Определение Саратовского областного суда от 13 февраля 2020 года №33-1310/2020

САРАТОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 13 февраля 2020 года Дело N 33-1310/2020
Председатель Саратовского областного суда Телегин Ф.В., рассмотрев частную жалобу представителя общества с ограниченной ответственностью "ТРАСТ" Валиулиной Анны Александровны на определение Октябрьского районного суда города Саратова от 27 сентября 2019 года об отказе в процессуальном правопреемстве по гражданскому делу по иску открытого акционерного общества "БАНК УРАЛСИБ" к Авдееву Максиму Анатольевичу о взыскании задолженности по кредитному договору, по встречному иску Авдеева Максима Анатольевича к открытому акционерному обществу "БАНК УРАЛСИБ" о признании условий кредитования недействительными, применении последствий недействительной сделки, взыскании денежных средств, компенсации морального вреда, изучив материалы дела,
установил:
решением Октябрьского районного суда г. Саратова от 26 марта 2015 года исковые требования открытого акционерного общества (далее - ОАО) "БАНК УРАЛСИБ" к Авдееву М.А. о взыскании задолженности по кредитному договору удовлетворены. В удовлетворении встречных исковых требований о признании условий кредитования недействительными, применении последствий недействительной сделки, взыскании денежных средств, компенсации морального вреда Авдееву М.А. отказано.
С Авдеева М.А. в пользу ОАО "БАНК УРАЛСИБ" взыскана задолженность по кредитному договору N 4500-N 83/00302 от 20 мая 2013 года и проценты за пользование кредитом.
Апелляционным определением судебной коллегией по гражданским делам Саратовского областного суда от 28 июля 2015 года указанное решение оставлено без изменения и вступило в законную силу.
Общество с ограниченной ответственностью (далее - ООО) "ТРАСТ" обратилось в суд с заявлением о замене стороны истца, ссылаясь на заключение с публичным акционерным обществом (далее - ПАО) "БАНК УРАЛСИБ" договора уступки права (требования).
27 сентября 2019 года определением Октябрьского районного суда г. Саратова указанное заявление оставлено без удовлетворения.
ООО "ТРАСТ" в частной жалобе просит отменить определение, поскольку считает его незаконным и необоснованным; указывает на то, что суд не принял во внимание факт о том, что срок на предъявление исполнительного листа к исполнению на момент подачи заявления о процессуальном правопреемстве не пропущен.
В силу положений с ч. ч. 3, 4 ст. 333 ГПК РФ частная жалоба на определение о замене правопреемником стороны в исполнительном производстве рассматривается судьей единолично без извещения лиц, участвующих в деле.
Проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции по доводам, изложенным в частной жалобе (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ), суд приходит к следующему.
В соответствии с ч. 1 ст. 44 ГПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном решением суда правоотношении (смерть гражданина, реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга и другие случаи перемены лиц в обязательствах) суд допускает замену этой стороны ее правопреемником. Правопреемство возможно на любой стадии гражданского судопроизводства.
В силу ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.
Из материалов дела следует, что исковые требования ОАО "БАНК УРАЛСИБ" о взыскании задолженности по кредитному договору N 4500-N 83/00302 от 20 мая 2013 года к Авдееву М.А. удовлетворены решением Октябрьского районного суда г. Саратова от 26 марта 2015 года.
26 января 2018 года ПАО (ранее - ОАО) "БАНК УРАЛСИБ" и ООО "ТРАСТ" заключили договор уступки права (требования), в соответствии с условиями которого последнее приобрело право требования к Авдееву М.А. задолженности по кредитному договору N 4500-N 83/00302 от 20 мая 2013 года.
Указанный договор кредитования не содержит условия о необходимости истребования согласия должника на переход к другому лицу прав кредитора.
Кроме того, уступка прав (требований) имела место на стадии исполнения решения суда, где личность кредитора не имеет существенного значения для должника, поскольку уступка права требования исполнения обязательства, возникшего на основании вступившего в законную силу решения суда, не является передачей прав требования по кредитному договору, права должника данной уступкой права по вступившему в силу решению суда не нарушены.
Учитывая, что установленное решением суда правоотношение допускает правопреемство, которое возможно на любой стадии гражданского судопроизводства, права взыскателя прекратились в связи с заключением договора уступки права (требования).
Вместе с тем, разрешая вопрос о процессуальном правопреемстве на стадии исполнения решения, суду необходимо исследовать вопрос о сроке предъявления исполнительного листа к исполнению.
Согласно разъяснениям, данным в п. 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 года N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", осуществляя процессуальное правопреемство на стадии исполнения судебного акта, суд производит замену цедента цессионарием по заявлению или с согласия последнего в той части, в которой судебный акт не исполнен. Если истек срок для предъявления исполнительного листа к исполнению, суд производит замену только в случае восстановления срока на предъявление исполнительного листа к исполнению (ст. 23, 52 Федерального закона от 02 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее - ФЗ "Об исполнительном производстве")).
В соответствии с ч. ч. 1, 3 ст. 21 Федерального закона "Об исполнительном производстве" исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, за исключением исполнительных листов, указанных в ч. ч. 2, 4 и 7 настоящей статьи, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу.
Как следует из материалов дела, исполнительный лист был предъявлен к исполнению, впоследствии возвращен взыскателю.
В соответствии с доступными сведениями, размещенными на официальном интернет-сайте Федеральной службы судебных приставов России, а также сообщенной судебным приставом-исполнителем РОСП Октябрьского района г. Саратова Н.А.В. информацией в письме от 27 сентября 2019 года, в отношении Авдеева М.А. 06 ноября 2015 года возбуждено исполнительное производство на основании исполнительного листа, выданного 24 августа 2015 года Октябрьским районным судом г. Саратова.
29 ноября 2016 года судебным приставом-исполнителем вынесено постановление об окончании исполнительного производства и о возвращении взыскателю исполнительного документа в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 46 Федерального закона "Об исполнительном производстве" ввиду невозможности установления местонахождения должника, его имущества либо получения сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях.
30 августа 2019 года в Октябрьский районный суд г. Саратова поступило заявление ООО "ТРАСТ" о процессуальном правопреемстве.
В ч. ч. 1, 2 ст. 22 Федерального закона "Об исполнительном производстве" устанавливается: течение срока предъявления исполнительного документа к исполнению прерывается: 1) предъявлением исполнительного документа к исполнению; 2) частичным исполнением исполнительного документа должником. После перерыва течение срока предъявления исполнительного документа к исполнению возобновляется, причем время, истекшее до прерывания срока, в новый срок не засчитывается - в отличие от приостановления неистекшего срока, течение которого приостанавливается одновременно с исполнительным производством, а со дня его возобновления продолжается (ст. 19 названного закона).
Норма ч. 3 ст. 22 Федерального закона "Об исполнительном производстве" предусматривает, что в случае возвращения исполнительного документа взыскателю в связи с невозможностью его исполнения срок предъявления исполнительного документа к исполнению исчисляется со дня возвращения исполнительного документа взыскателю. Однако законодательство об исполнительном производстве не раскрывает, что подразумевается под невозможностью исполнения исполнительного документа.
Вместе с тем, в постановлении от 10 марта 2016 года N 7-П "По делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 21, ч. 2 ст. 22 и ч. 4 ст. 46 Федерального закона "Об исполнительном производстве" в связи с жалобой гражданина М.Л. Ростовцева", Конституционным Судом Российской Федерации сформулирована позиция о том, что в случаях, когда возвращение исполнительного документа взыскателю после возбуждения исполнительного производства вызвано обстоятельствами, имеющими отношение к должнику, законодательное регулирование исполнительного производства в части сроков предъявления исполнительных документов к исполнению не может рассматриваться как нарушение конституционного баланса интересов взыскателя и должника в исполнительном производстве, поскольку иное позволяло бы должнику препятствовать его осуществлению, с тем чтобы вследствие истечения срока предъявления исполнительного документа к исполнению избавиться от возможности быть принужденным службой судебных приставов к исполнению вынесенного в отношении него судебного акта, а взыскателя лишало бы средств борьбы с неправомерным поведением должника и тем самым препятствовало бы надлежащему исполнению судебного акта.
При этом в случае окончания исполнительного производства по заявлению самого взыскателя при исчислении срока предъявления исполнительного документа к исполнению необходимо вычитать из установленной законом общей продолжительности срока предъявления исполнительных документов к исполнению периоды, в течение которых исполнительное производство по данному исполнительному документу осуществлялось, начиная с его возбуждения и заканчивая его окончанием.
Следовательно, для оценки допустимости правопреемства на стадии исполнения решения суда имеют значение обстоятельства, влияющие на исчисление срока предъявления исполнительного листа к исполнению, в том числе то, по каким основаниям ранее было окончено исполнительное производство.
Поскольку 29 ноября 2016 года было принято решение о возвращении исполнительного документа по причине невозможности его исполнения, не зависящей от взыскателя, в соответствии с ч. 3 ст. 22 Федерального закона "Об исполнительном производстве" срок предъявления исполнительного документа к исполнению с этого момента начал течь заново. Учитывая правила исчисления сроков в исполнительном производстве (ст. ст. 15-16 названного закона), на момент вынесения Октябрьским районным судом определения срок предъявления исполнительного документа о взыскании денежных средств с Авдеева М.А. к исполнению ПАО "БАНК УРАЛСИБ" не был пропущен.
В свете данных обстоятельств доводы частной жалобы о соблюдении трехлетнего срока предъявления исполнительного документа к исполнению на момент подачи заявления о процессуальном правопреемстве заслуживают внимания.
Таким образом, у суда первой инстанции не имелось оснований для отказа в удовлетворении заявления ООО "ТРАСТ".
В силу ст. 334 ГПК РФ суд апелляционной инстанции, рассмотрев частную жалобу, представление прокурора, вправе: 1) оставить определение суда первой инстанции без изменения, жалобу, представление прокурора без удовлетворения; 2) отменить определение суда полностью или в части и разрешить вопрос по существу.
На основании изложенного определение районного суда подлежит отмене в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ с разрешением вопроса по существу о замене стороны в порядке процессуального правопреемства.
Руководствуясь ст. ст. 331, 333, 334 ГПК РФ, суд
определил:
определение Октябрьского районного суда г. Саратова от 27 сентября 2019 года отменить.
Произвести замену взыскателя с открытого акционерного общества "БАНК УРАЛСИБ" на его правопреемника общество с ограниченной ответственностью "ТРАСТ" по гражданскому делу по иску открытого акционерного общества "БАНК УРАЛСИБ" к Авдееву Максиму Анатольевичу о взыскании задолженности по кредитному договору, по встречному иску Авдеева Максима Анатольевича к открытому акционерному обществу "БАНК УРАЛСИБ" о признании условий кредитования недействительными, применении последствий недействительной сделки, взыскании денежных средств, компенсации морального вреда.
Председатель суда Ф.В. Телегин


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка