое решение, которым исковые требования К.Н.П. к Военному комиссариату Костромской области о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Восстановить К.Н.П. на работе в должности сторожа отдела (военного комиссариата Костромской области по Кадыйскому району).
Взыскать с военного комиссариата Костромской области в пользу К.Н.П. средний заработок за время вынужденного прогула в сумме 80443 (восемьдесят тысяч четыреста сорок три) руб. 57 коп., компенсацию морального вреда в сумме 5000 (пять тысяч) руб. и расходы на оплату услуг представителя в сумме 5000 (пять тысяч) руб.
В удовлетворении иска в остальной части К.Н.П. отказать.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
