Определение Судебной коллегии по гражданским делам суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31 мая 2018 года №33-1207/2018

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ СУДА ЯМАЛО-НЕНЕЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 31 мая 2018 года Дело N 33-1207/2018
Судебная коллегия по гражданским делам суда Ямало-Ненецкого автономного округа в составе:
председательствующего Атрошкиной В.Т.,
судей коллегии Бреевой С.С. и Старовойтова Р.В.,
при секретаре Бакиевой Г.И.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца Матвиенко Веры Ивановны на решение Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 12 февраля 2018 года, которым постановлено:
Удовлетворить исковое заявление Матвиенко Веры Ивановны частично. Вселить Матвиенко Веру Ивановну в жилое помещение квартиру N <адрес>.
Отказать Матвиенко Вере Ивановне в удовлетворении остальной части исковых требований.
Взыскать с Сурмениди Натальи Викторовны в пользу Матвиенко Веры Ивановны судебные расходы на уплату государственной пошлины в размере 300 рублей.
Заслушав доклад судьи суда Ямало-Ненецкого автономного округа Старовойтова Р.В., судебная коллегия по гражданским делам суда Ямало-Ненецкого автономного округа,
УСТАНОВИЛА:
Матвиенко В.И. обратилась в суд с иском (с учетом неоднократного изменения) к Сурмениди Наталье Викторовне о вселении в квартиру N дома N корпус N в <адрес>, возложении обязанности не чинить препятствий в пользовании помещением, передаче ключей от входной двери в квартиру, признании недействительными договора приватизации жилого помещения от 22.04.2015 N 173 с учетом дополнительного соглашения к нему и ее (истца) отказа от участия в приватизации спорного помещения от 27.02.2015, возврате сторон сделки в первоначальное положение, признании недействительными ордера, выданного в 1998 году, свидетельства о государственной регистрации права собственности на спорную квартиру, доверенности. Также истец просила возложить на ответчика обязанность по оплате задолженности за оказанные коммунальные услуги и своевременно их оплачивать в будущем, лицевой счет просила переоформить на себя.
В обоснование иска указала, что квартира N в доме N корпус N в <адрес> получена ею по ордеру в 1998 году на условиях бессрочного пользования по месту работы в ООО "Газпром добыча Уренгой". В качестве членов семьи в него включены дочь Сурмениди Н.В. и внук Сурмениди Н.В.
Обосновывая недействительность сведений, изложенных в ордере, и, как следствие, незаконность ордера, истец указала, что этот документ содержит недостоверные сведения - на момент его выдачи дочь имела фамилию Сурмениди, тогда как в ордере поименована - Матвиенко.
Заявляя о недействительности данного ею отказа от участия в приватизации и сделки приватизации, истец привела следующие основания.
Во-первых, на момент подписания у нотариуса отказа от участия она находилась в крайне болезненном состоянии ввиду перенесенного накануне - 26.02.2015 - предынфарктного синдрома, вызванного возможным окончанием 28.02.2015 приватизации на территории Российской Федерации. При нахождении у нотариуса 27.02.2015 она не могла понимать значение своих действий, так как принимала лекарственные препараты.
Во-вторых, доверенность, выданная ответчиком на имя Черкас Е.В. для участия в приватизации, недействительна ввиду недействительности паспорта Сурмениди Н.В., утраченного на тот период, а потому недействительна и сделка приватизации с дополнительным соглашением к ней, подписанные представителем.
Поскольку ответчик препятствует проживанию в жилом помещении, просила вселить её в жилое помещение, обязать ответчика не чинить препятствия в пользовании им и выдать ключи.
Истец Матвиенко В.И. в заседании суда первой инстанции исковые требования поддержала.
Ответчик Сурмениди Н.В. в заседании суда первой инстанции участия не принимала, о времени и месте рассмотрения дела была извещена надлежащим образом.
Судом вынесено решение, резолютивная часть которого указана выше.
В апелляционной жалобе истце Матвиенко В.И. ставит вопрос об отмене решения суда, ссылаясь на допущенные судом первой инстанции существенные нарушения норм материального и процессуального права.
В заседании суда апелляционной инстанции заявитель жалобы поддержал свои доводы, сообщив судебной коллегии, что ею установлена в спорной квартире новая дверь, ключи от которой находятся только у нее. При неоднократном обсуждении вопроса о необходимости назначения по делу амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы с целью определения возможности истцом понимать значение своих действий, руководить ими в момент подписания согласия и "невозражения" против приватизации истец пояснила, что категорически против этого, поскольку на учетах у нарколога и психиатра не состоит, последствия отказа от участия в приватизации ей были разъяснены и понятны. Причиной же подачи иска послужило невыполнение Сурмениди Н.В. устной договоренности о дарении ею квартиры истцу, поскольку истец свое право на участие в приватизации уже использовал.
Представитель администрации г.Новый Уренгой в отзыве на жалобу просил оставить решение без изменения, указав на соблюдение установленных законом процедур при заключении оспариваемой сделки.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции (извещение и телефонограмма от 21.05.2018), в судебное заседание не явились, в связи с чем, судебная коллегия по гражданским делам суда ЯНАО находит возможным рассмотрение дела в отсутствие не явившихся лиц на основании статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, отзыва на неё, судебная коллегия приходит к следующему.
Согласно ч. 3 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вне зависимости от доводов, содержащихся в апелляционных жалобе, представлении, суд апелляционной инстанции проверяет, не нарушены ли судом первой инстанции нормы процессуального права, являющиеся в соответствии с ч. 4 ст. 330 настоящего Кодекса безусловными основаниями для отмены решения суда первой инстанции.
В силу п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является принятие судом решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.
Как следует из материалов дела, одним из требований истца являлось признание недействительным договора приватизации, сторонами которого выступили ответчик и администрация г.Новый Уренгой.
Однако судом первой инстанции данное обстоятельство не учтено и администрация г.Новый Уренгой как сторона оспариваемой сделки и ответчик к участию в деле не привлекалась.
Учитывая, что при возможном удовлетворении заявленных требований, затрагиваются права и обязанности не только ответчика, но и администрации, судебная коллегия приходит к выводу о том, что в рассматриваемом случае судом были допущены существенные нарушения норм процессуального права, а именно рассмотрение дела без привлечения к участию лиц, права которых могут быть затронуты вынесенным судебным актом.
В силу ч. 5 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при наличии оснований, предусмотренных ч. 4 настоящей статьи, суд апелляционной инстанции рассматривает дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных настоящей главой. О переходе к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции выносится определение с указанием действий, которые надлежит совершить лицам, участвующим в деле, и сроков их совершения.
Таким образом, обжалуемое решение суда подлежит безусловной отмене, независимо от доводов жалобы.
Давая оценку юридическим и фактическим обстоятельствам дела, судебная коллегия исходит из следующего.
В соответствии со ст. 5 Федерального закона "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации", к жилищным правоотношениям, возникшим до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации, данный Кодекс применяется в части тех прав и обязанностей, которые возникнут после введения его в действие, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.
Учитывая указываемый истцом период спорных отношений с ответчиками (1998-2015 годы), при разрешении спора подлежат применению как нормы ЖК РСФСР, действовавшего в 1998 году, так и нормы ЖК РФ, введённого в действие с 1 марта 2005 года.
Далее, спорное помещение - однокомнатная квартира N в доме N корпус N в <адрес> была предоставлена Матвиенко В.И. на основании ордера, выданного постановлением мэра города Новый Уренгой от 31 июля 1998 года (т. 1, л.д. 18). В качестве членов семьи в указанный ордер были включены дочь Сурмениди Н.В., внук Сурмениди Н.В.
Оспаривая законность выдачи ордера в части включения в него дочери, истец указала, что нарушением закона является неверное указание фамилии дочери: на тот момент она Матвиенко уже не являлась, находилась в браке.
Признавая такое суждение ошибочным, судебная коллегия исходит из того, что ордер на жилое помещение может быть признан недействительным в судебном порядке в случаях представления гражданами не соответствующих действительности сведений о нуждаемости в улучшении жилищных условий, нарушения прав других граждан или организаций на указанное в ордере жилое помещение, неправомерных действий должностных лиц при решении вопроса о предоставлении жилого помещения, а также в иных случаях нарушения порядка и условий предоставления жилых помещений. Требование о признании ордера недействительным может быть заявлено в течение трех лет со дня его выдачи (ст. 48 Жилищного кодекса РСФСР" (утв. ВС РСФСР 24.06.1983) (ред. от 20.07.2004).
В соответствии со статьей 47 Жилищного кодекса РСФСР, действовавшего на момент предоставления жилого помещения истцам, единственным основанием для вселения в предоставленное гражданину жилое помещение являлся ордер, который выдавался на основании решения о предоставлении жилого помещения в доме государственного или общественного жилищного фонда.
Между тем, неверное указание фамилии дочери и внука в ордере в 1998 году основанием для удовлетворения поданного в 2016 году иска о признании ордера недействительным не является, так как в последующем со стороны истца имело место подтверждение наличия у этих лиц жилищных прав: так, в 2000 году состоялось изменение лицевого счета, стороной по которому до настоящего времени является Сурмениди Н.В.
Вынужденность такого изменения правового значения для дела не имеет. Данных о несовпадении лиц, указанных в ордере, со сторонами дела не имеется.
Более того, ордер на оборотной стороне вообще не содержит сведений о фамилиях членов семьи - дочери Натальи Викторовны, 1974 г.р., и внука Никодима.
Реализуя свои права, истец 2015 году отказалась от участия в приватизации жилого помещения в пользу дочери Сурмениди Н.В.
Как указывалось в ходе судебных заседаний и в иске, с дочерью состоялась устная договоренность, согласно которой после оформления приватизации квартира по договору дарения будет возвращена истцу. Между тем, дочь вселилась в спорную квартиру, сменила входные замки и лишила её права пользования жилым помещением.
Оспаривая данное ею согласие на приватизацию и отказ от участия в ней, удостоверенный нотариусом, истец сослалась на невозможность объективной оценки своих действий ввиду болезненного состояния и воздействия лекарственных препаратов.
Какие-либо нормы материального права истцом в обоснование заявленных требований не приводятся. Дееспособность истцом не оспариваются.
В соответствии с ч. 1 ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение должно быть законным и обоснованным.
Согласно ч. 1 ст. 196 данного кодекса при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.
Как разъяснено в пункте постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (п. 2).
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст. 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (п. 3).
В силу ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.
В соответствии с ч. 1 ст. 56 названного кодекса каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Судебная коллегия, определяя подлежащий применению закон, приходит к выводу, что, истец, являясь дееспособным лицом, оспаривает сделку по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Данной нормой материального права предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
С учетом изложенного неспособность истца в момент составления согласия на отказ от участия в приватизации понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания такого отказа недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению своими правами и имуществом на отсутствует.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у истца в момент составления отказа, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
Согласно абзацу 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Исходя из положений части 1 статьи 57, статей 59, 60, 148, 149 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья обязан создать условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле, но с учетом характера правоотношений сторон и нормы материального права, регулирующей спорные правоотношения. Судья разъясняет, на ком лежит обязанность доказывания тех или иных обстоятельств, а также последствия непредставления доказательств. При этом судья должен выяснить, какими доказательствами стороны могут подтвердить свои утверждения, какие трудности имеются для представления доказательств, разъяснить, что по ходатайству сторон и других лиц, участвующих в деле, суд оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (часть 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Реализуя требования данных норм процессуального закона в целях недопущения нарушений статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, устанавливающих принцип равноправия и состязательности сторон спора, судебной коллегией на разрешение сторон судом был поставлен вопрос о назначении по делу амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы.
Как усматривается из протокола настоящего судебного заседания, на вопрос суда истец пояснила, что отказывается от проведения экспертизы, приведя доводы о своем понимании последствий отказа от участия в приватизации, вызванного как реализацией такого права в прошлом, так и целью приобрести квартиру на праве собственности иным способом - через сделку дарения от дочери матери.
Предложение о проведении такой экспертизы несколько раз озвучивалось судебной коллегией, на что истец отвечала категорическим отказом.
В апелляционной жалобе, а также при рассмотрении дела в суде первой инстанции ходатайств о проведении экспертизы истцом не заявлялось.
При таких обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для назначения по делу экспертизы.
Согласно части 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.
Учитывая отсутствие по делу доказательств, подтверждающих нахождение истца в момент учинения согласия в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, в удовлетворении этого требования следует отказать.
Данный отказ влечет и вывод о законности сделки приватизации, оспариваемой по этому основанию.
Проверяя законность самой сделки приватизации по другому указанному истцом основанию, суд апелляционной инстанции установил следующее.
Конституционное право граждан на жилище относится к основным правам человека и заключается в обеспечении государством стабильного, постоянного пользования жилым помещением лицами, занимающими его на законных основаниях и исключении случаев произвольного лишения граждан жилища. В соответствии с частью 1 статьи 40 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишён жилища. Согласно статье 17 Конституции Российской Федерации осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.
Согласно разъяснениям, данным в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 года N8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия", при рассмотрении дел, вытекающих из жилищных правоотношений, судам необходимо учитывать, что Конституция Российской Федерации предоставила каждому, кто законно находится на территории Российской Федерации, право свободно передвигаться, выбирать место жительства, а также гарантировала право на жилище.
В силу части первой статьи 2 Закона Российской Федерации от 4 июля 1991 года N 1541-I "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" в редакции, действовавшей до внесения в неё изменений Федеральным законом от 16 октября 2012 года N170-ФЗ, граждане, занимающие жилые помещения в государственном или муниципальном жилищном фонде, включая жилищный фонд, находящийся в хозяйственном ведении предприятий или оперативном управлении учреждений (ведомственный фонд) на условиях социального найма, вправе с согласия всех совместно проживающих совершеннолетних членов семьи, а также несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет приобрести эти жилые помещения в собственность.
В связи с изложенным гарантированное статьей 2 Закона Российской Федерации "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" право на приватизацию подлежит реализации при обязательном условии - согласии лица, которое проживает совместно с собственником жилого помещения.
В пункте 18 Постановления от 2 июля 2009 г. N14 Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при даче согласия на приватизацию жилого помещения лицо исходит из того, что право пользования данным жилым помещением для него будет носить бессрочный характер (в том числе и тогда, когда отказ от участия в приватизации дается лицом, ранее уже участвовавшим в приватизации другого жилого помещения), следовательно, его права должны быть учтены при переходе права собственности на жилое помещение другому лицу.
По общему правилу, в соответствии с частью 4 статьи 31 Жилищного кодекса РФ в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого помещения право пользования данным жилым помещением за бывшим членом семьи собственника этого жилого помещения не сохраняется, если иное не установлено соглашением между собственником и бывшим членом его семьи. Это означает, что бывшие члены семьи собственника утрачивают право пользования жилым помещением и должны освободить его (ч.1 ст. 35 ЖК РФ).
Вместе с тем, в соответствии со статьей 19 Федерального закона от 29 декабря 2004 г. N189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" действие положений части 4 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации не распространяется на бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения при условии, что в момент приватизации данного жилого помещения указанные лица имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, если иное не установлено законом или договором.
Таким образом, реализация прав бывших членов семьи собственника жилого помещения зависит от волеизъявления самих бывших членов семьи собственника и только в случае их намерения добровольно выбыть из квартиры собственника на иное место жительства такое обстоятельство должно расцениваться как отказ от прав и обязанностей, установленных законом в отношении данного жилого помещения.
Как следует из статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане - собственники приватизированного жилого помещения вправе владеть, пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению, не нарушая при этом прав и охраняемых законом интересов других лиц. В случае же приобретения жилого помещения в порядке приватизации в собственность одного из членов семьи, совместно проживающих в этом жилом помещении, лица, отказавшиеся от участия в его приватизации, но давшие согласие на её осуществление, получают самостоятельное право пользования данным жилым помещением.
Именно с учетом того, что наниматель жилого помещения по договору социального найма и проживающие совместно с ним члены (бывшие члены) его семьи до приватизации данного жилого помещения имеют равные права и обязанности, включая право пользования жилым помещением (части 2 и 4 статьи 69 Жилищного кодекса Российской Федерации), и что реализация права на приватизацию жилого помещения поставлена в прямую зависимость от согласия всех лиц, занимающих его по договору социального найма, которое предполагает достижение договоренности о сохранении за теми из них, кто отказался от участия в приватизации, права пользования приватизированным жилым помещением, в Федеральный закон "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" была включена норма, регламентирующая правовые последствия прекращения семейных отношений с собственником приватизированного жилого помещения (статья 19).
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что данная норма направлена на защиту жилищных прав граждан - бывших членов семьи собственника приватизированного жилого помещения, которые в момент приватизации данного жилого помещения имели равные права пользования этим помещением с лицом, его приватизировавшим, и сама по себе не может рассматриваться как нарушающая конституционные права граждан (определения от 29 сентября 2011 года N1091-О-О, от 21 декабря 2011 года N1660-О-О, от 22 января 2014 года N18-О, от 23 октября 2014 года N2332-О и др.).
Согласно пункту 2 статьи 292 Гражданского кодекса РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.
Как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации, исходя из аналогии закона (статья 7 Жилищного кодекса Российской Федерации) к ситуации, связанной с выездом из жилого помещения членов семьи собственника, подлежат применению положения статьи 83 Жилищного кодекса Российской Федерации, а также разъяснения, содержащиеся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. N14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации", согласно которым судам необходимо выяснить, по какой причине и как долго гражданин отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье) или добровольный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нём, приобрел ли гражданин право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.
Таким образом, при прекращении семейных отношений с собственником приватизированного жилого помещения за бывшим членом семьи собственника, реализовавшим свое право на бесплатную приватизацию, сохраняется право пользования приватизированным жилым помещением, так как на приватизацию этого жилого помещения необходимо было его согласие.
При этом следует учитывать, что, дав согласие на приватизацию жилого помещения, лицо, совместно проживающее с лицом, впоследствии приобретшим в собственность данное жилое помещение, исходило из того, что право пользования данным жилым помещением для него будет носить бессрочный характер, следовательно, его права должны быть учтены при переходе права собственности на жилое помещение другому лицу.
В связи с этим, данное право пользования жилым помещением сохраняется за бывшим членом семьи собственника и при переходе права собственности на жилое помещение к другому лицу, поскольку иное толкование нарушало бы положения статьи 40 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой каждый имеет право на жилище и никто не может быть произвольно лишен своего жилища.
Как указывалось ранее, спорная квартира была предоставлена Матвиенко В.И. на основании ордера, выданного постановлением мэра города Новый Уренгой от 31.07.1998, а в качестве членов семьи в указанный ордер были включены дочь Сурмениди Н.В. и внук Сурмениди Н.В.
В соответствии со ст. 2 Закона РФ от 4 июля 1991 года N "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" ответчица Сурмениди Н.В. является собственником указанной квартиры на основании договора передачи квартиры в собственность в порядке приватизации от 22 апреля 2015 года; истица Матвиенко В.И. от участия в приватизации квартиры N в доме N корпус N в <адрес> отказалась, сохранив право проживания в ней. При этом, давая дочери согласие на приватизацию указанной квартиры, Матвиенко В.И. не отказывалась от принадлежащего ей права пользования этой жилой площадью, добросовестно полагая, что это право является безусловным (т.1, л.д.27,28).
Из материалов дела также следует, что истица Матвиенко В.И. проживала в квартире, по поводу которой возник спор, с момента вселения в неё в 1998 году и по 2016 год, до момента воспрепятствования её проживанию со стороны дочери - ответчицы Сурмедини Н.В.; на момент приватизации в 2015 году имела равные с ней права пользования спорным жилым помещением. Давая ответчику согласие на приватизацию указанной квартиры, истица не отказывалась от принадлежащего ей права пользования этой жилой площадью, добросовестно полагая, что это право является безусловным.
При таких обстоятельствах судебная коллегия с учетом приведенных норм права приходит к выводу, что временное непроживание в спорном жилом помещении истицы обусловлено чинимыми со стороны ответчика препятствиями в пользовании им в связи с конфликтными отношениями, в связи с чем требование о вселении Матвиенко В.И. в спорное жилое помещение заявлено законно.
Корреспондирующим этому требованию является и обязанность ответчика передать истцу ключи от спорного помещения.
Между тем, как пояснила истец, с декабря 2017 года она вселена в квартиру, сменила дверь и замок.
Соответственно, в настоящий момент спор в части вселения и обязании передать ключи разрешен, а потому оснований для удовлетворения иска не имеется.
Судебная коллегия обращает внимание сторон дела, что такой отказ не означает отсутствия у истца права на вселение, а лишь констатирует отсутствие такого спора в настоящее время, что не исключает возможности защиты своих прав в случае их нарушения в будущем.
Не имеется и оснований для удовлетворения требования о возложении на ответчика не чинить препятствий в пользовании квартирой, так как, во-первых, ключи от квартиры со слов истца имеются лишь у нее, а потому ответчик утратила возможность воспрепятствования, во-вторых, данных об учинении таких препятствий не представлено.
Ссылка истца на незаконность договора ввиду недействительности паспорта ответчика несостоятельна, так как суд апелляционной инстанции не находит правовых оснований для признания договора передачи (приватизации) жилого помещения в собственность N от 22 апреля 2015 года недействительным по правилам ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Согласно пункту 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.
Положения пункта 3 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации определяют, что представитель не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично, не может также совершать такие сделки в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является, за исключением случаев коммерческого представительства, направлены на защиту интересов представляемого лица при совершении сделки его представителем.
Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). В силу пункта 2 данной статьи требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.
В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
Из представленных в материалы дела копий приватизационного дела следует, что все зарегистрированные в квартире N дома N корпус N в <адрес> граждане- Матвиенко В.И., Сурмениди Н.В., Черкас А.В. оформили нотариально удостоверенные согласия на приватизацию спорного жилого помещения, отказавшись от своего права на бесплатную приватизацию, с разъяснением правовых последствий согласия от права на приватизацию сторонам, что подтверждается их собственноручной подписью (т.1, л.д.150-152).
При заключении договора передачи (приватизации) жилого помещения в собственность N от 22 апреля 2015 года от имени Сурмениди Н.В. действовала её представитель Черкас Елена Викторовна - дочь истца и сестра ответчика, являясь стороной договора поручения в соответствии с п. 1 ст. 971 ГК РФ, на основании нотариально удостоверенной доверенности от 12 февраля 2015 года N (т. 1, л.д. 74). При этом, доказательств недействительности доверенности, её отзыва, как и недействительность паспорта ответчика, по которому выдана доверенность, в материалы дела не представлено, судом не добыто.
Утрата паспорта и признание его недействующим не означают утрату ответчиком своих гражданских прав, такое основание недействительности доверенности не влечет, в иске в этой части следует отказать.
При таких обстоятельствах, поскольку каких-либо доказательств, свидетельствующих о порочности воли сторон или нарушении закона при заключении договора передачи (приватизации) жилого помещения в собственность N от 22 апреля 2015 года, в соответствии с положением статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации Матвиенко В.И. представлено не было, учитывая соблюдение сторонами, предусмотренного ст.ст.7,8 Закона РФ "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" порядка оформления передачи спорного жилого помещения в собственность, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии законных оснований для признания договора недействительным.
В этой связи отказывает судебная коллегия и в сопутствующих требованиях - о признании недействительным свидетельства о государственной регистрации права собственности, так как этот документ носит правоподтверждающий, а не правоустанавливающий характер, и в переоформлении лицевого счета на истца, не являющегося собственником и в отсутствие согласия последнего.
Оснований для возложения на ответчика обязанностей по оплате задолженности за оказанные коммунальные услуги и своевременной их оплате в будущем суд апелляционной инстанции не усматривает, так как истец стороной договора об оказании этого рода услуг не является, потому правомочиями требовать их исполнения не обладает. Однако это не лишает ее права требовать возврата уплаченного ею за ответчика. По настоящему делу истец, требуя от ответчика погасить долги за период с 2015 года по 2017 годы включительно, лишь указывает на оплату в 2018 году таких расходов, однако последствий такой оплаты не заявляет.
Учитывая изложенное, руководствуясь ст.ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Новоуренгойского городского суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 12 февраля 2018 года отменить, вынести по делу новое решение, которым в удовлетворении иска Матвиенко Веры Ивановны к Сурмениди Наталье Викторовне, администрации г.Новый Уренгой отказать.
Председательствующий В.Т. Атрошкина
Судьи С.С. Бреева
Р.В. Старовойтов


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка