Дата принятия: 02 июля 2020г.
Номер документа: 33-11766/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 2 июля 2020 года Дело N 33-11766/2020
Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе
председательствующего
Сальниковой В.Ю.
судей
Козловой Н.И.
Ягубкиной О.В.
с участием прокурора
Турченюк В.С.
при секретаре
Черновой П.В.
рассмотрела в открытом судебном заседании 02 июля 2020 года апелляционную жалобу Лавреновой Лидии Владимировны, апелляционное представление прокурора Кронштадтского района Санкт-Петербурга на решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года по гражданскому делу N 2-47/2019 по иску Лавреновой Лидии Владимировны к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения "Городская поликлиника N 74" о взыскании компенсации морального вреда, штрафа.
Заслушав доклад судьи Сальниковой В.Ю., выслушав объяснения представителя истца Евсюковой О.Н., представителей ответчика Сергеева М.Н., Нурдиновой А.Э., прокурора Турченюк В.С., изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления, возражений на апелляционную жалобу и апелляционное представление, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда
УСТАНОВИЛА:
Истец Лавренова Л.В. обратилась в Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга с вышеуказанным иском к Санкт-Петербургскому государственному бюджетному учреждению здравоохранения "Городская поликлиника N 74" (далее - СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74") и с учетом уточнения предмета иска в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просила взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей, штраф в размере 50% суммы компенсации морального вреда, расходы по оплате судебно-медицинской экспертизы в размере 75 860 рублей, основываясь на положениях ст.ст. 151, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 6 ст. 4, п. 21 ст. 2, п. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации) и п. 5 ст. 4, ст. 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" (далее - Закон РФ "О защите прав потребителей", ссылаясь на то, что 05 июня 2016 года в СПб ГБУЗ "Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы" скончался её отец Л.В.В., <дата> года рождения, по факту смерти которого была проведена проверка, в ходе которой были установлены дефекты оказания медицинской помощи ее отцу на догоспитальном этапе, в том числе, дефекты диагностики и медикаментозной терапии, которые не позволили прервать патологический процесс, приведший к смерти отца. Смерть отца причинила ей глубокие нравственные страдания, поскольку она любила своего отца, который уделял ей много времени, воспитывал ее, оказывал всемерную поддержку и помощь. При этом ответчик, зная о требованиях истца с ноября 2018 года, добровольно их не удовлетворил, что является основанием для взыскания штрафа в соответствии со ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей".
Решением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года в удовлетворении исковых требований Лавреновой Л.В. отказано в полном объеме.
В апелляционной жалобе истец Лавренова Л.В. просит решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года отменить как незаконное, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.
В апелляционном представлении прокурор Кронштадтского района Санкт-Петербурга просит решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года отменить в части отказа в удовлетворении исковых требований Лавреновой Л.В. о компенсации морального вреда и расходов по оплате стоимости комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 10 сентября 2019 года, взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в разумных пределах и расходы по оплате судебно-медицинской экспертизы.
Со стороны ответчика СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" представлены возражения на апелляционную жалобу истца и апелляционное представление прокурора Кронштадтского района Санкт-Петербурга, по доводам которых ответчик просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу, апелляционное представление - без удовлетворения.
Истец Лавренова Л.В. на рассмотрение дела в суд апелляционной инстанции не явилась, о времени и месте проведения судебного заседания извещена надлежащим образом по правилам ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ходатайств об отложении слушания дела в судебную коллегию не представила, в судебном заседании присутствует ее представитель, в связи с чем, руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанного лица.
Изучив материалы дела, заслушав прокурора Турченюк В.С., которая доводы апелляционного представления поддержала, объяснения представителя истца Евсюковой О.Н., поддержавшей доводы апелляционной жалобы, представителей ответчика Сергеева М.Н. и Нурдиновой А.Э., которые просили апелляционную жалобу истца и апелляционное представление прокурора оставить без удовлетворения, обсудив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления, возражений на апелляционную жалобу и апелляционное представление, проверив законность и обоснованность принятого по делу решения в пределах доводов жалобы, апелляционного представления в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.
В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (ч. 1 ст. 1, ч. 3 ст. 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).
Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.
В силу положений ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.
При рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции допущены такие нарушения, повлиявшие на результат рассмотрения дела.
Из материалов дела следует, что 05 июня 2016 года в отделении реанимации и интенсивной терапии СПб ГБУЗ "Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы" умер Л.В.В., приходящийся отцом истцу.
В связи с поступившей из больницы телефонограммой в ОМВД России по Кронштадтскому району Санкт-Петербурга по факту смерти Ю.Ю.В. был зарегистрирован материал проверки N... от 05 июня 2016 года, который в дальнейшем был передан по подследственности в Следственный отдел по Кронштадтскому району Главного Следственного управления Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу и зарегистрирован в книге учета сообщений о преступлениях за N... от 14 июня 2016 года. К этому же материалу впоследствии был приобщен материал проверки N... от 29 июля 2016 года по обращению Лавреновой Л.В. и Ю.Ю.В.
По результатам проверки по материалу N... по факту смерти Ю.Ю.В. 10 марта 2017 года следователем СО по Кронштадтскому району ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу ст. лейтенантом юстиции К.В.А. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщению о совершении преступлений, предусмотренных статьями 105, 109, 110, частью 4 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пункта 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Кроме того, постановлением от 04 апреля 2018 года, вынесенным старшим оперуполномоченным ОУР ОМВД России по Кронштадтскому району Санкт-Петербурга майором полиции Б.Д.В. по материалу проверки N..., зарегистрированному 22 декабря 2017 года по заявлению Лавреновой Л.В., отказано в возбуждении уголовного дела по признакам состава преступления, предусмотренного статьёй 125 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании пункта 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
В ходе проверки установлено, что 05 июня 2016 года в 04 часа 30 минут в отделении общей реанимации СПб ГБУЗ "Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы", расположенной по адресу: Санкт-Петербург, улица Вавиловых, дом 14, зафиксирована биологическая смерть Л.В.В. <дата> года рождения, доставленного 05 июня 2016 года в 03 часа 43 минуты бригадой скорой медицинской помощи СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" от дома N 10 по улице Гидростроителей в городе Кронштадте в Санкт-Петербурге с диагнозом: <...>.
Согласно составленному СПб ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы" акту судебно-медицинского исследования трупа N... от 24 июня 2016 года, при исследовании трупа Ю.Ю.В. установлены следующие повреждения: ссадина и кровоподтёк лба, ссадины носа, области верхней губы, левого локтевого сустава, которые в прямой причинной связи с наступлением смерти Ю.Ю.В. не состоят. Смерть Ю.Ю.В. наступила от острого отравления этиловым спиртом, что подтверждается токсической концентрацией этилового спирта в крови - 4,36‰, и следующими морфологическими проявлениями - отёк лёгких, головного мозга, жидкое состояние крови, полнокровие внутренних органов, разлитой характер трупных пятен.
В соответствии с заключением проведенной СПб ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы" по материалам доследственной проверки судебно-медицинской экспертизы N... от 20 февраля 2017 года, смерть Ю.Ю.В. наступила в результате острого отравления этиловым спиртом, что подтверждается обнаруженным при биохимическом исследовании крови этанолом (в критической концентрации 4,36 г/л), морфологическими признаками быстро наступившей смерти (<...>) и результатами микроскопического исследования внутренних органов (<...>). Отравление наступило на фоне имевшегося у него заболевания сердца - <...>.
Из указанного заключения также следует, что наличие у пациента подозрения на черепно-мозговую травму в сочетании с алкогольной интоксикацией и состоянием оглушения <...> являлось прямым показанием для его неотложной госпитализации в специализированное отделение. При этом, несмотря на то, что медицинская помощь Л.В.В. была оказана своевременно (с момента прибытия бригады скорой помощи до момента передачи его в СПб ГБУЗ "Городская больница Святой преподобномученицы Елизаветы" прошло два часа восемь минут), передача пациента другой бригаде скорой помощи для транспортировки отражает недооценку тяжести его состояния и не является обоснованной. Кроме того, медицинская помощь Л.В.В. на догоспитальном этапе по объёму предоставления не соответствовала критериям оценки качества медицинской помощи, поскольку была оказана не в полном объёме. На догоспитальном этапе установлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: дефект диагностики (неправильная оценка состояния больного Ю.Ю.В., неполно проведено обследование больного) и дефект медикаментозной терапии (больной Л.В.В. не получал кислород, глюкокортикоидные препараты, в частности, преднизолон в дозе 90 мг). Диагноз, установленный Л.В.В. врачом скорой медицинской помощи: <...>, соответствует ресурсам врача догоспитального этапа. Выявленные дефекты оказания медицинской помощи на догоспитальном этапе не явились причиной смерти Ю.Ю.В., однако не позволили прервать развитие тяжёлого отравления этиловым алкоголем на фоне <...>. Следовательно, между дефектами оказания медицинской помощи на догоспитальном этапе и наступлением смерти Ю.Ю.В. имеется причинно-следственная связь, носящая непрямой характер.
Согласно карте вызова N... от 05 июня 2016 года службы скорой медицинской помощи СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" по заявке, принятой в 01 час 20 минут, бригада скорой помощи N 2 прибыла на место вызова в 01 час 32 минуты, Л.В.В. был осмотрен врачом, в 02 часа 20 минут проведена обработка ссадин, в 02 часа 30 минут пациент передан бригаде N 5 для госпитализации в стационар, диагноз врача скорой помощи: <...>. Л.В.В. доставлен в больницу в 03 часа 43 минуты.
Из заключения N... от 10 сентября 2019 года комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной по материалам гражданского дела комиссией экспертов Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, следует, что к числу недостатков (дефектов) этапа скорой медицинской помощи Л.В.В. сотрудниками СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" можно отнести:
- затягивание оказания медицинской помощи, в том числе, вызов фельдшерской бригады вместо прямой транспортировки в медицинскую организацию;
- объём диагностических исследований согласно копии карты вызова N... бригады N 2 службы скорой медицинской помощи Санкт-Петербурга от 05 июня 2016 года заключался в осмотре пациента. Объём помощи согласно копии карты вызова N... бригады N 5 службы скорой медицинской помощи Санкт-Петербурга от 05 июня 2016 года заключался в осмотре и доставке в стационар также без выполнения необходимых диагностических исследований с усредненным показателем частоты предоставления 0,9 согласно приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 24 декабря 2012 года N 1392н "Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при отравлениях алкоголем, органическими растворителями, галогенпроизводными алифатических и ароматических углеводородов". Так, не выполнено снятие и расшифровка ЭКГ и определение уровня гликемии, пульсоксиметрия;
- неоказание медицинской помощи в полном объеме бригадой N 2 (согласно копии карты вызова N...) - выполнена только обработка ссадин мягких тканей лица 3% раствором перекиси водорода. Не выполнены лечебные мероприятия с усредненным показателем частоты предоставления 0,9: ингаляторное введение лекарственных препаратов и кислорода, катетеризация кубитальной и других периферических вен, внутривенное введение лекарственных препаратов (витамин В1, декстроза), не применялась гастроэнтеросорбция с применением активированного угля или иных сорбентов. Также не проводилось зондовое промывание желудка (однако имелись относительные противопоказания ввиду диагностической неясности на данном этапе степени травматических повреждений головного мозга); в том числе, медицинскими работниками обеих бригад скорой медицинской помощи не были выполнены диагностические исследования, предписанные стандартом (Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 24 декабря 2012 года N 1390н "Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при травмах головы"): не снята ЭКГ, не проведена пульсоксиметрия. Также не выполнены предписания Стандарта по лечению пациентов: больной не получал кислород, глюкокортикоидные препараты (в частности, преднизолон в дозе 90 мг).
Таким образом, медицинская помощь, оказанная Л.В.В. на догоспитальном этапе, по заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, назначенной и проведенной по определению суда первой инстанции, признана не соответствующей требованиям обязательных стандартов качества медицинской помощи, а имевшие место дефекты при ее оказании имеют непрямую причинно-следственную связь с наступившей смертью Ю.Ю.В. ввиду того, что смерть могла наступить как при оказании медицинской помощи надлежащего качества, так и при ее неоказании, учитывая выраженность алкогольной интоксикации и сформированный неблагоприятный соматический статус на фоне хронической алкогольной интоксикации, что подтверждается данными как прижизненных клинических методов обследования, так и результатами аутопсии.
Сами по себе признаки алкогольного опьянения (запах алкоголя изо рта) не являются основанием для оказания медицинской помощи пациенту, в том числе и без его согласия на медицинское вмешательство.
Вместе с тем, экспертами отмечено, что перечисленные в медицинской документации догоспитального этапа признаки алкогольной интоксикации и травматических повреждений головы пациента Ю.Ю.В. свидетельствовали о необходимости госпитализации для проведения обследования и лечения. Пациент на момент осмотра врачом скорой помощи находился в беспомощном состоянии (с качественным и количественным нарушением сознания). Наличие травм головы требовало дифференциальной диагностики между угнетением сознания на фоне алкогольного опьянения с травматическим повреждением головного мозга и острым нарушением мозгового кровообращения геморрагического типа. Медицинское вмешательство должно было быть оказано по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни пациента Ю.Ю.В., а его состояние не позволяло выразить свою волю (что не противоречит Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 года N 1177н "Об утверждении порядка дачи информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и отказа от медицинского вмешательства в отношении определенных видов медицинских вмешательств, форм информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство и форм отказа от медицинского вмешательства", и находится в соответствии с пп. 1 п. 9 статьи 20 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".
Суд первой инстанции, оценивая допустимость, достоверность, достаточность и взаимную связь собранных при разрешении спора доказательств, в том числе свидетельских показаний, медицинской документации и заключений экспертов, пришел к выводу об отсутствии оснований ставить под сомнение достоверность экспертного заключения от 10 сентября 2019 года, поскольку оно содержит подробное описание проведенного исследования материалов дела, медицинских документов Ю.Ю.В., сделанные в результате проведенного исследования выводы, обоснованные ответы на поставленные судом вопросы.
Судебная коллегия соглашается с оценкой судом первой инстанции заключения комиссии экспертов Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, не усматривая по доводам ответной стороны, приведенным в возражениях на апелляционное представление прокурора, достаточных оснований сомневаться в правильности и обоснованности данного заключения, поскольку его выводы согласуются с результатами ранее проведенных иным экспертным учреждением исследований, фактическими обстоятельствами, установленными при разрешении спора.
Вместе с тем, признавая в целом обоснованность выводов экспертов Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова, суд первой инстанции не согласился с выводом экспертов о нахождении Ю.Ю.В. в беспомощном состоянии и невозможности выразить свою волю, в связи с чем пришел к выводу, что отсутствие с его стороны письменного согласия на медицинское вмешательство исключало оказание медицинской помощи на догоспитальном этапе в принудительном порядке.
Данный вывод суда первой инстанции судебная коллегия не может признать правильным, исходя из следующего.
Как следует из определения Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 22 мая 2019 года о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, при ее назначении суд первой инстанции основывался на положениях ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и исходил из того, что для разрешения поставленных в определении вопросов требуются специальные познания в области медицины.
Согласно ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.
В связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.
Комиссия судебно-медицинских экспертов, которой было поручено проведение экспертизы, при подготовке заключения исследовала данные медицинской документации, представленной судом, материалы N... от 05 июня 2016 года и материалы гражданского дела. Предметом изучения экспертов в совокупности с данными медицинской документации являлись и объяснения врача-анестезиолога-реаниматолога ОСМП СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" Б.А.А., полученные 05 июня 2016 года и 26 декабря 2016 года, описывающие состояние Ю.Ю.В. при оказании ему медицинской помощи бригадой N 2 ОСМП СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74". На основе совокупности полученных данных эксперты произвели оценку состояния Ю.Ю.В. с учетом требований Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20 декабря 2012 года N 1177н и положений Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".
Делая собственный вывод о том, что Л.В.В. на догоспитальном этапе не находился в беспомощном состоянии и, следовательно, не дав письменного согласия на медицинское вмешательство, исключил возможность оказания ему медицинской помощи в принудительном порядке, суд первой инстанции основывался на показаниях допрошенных судом свидетелей и эксперта Л.Р.Е., входившего состав комиссии судебно-медицинских экспертов, подписавших заключение от 10 декабря 2019 года.
Вместе с тем, ни показания эксперта Л.Р.Е., поддержавшего и подтвердившего выводы экспертного заключения, в том числе о беспомощном состоянии Ю.Ю.В. на момент оказания скорой медицинской помощи, ни показания допрошенных судом свидетелей правильности вывода экспертной комиссии о беспомощном состоянии Ю.Ю.В. при оказании ему медицинской помощи сотрудниками ответчика не опровергают.
Так, эксперт Л.Р.Е. при его допросе судом показал, что Л.В.В. на догоспитальном этапе не мог самостоятельно принять решение о госпитализации, был растерян, у него нарастала интоксикация, что согласуется с выводом экспертной комиссии о том, что состояние пациента не позволяло выразить свою волю на медицинское вмешательство.
Свидетели Ш.Т.М. - фельдшер ОСМП СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74", Б.А.А., Ч.А.А. - ранее работавший фельдшером скорой помощи СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74", Е.К.В. - работавший на момент госпитализации Ю.Ю.В. врачом СПб ГБУЗ "Городская больница святой преподобномученицы Елизаветы", каких-либо показаний, идущих вразрез с выводами комиссии экспертов, не дали, указанные свидетели были допрошены до проведения экспертизы и их показания в рамках материалов настоящего гражданского дела находились в распоряжении экспертов.
В то же время, при недостаточной ясности или неполноте экспертного заключения, сомнений в его правильности и обоснованности, суд первой инстанции должен был руководствоваться положениями ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку разрешаемые экспертами вопросы основаны на специальных знаниях, что и обуславливает привлечение экспертов к их разрешению.
Положения ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом первой инстанции применены не были, при этом собственный вывод суда, отличный от мнения членов экспертной комиссии, не подкреплен убедительными аргументами и доказательствами, более того, противоречит оценке судом первой инстанции экспертного заключения от 10 сентября 2019 года как достоверного и допустимого доказательства.
При этом, судебная коллегия не усматривает оснований сомневаться в обоснованности вывода экспертной комиссии о беспомощном состоянии Ю.Ю.В. при оказании ему скорой медицинской помощи, поскольку указанный вывод экспертов подробно мотивирован, соответствует данным медицинской документации и согласуется с заключением проведенного по материалам доследственной проверки экспертного исследования СПб ГБУЗ "Бюро судебно-медицинской экспертизы".
Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции признал установленным, что допущенные ответчиком дефекты оказания медицинской помощи Л.В.В. не находятся в прямой причинно-следственной связи с его смертью, а также исходил из того, что положения Закона РФ "О защите прав потребителей" и п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам от защите прав потребителей" не позволяют признать Лавренову Л.В. надлежащим истцом по требованиям, основанным на положениях указанного Закона.
Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что к правоотношениям сторон настоящего спора положения законодательства о защите прав потребителей применению не подлежат, однако считает, что вывод суда первой инстанций об отсутствии оснований к удовлетворению требований истца, основанных на положениях ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, постановлен при неправильном применении норм материального права.
Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".
Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Статьей 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В соответствии со статьей 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" Министерством здравоохранения Российской Федерации принят приказ от 24 декабря 2012 года N 1390н "Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при травмах головы" (далее - Стандарт).
Как следует из пункта 1 Стандарта, необходимыми медицинскими мероприятиями для диагностики заболевания, состояния являются осмотр врачом скорой медицинской помощи, фельдшером скорой медицинской помощи, а также проведение инструментальных методов исследования (расшифровка, описание и интерпретация данных ЭКГ, пульсоксиметрия).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного Закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Из содержания искового заявления Лавреновой Л.В. усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) на догоспитальном этапе ее отцу Л.В.В., приведшее, по мнению истца, к его смерти.
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Как разъяснено в пунктах 1, 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.
Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10).
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1).
По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.
При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда Лавреновой Л.В. в связи со смертью ее отца Ю.Ю.В., медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.
Однако в настоящем деле суд первой инстанций неправильно истолковал и применил к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения по компенсации морального вреда, причиненного гражданину, в системной взаимосвязи с нормативными положениями, регламентирующими обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи.
В нарушение подлежащих применению норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации суд возложил на истца бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания Л.В.В. медицинской помощи и причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи Л.В.В., допущенными СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74", и наступившей смертью Ю.Ю.В., в то время как ответчиком не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие его вины в оказании Л.В.В. медицинской помощи, не соответствующей установленным порядку и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).
При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции об отсутствии прямой причинно-следственной связи между дефектами, допущенными ответчиком при оказании медицинской помощи отцу истца Лавреновой Л.В., его наступившей смертью и причинением тем самым Лавреновой Л.В. морального вреда нельзя признать правомерным, так как он сделан без учета приведенных положений Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений по их применению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 и от 26 января 2010 года N 1.
Законодатель, закрепив в статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно пункту 2 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.
В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.
Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10).
Лавренова Л.В. в исковом заявлении, обосновании правовой позиции по делу указывала на то, что смерть отца, обусловленная дефектами оказания медицинской помощи на догоспитальном этапе, причинила ей глубокие нравственные страдания, ссылалась на показания свидетеля Л.Н.М., приходящейся истцу матерью, о том, что после смерти отца истец много плакала, похудела, у нее снизился аппетит, она тяжело переживала смерть близкого человека, у нее возникли проблемы с желудком, которые возможно связаны с перенесенными переживаниями.
Действительно, допрошенная судом свидетель Л.Н.М. сообщила суду вышеуказанные сведения. В то же время из ее показаний также следует, что за психологической помощью истец не обращалась, Л.В.В. ушел из семьи, когда истцу было 9 лет, она (свидетель Л.Н.М.) длительное время запрещала Л.В.В. общаться с детьми и он тоже в силу личных переживаний не стремился к общению из-за длительного злоупотребления алкоголем. Встречи истца с отцом происходили вне его запоев, вместе с тем, имели место случаи, когда истцу звонили по поводу отца из-за того, что ему становилось плохо на улице. Отец дарил истцу подарки, когда мог, поздравлял ее с днем рождения, 8 марта.
Судебная коллегия принимает во внимание то, что ответчиком не доказано принятие всех необходимых и возможных мер по спасению пациента Ю.Ю.В. из опасной для его жизни ситуации, а также то, что при надлежащей квалификации сотрудников и правильной организации медицинской помощи не имелось возможности оказать пациенту необходимую и адекватную его состоянию помощь. Между тем, в соответствии с пунктом 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации именно на ответчике лежала обязанность доказывания указанных обстоятельств и своей невиновности в причинении морального вреда Лавреновой Л.В.
Ввиду изложенного, вывод суда первой инстанции об отсутствии доказательств, подтверждающих наличие прямой причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи Л.В.В., допущенными СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74", и наступившей смертью Ю.Ю.В., как на основание для отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, не может быть признан основанным на законе.
Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия, с учетом степени нравственных страданий истца в связи со смертью отца, обстоятельств, характеризующих степень близости истца с ним, установленных из доводов стороны истца и показаний свидетеля Лавреновой Н.М., а также установленного экспертами характера причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи Л.В.В. работниками СПб ГБУЗ "Городская поликлиника N 74" и его смертью, объема выявленных дефектов и нарушений со стороны ответчика, требований разумности и справедливости, считает целесообразным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.
Обжалуя постановленное судом первой инстанции решение, истец фактически повторяет свою позицию, выраженную в суде первой инстанции. По приведенным выше основаниям судебная коллегия соглашается с обоснованностью требований истца о взыскании компенсации морального вреда в определенном судебной коллегией объеме.
В то же время, отказывая в удовлетворении требования истца о взыскании штрафа, основанного на нормах ст. 13 Закона РФ "О защите прав потребителей", суд первой инстанции исходил из того, что к данным правоотношениям положения вышеуказанного Закона не применимы, поскольку истцом по настоящему делу является не сам потребитель, а его родственница (дочь), требования о возмещении морального вреда обоснованы причинением истцу нравственных страданий, вызванных смертью отца, следовательно, штраф взысканию не подлежит.
Данный вывод суда в полной мере согласуется с приведенными нормами материального права и характером правоотношений сторон, оснований для несогласия с ним по доводам апелляционной жалобы истца судебной коллегией не усматривается.
В соответствии с положениями ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Вместе с тем, в силу п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст.ст. 98, 102, 103 ГПК РФ, ст. 111 КАС РФ, ст. 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).
Истцом в рамках настоящего гражданского дела понесены расходы по оплате государственной пошлины при обращении в суд в размере 300 рублей (том 1 л.д. 2 - оригинал чек-ордера) и расходы по оплате проведения судебно-медицинской экспертизы в размере 75 860 рублей, из которых 75 000 рублей - стоимость экспертного исследования, а 860 рублей - расходы истца на перевод данных денежных средств в безналичном порядке (комиссия банка) (том 2 л.д. 95-98 - счет, выставленный истцу экспертным учреждением, и копии чек-ордеров, подлинники которых обозревались судом в судебном заседании 21 октября 2019 года, том 2 л.д. 101).
При удовлетворении требования истца о взыскании компенсации морального вреда указанные расходы подлежат взысканию с ответчика в пользу истца в порядке применения ст.ст. 94, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела".
На основании изложенного, руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года в части отказа во взыскании компенсации морального вреда и судебных расходов отменить. Принять в данной части новое решение.
Взыскать с Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения "Городская поликлиника N 74" в пользу Лавреновой Лидии Владимировны компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, расходы на оплату экспертизы в размере 75 860 рублей, государственную пошлину в размере 300 рублей.
В остальной части решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 30 октября 2019 года оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
