Дата принятия: 07 ноября 2018г.
Номер документа: 33-1062/2018
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 7 ноября 2018 года Дело N 33-1062/2018
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:
председательствующего Болатчиевой А.А.,
судей Асланукова А.Х., Дзыба З.И.,
при секретаре судебного заседания Хабовой М.Т.,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы истцов Чагарова К.С., Чагаровой Д.В., ответчика Республиканского государственного бюджетного лечебно-профилактического учреждения "Республиканский перинатальный центр" и третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Чотчаевой А.Х-М. на решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 13 августа 2018 года по гражданскому делу по иску Чагарова К.С. и Чагаровой Д.В. к Республиканскому государственному бюджетному лечебно-профилактическому учреждению "Республиканский перинатальный центр" и Министерству здравоохранения Карачаево-Черкесской Республики о солидарном/субсидиарном взыскании материального ущерба и компенсации морального вреда.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Болатчиевой А.А., объяснения истцов Чагарова К.С. и Чагаровой Д.В., мнение прокурора Мурадовой А.Ю., судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
Чагаров К.С. и Чагарова Д.В. обратились в суд с иском к РГБЛПУ "Республиканский перинатальный центр" (далее Перинатальный центр) и просили взыскать с ответчика в пользу истца Чагарова К.С. компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., материальный ущерб в размере 6577,21 руб., расходы по уплате государственной пошлины; взыскать с ответчика в пользу истца Чагаровой Д.В. компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., материальный ущерб в размере 44085,71 руб., расходы по проведению судебной экспертизы и расходы по уплате государственной пошлины.
В обоснование указали, что они являются родителями <ФИО>1, родившегося <дата> года в Перинатальном центре. Беременность проходила без осложнений, угрозы жизни ребенка не было. Во время родов в Чагаровой Д.В. была оказана ненадлежащая медицинская помощь врачом Чотчаевой А.Х.-М. В результате был причинен вред здоровью ребенка истцов. После родов ребенок поступил в реанимацию с диагнозом: "<данные изъяты>".
Затем ребенку был установлен клинический диагноз: "<данные изъяты>". Ребенок пробыл в отделении реанимации и интенсивной терапии до 11 октября 2016 года, откуда с основным диагнозом "<данные изъяты>" и сопутствующим диагнозом "<данные изъяты>" был направлен на дальнейшее лечение в город Ростов-на-Дону в Ростовский научно-исследовательский институт акушерства и педиатрии Министерства здравоохранения России. В данном медицинском учреждении ребенок проходил лечение в период с 11 по 31 октября 2016 года. Ему был установлен основной диагноз "<данные изъяты>", а также сопутствующий диагноз "<данные изъяты>". Позже ребенок проходил лечение в городе Москве и в городе Ростов-на-Дону. Таким образом, в результате получения Чагаровой Д.В. ненадлежащей медицинской помощи в период родов, ее ребенок <ФИО>1 родился с травмами, несовместимыми с жизнью, повлекшими его инвалидность и смерть. Все это произошло в результате повреждения при родах части головного мозга ребенка. По мнению истцов, этого можно было избежать при надлежащем исследовании в стационаре расположения плода в утробе, физиологических данных матери и разродить Чагарову Д.В. методом "кесарево сечение", о чем она сама просила врача. В результате случившегося, истцы испытали стресс. Они понесли материальные расходы, связанные с лечением ребенка - проезд и перелет к месту лечения и обратно, обследования, лекарства. Материальный вред подлежит взысканию с ответчика как работодателя врача Чотчаевой А.Х.-М.
Представителем ответчика Министерства здравоохранения КЧР представлены письменные возражения на иск, в которых сторона просит отказать в его удовлетворении. В обоснование указывает, что Чагарова Д.В. поступила в родильное отделение Перинатального центра 21 августа 2016 года. Врачом Чотчаевой А.Х.-М. был избран консервативный метод ведения родов, поскольку показаний для проведения операции "кесарево сечение" не было.
Доводы истцов о том, что врачами Перинатального центра оказана некачественная медицинская помощь, а врач Чотчаева А.Х.-М. отнеслась к своей работе недобросовестно - необоснованны, так как вина врачей в причинении травм ребенку, несовместимых с жизнью, не доказана. В постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 14 марта 2017 года указано, что согласно заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы N 28 от 08 февраля 2017 года, смерть наступила в результате <данные изъяты>. Вскрытие не было проведено. Из заключения судебно-медицинской экспертизы следует, что имелись некоторые дефекты при ведении Чагаровой Д.В. в женской консультации, однако они не имели последствий для ребенка и в причинно-следственной связи с рождением ребенка в состоянии тяжелой гипоксии не стоят. Также имелись дефекты при оказании Чагаровой Д.В. медицинской помощи в родах, но и они не связаны с рождением ребенка в состоянии тяжелой <данные изъяты>. Более того, в заключении указано, что возникновение подобного состояния обусловлено индивидуальными особенностями течения беременности и родов у Чагаровой Д.В., а именно: <данные изъяты>. В заключении указывается, что при своевременном диагностировании гипоксии плода имелся шанс, но не гарантия уменьшить, но не избежать негативных последствий. Следовательно, допущенные дефекты не могли привести к подобному состоянию ребенка.
Представителем Перинатального центра представлены письменные возражения, в соответствии с которыми сторона просит отказать в удовлетворении иска по тем основаниям, что доказательства вины и причинение вреда при оказании медицинской помощи не представлены, что подтверждается результатами судебной медицинской экспертизы. Требования о взыскании дополнительных расходов на лечение и получение платной медицинской помощи также необоснованны в связи с отсутствием доказательств.
В судебном заседании истцы поддержали уточенные исковые требования по изложенным в исковом заявлении основаниям и просили их удовлетворить.
Представитель Перинатального центра в судебном заседании исковые требования не признала и просила отказать в их удовлетворении по основаниям, изложенным в возражениях.
Представитель ответчика Министерства здравоохранения КЧР в судебное заседание не явился, о причинах неявки суд не уведомил и не просил о рассмотрении иска в его отсутствие, хотя был уведомлен о времени и месте проведения слушания.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Чотчаева А.Х.-М. в судебное заседание не явилась, о причинах неявки суд не уведомила и не просила о рассмотрении иска в ее отсутствие, хотя была уведомлена о времени и месте проведения слушания.
Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Чотчаевой А.Х.-М. в судебное заседании полагал исковое заявление необоснованным и неподлежащим удовлетворению и объяснил, что по факту смерти ребенка было отказано в возбуждении уголовного дела. В рамках настоящего гражданского дела проведены две судебно-медицинские экспертизы, согласно которым вина врачей в смерти ребенка отсутствует.
Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Кульбекова С.А. в судебное заседание не явилась, о причинах неявки суд не уведомила и не просила о рассмотрении иска в ее отсутствие, хотя была уведомлена о времени и месте проведения слушания.
Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерства финансов КЧР и Министерства имущественных и земельных отношений КЧР в судебное заседание не явились, в суд потупили ходатайства о рассмотрении иска в их отсутствие.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.
Решением Черкесского городского суда КЧР от 13 августа 2018 года исковые требования Чагарова К.С. и Чагаровой Д.В. удовлетворены частично.
Суд постановилвзыскать с Перинатального центра в пользу Чагаровой Д.В. компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб., штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 100 000 руб. и расходы по оплате судебной медицинской экспертизы в размере 95 900 руб., а всего 395 900 руб.
С решением суда истцы не согласились, в апелляционной жалобе Чагаровой Д.В. ставиться вопрос об изменении судебного акта в части размера взысканной компенсации морального вреда, полагая, что необходимо взыскать 1 000 000 руб. Чагаров К.С. ссылается на неправильное определение судом обстоятельств, имеющих значение для дела, поскольку ему также причинены моральные страдания в связи со смертью ребенка, в связи с чем судом первой инстанции неправомерно отказано в иске.
В суде апелляционной инстанции Чагаров К.С. и Чагарова Д.В. поддержали доводы жалоб.
В апелляционной жалобе Перинатального центра также содержится просьба об отмене судебного акта. В обоснование указано, что суд первой инстанции, признавая факт отсутствия причинно-следственной связи между неблагоприятными последствиями для здоровья <ФИО>1 и медицинских работников, установил вину и ответственность ответчика в связи с имевшимися дефектами оказания медицинской помощи. Выводы экспертов о наличии косвенной причинно-следственной связи сами по себе не могли являться основанием для компенсации морального вреда. Кроме того, ответчик полагает, что в действиях врачей отсутствует вина в причинении вреда истице при оказании медицинской помощи, поскольку применение указанных в заключении методов при родовспоможении носит рекомендательный характер.
В апелляционной жалобе Чотчаева А.Х-М. просит решение суда отменить и принять новое решение об отказе в иске. В обоснование указывает, что доказательств наличия причинной связи между оказанием медицинской помощи в Перинатальном центре и смертью ребенка истцов в материалах дела не содержится. Выводы суда первой инстанции сделаны без учета результатов проведенных экспертиз, что позволяет утверждать об отсутствии вины небрежности врача, принимавшего роды у Чагаровой Д.В.
В возражениях на апелляционные жалобы Перинатального центра и Чотчаевой А.Х-М., Чагаров К.С. и Чагарова Д.В. просят в обжалуемой ответчиком части решение суда первой инстанции оставить без изменения, а жалобы без удовлетворения.
Представитель Перинатального центра, Чотчаева А. Х-М., Кульбекова С.А., представители Министерства здравоохранения КЧР, Министерства финансов КЧР и Министерства имущественных и земельных отношений КЧР, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного заседания, в суд не явились, об отложении судебного заседания не ходатайствовали, о причинах неявки судебную коллегию не уведомили.
В соответствии с положениями ст.167, ч.1 ст.327 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав объяснения участвующих в деле лиц, судебная коллегия не усматривает достаточных оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции.
В соответствии с ч.1 и ч.2 ст.327.1 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения суда первой инстанции в обжалуемой части исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.
Из свидетельства о рождении серии 1-ЯЗ N 680189 от 30 августа 2016 года следует, что Чагарова Д.В. и Чагаров К.С. являются родителями <ФИО>1 <дата> года рождения.
Согласно Свидетельству о смерти серии 1-ЯЗ N 606133 от 11 января 2017 года, <ФИО>1 умер <дата> года.
Причиной смерти <ФИО>1 является <данные изъяты>, что подтверждается Медицинским свидетельством о смерти серии 91 N 041159 от 11 января 2017 года.
Из имеющихся в деле медицинских документов на имя Чагаровой Д.В. следует, что она взята на учет 25 января 2016 года при сроке беременности 9 недель. 21 августа 2016 года Чагарова Д.В. поступила в РГБЛПУ "Республиканский перинатальный центр" с диагнозом "<данные изъяты>". 21 августа 2016 года по биомеханизму родов заднего вида первой позиции затылочного прилежания родился с <данные изъяты>. Диагноз при рождении: "<данные изъяты>".
14 марта 2017 года ст. следователем следственного отдела по городу Черкесску СУ РФ по КЧР по результатам рассмотрения сообщения о совершении преступления, предусмотренного частью <данные изъяты> УК РФ, материалов проверки по факту смерти ребенка <ФИО>1 отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления.
Удовлетворяя исковые требования Чагаровой Д.В., суд первой инстанции фактически пришел к выводу о том, что ей была оказана некачественная медицинская услуга.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда КЧР находит, что данные выводы суда первой инстанции соответствуют нормам материального и процессуального права.
Основываясь при разрешении спора на нормах материального права, регулирующих правоотношения, возникающие из причинения вреда, суд первой инстанции учел, что между сторонами имели место договорные отношения по поводу оказания медицинской помощи.
Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Закон об основах охраны здоровья) медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.
Из части 2 статьи 98 названного выше закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.
Согласно пункту 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.
В пункте 21 статьи 2 данного закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Из пункта 2 статьи 64 Закона об основах охраны здоровья следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
При этом вопреки доводам апелляционной жалобы Перинатального центра в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" разъяснено, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.
Согласно преамбуле Закона о защите прав потребителей потребителем является гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности; исполнителем - организация независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуальный предприниматель, выполняющие работы или оказывающие услуги потребителям по возмездному договору.
Применив положения Закона о защите прав потребителей, суд удовлетворил иск, сославшись на установление нарушений со стороны ответчика, которые привели к негативному для истца результату.
Согласно статье 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения исполнителем прав потребителя, предусмотренных законом и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины.
Как разъяснено в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 г. N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя.
В соответствии с пунктом 5 статьи 4 Закона о защите прав потребителей, если законами или в установленном ими порядке предусмотрены обязательные требования к товару (работе, услуге), продавец (исполнитель) обязан передать потребителю товар (выполнить работу, оказать услугу), соответствующий этим требованиям.
Следовательно, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения послеоперационных процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации потребителю морального вреда и возмещения убытков.
Так, в соответствии с пунктом 4 статьи 13 Закона о защите прав потребителей изготовитель (исполнитель, продавец, уполномоченная организация или уполномоченный индивидуальный предприниматель, импортер) освобождается от ответственности за неисполнение обязательств или за ненадлежащее исполнение обязательств, если докажет, что неисполнение обязательств или их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом.
Таким образом, обязанность доказать отсутствие оснований ответственности была возложена на ответчика, который в силу своей профессиональной деятельности обладает соответствующей компетенцией.
Как следует из экспертного заключения N 80/вр-О, принципиальным дефектом ведения беременной Чагаровой Д.В. в женской консультации Перинатального центра следует считать: недооценку состояния плода в конце беременности, не была пересмотрена совокупность факторов повышения риска в виде неустойчивого положения плода, тенденция к перенашиванию, не выполнена кардиография плода, не проведена оценка маточно-плодового кровообращения. Результаты проведения перечисленных исследования могли явиться основанием для госпитализации Чагаровой Д.В. до начала родов. Отмеченные дефекты оказания медицинской помощи Чагаровой Д.В. в женской консультации Перинатального центра как таковые не имели последствий для ребенка <ФИО>1 и в причинно-следственной связи с рождением младенца в состоянии <данные изъяты> не стоят. При оказании медицинской помощи Чагаровой Д.В. в Перинатальном центре имели место следующие дефекты: - описание <данные изъяты> статуса в истории родов, описание положения предлежащей части не корректны и местами противоречат друг другу; - данные контроля за состоянием плода во втором периоде родов не коррелируют с состоянием младенца при рождении, что позволяет усомниться в их объективности; - <данные изъяты> не диагностирована и, как следствие, не предприняты попытки по завершению родов наложением акушерских щипцов или вакуум-экстракции. Рождение ребенка в состоянии <данные изъяты>, повлекшее развитие <данные изъяты>, обусловлено индивидуальными особенностями течения беременности и родов у Чагаровой Д.В. <данные изъяты>). Вместе с тем, своевременная диагностика <данные изъяты> в родах и принятие мер по скорейшему родоразрешению давали шанс прервать прогрессирование патологического процесса и уменьшить его негативные последствия. Таким образом, между дефектами оказания медицинской помощи Чагаровой Д.В. в Перинатальном центре 21 августа 2016 года и последствиями (<данные изъяты>) имеется причинно-следственная связь, которая носит непрямой (косвенный) характер. При отсутствии прямой причинно-следственной связи дефекта оказания медицинской помощи с неблагоприятными последствиями степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не устанавливается.
По инициативе представителя Перинатального центра по делу назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза.
Согласно экспертному заключению N 77/вр/доп-О к N 80 от 15 июня 2017 года, изменения, отраженные в патогистологическом исследовании последа Чагаровой Д.В. N 3710 от 20 октября 2016 года, носят как хронический, так и острый характер. При судебно-гистологическом исследовании препаратов плаценты, выполненном в рамках настоящей экспертизы, диагностирован <данные изъяты>. <данные изъяты>, для развития которых требуется более 2-3 недель. Воспалительный процесс вызван неуточненным <данные изъяты>, о чем свидетельствуют характерные структурные изменения в <данные изъяты>. Изменения плаценты, выявленные при гистологическом исследовании, клиническими методами в период беременности диагнозтированы быть не могли ввиду принципиальных различий методик и возможностей этих исследований. Во время беременности оценку состояния маточно-плацентарного кровообращения, кровообращения в сосудах пуповины, а также у плода, можно провести на основании результатов допплерографии. Этот метод исследования следует применять при нарушениях сердцебиения плода по данным кардитокографии. Однако, применение КТГ и допплерографического исследования позволяют выявить нарушения <данные изъяты>, но не дают возможности установить его причину, в частности, диагностировать <данные изъяты>. Кроме того, данные КТГ и допплерографии не являются однозначно определяющими состояние плодного яйца, так как могут давать как ложно-положительные, так и ложно-отрицательные результаты. Надежных методов лечения нарушения маточно-плацентарного кровообращения в настоящее время не существует. Развитие тяжелой патологии диагностированной у Чагаровои Д.В. после рождения (асфиксия <данные изъяты>.. .), обусловлено индивидуальными особенностями течения беременности и родов, а том числе и <данные изъяты>. Выделить какую-то одну причину из их комплекса не представляется возможным. Своевременная диагностика <данные изъяты> плода в период изгнания и завершения родов наложением акушерских щипцов или вакуум-экстракцией давали шанс уменьшить неблагоприятные последствия <данные изъяты> для ребенка. Дефекты медицинской помощи, допущенные при ведении родов у Чагаровои Д.В., не были причиной возникновения <данные изъяты> плода, но явились фактором, оказавшим негативное влияние на ее течение и последствия.
При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, ответчиками не опровергнуто то обстоятельство, что недостатки оказания медицинской помощи истцу, допущенные при ведении родов у Чагаровой Д.В., хоть и не были причиной возникновения <данные изъяты> плода, но явились фактором, оказавшим негативное влияние на ее течение и последствия. При этом доводы истицы о том, что своевременно и правильно оказанная медицинская помощь и своевременное родоразрешение могли привести к иным последствиям для ребенка, ответчиком не опровергнуты.
Исходя из выводов экспертов, которые соответствуют обстоятельствам дела и пояснениям истца, коллегия приходит к выводу о том, что имелось ненадлежащее оказание Чагаровой Д.В. медицинских услуг, ввиду того, что у неё возникли индивидуальные особенности родов (<данные изъяты>). Вместе с тем, как указывают эксперты своевременная диагностика <данные изъяты> плода в родах и принятие мер по скорейшему родоразрешению давали шанс прервать прогрессирование патологического процесса и уменьшить его негативные последствия.
Таким образом, судебная коллегия полагает, что данный анамнез Перинатальным центром был не в полной мере учтен. Работник ответчика не принимал оперативно исчерпывающие меры по контролю за состоянием истца. Недооценена тяжесть состояния беременной и внутриутробного плода при поступлении и нахождении в стационаре, что привело к отсутствию возможности снизить негативные последствия тяжелого течения родов.
Вывод экспертов о том, что дефекты медицинской помощи, допущенные при ведении родов у Чагаровой Д.В., не были причиной возникновения <данные изъяты> плода, но явились фактором, оказавшим негативное влияние на ее течение и последствия, в данном случае стороной ответчика не опровергнут. Совокупности достаточных и достоверных доказательств того, что такие фатальные последствия возникли бы из-за тяжелой акушерской патологии, сторона ответчика также не представила, как сторона, обязанная доказать отсутствие своей вины в причинении вреда.
Исходя из вышеизложенного, коллегия считает, что ответчиком не опровергнута причинная связь между действиями работников по оказанию медицинских услуг и наступлением морального вреда у истца.
Следовательно, действиями работника ответчика истцу были причинены физические и нравственные страдания.
Поскольку нашел подтверждение факт причинения истцам в результате ненадлежащего оказания медицинских услуг, физических и нравственных страданий, то суд на основании положений ст. ст. 151, 1101, 1068 ГК РФ верно взыскал в пользу истцов компенсацию морального вреда с Перинатального центра.
Указанные обстоятельства, бесспорно, вызывали нравственные страдания у истицы, которая в результате лишилась счастья материнства.
Также истец потеряла долгожданного будущего ребенка, с которым уже в момент беременности и в период короткой жизни (четыре месяца) была установлена тесная душевная связь, утратила возможность его воспитания, пережив сильные отрицательные эмоции, в том числе и связанные с необходимостью доказывать свою правоту в судебных инстанциях, учитывая позицию ответчика.
Таким образом, с учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени страданий Чагаровой Д. В., тяжелых возникших последствий для неё, степени вины ответчика в ненадлежащем оказании медицинских услуг, с учетом требований разумности и справедливости суд первой инстанции определилверную суммы компенсации морального вреда.
При этом судебная коллегия учитывает, что в соответствии с п. 72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", заявление ответчика о применении положений статьи 333 ГК РФ не было сделано при рассмотрении дела судом первой инстанции.
Поскольку в суде первой инстанции ответчиком заявление о применении положений статьи 333 ГК РФ не было сделано, каких-либо исключительных обстоятельств для снижения штрафа не приведено в апелляционной жалобе, а также учитывая, что ответчик вообще исковые требования не признавал и с момента обращения с иском в суд 16.01.2016 имел возможность добровольно выплатить до вынесения решения судом первой инстанции сумму компенсации морального вреда, чего не сделал, судебная коллегия не находит законных оснований для применения положений ст. 333 ГК РФ к размеру данного штрафа.
В то же время, доводы жалобы истца Чагарова К.С. о необходимости компенсации морального вреда в его пользу являются необоснованными, поскольку он сам потребителем медицинских услуг не являлся, в каких-либо правоотношениях с ответчиком не состоял, в связи с чем его требования не могли быть удовлетворены на основании общих положений ст. ст. 151, 1064, 1101 ГК РФ.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Решение Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 13 августа 2018 года оставить без изменения, а апелляционные жалобы, без удовлетворения.
Председательствующий: подпись
Судьи: подпись подпись
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
