Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 10 августа 2021 года Дело N 33-12552/2021

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Вахитовой Г.Д.,

судей Абдрахмановой Э.Я.,

Ибрагимовой И.Р.,

с участием прокурора Муратовой Е.М.

при секретаре Нафикове А.И.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Адигамовой ФИО13 к Министерству здравоохранения Республики Башкортостан о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта, восстановлении на работе, обязании заключить служебный контракт, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда по апелляционной жалобе Адигамовой ФИО14 апелляционному представлению исполняющего обязанности прокурора Кировского района г. Уфы на решение Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 22 января 2021 года.

Заслушав доклад судьи Ибрагимовой И.Р., судебная коллегия

установила:

Адигамова Л.З. обратилась в суд с иском к Министерству здравоохранения Республики Башкортостан о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта, восстановлении на работе в контрольно-ревизионный отдел Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в должности ведущего специалиста эксперта, обязании заключить служебный контракт, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей.

В обоснование иска указала, что с 28 мая 2018 года она работала в контрольно-ревизионном отделе Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в должности ведущего специалиста эксперта. На основании приказа N 1185-Л от 06 октября 2020 была уволена с работы в связи с выходом на работу основного работника Мустафиной Г.Р., которая с 28 мая 2018 года - 09 октября 2020 года находилась в отпуске по уходу за ребенком до трех лет. Однако 14 октября 2020 года Мустафина Г.Р. вновь написала заявление о предоставлении отпуска по уходу за ребенком до трех лет. Увольнение считает незаконным, поскольку Мустафина Г.Р. в период с 13 октября 2020 года - 14 октября 2020 года на рабочем месте отсутствовала. На основное место Мустафиной Г.Р. была назначена Гильманова Г.Х., которая на тот период не состояла в кадровом резерве государственной гражданской службы, между тем сама она с 14 ноября 2018 года состоит в кадровом резерве государственной гражданской службы Министерства здравоохранения Республики Башкортостан на замещение должности ведущего специалиста эксперта контрольно-ревизионного отдела. В период с 23 сентября 2020 года по 06 ноября 2020 года она находилась на больничном, ввиду перенесенной операции и восстановительного периода после нее. Полагает, что у нее имелся достаточный опыт работы в данном отделе, но ей не предложили занять данную вакантную должность. Также считает, что был нарушен порядок увольнения, так как уведомление об увольнении фактически было получено 07 октября 2020 года, а работодатель попросил указать неверную дату 02 октября 2020 года; трудовую книжку ей выдали и ознакомили с приказом об увольнении только 12 ноября 2020 года.

Решением Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 22 января 2021 года в удовлетворении искового заявления Адигамовой Л.З. к Министерству здравоохранения Республики Башкортостан о признании незаконным приказа о расторжении служебного контракта N 1185-Л от 06 октября 2020 года, восстановлении на работе в контрольно-ревизионный отдел Министерства здравоохранения Республики Башкортостан в должности ведущего специалиста эксперта, обязании заключить служебный контракт, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда отказано.

В апелляционной жалобе Адигамова Л.З. просит отменить решение суда первой инстанции, удовлетворить заявленные требования в полном объеме, настаивая на незаконности увольнения. Полагает, что суд неверно определилфактические обстоятельства дела и дал неверную оценку доказательствам. Ссылается на искусственно созданное работодателем основание для ее увольнения. В частности указывает на то, что Мустафина Г.Р., ее дети, супруг проживают в г. Санкт-Петербург; в конце сентября Мустафина Г.Р. прилетела в г. Уфу, написала два заявления о досрочном выходе на работу и о предоставлении отпуска по уходу за ребенком одновременно; судом не были истребованы доказательства перелетов Мустафиной Г.Р.; фактически Мустафина Г.Р. на работе отсутствовала; в заявлении Мустафиной Г.Р. о досрочном выходе на работу от 01 октября 2020 года проставлена печать о приеме от 07 октября 2020 года, однако приказ о выходе на работу принят 06 октября 2020 года; оба заявления написаны черной ручкой, что свидетельствует о том, что заявления написаны в один день; представителем никак не подтвержден факт нахождения Мустафиной Г.Р. на рабочем месте; табель учета рабочего времени не является достоверным доказательством. Также указывает, что представитель ответчика не обладал должными полномочиями на ведение дела в суде. Кроме того полагает, что был нарушен порядок назначения на место Мустафиной Г.Р. Гильмановой Г.Х., поскольку последняя не стояла в кадровом резерве.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с требованиями частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав Адигамову Л.З., ее представителя Каюмову Э.Ф., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Муратовой Е.М., поддержавшего доводы апелляционного представления, представителя Министерства здравоохранения Республики Башкортостан Альмухаметова И.Р., просившего оставить решение суда без изменения, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые договоры могут заключаться на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен настоящим Кодексом и иными федеральными законами.

В силу части 1 статьи 25 Федерального закона N 79-ФЗ для замещения должности гражданской службы представитель нанимателя может заключать с гражданским служащим: 1) служебный контракт на неопределенный срок; 2) срочный служебный контракт.

Согласно части 3 статьи 25 Федерального закона N 79-ФЗ срочный служебный контракт заключается в случаях, когда отношения, связанные с гражданской службой, не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом категории замещаемой должности гражданской службы или условий прохождения гражданской службы, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами.

На основании пункта 2 части 4 статьи 25 Федерального закона N 79-ФЗ срочный служебный контракт заключается в случае замещения должности гражданской службы на период отсутствия гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами сохраняется должность гражданской службы.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 33 Федерального закона N 79-ФЗ основанием прекращения служебного контракта, освобождения от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы является истечение срока действия срочного служебного контракта.

Согласно части 3 статьи 35 Федерального закона N 79-ФЗ срочный служебный контракт, заключенный на период замещения отсутствующего гражданского служащего, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом сохраняется должность гражданской службы, расторгается с выходом этого гражданского служащего на службу, гражданский служащий, замещавший указанную должность, освобождается от замещаемой должности гражданской службы и увольняется с гражданской службы.

Конституционный Суд РФ в Определении от 21 ноября 2013 года N 1754-О указал, что гражданин, давая согласие на заключение служебного контракта на определенный срок в установленных законодательством случаях, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного временного периода и соглашается на прохождение государственной гражданской службы на оговоренных в служебном контракте условиях. При этом истечение срока действия срочного служебного контракта, в том числе в случае выхода на службу отсутствовавшего государственного гражданского служащего, за которым в соответствии с названным Федеральным законом сохраняется должность государственной гражданской службы, является объективным событием, наступление которого не зависит от воли представителя нанимателя, а потому увольнение государственного гражданского служащего по данному основанию отнесено к общим основаниям прекращения служебного контракта. Такое правовое регулирование не может рассматриваться как нарушающее права государственных гражданских служащих, поскольку в равной мере распространяется на всех государственных гражданских служащих, замещающих должности на основании срочного служебного контракта.

Прекращение трудового договора в связи с истечением срока его действия соответствует общеправовому принципу стабильности договора; работник, давая согласие на заключение трудового договора в предусмотренных законодательством случаях на определенный срок, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного периода.

Судом установлено и следует из материалов дела, что приказом N 569-Л от 28 мая 2018 года Адигамова Л.З. с 28 мая 2018 была принята на государственную гражданскую службу и назначена на должность государственной гражданской службы - ведущего специалиста-эксперта контрольно-ревизионного отдела Министерства здравоохранения Республики Башкортостан на период по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет основного сотрудника Мустафиной Г.Р. С ней заключен служебный контракт на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет основного сотрудника Мустафиной Г.Р.

01 октября 2020 года работодателю поступило заявление Мустафиной Г.Р. о выходе из отпуска по уходу за ребенком, предоставленного до исполнения ребенку трех лет с 13 октября 2020 года.

06 октября 2020 года издан приказ N 1184-Л о выходе Мустафиной Г.Р. на работу с 13 октября 2020 года.

Приказом N 1185-Л от 06 октября 2020 года действие срочного служебного контракта от N 569-Л от 28 мая 2018 года было прекращено, Адигамова Л.З. была уволена с государственной гражданской службы 09 октября 2020 года в связи с истечением действия срочного служебного контракта, пункт 2 части 1 статьи 33 Федерального закона "О государственной гражданской службе Российской Федерации".

14 октября 2020 от Мустафиной Г.Р. поступило заявление о предоставлении отпуска по уходу за ребенком с 15 октября 2020 года.

На основании приказа N 1204-Л от 15 октября 2020 года Мустафиной Г.Р. предоставлен отпуск по уходу за ребенком с 15 октября 2020 года.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что действия ответчика по прекращению срочного трудового договора с истцом являются правомерными, так как в соответствии с вышеприведенными нормами трудового законодательства срок трудового договора, заключенного на время выполнения обязанностей отсутствующего основного работника, прекращается с выходом этого работника на работу.

Судебная коллегия соглашается с такими выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении к спорным правоотношениям норм материального права, подтверждаются представленными в материалы дела доказательствами, которым судом дана соответствующая оценка, отвечающая требованиям статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 256 Трудового кодекса Российской Федерации право работника пребывающего в отпуске по уходу за ребенком, досрочно выйти на работу, является безусловным и не поставлено в зависимость от воли работодателя либо работника принятого на работу на его место на основании срочного трудового договора, поскольку является одной из форм реализации работником права использовать отпуска по уходу за ребенком как полностью, так и по частям.

Соответственно, учитывая установленную части 1 статьи 79 Трудового кодекса Российской Федерации процедуру прекращения срочного трудового договора, работодатель обязан до фактического выхода работника провести процедуру увольнения сотрудника работающего на основании срочного трудового договора.

Таким образом, в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком до 3-х лет Мустафина Г.Р. имела право в любое время подать заявление и выйти из отпуска на работу (службу), работодатель в этом случае обязан был допустить ее к работе (службе). При этом Адигамова Л.З., принятая временно на период отсутствия Мустафиной Г.Р., подлежала увольнению.

Доводы истца о ненаступлении события, с которым связано прекращение срочного трудового договора, формальном выходе Мустафиной Г.Р. на работу опровергаются совокупностью представленных в дело доказательств.

Так, выход Мустафиной Г.Р. на работу подтверждается личным заявлением Мустафиной Г.Р. о досрочном выходе на работу из отпуска по уходу за ребенком; приказом N 1184-Л от 06 октября 2020 года, на основании которого, отпуск Мустафиной Г.Р. по уходу за ребенком до достижения им возраста трех лет прерван, Мустафину Г.Р. приказано считать приступившей к исполнению обязанностей с 13 октября 2020 года; табелем учета использования рабочего времени за октябрь 2020 года, являющимся унифицированной формой первичной документации по учету труда и его оплаты, согласно которому Мустафина Г.Р. отработала 13 и 14 октября 2020 года 8-часовой рабочий день; показаниями свидетеля Юсуповой А.Р., допрошенной в судебном заседании.

Кроме того, для проверки доводов истца судебной коллегией истребованы у ответчика сведения о выплате Мустафиной Г.Р. заработной платы за отработанные дни.

Согласно предоставленной Министерством здравоохранения Республики Башкортостан справке и расчетному листку за октябрь 2020 года Мустафиной Г.Р. начислена и выплачена заработная плата в общей сумме 2560,95 рублей за рабочие дни 13 и 14 октября 2020 года.

Каких-либо оснований подвергать сомнению представленные ответчиком документы не имеется.

Реализация Мустафиной Г.Р. имеющей право на отпуск по уходу за ребенком, в последующем, данного права, не является основанием для восстановления трудовых отношений с лицом, с которым к тому времени расторгнут срочный трудовой договор.

В данном случае юридическое значение имеет факт выхода на работу основного сотрудника, а не дата окончания отпуска по уходу за ребенком до достижения им трех лет.

Переписка между истцом и работниками ответчика в мессенджере Watsapp, не могут подтверждать нарушение порядка увольнения работника.

Довод Адигамовой Л.З. о том, что судом не были истребованы доказательства перелетов Мустафиной Г.Р. на законность решения суда не влияет, поскольку суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Регистрация заявления Мустафиной Г.Р. от 01 октября 2020 года во входящей корреспонденции 07 октября 2020 года правового значения не имеет, поскольку регистрация заявлений работников производится соответствующими должностными лицами и не зависит от воли работника, подавшего заявление.

Доводы истца о том, что после ухода Мустафиной Г.Р. в отпуск по уходу за ребенком с 15 октября 2020 года на занимаемую ею должность ведущего специалиста-эксперта контрольно-ревизионного отдела на период ее отсутствия был принят другой работник, а также о нарушении порядка назначения на место другого работника, не свидетельствуют о незаконности увольнения истца.

Увольнение истца в период временной нетрудоспособности, не свидетельствуют о нарушении установленного для увольнения порядка. Так, трудовое законодательство содержит запрет на увольнение работника по инициативе работодателя в период его нетрудоспособности, в случаях, предусмотренных статьёй 81 Трудового кодекса Российской Федерации, однако, увольнение истца произведено по пункту 2 части 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ, в связи с истечением срока трудового договора, что является самостоятельным основанием прекращения трудового договора и не относится к расторжению трудового договора по инициативе работодателя.

С учетом необоснованности требований истца о незаконности его увольнения судом правомерно отказано в удовлетворении требований производных от указанных о взыскании среднего заработка за период вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

Иных нарушений предусмотренного законом порядка увольнения, влекущих его незаконность, не установлено.

Ссылка в жалобе на то, что представитель ответчика Альмухаметова И.Р. не обладал должными полномочиями на ведение дела в суде, является несостоятельной, поскольку в материалах дела имеется доверенность от 13 января 2020 года, согласно которой ведущему специалисту-эксперту Министерства здравоохранения Республики Башкортостан Альмухаметову И.Р. предоставлено право представлять интересы Министерства в том числе в судах общей юрисдикции.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что при рассмотрении указанного гражданского дела судом нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права, судом не допущено, оснований для отмены или изменения постановленного судом первой инстанции решения, указанных в ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в апелляционном порядке не имеется.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кировского районного суда РБ от 22 января 2021 года оставить без изменения, апелляционную жалобу Адигамовой ФИО15, апелляционное представление исполняющего обязанности прокурора Кировского района г. Уфы без удовлетворения.

Председательствующий Г.Д. Вахитова

судьи Э.Я. Абдрахманова

И.Р. Ибрагимова

Мотивированное судебное постановление изготовлено 17 августа 2021 года.

справка: судья Галлямов М.З.


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка