Дата принятия: 14 мая 2019г.
Номер документа: 33-1607/2019
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ПЕНЗЕНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 14 мая 2019 года Дело N 33-1607/2019
Судебная коллегия по гражданским делам пензенского областного суда в составе:
председательствующей Елагиной Т.В.,
судей Усановой Л.В., Терехиной Л.В.,
при секретаре Барановой Л.С.,
рассмотрела в открытом судебном заседании в здании Пензенского областного суда по докладу судьи Усановой Л.В. дело по апелляционной жалобе ПАО СК "Росгосстрах" на решение Кузнецкого районного суда Пензенской области от 20 февраля 2019 года, которым постановлено:
"в удовлетворении исковых требований Публичного акционерного общества Страховая компания "Росгосстрах" к Абнеру А.Э., Баишеву Р.Р. о признании договора цессии недействительным - отказать."
Проверив материалы дела, судебная коллегия
установила:
ПАО СК "Росгосстрах" обратилось в суд с иском к Абнеру А.А. и Баишеву Р.Р. о признании сделки недействительной, указав, что 04.12.2017 произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого принадлежащему Баишеву Р.Р. транспортному средствуToyotaLendCruiser 150 Prado, государственный регистрационный знак N были причинены механические повреждения.
07.12.2017 между Баишевым Р.Р. и Абнером А.Э. был заключен договор уступки права требования (цессии), согласно которому Баишев Р.Р. передал Абнеру А.А. право требования к ПАО СК "Росгосстрах" по выплате страхового возмещения, включая санкции за неисполнение или несвоевременное исполнение по договору обязательного страхования гражданской ответственности при использовании данного транспортного средства ( полис ЕЕЕ N).
Полагает, что право на получение страхового возмещения в натуральной форме не может быть передано по договору цессии, поскольку неразрывно сопряжено с наличием у потерпевшего обязанности предоставить транспортное средство на ремонт в соответствии с направлением страховщика на СТОА.
Обязанность произвести ремонт может быть исполнена только в пользу лица, являющегося потерпевшим в ДТП, как собственника поврежденного имущества. Получателем данной услуги не может выступать никакое третье лицо, т.к. иные лица не являются владельцами поврежденного имущества, и правовые основания для получения материальной выгоды в связи с повреждением имущества потерпевшего в ДТП у них отсутствуют.
В данном случае к цессионарию при передаче прав требования не могут перейти права, неразрывно связанные с цедентом - право собственности на автомобиль, а, следовательно, договор цессии подпадает под положения ст.383 ГК РФ, когда личность, специальный статус кредитора имеет значение для определения возможности передачи прав.
На основании изложенного истец просил суд признать недействительным договор уступки права требования (цессии), заключенный между ответчиками.
Кузнецкий районный суд Пензенской области постановилвышеуказанное решение.
В апелляционной жалобе представитель ПАО СК "Росгосстрах", не соглашаясь с решением суда, просит его отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований.Указывает, что судом первой инстанции при разрешении спора неправильно применены нормы материального права.
Предметом спора является договор уступки права требования(цессии) от 7 декабря 2017 года, заключенный между Баишевым Р.Р. и Абнером А.Э., согласно которому последнему перешло право требования страхового возмещения по договору обязательного страхования автогражданской ответственности.
Отказывая в удовлетворении исковых требований о признании данного договора недействительным ввиду его ничтожности, суд не учел, что договор страхования был заключен после 27 апреля 2017 года, по которому страховое возмещение выплачивается только путем организации и оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства. Как и в исковом заявлении представитель истца указывает, что право на страховое возмещение в натуральной форме направлено на защиту имущественных интересов потерпевшего, неразрывно с его личностью и в силу статьи 383 Гражданского кодекса Российской Федерации не подлежит передаче другому лицу. Поэтому при совершении спорного договора цессии был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, в силу чего сделка является ничтожной.
Данная позиция, по мнению апеллянта, согласуется с разъяснениями, содержащимися в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12. 2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве", в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12. 2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", в пункте 84 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" и в пункте 2 Определения Конституционного Суда РФ от 18.07.2017 N 1784-О.
Решение суда, по мнению представителя апеллянта, противоречит приведенным положениям закона и правовым разъяснениям по спорному вопросу, поэтому подлежит отмене, а требования истца - удовлетворению (л.д. 62-64).
В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца Никишин А.В. просил решение суда отменить по доводам апелляционной жалобы.
Судебная коллегия на основании ст.ст.167, 327 ГПК РФ рассмотрела дело в отсутствии других лиц, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного заседания.
Выслушав представителя истца Никишина А.В., проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда.
Как установлено судом и усматривается из материалов дела, 04.12.2017 по адресу: <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие, участниками которого явились водитель М.Р.А., управляющий автомобилем ToyotaLendCruiser 150 Prado, государственный регистрационный знак N, (собственник Баишев Р. Р.) и водитель Баишев Р.Р., управляющий автомобилем LADA 217230, государственный регистрационный знак N, (собственник Б.А.Р.).
Водитель автомашины LADA 217230, государственный регистрационный знак N, - Баишев Р.Р. признал свою вину в дорожно-транспортном происшествии, что подтверждается извещением о дорожно-транспортном происшествии от 04.12.2017.
Гражданская ответственность собственника автомобиля ToyotaLendCruiser 150 Prado, государственный регистрационный знак N, Баишева Р.Р. на момент дорожно-транспортного происшествия была застрахована в ПАО СК "Росгосстрах" по полису ОСАГО ЕЕЕ N от 09.12.2016, гражданская ответственность виновного в ДТП была застрахована в АО "Макс" по полису ОСАГО ХХХХ N от 01.12.2017.
07.12.2017 между Баишевым Р.Р. и Абнером А.Э. был заключен договор цессии, по условиям которого Баишев Р.Р. (цедент) уступает, а Абнер А.Э. (цессионарий) принимает право требования к ПАО СК "Росгосстрах" возмещения ущерба по исполнению обязательств: по выплате страхового возмещения (включая санкции за их неисполнение или несвоевременное исполнение) по договору ОСАГО (полис ЕЕЕ N) в связи с наступившим страховым случаем, а именно ущербом, причиненным цеденту в дорожно-транспортном происшествии, повреждением автомобиляToyotaLendCruiser 150 Prado, государственный регистрационный знак N, имевшим место 04.12.2017 на <адрес> с участием автомобиля LADA 217230, государственный регистрационный знак N (пункт 1.1.Договора).
07.12.2017 Баишев Р.Р. уведомил ПАО СК "Росгосстрах" о заключении указанного выше договора уступки права требования (цессии), право на получение страхового возмещения заявитель основывал на условиях договора уступки права от 07.12.2017.
07.12.2017 Абнер А.Э. обратился в ПАО СК "Росгосстрах" с заявлением о страховом возмещении по факту указанного выше дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 04.12.2017, предоставив истцу оспариваемый договор цессии.
Обращаясь в суд с иском о признании указанного договора цессии недействительным, истец ссылался на то, что поскольку договор ОСАГО причинителя вреда заключен после 27.04.2017, то в данном случае к цессионарию при передаче прав требования не могут перейти права, неразрывно связанные с цедентом, поэтому личность, специальный статус кредитора имеет значение для определения возможности передачи прав, а, следовательно, договор цессии как заключенный без согласия должника является недействительным. При этом по договору от цедента к цессионарию перешло в силу закона недействительное право, что недопустимо. Кроме того, договор является ничтожным, т.к. при натуральной форме возмещения у страховщика и потерпевшего возникает комплекс взаимосвязанных прав и обязанностей, договор цессии является одновременно договором перевода долга и, следовательно, не может быть заключен без согласия страховщика, которое в данном случае получено не было.
Отказывая ПАО СК "Росгосстрах" в иске о признании договора уступки права требования недействительным, суд первой инстанции правильно руководствовался положениями ст.388 ГК РФ, согласно которым уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору; не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника; ст.384 ГК РФ, согласно которой кредитор может передать право, которым сам обладает; пунктом 3 ст. 931 ГК РФ, которым предусмотрено, что договор страхования риска ответственности за причинение вреда считается заключенным в пользу лиц, которым может быть причинен вред (выгодоприобретателей), даже если договор заключен в пользу страхователя или иного лица, ответственных за причинение вреда, либо в договоре не сказано, в чью пользу он заключен, а также ст.956 ГК РФ.
Возможность уступки права потерпевшего (выгодоприобретателя) по договору обязательного страхования другому лицу не противоречит и правовым разъяснениям вышестоящих судебных инстанция, на которые имеется ссылка в апелляционной жалобе представителя истца.
Суд первой инстанции правильно исходил из того, что в данном случае оспариваемый договор заключен после наступления страхового случая, его предмет сторонами определен надлежащим образом, т.е. возможно установить, в отношении какого права (из какого договора) произведена уступка.
Согласно разъяснениям, содержащимся п.57 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", если договор обязательного страхования заключен причинителем вреда после 27.04.2017, страховое возмещение вреда в связи с повреждением легкового автомобиля, находящегося в собственности гражданина (в том числе имеющего статус индивидуального предпринимателя) и зарегистрированного в Российской Федерации в силу п.15.1 ст.12 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" осуществляется путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта (обязательный восстановительный ремонт).
Исходя из положений ст.388.1, п.5 ст.454 и п.2 ст.455 ГК РФ суд пришел к правильному выводу о том, что договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование).
При определенных условиях (п.52 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ, пп. "е, ж" п.16 ст.12 Федерального закона "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств") у потерпевшего может возникнуть право на получение страховой выплаты, а потому заключенный между ответчиками договор уступки прав (требований) не нарушает каких-либо прав истца.
Доказательств обратного вопреки требованиям ст.56 ГПК РФ истцом суду не представлено.
Доводы апелляционной жалобы о том, что при натуральной форме возмещения у страховщика и потерпевшего возникает комплекс взаимосвязанных прав и обязанностей, а потому договор цессии является одновременно договором перевода долга и, следовательно, не может быть заключен без согласия страховщика в силу п.2 ст.391 ГК РФ (перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия являетсяничтожным), которое получено в данном случае не было, судебной коллегией отклоняются как основанные на ошибочном толковании норм права.
У потерпевшего отсутствует долг перед страховой компанией, а имеются определенные обязанности, переход которых на основании заключенного договора цессии не требует получения согласия страховщика, что также следует из разъяснений п.73 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 N58.
В силу изложенного доводы апелляционной жалобы истца о том, что в рассматриваемых правоотношениях личность потерпевшего имеет существенное значение для должника, являются несостоятельными.
Согласно п.1 ст.390 ГК РФ цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.
По смыслу приведенной нормы закона передача недействительного требования рассматривается как нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке права (требования). При этом под недействительным требованием понимается как право (требование), которое возникло бы из обязательства при условии действительности сделки, так и несуществующее право.
Из положенной ст.390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право.
Учитывая положения приведенных норм материального закона и установленные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что требования истца основаны на ошибочном толковании норм права, и при указанных обстоятельствах оспариваемый договор уступки права требования, не может быть признан недействительным, поскольку при ее совершении стороны преследовали цель создать реальные правовые последствия в виде перехода к цессионарию прав требования.
Таким образом, доводы апелляционной жалобы являются аналогичными основаниям заявленных истцом требований, были предметом судебного разбирательства и не опровергают выводы суда, с которыми соглашается судебная коллегия, они направлены на переоценку доказательств об обстоятельствах по делу, исследованных и установленных судом по правилам ст.ст.56, 67 ГПК РФ, либо основаны на ошибочном применении и толковании норм права, а потому не свидетельствуют о незаконности и необоснованности решения суда и не могут являться основаниями для его отмены.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.328-329 ГПК РФ, судебная коллегия
определила:
решение Кузнецкого районного суда Пензенской области от 20 февраля 2019 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ПАО СК "Росгосстрах" - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
