Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 27 октября 2020 года №33-14606/2020

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 27 октября 2020 года Дело N 33-14606/2020
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе
председательствующего Гадиева И.С.
судей Абдрахмановой Э.Я. Нурисламовой Э.Р.
при секретаре Валееве А.А.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе Гартиг В.Э. на решение Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 8 июня 2020 года.
Заслушав доклад судьи Нурисламовой Э.Р., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Гартиг В.Э. обратился с иском к ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" о признании договора заключенным на неопределенный срок, признании приказа об увольнении незаконным и его отмене, изменении формулировки и даты увольнения, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании заработной платы за дополнительный отпуск за работу с вредными условиями труда, взыскании заработной платы за дополнительную работу, связанную с совмещением профессии. В обоснование своих требований указал на то, что с 1 августа 2018 года по 31 октября 2019 года состоял в трудовых отношениях с ответчиком в должности начальника по подземным работам. По условиям трудового договора истец был принят на работу с определением условий труда на рабочем месте как оптимальными (1 класс) с ежегодно оплачиваемым отпуском продолжительностью 28 календарных дней. Поскольку на момент заключения трудового договора у работодателя отсутствовали результаты спецоценки условий труда СОУТ (были введены в действие только 31 декабря 2018 г.), равно, как и результаты аттестации, то последний обязан был при заключении с истцом трудовых отношений руководствоваться нормами Постановления Государственного комитета Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы и Президиума ВЦСПС от 25 октября 1974 г. N 298/П-22, утвердившего Список производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, и Инструкцией о порядке применения Списка производств, цехов, профессий и должностей с вредными условиями труда, работа в которых дает право на дополнительный отпуск и сокращенный рабочий день, утвержденной Постановлением Государственного комитета Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы и Президиума ВЦСПС от 21 ноября 1975 г. N 273/П-20. Разделом XXVI указанного Списка установлены гарантии за вредные условия труда, работа в которой дает право на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней. Кроме того, Постановлением Кабинета Министров СССР от 9 августа 1991 г. N 591, от 23 июля 1991 г. N 497, Постановления Совмина РСФСР от 2 октября 1991 г. N 517, должность начальника по подземному строительству на тоннелях и других сооружений, отнесена к категории работ с вредными и тяжелыми условиями труда, занятость в которых дает право на пенсию на льготных условиях. Исключение со стороны работодателя в одностороннем порядке установленных законом гарантий за вредные условия труда, работа в которой дает право на дополнительный отпуск продолжительностью 12 рабочих дней, а также внесение в трудовой договор результатов отсутствующей спецоценки СОУТ, свидетельствует о преднамеренном нарушении трудовых прав в части не предоставления гарантии и компенсации за работу с вредными и (или) опасными условиями труда с указанием характеристик условий труда на рабочем месте. Кроме того, 25 февраля 2019 г. приказом N... на истца до замещения вакантных должностей горных мастеров была возложена дополнительная работы путем совмещения профессий, без дополнительной оплаты. Данные функции не включены в содержание трудового договора, а также не предусмотрено, что на время отсутствия сотрудника со схожими функциями возможно выполнение его работы другими членами коллектива без дополнительной платы. Понуждение работодателем к исполнению истцом дополнительных обязанностей подтверждается книгой-нарядов, книгой осмотра крепи и состояния выработок, книгой учета лиц спустившихся в выработки и вышедших на поверхность и носило длящийся характер, (приказ не был отменен, действие его не было прекращено), при этом последний уклонялся от обязанности по своевременной и в полном объеме начислению и выплате истцу заработной платы/доплаты, в течение всего периода действия данного приказа, а также трудового договора. Дополнительным соглашением от 20 августа 2019 г. к трудовому договору NN... от 1 августа 2018 г. п.2.3 был изменен в части продления срока действия договора до 31 декабря 2019 года. В последующем, не отменяя данное дополнительное соглашение, работодатель вновь уведомил истца о внесении изменения в п. 2.3. трудового договора N N... в части продления его срока действия до 31 октября 2019 года, при этом данный пункт был дополнен новыми обстоятельствами (причинами), послужившими основанием для заключения срочного трудового договора, а именно: до завершения обслуживающих процессов до начала строительства Автодорожного тоннеля. Полагает, что поскольку, соглашением сторон определилось новое основание заключения срочного трудового договора, а работа, для выполнения которой был заключен срочный трудовой договор, не была выполнена, то место имеет трансформации спорного срочного трудового договора в договор, заключенный на неопределенный срок. По настоящее время ответчик не приступил к основным видам работ. Продление срока договора означает признание работодателем этого договора бессрочным и влечёт за собой последствия, предусмотренные ч. 2 ст. 58 Трудового кодекса РФ. Таким образом, поскольку работодатель нарушил процедуру прекращения трудовых отношений, не уведомил о предстоящем увольнении в связи с истечением срока трудового договора за три календарных дня до даты его расторжения, не издал приказ об увольнении и не ознакомил с ним под личную подпись, не выдал трудовую книжку и не произвел расчет в день увольнения и не отстранил от исполнения трудовых обязанностей по истечению срока действия срочного договора 1 сентября 2019 года, то данный договор считается заключенным на неопределенный срок. Работа истца не предполагает временный характер, носит постоянный характер, должностные обязанности начальника подземных работ (квалификация по диплому - горный инженер) фактически обусловлены видом деятельности ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ". Следовательно, заключение срочного трудового договора без учета характера предстоящей работы, условий ее выполнения, вопреки интересам работника, принятого на работу на определенный срок, противоречит трудовому законодательству. Правовых оснований для заключения срочного трудового договора не было. Данный трудовой договор считается заключенным на неопределенный срок, следовательно, увольнение незаконное, а приказ об увольнении подлежит отмене. Истец с 7 ноября 2019 г. по 21 ноября 2019 г. находился в состоянии временной нетрудоспособности, а 5 ноября 2019 г. направил обращения в ГТИ по РБ, и прокуратуру, которые не провели проверок и не вынесли предписаний, в связи с чем, имеются основания для восстановления пропущенного процессуального срока для обращения в суд.
Истец с учетом уточнений исковых требований просил признать трудовой договор N... от 1 августа 2018 г., заключенным на неопределенный срок; признать увольнение по приказу N...-УВ от 31 октября 2019 г. по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ, в связи с истечением срока трудового договора, незаконным; обязать изменить формулировку причины увольнения на основание, предусмотренное п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ (расторжение трудового договора по инициативе работника); обязать изменить дату увольнения на дату, предшествующую дню начало работы у другого работодателя - 24 января 2020 г.; взыскать заработную плату за время вынужденного прогула за период с 1 ноября 2019 г. по 24 января 2020 г.; взыскать заработную плату за дополнительный отпуск за работу с вредными условиями труда в количестве 12 календарных по день вынесения решения судом; заработную плату за дополнительную работу, связанную с совмещением профессии по должности горного мастера, по дату увольнения, из расчета: 50% от оклада должности горного мастера, поручаемой в качестве совмещения; компенсацию морального вреда в размере 149 926 рублей.
Оспариваемым решением Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 8 июня 2020 года постановлено:
отказать в удовлетворении исковых требований Гартига В. Э. к ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" о признании договора заключенным на неопределенный срок, признании приказа об увольнении незаконным и его отмене, изменении формулировки и даты увольнения, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании заработной платы за дополнительный отпуск за работу с вредными условиями труда, взыскании заработной платы за дополнительную работу, связанную с совмещением профессии.
В апелляционной жалобе Гартиг В.Э. просит решение суда отменить, ссылаясь на то, что судом отказано в удовлетворении исковых требований в части признания трудового договора заключенным на неопределенный срок на том основании, что подписывая данный договор от 1 августа 2018 г. и дополнительное соглашение от 20 августа 2019 г. истец знал, что этот договор является срочным. Также суд посчитал, что истцом пропущен срок для обращения в суд, предусмотренный ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации. Данные выводы сделаны судом с нарушением норм материального права, без учета правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 19 мая 2020 г. N 25-П, а также разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации". Судом не применены положения ст. 58 Трудового кодекса Российской Федерации. Трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок. В данном случае трудовой договор был заключен между истцом и ответчиком на время выполнения определенной работы: для выполнения работ по договору подряда с ООО "Башкирская концессионная компания" от 27 июля 2017 г. При этом в п.2.3 спорного трудового договора также был указан срок действия договора с 1 августа 2018 г. со сроком до 1 сентября 2019 г., что противоречило положениями абзаца 8 ч.1 ст. 59 Трудового кодекса Российской Федерации. Связывание срока, заключенного с работником трудового договора со сроком действия заключенного работодателем с третьим лицом гражданско-правового договора возмездного оказания услуг фактически приводило бы к тому, что занятость работника ставилась бы в зависимость исключительно от результата согласованного волеизъявления работодателя и заказчика соответствующих услуг, срока его действия и пролонгации на новый срок. Вместе с тем, факт многократности заключения спорных срочных трудовых договором для выполнения работы по одной и той же должности, свидетельствует об отсутствии обстоятельств, препятствующих установлению трудовых отношений на неопределенный срок. Ответчик является коммерческой организацией, создан для выполнения работ и оказания услуг, видами деятельности являются: строительство железных дорог и метро, строительство мостов и тоннелей. В ходе обычной хозяйственной деятельности ответчик заключает различные договоры подряда. Общество не было создано исключительно с целью выполнения работ по одному единственному договору подряда, заключенному с ООО "Башкирская концессионная компания" от 27 июля 2017 г. Поэтому у работодателя отсутствовали основания для заключения срочного трудового договора, а истец вправе был рассчитывать на стабильные трудовые отношения, не связанные с исполнением работодателем обязательств только по одному договору подряда. Истец, являясь наиболее экономически слабой стороной, не имел возможности влиять на установление условий трудового договора. Работник рассчитывал на последующую трансформацию данного срочного трудового договора в трудовой договор, заключенный на неопределенный срок. Кроме того, приказом N... от 25 февраля 2019 г. в виду отсутствия в штате работников горных мастеров до замещения вакантных должностей горных мастеров, на работников, в том числе истца, были возложены обязанности горных мастеров, при этом приказ какими-либо сроками ограничен не был. Права работника были нарушены только в момент, когда работодатель расторг с истцом спорный трудовой договор в связи с истечением срока его действия. Какие-либо доказательства того факта, что указанные "обслуживающие процессы" были завершены, и 31 октября 2019 г. началось строительство Автодорожного тоннеля, в материалах дела отсутствуют. Истец просил восстановить ему срок для обращения с иском, ссылаясь на то, что 5 ноября 2019 г. он обращался с письменной жалобой о нарушении трудовых прав и трудового законодательства в Госинспекцию труда и в прокуратуру Октябрьского района г.Уфы с заявлением о принятии мер к работодателю. Кроме того, истец в период с 7 по 21 ноября 2019 г. болел, что подтверждается листком временной нетрудоспособности. Суд проигнорировал то обстоятельство, что по результатам СОУТ от 31 декабря 2018 г. выполнение работ по должности горного мастера, возложенных на истца приказом N... от 25 февраля 2019 г., отнесено к вредным и опасным условиям труда, поскольку связано с выполнением подземных видов работ. Суду, исходя из оснований предъявленного иска, необходимо было установить, действительно ли работник выполнял работы, которые связаны с вредными (опасными) условиями труда, и соответственно имел ли он право на дополнительный отпуск, независимо от включения данного условия в трудовой договор, поскольку обязанность предоставления дополнительного отпуска прямо и императивно предусмотрена ст.117 ТК РФ. Условия работы начальника по подземным работам являются в той же степени опасными, как и условия работы горного мастера, а потому истец имел право на предоставление ему дополнительного отпуска. Судом не выяснялось, имелось ли письменное согласие работника на выполнение работы по другой специальности. Издав приказ N... от 25 февраля 2019 г. и возложив на истца обязанность по выполнению трудовой функции горного мастера, работодатель обязан был производить оплату дополнительно выполняемой истцом работы. Кроме того, круг должностных обязанностей как начальника подземных работ, так и горного мастера, не ограничиваются обязанностями, установленными ПБ 03-428-02 и суд не истребовал должностные инструкции указанных работников.
Проверив материалы дела, законность и обоснованность решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, обсудив доводы жалобы, заслушав представителя ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" - Галикееву А.Г., полагавшую, что решение суда является законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему.
В соответствии с ч. 1 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным.
В силу п. п. 2 и 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, и обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты, подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
Между тем, постановленное по настоящему делу решение суда не в полной мере отвечает приведенным требованиям по следующим основаниям.
Отказывая в удовлетворении исковых требований истца о признании договора заключенного на неопределенный срок и признании увольнения незаконным, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истцом пропущен срок обращения в суд с данными требованиями, а, следовательно, и с требованиями об изменении формулировки причины увольнения, изменении даты увольнения, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула как вытекающими из основных требований.
Судебная коллегия считает указанные выводы суда первой инстанции не основанными на законе.
Согласно п.п. 1,4 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности (статья 66.1 настоящего Кодекса) у работодателя по последнему месту работы. При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой, второй и третьей настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.
Материалами дела установлено, что 1 августа 2018 г. между Гартиг В.Э. и ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" заключен трудовой договор N..., согласно которому Гартиг В.Э. принят на работу начальником по подземным работам на стройплощадку объекта "Восточный выезд" в обособленное подразделение ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ", расположенное в адрес Республики Башкортостан (л.д.136,135 т.1).
В соответствии с п.2.3 трудовой договор заключен сроком с 1 августа 2018 г. до 1 сентября 2019 г. на время выполнения определенной работы: для выполнения работ по Договору подряда с ООО "Башкирская концессионная компания" от 27 июля 2017 г.
Условия трудового договора в период его действия могут быть изменены в порядке, предусмотренном действующим трудовым законодательством, путем подписания дополнительного соглашения (п. 8.1 трудового договора).
20 августа 2019 г. истец и ответчик дополнительным соглашением изменили срок действия трудового договора N N... по 31 октября 2019 года до завершения обслуживающих процессов до начала строительства Автодорожного тоннеля (л.д.140 т.1).
28 октября 2019 г. Гартиг В.Э. работодателем вручено уведомление о прекращении 31 октября 2019 г. трудового договора N N... от 1 августа 2018 г. (л.д.143 т.1).
Из материалов дела следует, что приказом N...-ув от 31 октября 2019 г. трудовой договор прекращен, Гартиг В.Э. уволен 31 октября 2019 г. (л.д.144 т.1).
Как следует из заявленных требований, истцом ставится вопрос о признании трудового договора от 1 августа 2018 г. заключенным на неопределенный срок, то есть с даты его заключения, со ссылкой на нарушение трудовых прав в период действия всего срочного трудового договора N N... от 1 августа 2018 г., срок которого с учетом дополнительного соглашения заканчивается 31 октября 2019 г.
Истцом оспаривается нарушение трудовых прав не только при заключении срочного трудового договора N N... от 1 августа 2018г., а также в ходе его действия при заключении дополнительного соглашения 20 августа 2019 г., что говорит о продолжаемом характере нарушения трудовых прав.
Судебная коллегия считает, что работник, в случае совершения работодателем продолжаемого нарушения его трудовых прав, вправе обратиться в суд за их защитой в любое время периода совершаемого нарушения трудовых прав, и срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора в соответствии со ст. 392 ТК РФ следует исчислять со дня окончания срочного трудового договора N N... от 1 августа 2018г., который определен сторонами - 31 октября 2019 года.
Учитывая, что с иском о признании трудового договора от 01.08.2018 года истец обратился 24.01.2020 года, судебная коллегия полагает, что трехмесячный срок, установленный ст. 392 ТК РФ, для обращения в суд с требованием о признании трудового договора от 1 августа 2018 г. заключенным на неопределенный срок, истцом не пропущен.
Суд первой инстанции, рассматривая ходатайство Гартиг В.Э. о восстановлении ему пропущенного месячного срока, предусмотренного частью первой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, для обращения работника в суд по спору об увольнении, о пропуске которого было заявлено стороной ответчика, признал причины пропуска этого срока неуважительными и оставил ходатайство о восстановлении срока без удовлетворения. При этом суд первой инстанции исходил из того, что обстоятельства, приведенные Гартиг В.Э. в исковом заявлении в подтверждение ходатайства об уважительности причин пропуска срока обращения в суд с иском о признании его увольнения приказом N... от 31октября 2019 г. незаконным, не являются уважительными и объективно ничем не подтверждаются.
Придя к выводу о пропуске срока обращения в суд без уважительных причин, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, принял решение оставить без удовлетворения исковые требования Гартиг В.Э. о признании незаконным приказа работодателя от о признании увольнения по п.2 ч.1 ст.77 ТК РФ незаконным, изменении формулировки увольнения и даты увольнения, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан считает, что выводы судебных инстанций об отказе Гартиг В.Э. в восстановлении срока обращения в суд за разрешением спора об увольнении и оставлении в связи с этим без удовлетворения его исковых требований основаны на неправильном применении норм материального права, а также сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.
Исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту; обеспечение права на разрешение индивидуальных и коллективных трудовых споров (статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации).
Статьей 381 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что индивидуальный трудовой спор - неурегулированные разногласия между работодателем и работником по вопросам применения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, коллективного договора, соглашения, локального нормативного акта, трудового договора (в том числе об установлении или изменении индивидуальных условий труда), о которых заявлено в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров. Индивидуальным трудовым спором признается спор между работодателем и лицом, ранее состоявшим в трудовых отношениях с этим работодателем, а также лицом, изъявившим желание заключить трудовой договор с работодателем, в случае отказа работодателя от заключения такого договора.
Индивидуальные трудовые споры рассматриваются комиссиями по трудовым спорам и судами (статья 382 Трудового кодекса Российской Федерации).
В соответствии с частью первой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.
Согласно части четвертой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации при пропуске по уважительным причинам названных сроков они могут быть восстановлены судом.
В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).
В пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям" содержатся разъяснения, являющиеся актуальными для всех субъектов трудовых отношений, по вопросам пропуска работником срока обращения в суд. В абзаце первом данного пункта указано, что судам необходимо учитывать, что при пропуске работником срока, установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, о применении которого заявлено ответчиком, такой срок может быть восстановлен судом при наличии уважительных причин (часть четвертая статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации). В качестве уважительных причин пропуска срока для обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, объективно препятствовавшие работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора, как то: болезнь работника, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимости осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи и т.п.
В абзаце третьем пункта 16 названного постановления Пленума Верховного Суда обращено внимание судов на необходимость тщательного исследования всех обстоятельств, послуживших причиной пропуска работником установленного срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.
Оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора (абзац четвертый пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда от 29 мая 2018 г. N 15 "О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям").
В абзаце пятом пункта 16 данного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации отмечается, что обстоятельства, касающиеся причин пропуска работником срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора, и их оценка судом должны быть отражены в решении (часть 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Исходя из приведенных нормативных положений трудового законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению лицам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Указанный же в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.
Соответственно, с учетом положений статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями статей 2 (о задачах гражданского судопроизводства), 56, 67, 71 (о доказательствах и доказывании, оценке доказательств) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении работнику пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.
Признавая неуважительными причины пропуска Гартиг В.Э. предусмотренного частью первой статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации месячного срока для обращения в суд по спору об увольнении, суд не установил и не принял во внимание всю совокупность обстоятельств, не позволивших Гартиг В.Э. своевременно обратиться в суд за разрешением спора об увольнении.
Между тем, Гартиг В.Э. в обоснование ходатайства об уважительности пропуска срока на обращение в суд об оспаривании приказа об увольнении приводил доводы о том, что он обращался в прокуратуру Октябрьского района г. Уфы, Государственную инспекцию труда по Республике Башкортостан 05.11.2019 года, откуда не получил ответа, а также ссылался на нахождение в состоянии временной нетрудоспособности с 07.11.2019 года по 21.11.2019 года.
Вывод суда о том, что истец, начиная с 05.11.2019 года, не предпринимал попытки получения ответов из соответствующих органов в разумный срок, являются необоснованными, поскольку нарушение сроков дачи ответа органами, в которые обратился истец, не может быть вменено истцу как бездействие, а расценивается судебной коллегией как уважительность причины пропуска срока для обращения в суд.
Исходя из изложенного, судебная коллегия полагает, что срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора об увольнении подлежал восстановлению, поскольку имелись объективные причины, не позволившие истцу своевременно обратиться с данными требованиями в суд.
Правовые нормы, содержащиеся в разделе III Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из конституционного принципа свободы труда (статья 37, часть 1, Конституции Российской Федерации), предоставляют как работнику, так и работодателю право заключать, изменять и расторгать трудовые договоры в порядке и на условиях, установленных названным Кодексом и иными федеральными законами (абзац второй части первой статьи 21, абзац второй части первой статьи 22), а также определяют трудовой договор как соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя и соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у работодателя (часть первая статьи 56).
Согласно статье 58 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые договоры могут заключаться: 1) на неопределенный срок; 2) на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен настоящим Кодексом и иными федеральными законами.
Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью первой статьи 59 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных частью второй статьи 59 настоящего Кодекса, срочный трудовой договор может заключаться по соглашению сторон трудового договора без учета характера предстоящей работы и условий ее выполнения.
Если в трудовом договоре не оговорен срок его действия, то договор считается заключенным на неопределенный срок.
В случае, когда ни одна из сторон не потребовала расторжения срочного трудового договора в связи с истечением срока его действия и работник продолжает работу после истечения срока действия трудового договора, условие о срочном характере трудового договора утрачивает силу и трудовой договор считается заключенным на неопределенный срок.
Трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок.
Запрещается заключение срочных трудовых договоров в целях уклонения от предоставления прав и гарантий, предусмотренных для работников, с которыми заключается трудовой договор на неопределенный срок.
В силу положений абзаца 8 части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации заключение срочного трудового договора допускается, в частности, с лицами, принимаемыми для выполнения заведомо определенной работы в случаях, когда ее завершение не может быть определено конкретной датой.
Данное законоположение - как по своему буквальному смыслу, так и во взаимосвязи с частью второй статьи 58 названного Кодекса - предполагает, что заключение срочного трудового договора в указанном случае обусловлено объективной невозможностью установления трудовых отношений на неопределенный срок в силу заведомо ограниченного периода выполнения работы, являющейся предметом данного трудового договора. При этом конкретная дата завершения этой работы - в силу ее характера или условий выполнения - на момент заключения трудового договора не может быть точно определена.
Таким образом, заключение срочного трудового договора по основанию, предусмотренному абзацем восьмым части первой статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации, будет правомерным лишь при условии, что работа, для выполнения которой заключается соответствующий трудовой договор, объективно носит конечный, и в этом смысле - срочный, характер, что, в свою очередь, исключает возможность продолжения трудовых отношений между сторонами данного договора после завершения указанной работы.
Соответственно, и трудовой договор, заключенный на время выполнения такой заведомо определенной работы, прекращается по ее завершении (ч. 2 ст. 79 названного Кодекса). Однако в качестве формального основания прекращения трудового договора в данном случае выступает факт истечения срока его действия (п. 2 ч. 1 ст. 77 того же Кодекса), что - учитывая осведомленность работника на момент заключения трудового договора о его срочном характере и о прекращении трудовых отношений после завершения выполнения соответствующей работы, а также согласие работника с данными условиями - не может рассматриваться как противоречащее принципу стабильности трудового договора.
Такое правовое регулирование основано на учете специфики работы, подлежащей выполнению в рамках конкретного трудового договора и предопределяющей его условия (в том числе в части срока его действия), а потому само по себе не может расцениваться как не согласующееся с конституционными предписаниями.
Согласно пункту 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации истечение срока трудового договора (ст. 79 Трудового кодекса Российской Федерации) является основанием для прекращения трудового договора, за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются, и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.
В соответствии со статьей 79 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.
Трудовой договор, заключенный на время выполнения определенной работы, прекращается по завершении этой работы.
Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 3 пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", если срочный трудовой договор был заключен для выполнения определенной работы в случаях, когда ее завершение не может быть определено конкретной датой (абз. 8 ч. 1 ст. 59 Трудового кодекса Российской Федерации), такой договор в силу части второй статьи 79 Кодекса прекращается по завершении этой работы.
Конституция Российской Федерации, провозглашая свободу труда и предоставляя каждому право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1), одновременно гарантирует свободу экономической деятельности, поддержку конкуренции, признание и защиту равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности в качестве основ конституционного строя Российской Федерации (статья 8) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, часть 2).
Поскольку осуществление предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, как правило, предполагает использование наемного труда, субъект такого рода деятельности (юридическое либо физическое лицо), выступающий в качестве работодателя, в силу приведенных конституционных положений наделяется полномочиями, позволяющими ему в целях осуществления экономической деятельности и управления имуществом самостоятельно и под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения, но вместе с тем и несет обязанности по обеспечению закрепленных трудовым законодательством прав работников и гарантий их реализации. При этом, действуя в качестве самостоятельного хозяйствующего субъекта и участника гражданского оборота, к сфере ответственности которого относится заключение гражданско-правовых договоров и их пролонгация, выбор контрагентов и их замена и т.п., работодатель самостоятельно несет и все риски, сопутствующие осуществляемому им виду экономической деятельности. Так, вступая в договорные отношения с иными участниками гражданского оборота, именно он несет риски, связанные с исполнением им самим и его контрагентами своих договорных обязательств, сокращением общего объема заказов, расторжением соответствующих договоров и т.п. Работник же, выполняя за гарантированное законом вознаграждение (заработную плату) лишь определенную трудовым договором трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, не является субъектом осуществляемой работодателем экономической деятельности, а потому не может и не должен нести каких бы то ни было сопутствующих ей рисков и не обязан разделять с работодателем бремя такого рода рисков. В противном случае искажалось бы само существо трудовых отношений и нарушался бы баланс конституционных прав и свобод работника и работодателя.
В соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации работник имеет право на предоставление ему работы, обусловленной трудовым договором (абзац третий части первой статьи 21); данному праву работника корреспондирует обязанность работодателя предоставлять работнику работу, предусмотренную трудовым договором (абзац третий части второй статьи 22, часть первая статьи 56).
Если в качестве работодателя выступает организация, уставная деятельность которой предполагает оказание каких-либо услуг третьим лицам, то предметом трудовых договоров, заключаемых с работниками, привлекаемыми для исполнения обязательств работодателя перед заказчиками услуг, является выполнение работы по обусловленной характером соответствующих услуг трудовой функции. При этом надлежащее исполнение таким работодателем обязанности по предоставлению своим работникам работы, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами, предполагает в числе прочего своевременное заключение им с иными участниками гражданского оборота договоров возмездного оказания услуг.
Между тем истечение срока действия отдельного договора возмездного оказания услуг, как правило, не свидетельствует ни о прекращении работодателем - исполнителем услуг своей уставной деятельности в целом, ни о завершении работы его работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по такому гражданско-правовому договору, а потому и не освобождает работодателя от обязанности предоставить работникам работу в соответствии с трудовой функцией, предусмотренной заключенными с ними трудовыми договорами. В случае же невозможности предоставления указанным работникам такой работы и, как следствие, возникновения у них вынужденной приостановки работы работодатель обязан оплатить им время простоя в соответствии с законодательством (статья 157 Трудового кодекса Российской Федерации). При этом в данной ситуации изменение условий заключенных с работниками трудовых договоров, а равно и увольнение работников возможны только по основаниям и в порядке, предусмотренным трудовым законодательством.
Таким образом, ограниченный срок действия гражданско-правовых договоров возмездного оказания услуг, заключенных работодателем с заказчиками соответствующих услуг, при продолжении осуществления им уставной деятельности сам по себе не предопределяет срочного характера работы, подлежащей выполнению работниками, обеспечивающими исполнение обязательств работодателя по таким гражданско-правовым договорам, не свидетельствует о невозможности установления трудовых отношений на неопределенный срок, а значит, и не может служить достаточным основанием для заключения срочных трудовых договоров с работниками, трудовая функция которых связана с исполнением соответствующих договорных обязательств, и их последующего увольнения в связи с истечением срока указанных трудовых договоров.
Как следует из материалов дела, основным видом деятельности ответчика является строительство автомобильных дорог и автомагистралей, дополнительными видами указаны, в том числе, строительство мостов и тоннелей.
В рамках договора подряда, заключенного 27.07.2017 года с ООО "Башкирская концессионная компания" ответчик принял на себя обязательство построить и ввести в эксплуатацию автомобильную дорогу федерального значения М-5 "Урал", что согласуется с уставной деятельностью ответчика.
В соответствии с п.2.3 трудового договора, он заключен между истцом и ответчиком на время выполнения определенной работы: для выполнения работ по Договору подряда с ООО "Башкирская концессионная компания" от 27 июля 2017 г.
Дополнительным соглашением срок действия трудового договора от 01.08.2018 года определен с 01.08.2018 года по 31.10.2019 года до завершения обслуживающих процессов до начала строительства Автодорожного тоннеля.
При этом штатное расписание, представленное в материалы дела, указывает на наличие штатной единицы начальника по подземным работам, которую занимал истец.
При таких обстоятельствах, оснований для заключения срочного трудового договора с истцом не имелось, поскольку ответчик заключил договор подряда для выполнения работ, предусмотренных Уставом предприятия, деятельность ответчика рамками заключенного договора подряда не ограничена, Гартиг В.Э. не выполнял какие-либо разовые работы, которые выходили за рамки уставной деятельности ответчика, а также не являлся специалистом, которого следовало привлечь со стороны, в связи с отсутствием в штате организации соответствующих должностей.
Из представленных в суд апелляционной инстанции представителем ответчика сведений об обязательствах ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" в рамках договора, заключенного 27 июля 2017 г. с ООО "Башкирская концессионная компания", следует, что конечный срок выполнения обязательств ответчиком 30 сентября 2020 г.
Вместе с тем, акта выполненных работ по указанному договору подряда, а также данных о завершении обслуживающих процессов до начала строительства Автодорожного тоннеля ответчиком не представлено и, как пояснила представитель ответчика, работы по договору подряда еще не окончены, что в свою очередь, также исключают возможность увольнения истца по основанию истечения срока трудового договора, поскольку в трудовом договоре отсутствуют наименования работ, которые Гартиг В.Э. должен выполнять в рамках договора, заключенного 27 июля 2017 г. с ООО "Башкирская концессионная компания".
Таким образом, трудовой договор с Гартиг В.Э. 31 октября 2019 г. работодателем расторгнут незаконно и трудовой договор N N... от 1 августа 2018 г. подлежит признанию заключенным на неопределенный срок.
В соответствии с положениями ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае признания увольнения незаконным орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, может по заявлению работника принять решение об изменении формулировки основания увольнения на увольнение по собственному желанию (ч. 4). Если в случаях, предусмотренных настоящей статьей, после признания увольнения незаконным суд выносит решение не о восстановлении работника, а об изменении формулировки основания увольнения, то дата увольнения должна быть изменена на дату вынесения решения судом. В случае, когда к моменту вынесения указанного решения работник после оспариваемого увольнения вступил в трудовые отношения с другим работодателем, дата увольнения должна быть изменена на дату, предшествующую дню начала работы у этого работодателя (ч. 7). Орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы (ч. 2).
В силу ст. 234 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться, которая наступает, в частности, если заработок не получен в результате незаконного увольнения работника.
Поскольку увольнение Гартиг В.Э. на основании приказа от 31 октября 2019 г. является незаконным, в силу положений ч. ч. 4, 7 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации с учетом заявленных истцом исковых требований формулировка основания его увольнения из ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" по п.2 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации подлежит изменению на п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса Российской Федерации (по инициативе работника), а дата увольнения с 31 октября 2019 г. на 24 января 2020 г.(дата предшествующая дню начала работы у другого работодателя.
Средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном статьей 139 ТК РФ.
Поскольку Кодекс (статья 139) установил единый порядок исчисления средней заработной платы для всех случаев определения ее размера, в таком же порядке следует определять средний заработок при взыскании денежных сумм за время вынужденного прогула в связи с неправильной формулировкой причины увольнения (часть восьмая статьи 394 ТК РФ) (п.62 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 N 2 (ред. от 24.11.2015) "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации")
Согласно ч.3 ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации при любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).
Согласно справкам о доходах истцу за период с 01 ноября 2018 года по 31 октября 2019 года выплачена заработная плата в сумме 2 173 193,79 рублей, число отработанных в расчетном периоде дней составляет 245 дней.
Таким образом, среднедневной заработок истца составляет 2 173 193,79: 245 дней = 8 870,18 руб.
Определяя размер среднего заработка за время вынужденного прогула, подлежащего взысканию, судебная коллегия, исходит из размера среднедневного заработка истца, который составляет 8870,18 руб., что следует из справок о доходах истца, и периода вынужденного прогула продолжительностью 56 дней ( с 1 ноября 2019 года по 24 января 2020 года), который выглядит следующим образом:
- с 1 ноября 2019 г. по 30 ноября 2019 г. (при шестидневной рабочей неделе 20 дн.) х 8870,18 руб. = 177 403,60 руб.,
- с 1 декабря 2019 г. по 31 декабря 2019 г. (при шестидневной рабочей неделе 22 дн.) х 8870,18 руб. = 195 143,96 руб.,
- с 1 января 2020 г. по 24 января 2020 г. (при шестидневной рабочей неделе 14 дн.) х 8870,18 руб. = 124 182,52 руб.
Таким образом, с ответчика в пользу Гартиг В.Э. подлежит взысканию заработная плата за время вынужденного прогула за период с 1 ноября 2019 г. по 24 января 2020 г. в размере 496 730,08 руб.
В соответствии со ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.
Требования истца о возмещении морального вреда в размере 149 926 руб. судебная коллегия удовлетворяет частично, при определении размера компенсации учитывает характер нарушения работодателем трудовых прав работника, степень и объем нравственных страданий истца, фактические обстоятельства дела и индивидуальные особенности истца, требования разумности и справедливости и определяет к возмещению компенсацию морального вреда в сумме 10 000 руб., полагая сумму в размере 149 926 руб. необоснованной и несоразмерной последствиям неправомерных действий ответчика.
Поскольку истец освобожден от уплаты госпошлины на основании п. 3 ч. 1 ст. 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, то в силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина подлежит взысканию с ответчика.
Так, Гартиг В.Э. заявлены требования как имущественного характера, подлежащего оценке, так и неимущественного характера.
При таких данных, размер государственной пошлины, подлежащей взысканию с ответчика в доход бюджета городского округа г.Уфы составит сумма 9367,30 руб.
Отказывая в удовлетворении требований о взыскании компенсации за неиспользованный дополнительный отпуск, суд исходил из того, что суду не представлено доказательств того, что по должности истца был установлен класс условий труда, дающий право на дополнительный отпуск.
С данными выводами судебная коллегия соглашается, поскольку они являются обоснованными.
В соответствии со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда, необходимые для осуществления трудовой деятельности.
Согласно абзацу 10 части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить проведение специальной оценки условий труда в соответствии с законодательством о специальной оценке условий труда.
Статья 117 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривала, что ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.
Предусмотренные частью 1 статьи 117 Трудового кодекса Российской Федерации ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, относится к числу компенсационных мер, направленных на ослабление негативного воздействия на здоровье вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса, которые на основе результатов специальной оценки условий труда устанавливаются для лиц, осуществляющих трудовую деятельность во вредных и (или) опасных условиях, в качестве дополнительных гарантий.
В статье 219 Трудового кодекса Российской Федерации определены права работника на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда.
Из изложенных положений нормативных правовых актов следует, что работодатель, основываясь на статьях 92, 117, 147 и 219 Трудового кодекса Российской Федерации, может самостоятельно по результатам аттестации рабочих мест по условиям труда устанавливать работникам одну или несколько компенсаций, повышенные или дополнительные компенсации за работу на тяжелых работах, работах с вредными и (или) опасными условиями труда. Виды, размеры и порядок предоставления соответствующих компенсаций устанавливаются коллективным договором, локальным нормативным актом с учетом финансово-экономического положения работодателя.
Во исполнение приведенных норм и ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, Федерального закона Российской Федерации N 426 от 28 декабря 2013 г. "О специальной оценке условий труда" приказом N... от 31 декабря 2018 г. ответчиком утверждена и введена в действие специальная оценка труда (СОУТ).
Материалами дела установлено, что ранее данная СОУТ не утверждалась, что также стало основанием к привлечению ответчика к административной ответственности по ч.2 ст. 5.27.1 КоАП Российской Федерации в виде административного штрафа в размере 65 000 рублей.
Вместе с тем, в материалы дела не представлено доказательств того, что по должности истца был установлен класс условий труда, дающий право на дополнительный отпуск.
Из трудового договора следует, что п. 2.6 определено, что класс условий труда на рабочем месте истца является оптимальным (1 класс).
Согласно части 1 и 2 статьи 117 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 28 декабря 2013 г. N 421-ФЗ) ежегодный дополнительный оплачиваемый отпуск предоставляется работникам, условия труда на рабочих местах, которые по результатам специальной оценки условий труда отнесены к вредным условиям труда 2, 3 или 4 степени либо опасным условиям труда. Минимальная продолжительность ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска работникам, указанным в части первой настоящей статьи, составляет 7 календарных дней.
Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. N 426-ФЗ изменил подход к предоставлению гарантий и компенсаций работникам. Перечень гарантий и компенсаций стал зависеть от итогового класса (подкласса) условий труда на рабочем месте, а определение конкретного вида гарантии и компенсации отнесено к компетенции сторон трудового договора.
Для возникновения обязанности у работодателя, связанной с дополнительной выплатой в связи с вредными условиями труда, в трудовой договор должны быть внесены соответствующие изменения.
Судом установлено, что по результатам СОУТ от 31 декабря 2018 г., дополнительное соглашение к трудовому договору относительно права истца на получение доплаты и дополнительного отпуска за вредные условия труда, между сторонами не заключалось.
Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца о его праве на 12 дней дополнительного отпуска не основаны на нормах закона, как и оплате данного отпуска, а потому указанные требования обоснованно оставлены судом без удовлетворения.
Отказывая в удовлетворении требований истца о взыскании заработной платы за дополнительную работу, связанную с совмещением профессии по должности горного мастера в расчете 50% от оклада по должности горного мастера, поручаемой в качестве совмещения, суд исходил из того, что в материалах дела отсутствуют документы, подтверждающие, что с истцом заключено какое-либо соглашение по совмещению должности горного мастера с должностью начальника подземных работ, а также доказательства осуществления трудовой функции по совместительству с основной должностью.
Судебная коллегия полностью соглашается с приведенным выводом суда.
Из материалов дела усматривается, что приказом от 25 февраля 2019 года N... до замещения вакантных должностей горных мастеров, обязанности горных мастеров возложены на лиц технического надзора, задействованных на обслуживающих процессах, в том числе начальника по подземным работам Гартига В.Э.
Обязанности горных мастеров были возложены одновременно на 4 работников, включая Гартига В.Э., объем данных работ не определен, фактов заключения дополнительных соглашений по совмещению данных функций не установлено.
Правилами безопасности при строительстве работ подземных сооружений ("ПБ 03-428-02. Правила безопасности при строительстве подземных сооружений" утв. Постановлением Госгортехнадзора РФ от 02.11.2001 N 49) регламентировано, что руководящие и инженерно-технические работники обязаны регулярно посещать объекты и участки работ, проверять состояние безопасности на рабочих местах и принимать необходимые меры по устранению имеющихся нарушений.
Порядок посещения объектов руководящими инженерно-техническими работниками и специалистами, осуществляющими авторский надзор, определяется руководителями организаций с учетом требований, изложенных в настоящих Правилах.
Начальник участка или по его поручению заместитель обязан проверить состояние каждого рабочего места не менее одного раза в сутки, а горный мастер - не менее двух раз в смену.
При этом лица технического надзора, к которым отнесена должность начальника подземных работ, также обязаны производить осмотр состояния крепления с занесением результатом осмотра в книгу осмотра крепи и состояния выработок, на которые ссылается истец. Правилами безопасности при строительстве работ подземных сооружений на мастеров такая обязанность возложена чаще чем на начальника работ, вместе с тем, именно начальник работ является лицом, ответственным за проведение работ.
Выработки и их обустройства также должны регулярно осматриваться лицами технического надзора, включая начальника работ.
Крепь и армировка стволов, служащих для спуска и подъема людей и грузов, должны осматриваться ежесуточно лицами, назначенными приказом по организации. Результаты осмотра заносятся в книгу записи результатов осмотра ствола.
Таким образом, выполнение функций, которые истец полагает подлежащих дополнительной оплате, входит и в его обязанности в соответствии с Правилами безопасности при строительстве работ подземных сооружений.
При таких обстоятельствах, выполнение каких-либо функций в период рабочего времени в неустановленном объеме, не свидетельствует о выполнении работ по совместительству, которые подлежали оплате исходя из 50% оклада горного мастера.
Учитывая, что доказательств тому, что истец был принят по совместительству на должность горного мастера, суду не представлено, а выполняемые им функции по приказу от 25.02.2019 входят и в круг его обязанностей, суд обоснованно отказал в удовлетворении требований о взыскании заработной платы за дополнительную работу, связанную с совмещением профессии по должности горного мастера в расчете 50% от оклада по должности горного мастера, поручаемой в качестве совмещения, у суда не имеется.
Доводы апелляционной жалобы истца указанные выводы суда не опровергают.
В остальной части оснований для отмены либо изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Руководствуясь ст. ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
решение Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 8 июня 2020 года отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований Гартиг В. Э. о признании договора заключенным на неопределенный срок, приказа об увольнении незаконным и его отмене, изменении формулировки и даты увольнения, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула.
В отмененной части принять новое решение.
Признать трудовой договор N... от 1 августа 2018 г., между Гартиг В. Э. и ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" заключенным не неопределенный срок.
Признать увольнение Гартиг В. Э. по приказу N... от 31 октября 2019 г. по основаниям п.2 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации, в связи с истечением срока трудового договора незаконным.
Обязать ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" изменить формулировку увольнения Гартиг В. Э. на основание, предусмотренное п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации - расторжение трудового договора по инициативе работника.
Обязать ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" изменить дату увольнения Гартиг В. Э. на 24 января 2020 г.
Взыскать с ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" в пользу Гартиг В. Э. заработную плату за время вынужденного прогула за период с 1 ноября 2019 г. по 24 января 2020 г. в размере 496 730,08 руб.
Взыскать с ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" в пользу Гартиг В. Э. компенсацию морального вреда 10 000 руб.
Взыскать с ООО "ЛИМАКМАРАЩАВТОДОРОГИ" в доход бюджета городского округа г.Уфа государственную пошлину в размере 9367,30 руб.
В остальной части указанное решение оставить без изменений, апелляционную жалобу Гартиг В. Э. без удовлетворения.
Председательствующий И.С. Гадиев
Судьи Э.Я. Абдрахманова
Э.Р. Нурисламова
Справка: судья Зинова У.В.


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка