Определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 17 ноября 2022 года Дело N 33-16831/2022

Санкт-Петербург 17 ноября 2022 года

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе
председательствующего Селезневой Е.Н.судей с участием прокурора при секретаре Барминой Е.А.Орловой Т.А.Турченюк В.С.Морозовой Ю.С.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-5220/2021 по апелляционной жалобе АО "Ростехинвентаризация" на решение Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 15.11.2021 по иску Соболевой Александры Игоревны к АО "Ростехнивентаризация" о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Селезневой Е.Н., объяснения представителя истца Соболева Ю.С., изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

Соболева А.И. обратилась во Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга с иском к АО "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ" в лице Северо-Западного филиала АО "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ", в котором просила восстановить ее на работе в должности архивариуса, взыскать с ответчика заработную плату за период с 28.12.2020 по день восстановления на работе, компенсацию морального вреда в размере 20 000 рублей, а также расторгнуть соглашение сторон от 24.11.2020 о расторжении трудового договора от 02.02.2009 года N 215.

В обоснование требований истец указала, что работодатель неправомерно отказал в расторжении соглашения от 24.11.2020 г., поскольку если сотрудница, узнавшая о своей беременности, хочет отказаться от исполнения ранее заключенного соглашения об увольнении по соглашению сторон, то это свидетельствует о невозможности сохранения действия такого соглашения.

Решением Фрунзенского районного суда Санкт-Петербурга от 15 ноября 2021 года исковые требования удовлетворены: расторгнуто соглашение от 24.11.2020 года о расторжении трудового договора от 02.02.2009 г. N 215, заключенное между Соболевой Александрой Игоревной и АО "Ростехнивентаризация"; Соболева Александра Игоревна восстановлена на работе в АО "Ростехнивентаризация" в должности архивариуса с 28.12.2020 года; с ответчика в пользу истца взыскана заработная плата за время вынужденного прогула в сумме 89 536 рублей 83 копейки, компенсация морального вреда в размере 5 000 рублей; также с ответчика в доход бюджета Санкт-Петербурга взыскана государственная пошлина в сумме 3 186 рублей 10 копеек.

Не согласившись с указанным решением, ответчик подал апелляционную жалобу, в которой полагает решение суда подлежащим отмене, указывая на достижение сторонами соглашения о расторжении трудового договора.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель истца полагал решение суда законным и обоснованным.

Стороны в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте проведения судебного заседания извещены надлежащим образом по правилам ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ходатайства об отложении слушания дела и документов, подтверждающих уважительность причин своей неявки, в судебную коллегию не представили, в связи с чем, учитывая также, что истец реализовал свое право на ведение дела через представителя, руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

Прокурор в своем заключении полагала, что имеются основания для изменения решения суда в части указания даты, с которой истец восстановлена на работе, в части размера взысканной в пользу истицы заработной платы за период вынужденного прогула, а также в части взысканной государственной пошлины. При этом учитывая, что на момент подписания соглашения о расторжении трудовых отношений, истец не знала о том, что находится в состоянии беременности, полагала, что доводы апелляционной жалобы ответчика направлены на переоценку выводов суда первой инстанции и сводятся к неправильному применению норм материального права.

Протокольным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 17.11.2022 года произведена замена ответчика на Публично-правовую компанию "Роскадастр" в связи с реорганизацией.

Изучив материалы дела, объяснения явившихся лиц, заключение прокурора, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность принятого по делу решения в пределах доводов жалобы в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что 02.02.2009 между сторонами заключен трудовой договор N 215, в соответствии с которым Соболева А.И. принята на работу в управление Ленинградского филиала ФГУП "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ" на должность помощника директора с должностным окладом в размере 18 000 рублей.

В соответствии с дополнительным соглашением от 12.03.2015 к трудовому договору Соболева А.И. переведена на должность архивариуса с должностным окладом в размере 30 000 рублей.

От Соболевой А.И. поступило заявление о согласии на расторжение трудового договора по соглашению сторон, о чем 24.11.2020 между истцом и ответчиком заключено соглашение, согласно которому стороны договорились расторгнуть 30.11.2020 трудовой договор с выплатой компенсации в размере 75 000 рублей.

Приказом Северо-Западного филиала АО "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ" N 1-к от 30.11.2020 Соболева А.И. уволена с занимаемой должности на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

С данным приказом Соболева А.И. ознакомлена, о чем имеется ее подпись на документе.

На дату подписания соглашения о прекращении трудовых отношений (24.11.2020 года) и увольнения с работы (30.11.2020 года), Соболева А.И. была беременна, о чем ей стало известно 22.12.2020 года после визита к врачу.

Как указывает Соболева А.И., она сообщила работодателю о своей беременности и попросила его аннулировать соглашение о прекращении трудовых отношений, восстановить ее на работе в прежней должности, в чем ей было отказано.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции указал, что по смыслу подлежащих применению к спорным отношениям норм материального права, заявление Соболевой А.И. об отказе от исполнения достигнутой с работодателем договоренности о расторжении трудового договора в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она не знала, свидетельствует о том, что соглашение сторон о расторжении трудового договора не может сохранить своего действия ввиду отсутствия на это волеизъявления работника. В противном случае фактически имеет место прекращение трудового договора не по соглашению сторон, а по инициативе работодателя с нарушением запрета, предусмотренного частью 1 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации.

В силу ст. 234 ТК РФ суд взыскал с ответчика недополученный заработок за период с 28.12.2020 года по 15.11.2021 года, который за вычетом выплаченных истцу сумм при увольнении составил 89 536,83 рублей.

Установив факт нарушения трудовых прав истца, суд в силу статьи 237 Трудового кодекса РФ с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных страданий, степени вины работодателя, исходя из требований разумности и справедливости, взыскал в пользу истца компенсацию морального вреда в сумме 5 000 рублей.

В силу ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход бюджета Санкт-Петербурга взыскана государственная пошлина в размере 3 186 рублей 10 копеек.

Проверяя законность принятого по делу решения с учетом доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также право на защиту от безработицы (статья 37, части 1 и 3). Из названных конституционных положений, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, в частности в Постановлении от 27 декабря 1999 года N 19-П по делу о проверке конституционности положений пункта 3 статьи 20 Федерального закона "О высшем и послевузовском профессиональном образовании", не вытекает, однако, ни субъективное право человека занимать определенную должность, выполнять конкретную работу в соответствии с избранными им родом деятельности и профессией, ни обязанность кого бы то ни было такую работу или должность ему предоставить, - свобода труда в сфере трудовых отношений проявляется прежде всего в договорном характере труда, в свободе трудового договора.

Положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (статья 1, часть 1; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлениях от 27 декабря 1999 г. N 19-П и от 15 марта 2005 г. N 3-П, положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (часть 1 статьи 1; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

Согласно пункту 1 части первой статьи 77 ТК РФ основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 ТК РФ).

Статьей 78 ТК РФ установлено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Часть первая статьи 261 ТК РФ предусматривает, что расторжение трудового договора по инициативе работодателя с беременной женщиной не допускается, за исключением случаев ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем.

В силу части 3 статьи 11 ГПК РФ в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное отношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии таких норм разрешает дело, исходя из общих начал и смысла законодательства (аналогия права).

Защита беременности, в том числе путем установления гарантий для беременных женщин в сфере труда, является согласно Конвенции Международной организации труда N 183 "О пересмотре Конвенции (пересмотренной) 1952 года об охране материнства" (заключена в г. Женеве 15 июня 2000 г.) общей обязанностью правительств и общества (преамбула).

В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 января 2014 г. N 1 "О применении законодательства, регулирующего труд женщин, лиц с семейными обязанностями и несовершеннолетних" разъяснено, что поскольку увольнение беременной женщины по инициативе работодателя запрещается, отсутствие у работодателя сведений о ее беременности не является основанием для отказа в удовлетворении иска о восстановлении на работе.

Как следует из материалов дела на основании согласия на расторжение трудового договора по соглашению сторон, 24.11.2020 между истцом и ответчиком заключено соглашение, согласно которому стороны договорились расторгнуть 30.11.2020 трудовой договор с выплатой компенсации в размере 75 000 рублей.

Приказом Северо-Западного филиала АО "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ" N 1-к от 30.11.2020 Соболева А.И. уволена с занимаемой должности на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

Между тем, на дату подписания соглашения о прекращении трудовых отношений и увольнения с работы, Соболева А.И. была беременна, о чем ей стало известно 22.12.2020 года после визита к врачу.

Соболева А.И., сообщила работодателю о своей беременности и попросила его аннулировать соглашение о прекращении трудовых отношений, восстановить ее на работе в прежней должности, в чем ей было отказано.

По смыслу вышеприведенных норм права, а также исходя из обстоятельств рассматриваемого дела, заявление Соболевой А.И. об отказе от исполнения достигнутой с работодателем договоренности о расторжении трудового договора в связи с наличием у нее беременности, о которой на тот момент она не знала, свидетельствует о том, что соглашение сторон о расторжении трудового договора не может сохранить своего действия ввиду отсутствия на это волеизъявления работника. В противном случае фактически имеет место прекращение трудового договора не по соглашению сторон, а по инициативе работодателя с нарушением запрета, предусмотренного частью 1 статьи 261 Трудового кодекса Российской Федерации.

Иное толкование указанных нормативных положений привело бы к ограничению объема трудовых прав работника, заключившего соглашение с работодателем о расторжении трудового договора и лишенного возможности в силу сложившихся обстоятельств отказаться от исполнения соглашения, и, как следствие, к отказу в предоставлении законных гарантий работнику, в частности гарантии от увольнения беременной женщине.

Вышеуказанное толкование подлежащих применению в настоящем споре норм права также содержится в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 05.09.2014 N 37-КГ14-4.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы, выражающие несогласие с размером компенсации морального вреда, присужденного судом первой инстанции, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости (абзац четвертый пункта 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации"). Таким образом, суд, определяя размер компенсации, действует не произвольно, а на основе вытекающих из законодательства критериев.

Такое правовое регулирование, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника, имеет целью защиту прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору (Определение Конституционного Суда РФ от 21.04.2011 N 538-О-О).

Судебная коллегия полагает, что в настоящем случае размер компенсации морального вреда определен судом правильно, в соответствии с положениями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, с учетом юридически значимых обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда. Несогласие ответчика с суммой взысканной компенсации морального вреда, не может являться основанием для изменения решения суда, поскольку при определении суммы компенсации морального вреда суд первой инстанции дал надлежащую оценку обстоятельствам, влияющим на размер взыскиваемой компенсации, оснований для несогласия с которой у судебной коллегии не имеется. Произведенное судом уменьшение суммы взыскиваемой компенсации по сравнению с заявленными исковыми требованиями, с учетом конкретных обстоятельств настоящего дела и доводов ответной стороны, не позволяет вынести суждение о завышенном размере взысканной судом компенсации.

Иные доводы апелляционной жалобы, по сути, повторяют позицию, изложенную при рассмотрении дела судом первой инстанции, основаны на неверном толковании положений законодательства, не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали бы изложенные выводы, в связи с чем, не могут служить основанием для отмены решения суда.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. N 16 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", если судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 1 части 1 статьи 330 ГПК РФ), то суду апелляционной инстанции следует поставить на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных (новых) доказательств и при необходимости по их ходатайству оказать им содействие в собирании и истребовании таких доказательств.

Суду апелляционной инстанции также следует предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные (новые) доказательства, если в суде первой инстанции не доказаны обстоятельства, имеющие значение для дела (пункт 2 части 1 статьи 330 ГПК РФ), в том числе по причине неправильного распределения обязанности доказывания (часть 2 статьи 56 ГПК РФ).

На основании указанных разъяснений, изложенных в п. 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. N 16, в целях проверки доводов апелляционной жалобы судебной коллегией приобщены справка N Ф-78/29 от 26.10.2022 года; приказ N 11 о приеме работника на работу от 02.02.2009 года; приказ N 111-лс о переводе работника на другую работу от 23.07.2012 года; приказ N 50-лс о переводе работника на другую работу от 12.03.2015 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 29-к от 05.03.2012 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 315-к от 23.07.2012 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 10-к от 20.01.2015 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 272-К от 27.09.2017 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 84-к от 01.02.2018 года; приказ о предоставлении отпуска работнику N 6-к от 22.11.2021 года.

Статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрен перечень способов защиты гражданских прав. Иные способы защиты гражданских прав могут быть установлены законом.

Вместе с тем способы защиты гражданских прав могут предопределяться правовыми нормами, регулирующими конкретные правоотношения, в связи с чем, стороны правоотношений вправе применить лишь определенный способ защиты права.

Гражданские права защищаются с использованием способов защиты, которые вытекают из существа нарушенного права и характера последствий этого нарушения. Выбор способа защиты права осуществляется истцом. При этом избранный истцом способ защиты должен быть соразмерен нарушению, отвечать целям восстановления нарушенного права лица (пункт 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом, по смыслу разъяснений, изложенных в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в случае ненадлежащего формулирования истцом способа защиты при очевидности преследуемого им материально-правового интереса суд обязан самостоятельно определить, из какого правоотношения возник спор и какие нормы права подлежат применению при разрешении дела с тем, чтобы обеспечить восстановление нарушенного права, за защитой которого обратился истец.