Определение Судебной коллегии по гражданским делам Пензенского областного суда от 26 марта 2019 года №33-1118/2019

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ПЕНЗЕНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 26 марта 2019 года Дело N 33-1118/2019
26 марта 2019 года судебная коллегия по гражданским делам Пензенского областного суда в составе:
председательствующего Прудентовой Е.В.
судей Земцовой М.В., Елагиной Т.В.
при секретаре Трофимовой Е.С.
рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу Прудентовой Е.В. дело по апелляционной жалобе истца Бочкарева О.В. на решение Ленинского районного суда г. Пензы от 25 декабря 2018 года по делу N 2-3767/2018, которым постановлено:
Исковые требования Бочкарева О.В. к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального Казначейства по Пензенской области о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.
Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу О.В. в возмещение компенсации морального вреда в размере - 150 000 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований Бочкарева О.В. отказать.
Проверив материалы дела, судебная коллегия,
установила:
Бочкарев О.В. обратился в суд с иском, в котором указал, что приговором Ленинского районного суда города Пензы от 24 июля 2017 года был оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 2 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Апелляционным определением Пензенского областного суда от 06 декабря 2017 г. приговор Ленинского районного суда г. Пензы от 24 июля 2017 года в отношении него был оставлен без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя и жалоба потерпевшего - без удовлетворения. В соответствии со ст. 134-136 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации за ним было признано право на реабилитацию.
Истец указал, что его задержали в качестве подозреваемого 11 августа 2015 г., почти два года он находился под домашним арестом, с 13 августа 2015 г., общий срок применения мер пресечения составил с 11 августа 2015 г. по 24 июля 2017 г. 714 суток, в результате чего, он был оторван от общества, его права были существенно ограничены, был лишен социальных связей. Более двух лет он был лишен свободы передвижения за пределами места жительства, общения, права на труд, на отдых совместно с членами семьи, на использование всех средств связи. Все время, нахождения под домашним арестом, он испытывал переживания и страх из-за ожидания того наказания, которое могло ему грозить за незаконное обвинение в совершении тяжкого преступления. Ему вменялось в вину совершение тяжкого преступления, потерпевшим по делу был заявлен гражданский иск на сумму 78 041 717 руб., в ходе предварительного следствия накладывался арест на его движимое и недвижимое имущество.
Бочкарев О.В. просит суд взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в его пользу, компенсацию морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования в размере 8 352 000 рублей.
Ленинский районный суд г. Пензы постановилвышеуказанное решение.
В апелляционной жалобе истец Бочкарев О.В. не согласен с решением суда в части размера компенсации морального вреда, просит удовлетворить исковые требования в полном объеме, взыскать 8 352 000 рублей. В апелляционной жалобе ссылается на международные нормы права, практику Европейского Суда по правам человека, Определение Верховного Суда РФ от 14 августа 2018 г. N 78-КГ18-38, указывает, что взысканный размер компенсации не соответствует степени нравственных страданий. Не согласен с выводом суда о том, что ему было предъявлено обвинение по самостоятельному эпизоду, так как ему было предъявлено обвинение в совершении двух самостоятельных преступлений. Приговором от 24 июля 2017 г. истец был оправдан именно по обвинению от 22 июня 2016 г., а не по тому, по которому изначально органами предварительного следствия Бочкареву О.В. было предъявлено обвинение. Суд первой инстанции указал, что 6 апреля 2016 г. Бочкареву О.В. предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 2 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации по фактам хищения ООО "Автокомбинат" и металлоконструкции ангара типа "Кисловодск". Данный вывод не соответствует обстоятельствам дела, так как Бочкарев О.В. никогда не обвинялся в хищении металлоконструкции ангара типа "Кисловодск". Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции указал, что длительность переживаний и нравственных страданий истца составляет период с 6 апреля 2016 г., день предъявления одной из редакций обвинения в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 2 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации по фактам хищения ООО "Автокомбинат" и металлоконструкции ангара типа "Кисловодск", по 24 июля 2017 г., день вынесения приговора суда. Однако его нравственные страдания начались ранее, с 11 августа 2015 г., когда он узнал о возбуждении в отношении него уголовного дела по факту хищения не менее 4 000 000 руб., продолжалось вплоть до 9 февраля 2018 г., когда кассационная инстанция отказала в передаче кассационного представления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, неправильное определение и существенное уменьшение длительности периода, в котором истец переживал, страдал, привело к неправильному определению размера компенсации морального вреда. Суд не учел, что из-за его незаконного содержания под домашним арестом он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о детях, в том числе, в существенные моменты семейной жизни - окончание высшего учебного заведения и дальнейшее трудоустройство дочери, окончание средней школы и поступление в ВУЗ сына, истец длительное время был лишен возможности посещения своих детей по месту их учебы и проживания в г. Москве.
В возражениях на апелляционную жалобу представитель третьего лица прокуратуры Пензенской области Бойко О.Н. указала, что 10 августа 2015 г. в отношении Бочкарева О.В. было возбуждено уголовное дело, 11 августа 2015 г. Бочкарев О.В. был допрошен в качестве подозреваемого, задержан в порядке ст. 91 УПК РФ, был помещен в ИВС УМВД России по Пензенской области, на период следствия в отношении Бочкарева была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая была отменена 24 июля 2017 г., считает, что доводы апелляционной жалобы истца необоснованны.
Истец Бочкарев О.В., представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального Казначейства по Пензенской области Представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета России по Пензенской области, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в суд апелляционной инстанции не явились, доказательств уважительности причин неявки суду не представил.
В силу статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации неявка лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени судебного разбирательства, не является препятствием к рассмотрению дела в суде апелляционной инстанции.
Проверив законность и обоснованность решения в пределах доводов апелляционной жалобы, заслушав представителя истца Бочкарева О.В. - Никифорова А.Г., представителя третьего лица прокуратуры Пензенской области Бойко О.Н., обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений, судебная коллегия считает, что имеются основания для отмены решения.
Постановлением от 10 августа 2015 г., вынесенному заместителем руководителя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Пензенской области, в отношении Бочкарева О.В. и Симонова М.Ю было возбуждено уголовное дело N 31504046 по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере или повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение). 11 августа 2015 г. истец был задержан в качестве подозреваемого на 48 часов.
Постановлением Первомайского районного суда г. Пензы от 13 августа 2015 г. в отношении Бочкарева О.В. была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, которая в последствии продлевалась. Общий срок нахождение Бочкарева О.В. под домашним арестом составил 714 суток.
18 августа 2015 г. было возбуждено уголовное дело N 31501047 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту хищения Бочкаревым О.В. 90 % доли в уставном капитале ООО "Автокомбинат".
30 марта 2016 г. было возбуждено уголовное дело N 31604087 по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту хищения Симоновым М.Ю. металлоконструкции ангара типа "Кисловодск".
Указанные уголовные дела в ходе предварительного следствия были соединены в одно производство.
06 апреля 2016 г. Бочкареву О.В. вновь предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159; п "б" ч. 3 ст. 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения ООО "Автокомбинат".
20 июня 2016 г. истцу вновь предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления хищения имущества, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, с указанием размера причиненного ущерба в размере 78 миллионов рублей и преступления средней тяжести, предусмотренного ч. 2 ст. 174.1 УК РФ.
22 июня 2016 г. истцу вновь предъявлено обвинение в совершении тяжкого преступления, приобретения прав на имущество, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, с указанием размера причиненного ущерба в размере 78 041 717 рублей и преступления средней тяжести, предусмотренного ч. 2 ст. 174.1 УК РФ.
Приговором Ленинского районного суда г. Пензы от 24 июля 2017 г. Бочкарев О.В. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 и ч. 2 ст. 174.1 УК РФ на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
В соответствии со ст.ст. 134 - 136 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерацииза Бочкаревым О.В. было признано право на реабилитацию и обращение в Ленинский районный суд г. Пензы с требованием о возмещении вреда, связанного с уголовным преследованием в части оправдания по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 и ч. 2 ст. 147.1 Уголовного кодекса Российской Федерации; гражданский иск Глебова М.Ю. к Симонову М.Ю. и Бочкареву О.В. о взыскании 78 041 717 рублей был оставлен без удовлетворения.
Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пензенского областного суда от 06 декабря 2017 г. приговор Ленинского районного суда г. Пензы от 24 июля 2017 г. в отношении Бочкарева О.В. и Симонова М.Ю. оставлен без изменения.
Разрешая спор по существу и удовлетворяя в части исковые требования Бочкарева О.В. о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации компенсации морального вреда, суд первой инстанции, ссылаясь на положения статьи 151, пунктов 1 и 3 статьи 1070, 1071, статей 1100 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что моральный вред причинен истцу в результате незаконного уголовного преследования, что установлено вступившим в законную силу приговором суда, которым признано право Бочкарева О.В. на реабилитацию, в связи с чем пришел к выводу о доказанности причинения истцу нравственных страданий в результате такого преследования.
Указывая на тяжесть предъявленного истцу обвинения, относящегося к категории средней тяжести и тяжких преступлений, предъявления обвинения по самостоятельному эпизоду, оправданием в связи с не установлением состава преступления, по которому изначально органами следствия Бочкареву О.В. было предъявлено обвинение, суд определилкомпенсацию морального вреда, подлежащую взысканию с ответчика в пользу Бочкарева О.В., в размере 150 000 руб. Также в качестве обстоятельства, причинившего нравственные страдания, судом учтена длительность необоснованного обвинения с 6 апреля 2016 г. по день вынесения приговора, частота участия истца в судебных заседаниях, при производстве следственных действий.
При этом, суд отклонил доводы истца о наличии у него нравственных страданий в связи с заболеванием "Розацея", так как из представленной справки не следует, что данное заболевание возникло в связи с уголовным преследованием. Суд отклонил также доводы истца о наличии нравственных страданий его родственников,ссылаясь на отсутствие законных оснований. Суд первой инстанции также указал, что не принимает во внимание ссылку истца на нормы международного права, судебную практику Верховного Суда Российской Федерации.
С выводами суда первой инстанции в части размера компенсации морального вреда согласиться нельзя по следующим основаниям.
Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.
Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.
В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.
Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.
Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.
Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.
Однако судом первой инстанции нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод и разъяснения вышеприведенного постановления Пленума при разрешении спора применены не были.
Истец Бочкарев О.В. поддерживал близкие семейные отношения со своими детьми Бочкаревой Алиной, 17 апреля 1994 года рождения, Бочкаревым Львом, 12 ноября 1998 года рождения, оказывал им материальную помощь, поскольку они являлись иждивенцами, обучающимися в высшем и среднем общеобразовательных учебных заведениях соответственно. В период, когда истец находился под домашним арестом, сын истца Бочкарев Лев в 2016 г. окончил многопрофильную гимназию N 13 г. Пензы. Дочь истца Бочкарева Алина в 2017 г. с отличием закончила ФГБОУ "Российский государственный университет нефти и газа. Доводы истца о том, что что из-за его незаконного содержания под домашним арестом он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о детях, в том числе, в существенные моменты семейной жизни - окончание высшего учебного заведения и дальнейшее трудоустройство дочери, окончание средней школы и поступление в ВУЗ сына, истец длительное время был лишен возможности посещения своих детей по месту их учебы и проживания в г. Москве, являются обоснованными, данные обстоятельства следует учесть при определении размера компенсации морального вреда.
Суд первой инстанции сформулировал доводы истца об утрате связей с близкими и переживаниями об их судьбе в период домашнего ареста как довод о нравственных страданиях родственников и указал, доводы о страданиях родственников не могут быть положены в основу решения суда о взыскании компенсации морального вреда. Однако суд первой инстанции исказил доводы истца, который указывал, что, являясь отцом и мужем, переживал не только за себя, но и за свою семью, опасался, что его пребывание под обвинением приведет к тому, что с близкими все прекратят общение, он переживал, что из-за возбужденных уголовных дел у детей возникнут трудности и ограничения при их поступлении на учебу и дальнейшем трудоустройстве, а также морально-психологические сложности при общении со сверстниками. Дети истца были лишены возможности получать содержание и заботу от него, а также истец длительное время был лишен возможности общения с ним.
Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда, что было проигнорировано судом первой инстанции. Обстоятельства, касающиеся утраты семейных связей применительно к вышеприведенным нормам материального права, судом при определении степени нравственных страданий не учитывались.
Суд первой инстанции не учел также, что длительность пребывания истца под домашним арестом, с 13 августа 2015 г. по 24 июля 2017 г., составила 714 суток, более 23 месяцев, суд учел длительность уголовного преследования только с 6 апреля 2016 г. по 24 июля 2017 г., то есть 15 месяцев.
Суд первой инстанции также не учел доводы истца об утрате социальных связей, истец указывал, что он являлся генеральным директором в двух обществах, привлечение к уголовной ответственности оказало влияние на его авторитет как руководителя и бизнес-партнера, в средствах массовой информации публиковались статьи о преступлениях, которые совершены в отношении потерпевшего, окружающие понимали, что в статьях речь идет о нем, что также причиняло ему страдания. Особенно моральные страдания усиливались, когда потерпевший утверждал, а эксперты со стороны обвинения подтверждали причинение потерпевшему ущерба в размере 78 041 717 руб., от чего чувство искреннего возмущения сменялось апатией, безысходностью, отчаянием, полным равнодушием к собственной судьбе, вплоть до появления суицидальных мыслей. Данные обстоятельства подтверждаются приговором, газетой "Улица Московская".
В пунктах 2 и 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 (с последующими изменениями и дополнениями) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.
Доводы истца о наличии у него нравственных страданий в связи с заболеванием Розацея следует учесть при определении размера компенсации морального вреда, так как из представленной справки следует, что данное заболевание возникло с 2016 г., то есть в период уголовного преследования.
Требования о компенсации морального вреда истцом были мотивированны, в частности, причинением нравственных и физических страданий, выразившихся в возникновении заболеваний в период незаконного содержания под домашним арестом, по поводу которого он о проходил и проходит лечение.
Суд первой инстанции ограничился лишь суждением о том, что характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Однако суд первой инстанции не указал, какие индивидуальные особенности потерпевшего он имел в виду. Суд первой инстанции указал лишь на тяжесть предъявленного истцу обвинения, относящегося к категории средней тяжести и тяжких преступлений, предъявления обвинения по самостоятельному эпизоду, по которому изначально органами следствия Бочкареву О.В. было предъявлено обвинение. Однако Бочкарев О.В. был оправдан не по конкретному эпизоду, по которому изначально органами следствия Бочкареву О.В. было предъявлено обвинение, а в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 и ч. 2 ст. 147.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Доводы истца не были учтены судами.
Также суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда оставил без внимания личность истца, который ранее не судим, являлся добропорядочным членом общества, работал, в связи с чем незаконное привлечение его к уголовной ответственности за тяжкое преступление и длительное нахождение под домашним арестом явилось существенным психотравмирующим фактором.
Указывая в иске на неправомерное длительное содержание под домашним арестом истец ссылался на Постановление ЕСПЧ от 24 июля 2003 г. "Дело "Смирновы (Smirnova) против Российской Федерации", Постановление ЕСПЧ от 03 февраля 2011 г. "Дело "Игорь Кабанов (Igor Kabanov) против Российской Федерации, на положения о том, что некоторые формы морального ущерба, включая эмоциональные страдания, по своей природе не всегда могут доказаны чем-то конкретным, однако это не мешает суду присудить возмещение, если он сочтет разумным полагать, что заявителю был причинен вред, требующий финансовой компенсации.
Истец просил взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 000 руб. за сутки содержания под домашним арестом с учетом практики Верховного суда Российской Федерации, выраженной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 14 августа 2018 г. N 78-КГ18-38. Кроме того, истец при подаче иска определилко взысканию конкретные суммы по выделенным им психотравмирующим ситуациям: постановлению о применении мер безопасности (500 000 руб.), возбуждение уголовного дела 10 августа 2015 г. (500 000 руб.), возбуждение уголовного дела 18 августа 2015 г. (500 000 руб.), возбуждение уголовного дела 13 августа 2015 г. (500 000 руб.), задержание в качестве подозреваемого (100 000 руб.), продление меры пресечения в виде домашнего ареста в ходе предварительного следствия 4 раза (400 000 руб.), предъявление обвинения 4 раза (400 000 руб.). личный обыск в ИВС (100 000 руб.), обыск по месту жительства (100 000 руб.), незаконный отвод адвоката (100 000 руб.), отказ в осуществлении трудовой деятельности (500 000 руб.), арест имущества в счет обеспечения возмещения ущерба (500 000 руб.), размещение в прессе сведений о совершении преступления в отношении Глебова М.Ю. (1 000 000 руб.), утверждение обвинительного заключения (100 000 руб.), обжалование возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УК РФ (100 000 руб.), обжалование приговора в апелляционной инстанции (100 000 руб.), обжалование приговора в кассационной инстанции (100 000 руб.), отсутствие извинений в нарушение требований ст. 136 УПК РФ 324 дня (324 000 руб.).
Суд апелляционной инстанции считает, что предложенное истцом дробление компенсации морального вреда, причиненного ему в связи с незаконным и необоснованным уголовным преследованием, определение размера компенсации морального вреда за каждую психотравмирующую ситуацию, последующее сложение денежных сумм, не может быть принято в качестве метода для определения общей суммы компенсации морального вреда, поскольку действующим законодательством предусмотрено взыскание компенсации морального вреда, причиненного в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием. В данном случае все факторы, на которые указывает истец, охватываются незаконным и необоснованным уголовным преследованием.
Судебная коллегия по гражданским делам Пензенского областного суда, рассмотрев перечисленные доводы и установленные судом факты, практику Европейского Суда по правам человека, практику Верховного Суда Российской Федерации, приходит к выводу, что присуждение компенсации морального вреда в размере 150 000 руб. в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, в том числе за 23 месяца незаконного пребывания под домашним арестом (210 рубля за сутки), является явно не справедливой, суд апелляционной инстанции считает, что компенсация в размере 500 000 руб. является разумной, не противоречит практике Европейского Суда по правам человека, практике Верховного Суда Российской Федерации.
Ссылка истца на сумму 2 000 руб. за сутки, которую принял Верховный суд Российской Федерации для исчисления размера компенсации морального вреда по конкретному делу, необоснованна, так как обстоятельства конкретного дела, рассмотренного Верховным судом Российской Федерации, иные, что подтверждается текстом Определения от 14 августа 2018 г. N 78-КГ18-38.
В соответствии со ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права. Неправильным применением норм материального права являются: неприменение закона, подлежащего применению; применение закона, не подлежащего применению; неправильное истолкование закона.
Судом первой инстанции неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, что повлекло неправильное применение норм материального права. Выводы суда первой инстанции не соответствуют обстоятельствам дела.
В связи с изложенным размер компенсации морального вреда подлежит изменению. Решение суда первой инстанции следует отменить, так как судом принято решение об отказе в иске в части. Суд апелляционной инстанции не выходит за пределы доводов апелляционной жалобы, так как истец, обжалуя решение суда, просил удовлетворить иск, взыскать 8 352 000 рублей.
Стороной в обязательствах по возмещению вреда, предусмотренных ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, является государство - Российская Федерация.
Согласно п. 1 ст. 125 Гражданского кодекса Российской Федерации от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов.
При предъявлении исков к государству о возмещении вреда от имени Российской Федерации в качестве ответчика выступает Министерство финансов Российской Федерации (ст. 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации).
С Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Бочкарева Олега Валентиновича в возмещение компенсации морального вреда следует взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Бочкарева Олега Валентиновича в возмещение компенсации морального вреда в размере 500 000 рублей.
Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Ленинского районного суда г. Пензы от 25 декабря 2018 года по делу N 2-3767/2018 отменить, принять новое решение, которым
Исковые требования Бочкарева О.В. к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального Казначейства по Пензенской области о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.
Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Бочкарева О.В. в возмещение компенсации морального вреда в размере - 500 000 рублей.
Апелляционную жалобу истца Бочкарева О.В. - удовлетворить частично.
Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.
Председательствующий Е.В. Прудентова
Судьи Т.В. Елагина
М.В. Земцова


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка