Дата принятия: 14 декабря 2020г.
Номер документа: 33-12750/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ КРАСНОЯРСКОГО КРАЕВОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 14 декабря 2020 года Дело N 33-12750/2020
Судебная коллегия по гражданским делам Красноярского краевого суда в составе:
председательствующего Елисеевой А.Л.,
судей Абрамовича В.В., Лоншаковой Е.О.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кончаковой М.Г.,
рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Лоншаковой Е.О., гражданское дело по иску Рябоконь Андрея Владимировича к Романовской Наталье Владимировне о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,
по апелляционной жалобе Рябоконь Андрея Владимировича,
на решение Свердловского районного суда г. Красноярска от 14 сентября 2020 года, которым постановлено:
"В удовлетворении исковых требований Рябоконь Андрея Владимировича к Романовской Наталье Владимировне о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки - отказать".
Заслушав докладчика, судебная коллегия,
УСТАНОВИЛА:
Рябоконь А.В. обратился в суд с иском к Романовской Н.В. о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки.
Требования мотивировал тем, что на основании договора купли-продажи от 01 апреля 2011 года приобрел у ответчика квартиру <адрес>. С указанного времени являлся единственным собственником указанной квартиры, владел ею, нес расходы по содержанию, производил ремонт. 21 ноября 2019 года узнал о том, что собственником спорной является ответчик. Когда и каким образом произошел переход права собственности на спорную квартиру, не помнит, второй экземпляр договора у него отсутствует. Считает, что договор дарения является фиктивным, не соответствующим его воле.
На основании изложенного, просил признать недействительным договор дарения, заключенный с ответчиком в отношении квартиру <адрес>, применить последствия недействительности сделки, прекратив право собственности Романовской Н.В. на спорную квартиру.
Судом постановлено вышеприведенное решение.
В апелляционной жалобе и дополнениях к ней Рябоконь А.В. ставит вопрос об отмене решения, настаивая на удовлетворении заявленных требований. В обоснование доводов ссылается на обстоятельства, изложенные в исковом заявлении. Указывает на то, что его воля не была направлена на отчуждение спорной квартиры, в которой он после приобретения у ответчика в 2011 году и по настоящее время продолжает проживать, другого жилья в собственности не имеет. Ссылается на то, что фактически им была совершена притворная сделка, а именно заключен договор займа с залогом имущества, однако в суде на указанные обстоятельства Рябоконь А.В. не ссылался, поскольку его представителями ему ненадлежаще была оказана юридическая помощь.
В судебное заседание явился представитель Романовской Н.В. - Хендогина Е.Э., иные лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного заседания: Рябоконь А.В. (уведомление о вручении т.2, л.д. 104), Романовская Н.В. (уведомление о вручении т.2 л.д. 106), третье лицо Управление Росреестра по Красноярскому краю (уведомление о вручении т.2 л.д. 1054) в суд апелляционной инстанции не явились, о причинах своего отсутствия суд не уведомили.
Суду апелляционной инстанции стороной истца Рябоконь А.В. направлено ходатайство об отложении слушания дела в связи с невозможностью явки его представителя, который по рекомендации Роспотребнадзора находится на самоизоляции.
В соответствии с части 1 статьи 327 ГПК РФ суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных настоящей главой.
Согласно части 1 статьи 167 ГПК РФ отложение разбирательства дела допускается в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, а также в случае, если суд признает невозможным рассмотрение дела в этом судебном заседании вследствие неявки кого-либо из участников процесса, предъявления встречного иска, необходимости представления или истребования дополнительных доказательств, привлечения к участию в деле других лиц, совершения иных процессуальных действий, возникновения технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференц-связи.
Суд может отложить разбирательство дела по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой его представителя по уважительной причине (часть 6 статьи 167 ГПК РФ).
К представленному истцом ходатайству, отправленному электронной почтой представителем Шаповаловым С.А., приложена доверенность от 05 ноября 2020 года, из которой следует, что Рябоконь А.В. уполномочил на представление его интересов в суде трех представителей Зайцеву Н.В., Вальберг Л.В., Шаповалова С.А..
При этом заявителем не представлены документы, подтверждающие наличие у кого-либо из трех представителей оснований находится в режиме самоизоляции и документы, подтверждающие отсутствие у истца и двух оставшихся представителей возможности принять участие в судебном заседании.
С учетом изложенного, судебная коллегия не нашла оснований для признания уважительными причин неявки представителя истца и признала возможным рассмотрение настоящего дела по существу в отсутствие истца и его представителя, а также ответчика и представителя третьего лица, надлежаще извещенных о времени и месте рассмотрения дела с учетом необходимости соблюдения требований статьи 6.1 ГПК РФ о разумных сроках судопроизводства.
Проверив материалы дела, решение суда в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней, выслушав представителя Романовской Н.В. - Хендогину Е.Э., возражавшую против доводов апелляционной жалобы и дополнения к ней, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований к отмене или изменению судебного решения.
Судом установлено и следует из материалов дела, что Рябоконь А.В. с 01 апреля 2011 года являлся собственником квартиры, общей площадью 40,90 кв.м., этаж 3, по адресу: <адрес>, на основании договора купли-продажи от 01 апреля 2011 года, заключенного с Романовской Н.В..
В соответствии с п. 3 договора Рябоконь А.В. приобрел указанное жилое помещение у Романовской Н.В. за 1 000 000 рублей. Указанный договор зарегистрирован в Управлении Росреестра по Красноярскому краю 07 апреля 2011 года.
10 декабря 2015 года между Рябоконь А.В. (даритель) и Романовской Н.В. (одоряемая) заключен договор дарения, согласно которому Рябоконь А.В. подарил Романовской Н.В. квартиру, назначение: жилое, общая площадь 40,9 кв.м., этаж 3, адрес объекта: <адрес>, кадастровый номер N.
Романовская Н.В. указанную квартиру в дар приняла (п.2).
Договор зарегистрирован в Управлении Росреестра по Красноярскому краю 23 декабря 2015 года.
В соответствии с выпиской из домовой книги от 26 сентября 2019 года в спорном жилом помещении зарегистрированы: Романовская Н.В. - собственник, Рябоконь А.В. - брат.
Право собственности на спорное жилое помещение зарегистрировано за Романовской Н.В., что подтверждается выпиской из ЕГРПН.
Из материалов регистрационного дела судом установлено, что 10 декабря 2015 года Рябоконь А.В. подано заявление о государственной регистрации перехода права собственности, заявление подписано истцом, подпись не оспорена.
Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО1 показал, что дружит с истцом более 20 лет. После того как его уволили с работы он начал злоупотреблять спиртными напитками. С истцом в 2015 году они не общались, так как Рябоконь А.В. в указанный период постоянно находился в состоянии алкогольного опьянения.
Из пояснений истца Рябоконь А.В. установлено, что на учете в КНД и КПНД он не состоял, от алкогольной зависимости не лечился.
Также из пояснений истца, следует, что для оформления договора дарения он совместно с ответчиком обратился к Хендогиной Е.Э., которая составила договор, после чего он совместно с ответчиком подал документы в регистрационную палату для регистрации сделки.
Обращаясь с настоящим исковом в суд, Рябоконь А.В. ссылался на то, что он не помнит, каким образом произошел переход права собственности на спорную квартиру, что договор дарения является фиктивным, не соответствующим его воле.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, не усмотрел оснований, предусмотренных п. 1 ст. 177, п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания договора дарения от 10 декабря 2015 года недействительным, поскольку пришел к выводу о недоказанности того, что Рябоконь А.В. в день заключения договора дарения находился в состоянии, в котором он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, а также того, что Романовская Н.В. ввела его в заблуждение, либо обманула относительно существа сделки.
С данными выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается, поскольку представленные доказательства, которым в решении дана надлежащая оценка, свидетельствуют о том, что в момент заключения договора дарения спорной квартиры от 10 декабря 2015 года Рябоконь А.В. осознавал и понимал сущность заключаемого договора, что подтверждается пояснениями самого истца.
О наличии воли Рябоконь А.В. на отчуждение спорного имущества свидетельствует и то обстоятельство, что он лично сдавал документы для регистрации перехода прав на недвижимое имущество.
Каких-либо достоверных и объективных доказательств, свидетельствующих об отсутствии волеизъявления Рябоконь А.В. при составлении договора дарения квартиры от 10 декабря 2015 года, ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции не представлено.
Ходатайств о проведении судебной психиатрической экспертизы для разрешения вопроса о способности Рябоконь А.В. по состоянию здоровья на момент заключения спорного договора дарения понимать значение своих действий и давать им отчет истец не заявлял, как не заявлял ходатайств о проведении экспертизы его подписи в договоре с целью выявления его состояния в момент подписания договора.
Каких-либо объективных данных свидетельствующих о нахождении ответчика в таком состоянии, в котором он не понимал значение своих действий, и не мог руководить ими в момент совершения сделки, материалы дела не содержат.
Показания свидетеля Пигалева С.В. о том, что истец в 2015 году злоупотреблял спиртными напитками, не свидетельствуют о том, что в юридически значимый период он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Более того, судом верно указано, что злоупотребление истцом алкогольными напитками само по себе не свидетельствует о том, что оспариваемая сделка была совершена им под влиянием заблуждения, а также что в момент ее совершения находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.
В силу пункта 1 статьи 178 ГК РФ, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.
Таким образом, юридически значимым обстоятельством по настоящему делу является выяснение вопроса о том, понимал ли истец сущность сделки на момент ее совершения или же его воля была направлена на совершение сделки вследствие заблуждения относительно ее существа применительно к пункту 1 статьи 178 ГК РФ.
В силу п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Из содержания договора дарения от 10 декабря 2015 года следует, что имущество: квартира, расположенная по адресу- <адрес>, передается от Рябоконь А.В. к Романовской Н.В. в дар.
Указанный договор изложен ясно и доступно, из его содержания следует, что имущество по договору переходит одаряемому в собственность и не позволяет толковать его иным образом.
Верно оценив представленные доказательства, с учетом пояснений сторон, суд обоснованно пришел к выводу о том, что при его заключении договора дарения истец осознавал, что передаёт ответчику спорное имущество на безвозмездной основе в собственность, соответственно не заблуждался относительно природы совершенной им сделки.
То обстоятельство, что даритель фактически остался проживать в спорном жилом помещении, не свидетельствует о заблуждении истца относительно природы сделки, поскольку одаряемый, как собственник жилого помещения вправе передавать в безвозмездное пользование своё имущество. А учитывая, что причиной дарения послужило, в том числе и то, что истец опасался неразумно распорядиться спорной квартирой (л.д.63, оборот) и утратить право проживания в спорном жилом помещении, проживание истца в спорной квартире соответствует характеру отношений между истцом и ответчиком, которые являются близкими родственниками- братом и сестрой.
Доводы истца, изложенные в апелляционной жалобе о том, что фактически договор дарения прикрывал договор залога имущества, судебная коллегия находит несостоятельными, поскольку указанные обстоятельства ни чем не подтверждены, а то что после заключения договора дарения Романовская Н.В. оплатила за Рябоконь А.В. сумму долга по договору займа не свидетельствует о том, что квартира была передана в залог.
Доказательства того, что между истцом и ответчиком был заключен договор займа
материалы дела не содержат, письменный договор займа истцом не представлен, а представленная истцом распечатка записи телефонного разговора, лишь подтверждает то обстоятельство, что Романовская Н.В. оплатила за Рябоконь А.В. задолженность по кредитному договору также на безвозмездной основе.
Разрешая спор и отказывая в удовлетворении заявленного иска, суд первой инстанции в том числе, сослался на пропуск срока исковой давности для оспаривания договора дарения от 10 декабря 2015 года.
Судебная коллегия полагает указанные выводы суда первой инстанции соответствующими установленным фактическим обстоятельствам и положениям закона.
Согласно ст. 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.
В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.
Из материалов дела следует, что представителем ответчика заявлено ходатайство о пропуске срока исковой давности.
В соответствии с п. 1 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствии недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (п. 3 ст. 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.
Пунктом 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
В соответствии с положениями ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.
Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной им в п. 102 Постановления Пленума от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса РФ", в силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса РФ годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Кроме того, закон в редакции, действовавшей на момент заключения договора дарения, связывал начало течения срока исковой давности по применению последствий недействительности ничтожной сделке с моментом начала исполнения такой сделки.
Из материалов дела следует, что в суд с иском Рябоконь А.В. обратился 03 декабря 2019 года, указав, что о переходе права собственности в пользу Романовской Н.В. он узнал при получении выписки из домовой книги. Вместе с тем, из пояснений истца данных в судебном заседании суда первой инстанции от 20 августа 2020 года следует, что он согласился на предложение Романовской Н.В. переписать квартиру на нее. Кроме того, истец пояснял, что в декабре 2015 года он приходил к Романовской Н.В. и просил, чтобы она вернула ему квартиру, но она отказала.
При таких обстоятельствах, суд обоснованно пришел к выводу о том, что течение срока исковой давности в данном случае необходимо исчислять не позднее декабря 2015 года, поскольку с этого момента Рябоконь А.В. узнал или должен был узнать о нарушении своего права. Кроме того, в момент регистрации права собственности на жилое помещение 23 декабря 2015 года сделка была исполнена, недвижимое имущество перешло в собственность ответчика, ответчик лично заключал договор дарения, и обращался за регистрацией перехода права собственности на недвижимое имущество. Однако в суд истец обратился только 03 декабря 2019 года, то есть по истечении 4 лет, следовательно, им пропущен срок исковой давности, что в соответствии с абз. 2 п. 2 ст.199 ГК РФ является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Доказательств уважительности причин пропуска срока стороной истца представлены не были.
Доводы апелляционной жалобы по существу повторяют позицию, изложенную истцом при рассмотрении дела в суде первой инстанции, и сводятся к переоценке выводов суда о фактических обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения спора, не содержат каких-либо подтверждений, которые могли бы послужить основаниями принятия судом иного решения, а потому не могут быть положены в основу отмены решения суда. Суд первой инстанции в своем решении оценил достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Оснований для иной оценки доказательств, представленных при разрешении спора, судебная коллегия не усматривает.
При таких обстоятельствах принятое по делу решение суда первой инстанции следует признать законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не имеется.
Процессуальных нарушений, влекущих за собой вынесение незаконного решения, судом первой инстанции не допущено.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 328-329 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Свердловского районного суда г. Красноярска от 14 сентября 2020 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Рябоконь Андрея Владимировича - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
