Определение Судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 11 мая 2018 года №33-1367/2018

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ТОМСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 11 мая 2018 года Дело N 33-1367/2018
11 мая 2018 года судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:
председательствующего Брагиной ЛА,
судей Шефер ИА, Вотиной ВИ,
при секретаре Пензиной ОС
рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Томске гражданское дело по иску Невструевой Людмилы Николаевны к Глазыриной Антонине Николаевне о признании недействительными договоров дарения и купли-продажи квартиры, включении имущества в наследственную массу
по апелляционным жалобам ответчика Глазыриной Антонины Николаевны, третьего лица Бобрешовой Дарьи Алексеевны на решение Кировского районного суда г. Томска от 7 февраля 2018 года.
Заслушав доклад судьи Брагиной ЛА, пояснения Глазыриной АН, Бобрешовой ДА, поддержавших доводы апелляционных жалоб, Невструевой ЛН, ее представителя Дроздовой ЮА, действующей на основании доверенности от 06.06.2017 сроком действия 1 год, возражавших против этих доводов, прокурора Федько ПС, полагавшего решение подлежащим оставлению без изменения, судебная коллегия
установила:
Невструева ЛН в окончательном варианте заявленных требований обратилась в суд с иском к Глазыриной АН о признании недействительными договора дарения, договора купли-продажи квартиры, включении имущества в наследственную массу. В обоснование иска указала, что ее отцу Д. на праве собственности принадлежала квартира по адресу: /__/. 31.12.2016 Д. умер. При оформлении наследства она узнала о том, что 06.08.2015 отец подписал договор дарения вышеуказанной квартиры Глазыриной АН. Впоследствии право собственности на квартиру перешло к Бобрешовой ДА на основании договора купли-продажи. Данные договоры являются недействительными, поскольку на момент заключения договора дарения Д. не мог понимать значение своих действий и руководить ими в силу заболевания. Начиная с 2012 года и до момента смерти Д. многое забывал, путал события, не мог вспомнить внуков и их имен, путал умерших знакомых с дочерьми, не помнил о наличии у него имущества, в 2013 году проходил стационарное лечение в ОГБУЗ "ТКПБ", в 2014 году проходил лечение в ГВОУ ВПО СибГМУ Минздрава России с диагнозом "хроническая ишемия головного мозга II ст., умеренные амнестические расстройства". Полагает, что Глазырина АН при заключении договора дарения воспользовалась болезненным состоянием отца. Просила суд признать недействительными договор дарения квартиры по адресу: /__/ от 06.08.2015, заключенный между Д. и Глазыриной АН, договор купли-продажи данной квартиры от 16.03.2016, заключенный между Глазыриной АН и Бобрешовой ДА, включить указанное имущество в наследственную массу после смерти Д..
В судебном заседании истец Невструева ЛН, ее представитель Дроздова ЮА поддержали исковые требования. Невструева ЛН пояснила, что после смерти матери в 2011 году ее отец Д. проживал один в своей квартире на /__/, она ухаживала за отцом, приходила к нему готовить еду, стирать, к ней Д. переезжать не хотел. В 2014 году Д. забрала к себе вторая дочь Глазырина АН, с тех пор лично она видела его несколько раз, в основном общалась по телефону, отец жаловался ей, что Глазырина АН плохо ухаживает за ним, жаловался на плохое самочувствие, однако сестра препятствовала ее общению с отцом. После смерти отца она обратилась к нотариусу и при получении выписки на спорную квартиру узнала, что та продана. Полагала, что срок исковой давности для обращения в суд ею не пропущен.
Ответчик Глазырина АН не признала исковые требования, пояснила, что в 2014 году ее отец Д. принял решение проживать вместе с ней, она осуществляла за ним уход. В 2014 - 2015 годах они всей семьей вместе с отцом отдыхали в санатории, постоянно вывозили его на дачу в летнее время. В связи с тем, что квартира пустовала, Д. принял решение подарить квартиру ей, впоследствии они вместе решиливопрос о ее продаже. Указала, что отец был адекватным человеком.
Третье лицо Бобрешова ДА, ее представитель Ледовских АВ полагали исковые требования не подлежащими удовлетворению, указали, что Бобрешова ДА является добросовестным приобретателем, следовательно, имущество не может быть у нее истребовано. Ледовских АВ отмечал также преюдициальное значение решения Кировского районного суда г. Томска от 29.09.2015, которым было отказано в удовлетворении заявления о признании Д. недееспособным, настаивал на применении судом срока исковой давности, полагая, что его следует исчислять с 07.12.2015 - момента государственной регистрации договора дарения.
Прокурор Игловская ЕИ полагала, что иск не подлежит удовлетворению, поскольку материалами дела не подтверждается нахождение Д. на момент заключения договора дарения в состоянии, в котором он не мог бы понимать значение своих действий и руководить ими. Считает, что выводы экспертов об ухудшении состояния здоровья Д. на момент заключения договора дарения носят предположительный характер и не являются обязательными для суда. Также указала, что диагноз "деменция" врачами, в том числе при прохождении Д. лечения в психиатрической больнице, не был постановлен.
Дело рассмотрено в отсутствие представителя третьего лица Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии.
Обжалуемым решением суд на основании ст. 12, 153, п. 2 ст. 181, ст. 195, п. 1 ст. 209,ст. 167, п. 1 ст. 177, п. 1 ст. 572, ст. 1111, п. 1 ст. 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации исковые требования Невструевой ЛН удовлетворил, признал недействительным договор дарения квартиры по адресу/__/, заключенный 06.08.2015 Д. и Глазыриной АН; признал недействительным договор купли-продажи указанной квартиры, заключенный 16.03.2016 Глазыриной АН и Бобрешовой ДА; включил спорную квартиру в состав наследственного имущества, открывшегося после смерти Д., умершего 31.12.2016.
В апелляционной жалобе ответчик Глазырина АН просит отменить решение. Указывает на недопустимость нахождения в производстве двух дел по исковому заявлению Невструевой ЛН от 20.06.2017: N 2-1322/2017 и N 2-13/2018. Считает, что суд первой инстанции неверно определилстатус Дроздовой ЮА как представителя истца, тогда как она принимала участие в качестве адвоката истца Невструевой ЛН. Отмечает на отсутствие в исковом заявлении формулировки нарушенных ею прав и свобод Невструевой ЛН.
Считает необоснованным назначение судом психолого-психиатрической экспертизы при отсутствии данных от истца о психическом расстройстве Д.. Отмечает нарушение судом норм процессуального права, поскольку определение о назначении экспертизы было обжаловано, апелляционное определение по жалобе принято 06.10.2017, а заключение экспертизы выполнено уже 13.09.2017.
Указывает, что суд проигнорировал установленные по делу факты, а именно, что в начале 2014 года между Невструевой ЛН и ее отцом Д. возникло недопонимание по жизненным и имущественным вопросам, в связи с чем Д. принял ее (Глазыриной АН) предложение проживать вместе; 20.06.2014 Д. оформил нотариальную генеральную доверенность на ее имя о распоряжении его имуществом. Согласно доверенности его дееспособность проверена. С июля 2014 года Невструева ЛН с Д. не общалась. В мае 2015 года было записано интервью с Д. в судебном заседании корреспондент пояснила, что Д. был адекватным во время интервью. Вскоре после этого Невструева ЛН обратилась в суд с заявлением о признании Д. недееспособным. Данное заявление 29.09.2015 было оставлено без удовлетворения, при этом суд указал на то, что Невструева ЛН пытается защитить свое предполагаемое имущественное право, что является недопустимым способом защиты прав, поскольку влечет нарушение и ограничение прав Д.. Также данным решением подтверждено отсутствие оснований предполагать наличие ее незаконных действий по отношению к Д.. Настаивает, что на момент заключения договора дарения Д. являлся дееспособным, имел права и свободы гражданина Российской Федерации в полном объеме, принял осознанное решение по дарению ей квартиры. Оспаривает заключения судебных экспертиз, полагая, что эксперты психиатры и психологи не вправе делать выводы на основании медицинских документов, представленных врачами иной специализации. Также отмечает, что в заключении N 946 от 20.12.2017 не даны мотивированные ответы ни на один из поставленных вопросов.
В апелляционной жалобе третье лицо Бобрешова ДА просит отменить решение, вынести новое об отказе в удовлетворении иска. Указывает на нарушение судом своих процессуальных прав в части определения ее статуса как третьего лица, что привело к нарушению ее имущественных прав в отсутствие каких-либо предъявленных к ней требований. Признавая недействительным договор купли-продажи от 16.03.2016, заключенный между нею и Глазыриной АН, суд не привлек ее к участию в деле в качестве ответчика. Считает, что суд в нарушение п. 3 ст. 166, п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, приведенных в п. 78, 79 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", признав сделки недействительными и включив квартиру, право собственности на которую зарегистрировано за ней, в состав наследственного имущества Д., не мотивировал отсутствие оснований для применения двусторонней реституции. Отмечает, что истцом не доказана невозможность защиты ее прав в ином порядке. Считает, что суд первой инстанции не учел положений, приведенных в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации N 6-П от 21.04.2003, из которого следует, что требования собственника имущества, когда имущество приобретено по возмездному договору у лица, которое не имело права его отчуждать, должны быть рассмотрены в порядке ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, а в случае установления, что покупатель является добросовестным приобретателем, в удовлетворении требований в порядке ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации должно быть отказано. Она является добросовестным приобретателем спорной квартиры, а при разрешении спора суд первой инстанции фактически вышел за пределы иска, истребовав у нее без встречного возмещения единственное жилье. Считает, что права Невструевой ЛН могли быть защищены иным способом - путем предъявления требований к Глазыриной АН о взыскании половины стоимости наследственного имущества.
Считает, что суд необоснованно проигнорировал преюдициальное значение решения Кировского районного суда г. Томска от 29.09.2015 об отказе в удовлетворении требований Невструевой ЛН о признании Д. недееспособным. Между тем при рассмотрении дела Д. указывал, что проживает с дочерью Глазыриной АН, не возражает против продажи ею квартиры и пользования ею его денежными средствами. Отказывая в удовлетворении заявления, суд указывал на то, что целью заявления является не защита прав Д., а создание препятствий Глазыриной АН в реализации полномочий по распоряжению имуществом отца. Считает, что у суда на момент рассмотрения спора не имелось оснований сомневаться в том, что при жизни Д. отдавал отчет своим действиям и выражал действительную волю на распоряжение Глазыриной АН своим имуществом.
Непринятие судом во внимание данного решения привело к неверному определению момента начала течения срока исковой давности. Ссылаясь на разъяснения, приведенные в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", считает, что срок исковой давности начал течь с того момента, когда первоначальный обладатель Д. узнал или должен был узнать о нарушении своего права. Учитывая, что Д. при рассмотрении заявления Невструевой ЛН в Кировском районном суде г. Томска указал на свою осведомленность о действиях Глазыриной АН и с очевидностью выражал свободную волю на передачу ей спорной квартиры, срок исковой давности следует исчислять не позднее, чем с 07.12.2015 - момента государственной регистрации сделки, следовательно срок исковой давности истек 07.12.2016, что является основанием для отказа в удовлетворении иска.
Указывает на нарушение судом порядка судопроизводства, которое выразилось в том, что суд первой инстанции не дал возможности ей и ее представителю представить дополнительные доказательства, отказал в приобщении к материалам дела ходатайства о назначении дополнительной экспертизы, указав на окончание стадии дополнений. Стадия прений была начата до дачи прокурором заключения, после этого, возобновив производство по делу, суд, заведомо зная о наличии ходатайства о назначении дополнительной экспертизы, не предоставил участникам процесса возможности выступить с дополнениями.
Оспаривает выводы экспертов, полагая их противоречащими иным материалам дела и решению Кировского районного суда г. Томска от 29.09.2015.
В возражениях на апелляционные жалобы истец Невструева ЛН просит оставить решение без изменения, апелляционные жалобы ответчика Глазыриной АН и третьего лица Бобрешовой ДА - без удовлетворения.
В соответствии со ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в отсутствие извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного заседания и не явившегося в суд представителя Управления Росреестра по Томской области.
Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, проверив решение суда по правилам ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.
Наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом (статья 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что Д. умер 31.12.2016.
Истец Невструева ЛН и ответчик Глазырина АН являются дочерьми Д., а потому наследниками первой очереди.
Согласно ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.
Д. на праве собственности принадлежала квартира N /__/.
Из материалов дела следует, что 06.08.2015 Д. подписан договор дарения, согласно которому он обязуется безвозмездно передать в собственность Глазыриной АН квартиру по адресу: /__/.
Право собственности Глазыриной АН на указанную квартиру зарегистрировано Управлением Росреестра по Томской области 07.12.2015.
На основании договора купли-продажи, заключенного 02.03.2016 между Глазыриной АН и Бобрешовой ДА, право собственности на квартиру по адресу: /__/, перешло к Бобрешовой ДА.
В обоснование требований о признании сделки - договора дарения от 06.08.2015 недействительной истец указала на то, что на момент заключения сделки ее отец Д. не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, что влечет признание указанной сделки недействительной.
Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что Д. на момент совершения сделки не мог понимать значение своих действий, что влечет признание оспариваемых сделок недействительными.
Судебная коллегия с выводами суда соглашается, поскольку они соответствуют обстоятельствам дела, установленным по результатам исследования, надлежащей оценке представленных доказательств и нормам материального права.
В силу п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1).
Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
Норма ч.1 ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, конкретизируется в ч.1 ст. 56 настоящего Кодекса, согласно которой каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.
В соответствии с приведенными положениями закона, а также требованиями ч.1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказать, что в момент совершения оспариваемой сделки Д. находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, возложена на истца.
При рассмотрении дела по ходатайству истца судом назначено проведение комплексной судебной психолого-психиатрической посмертной экспертизы для разрешения вопросов о том, страдал ли Д. по состоянию на 06.08.2015 каким-либо психическим заболеванием или иным болезненным психическим расстройством, мог ли Д. на 06.08.2015 понимать значение своих действий и руководить ими.
Согласно заключению судебно-психиатрического эксперта (комиссии экспертов) N 4614-17 от 13.09.2017, выполненной ГБУЗ Новосибирской области "Новосибирская областная психиатрическая больница N 6 специализированного типа", особенности личности Д. на интересующий суд период времени определяются патопсихологическими механизмами, обусловленными наличием грубых психических нарушений, выраженным интеллектуально - мнестическим снижением, сопровождающимся эмоционально-волевыми нарушениями. На 06.08.2015 Д. страдал психическим расстройством в форме сосудистой деменции. Указанное психическое расстройство было выражено столь значительно, что лишало Д. 06.08.2015 способности понимать значение своих действий и руководить ими.
Из заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии N 946 от 20.12.2017, назначенной определением суда от 04.12.2017 и выполненной ОГБУЗ "Томская клиническая психиатрическая больница", следует, что Д. на момент заключения договора дарения от 06.08.2015 обнаруживал признаки психического расстройства - деменции в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. Заключение подтверждается анамнестическими сведениями и данными медицинской документации, указывающими на многолетнее прогрессирующее течение у испытуемого сердечно-сосудистого заболевания еще задолго до заключения договора дарения 06.08.2015 с прогрессированием в последующем гипертонической болезни и атеросклеротических изменений сосудов головного мозга, которые проявлялись в колебании артериального давления, предъявлении им характерных жалоб. В 2013 году и в начале 2014 года во время осмотра участковым психиатром, лечения в клиниках СибГМУ г. Томска у Д. выявлялись непродуктивность мышления, обедненность эмоций, характерные изменения в мышлении, нарушения функций памяти. Данные расстройства психики фиксировались у испытуемого и в марте 2014 года во время госпитализации в НИИ кардиологии г. Томска, где врачи отмечали выраженные нарушения психических функций Д., его беспомощность в самостоятельной деятельности, необходимость ухода, контроля и сопровождения, ему выставлялся предварительный диагноз - "деменция". На момент заключения договора дарения от 06.08.2015 Д. в силу имеющейся у него деменции в связи с сосудистым заболеванием головного мозга не мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Выводы данных заключений последовательны, непротиворечивы, дают однозначную оценку психическому состоянию Д. на момент заключения договора дарения. Экспертизы проведены на основании анализа медицинской документации Д. за период с 2012 года по март 2014 года, в которой отмечены жалобы на снижение памяти, внимания, сложности в ориентировке в городе, зафиксирована бедность эмоциональных реакций, непродуктивность и замедленность мышления, а также ухудшение психического состояния в течение указанного времени.
Судебная коллегия полагает, что при проведении экспертиз соблюдены требования процессуального законодательства, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заключения соответствуют требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ "О государственной судебно - экспертной деятельности в Российской Федерации", содержат подробные описания проведенных исследований, глубокий анализ представленных материалов, сделанные в результате экспертиз выводы и ответы на поставленные судом вопросы.
При этом проведение экспертного исследования и составление экспертного заключения N 4614-17 от 13.09.2017 до рассмотрения частной жалобы ответчика на определение суда от 10.08.2017 о назначении судебной экспертизы вопреки доводам апелляционной жалобы Глазыриной АН не свидетельствует о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права, поскольку в силу ст. 79-80, 87, 140, 218 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определение о назначении экспертизы может быть обжаловано сторонами лишь в части распределения расходов на ее проведение и приостановления производства по делу. Кроме того, апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 06.10.2017 указанное определение оставлено без изменения.
Доводы апелляционных жалоб о несостоятельности экспертных заключений судебной коллегией отклоняются.
В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Частью 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
В силу части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.
В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
Согласно части 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
С учетом изложенных норм права, заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.
В ходе судебного разбирательства судом первой инстанции обозревалась видеозапись репортажа ООО "Губернский телеканал "Томское время", подготовленного к 09.05.2015.
Свидетель Я., являющаяся корреспондентом данного телеканала, пояснила в судебном заседании, что брала интервью у Д., общалась с ним около 1,5 часов, он понимал ее вопросы, отвечал на них, рассказывал о прошлой работе, называл даты.
Нотариус Х., допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля, указала, что удостоверяла доверенность 20.06.2014, выданную Д., каждый раз при удостоверении доверенности она разъясняет ее суть, оценивает состояние человека.
Были допрошены также и родственники Д..
В соответствии с частью 1 статьи 69 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.
Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.
Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают.
Между тем, как пояснила в судебном заседании эксперт Т., при проведении исследования были использованы документы периода нахождения Д. в стационаре в 2012 году, где у него отмечалось наличие симптомов, характерных для деменции. К 2014 году данное расстройство прогрессировало, при осмотре врачом-психиатром в марте 2014 года отмечено, что Д. дезориентирован в календарном времени, пассивный, апатичный, не ориентируется в текущих событиях, терял свою палату, не знал размера пенсии, возраста близких людей.
Эксперт К. указала, что диагноз "деменция" был установлен экспертами единогласно на основании медицинских документов, в которых было зафиксировано нарушение функций памяти у Д.. При непродолжительном контакте могло создаться ошибочное впечатление об отсутствии психического расстройства, несостоятельность Д. могла быть выявлена только при более детальных вопросах и глубоком изучении темы. Указала также, то диагноз "деменция" не был постановлен Д. в связи с кратковременным нахождением в стационаре, однако основания для его постановки, судя по клиническим признакам, имелись.
Эксперт К. пояснила, что описанные ею индивидуально-психологические особенности, выявленные у Д., такие, как нарушение функций памяти, интеллектуальное снижение, существенное нарушение сообразительности, вязкость, застреваемость и снижение продуктивности мышления, ригидность, социальная дезадаптация, нарушение ориентированности, оказали влияние на его возможность принимать решения.
Несогласие участника процесса с выводами экспертов само по себе не свидетельствует о их порочности.
Согласно части 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Требования данной нормы закона судом соблюдены, оценка доказательствам по делу, включая экспертные заключения, свидетельские показания и видеозапись, судом дана.
Учитывая изложенное, а также то, что экспертами при даче заключения учитывались как медицинские документы, так и показаниями свидетелей, сторон и их мнение относительно психического состояния Д. в совокупности с другими данными и с учетом особенностей его возраста и состояния здоровья, с выводами первичной экспертизы согласилась и повторно назначенная, выводы обеих экспертиз не противоречат друг другу, сомнений в правильности и обоснованности этих выводов не вызывают, а потому судебная коллегия оснований, предусмотренных ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для назначения по делу повторной психолого-психиатрической экспертизы, о чем имеется ссылка в апелляционной жалобе Бобрешовой ДА, но не заявлено суду апелляционной инстанции, не находит.
Доводы апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции не учел преюдициального значения решения Кировского районного суда г. Томска от 29.09.2015, судебная коллегия признает несостоятельными.
Так, в 2015 году Невструева ЛН обратилась в суд с заявлением о признании Д. недееспособным.
Решением Кировского районного суда г. Томска от 29.09.2015 в удовлетворении заявления Невструевой ЛН отказано.
Согласно ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.
Поскольку Бобрешова ДА в рассмотрении указанного дела не принимала участия, данный судебный акт оценивается наряду с иными представленными в деле доказательствами.
При этом судебная коллегия учитывает, что психолого-психиатрическую экспертизу Д. при рассмотрении данного заявления не проходил, отказ в удовлетворении заявления Невструевой ЛН вызван не представлением доказательств нарушения прав Д. ввиду наличия у него психического расстройства, каких-либо выводов о наличии либо отсутствии у Д. психического заболевания указанное решение не содержит. Суд первой инстанции пришел к выводу о защите Невструевой ЛН не прав Д., а своего предполагаемого имущественного права. Учитывая содержание указанного решения, отказ в удовлетворении заявления о признании Д. недееспособным не является бесспорным подтверждением отсутствия у него на момент вынесения решения такого психического состояния, при котором он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Кроме того, при рассмотрении данного дела в судебном заседании 21.09.2015 Д. затруднялся указать адрес места жительства, не понимал сути рассматриваемого заявления, не помнил, что отказался от прохождения экспертизы. Его пояснения в судебном заседании 21.09.2015 также учитывались экспертами при подготовке заключения.
Таким образом, учитывая, что на момент заключения договора дарения 06.08.2015 Д. находился в состоянии, при котором не мог понимать значение своих действий и руководить ими, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что данный договор является недействительным, а потому договор купли-продажи, заключенный 02.03.2016 между Глазыриной АН и Бобрешовой ДА, также является недействительным как заключенный лицом, не имеющим полномочий на совершение данной сделки, а квартира по адресу: /__/ подлежит включению в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти Д..
Доводы апелляционной жалобы о том, что Бобрешова ДА является добросовестным приобретателем, судебной коллегией оцениваются следующим образом.
Как указано в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 " По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан ОМ Мариничевой, АВ Немировской, ЗА Скляновой, РМ Скляновой и ВМ Ширяева", права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 ГК Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).
В соответствии со статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.
Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.
В пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения независимо от возражения ответчика о том, что он является добросовестным приобретателем, если докажет факт выбытия имущества из его владения или владения лица, которому оно было передано собственником, помимо их воли. Недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, не свидетельствует сама по себе о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.
Поскольку судом установлено, что на момент подписания договора дарения 06.08.2015 степень имевшихся у Д. психических изменений была выражена столь значительно, что по своему психическому состоянию он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, не мог осознавать юридически значимые особенности сделки и прогнозировать ее последствия, недействительность сделки связана с пороком воли. Сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
При указанных обстоятельствах имущество, отчужденное первоначальным собственником квартиры, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть истребовано от добросовестного приобретателя независимо от факта оплаты покупателем договора купли-продажи и вселения в квартиру, а также иных обстоятельств.
Учитывая, что отсутствие воли Д. на отчуждение спорной квартиры установлено, ссылки апеллянта на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в определении N 6-П от 21.04.2003, также являются несостоятельными.
В силу п. 3 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.
В соответствии с абз. 2, 3 п. 1 ст. 171 Гражданского кодекса Российской Федерации каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость. Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.
Вместе с тем стороны по договору купли-продажи квартиры Глазырина АН и Бобрешова ДА в данном судебном процессе выступают на одной стороне - стороне ответчика. Неприменение судом первой инстанции указанных положений закона не лишает Бобрешову ДА возможности обратиться в суд с самостоятельным иском за защитой нарушенных прав.
Доводы апелляционной жалобы Бобрешовой ДА об отсутствии доказательств того, что защита нарушенного права истца возможна только путем предъявления иска о признании недействительными сделок, а не о взыскании с Глазыриной АН убытков, судебной коллегией отклоняются.
Способы защиты гражданских прав приведены в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Под способами защиты гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав. Таким образом, избранный способ защиты в случае удовлетворения требований истца должен привести к восстановлению его нарушенных или оспариваемых прав.
Учитывая, что на момент смерти Д. не являлся собственником спорного имущества, после его смерти оно не было включено в наследственную массу, истец Невструева ЛН стороной оспариваемой ею сделки дарения не являлась, в последующем на основании сделки купли-продажи произошло отчуждение спорного имущества третьему лицу, отвечающему критерию добросовестного приобретателя, избранный истцом способ защиты нарушенного права путем оспаривания как недействительной первоначальной сделки с недвижимым имуществом и предъявления требования о включении имущества в наследственную массу отвечает целям обеспечения баланса прав и законных интересов наследников имущества Д., а также участников совершенных сделок с жилым помещением и не противоречит закону.
Доводы о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд судебная коллегия оценивает, исходя из следующего.
В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.
Согласно пункту 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Как обоснованно указано судом первой инстанции, о нарушении права Невструевой ЛН стало известно 11.04.2017 - в день оформления выписки из ЕГРН N /__/, из которой ей стало известно, что право собственности на квартиру, расположенную по адресу: /__/, зарегистрировано за Бобрешовой ДА. Невструева ЛН обратилась в суд с настоящим иском 04.07.2017, т.е. в пределах установленного законом срока.
Доводы апеллянта Бобрешовой ДА о том, что срок для обращения в суд следует исчислять с момента, когда наследодатель Д. узнал о нарушении своего права, и, во всяком случае, не позднее момента регистрации оспариваемой сделки дарения 07.12.2015, судебная коллегия признает несостоятельными.
Как разъяснено в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления. Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Учитывая установленные по делу обстоятельства, а именно, то, что сделка дарения совершена с пороком воли Д., находившегося в момент совершения сделки в состоянии, при котором он не мог понимать значение своих действий, срок исковой давности следует исчислять с момента, когда о нарушении своих наследственных прав узнала Невструева ЛН.
Доказательств того, что истцу стало известно о договоре дарения квартиры с момента регистрации перехода права собственности к Глазыриной АН, суду первой инстанции не представлено.
Судебная коллегия полагает, что доводы апелляционной жалобы Бобрешовой ДА о разрешении судом первой инстанции вопроса о ее правах без надлежащего процессуального статуса ответчика не являются основанием к отмене решения суда первой инстанции.
Согласно ч. 1 ст. 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, могут вступить в дело на стороне истца или ответчика до принятия судом первой инстанции судебного постановления по делу, если оно может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон. Они могут быть привлечены к участию в деле также по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по инициативе суда. Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, пользуются процессуальными правами и несут процессуальные обязанности стороны, за исключением права на изменение основания или предмета иска, увеличение или уменьшение размера исковых требований, отказ от иска, признание иска или заключение мирового соглашения, а также на предъявление встречного иска и требование принудительного исполнения решения суда.
Принимая участие в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, на стороне ответчика, Бобрешова ДА пользовалась всеми процессуальными правами, предоставленными ответчику, в том числе и правом на заявление ходатайств и обжалование судебного акта. Ограничения либо иного ущемления процессуальных прав Бобрешовой ДА, с учетом ее позиции по делу, не привлечением в качестве ответчика судебная коллегия не усматривает.
Доводы о нарушении судом первой инстанции порядка судопроизводства опровергаются материалами дела.
В соответствии со ст. 189 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации после исследования всех доказательств председательствующий предоставляет слово для заключения по делу прокурору, представителю государственного органа или представителю органа местного самоуправления, участвующим в процессе в соответствии с частью третьей статьи 45 и со статьей 47 настоящего Кодекса, выясняет у других лиц, участвующих в деле, их представителей, не желают ли они выступить с дополнительными объяснениями. При отсутствии таких заявлений председательствующий объявляет рассмотрение дела по существу законченным и суд переходит к судебным прениям.
Из протокола судебного заседания от 05-07.02.2018 следует, что после исследования доказательств по делу председательствующим предложено сторонам представить дополнительные доказательства, объявлен перерыв до 07.02.2017.
После перерыва участники не возражали против окончания рассмотрения дела по существу и перехода к стадии судебных прений, в том числе, третье лицо Бобрешова ДА и ее представитель. В установленном законом порядке замечаний на протокол судебного заседания участниками процесса не подано.
Возобновление рассмотрения дела по существу для дачи прокурором заключения не противоречит положениям ст. 189 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Нарушения принципа состязательности сторон судебная коллегия не усматривает.
Доводы апелляционной жалобы ответчика Глазыриной АН относительно процессуального статуса Дроздовой ЮА, а также номера, присвоенного гражданскому делу, основаны на неверном толковании норм процессуального права и не влекут отмены решения суда. Номер присвоен гражданскому делу в соответствии с календарным годом, в течение которого оно находилось на рассмотрении суда первой инстанции. Согласно правилам главы 5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации интересы стороны по делу могут представлять представители. В силу ст. 50 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд назначает адвоката в качестве представителя лишь в случае отсутствия такового у ответчика, место жительства которого неизвестно. Таким образом, процессуальный статус Дроздовой ЮА судом определен верно.
Иных доводов, влияющих на законность и обоснованность решения суда первой инстанции, апелляционные жалобы не содержат.
Таким образом, суд первой инстанции при разрешении заявленного спора правильно определилобстоятельства, имеющие значение для дела, верно распределил бремя их доказывания, оказал участникам содействие в получении доказательств, всем представленным доказательствам дал надлежащую оценку.
С учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда является законным и обоснованным, его надлежит оставить без изменения, апелляционные жалобы ответчика Глазыриной АН, третьего лица Бобрешовой ДА - без удовлетворения.
Руководствуясь п. 1 ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
Решение Кировского районного суда г. Томска от 7 февраля 2018 года оставить без изменения, апелляционные жалобы Глазыриной Антонины Николаевны, Бобрешовой Дарьи Алексеевны, - без удовлетворения.
Председательствующий
Судьи:


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка