Дата принятия: 28 января 2020г.
Номер документа: 33-10031/2019, 33-523/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ СУДА ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 28 января 2020 года Дело N 33-523/2020
Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе:
председательствующего Гудожникова Д.Н.
судей Гавриленко Е.В., Кузнецова М.В.
при секретаре Гомоновой А.Н.
рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску (ФИО)1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, третьи лица Следственное управление Следственного комитета по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре, Лангепасский межрайонный следственный отдел Следственного управления Следственного комитета по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре,
по апелляционным жалобам (ФИО)1, Министерства финансов Российской Федерации, Следственного управления Следственного комитета по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре на решение Мегионского городского суда от 20 сентября 2019 года, которым постановлено:
"Исковые требования (ФИО)1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование удовлетворить частично.
Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей, а всего взыскать 70 000 рублей.
В удовлетворении остальной части исковых требований отказать".
Заслушав доклад судьи Кузнецова М.В., пояснения представителя (ФИО)1 - адвоката (ФИО)7, и представителя Министерства Финансов Российской Федерации (ФИО)5 настоявших на доводах апелляционных жалобы, заключение прокурора (ФИО)6 полагавшего решение суда первой инстанции законным и обоснованным, судебная коллегия
установила:
(ФИО)1 обратилась в суд с вышеуказанным исковым заявлением, которым просила о взыскании с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны РФ компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.
В обоснование требований истцом указано, что 28.02.2018 года СО СУ СК РФ по ХМАО-Югре в отношении нее было возбуждено уголовное дело (номер) по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 7 ст. 204 УК РФ. В последующем, 18.12.2018 года уголовное преследование по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 7 ст. 204 УК РФ было прекращено и продолжено по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ. 28.12.2018 года СО СУ СК по ХМАО-Югре уголовное дело в отношении нее было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления. В связи с прекращением уголовного дела у нее возникло право на возмещение морального вреда в порядке реабилитации. Моральный вред ей был причинен в результате возбуждения уголовного дела с указанием того, что в ее действиях усматривается состав преступления, которого она не совершала, она испытывала страх быть подвергнутой наказанию в виде лишения свободы; нахождения длительное время в статусе подозреваемой, о чем было известно всем знакомым, друзьям и коллегам, за что она испытывала чувство стыда; проведения обыска в квартире с участием понятых, а также изъятием ее вещей и предметов; изъятием автомобиля, которое отразилось на возможности свободно и быстро передвигаться по городу ей и членам ее семьи, поскольку ребенок посещает общеобразовательную школу, а также различные секции по дополнительному развитию и образованию, в связи с чем требовалось перевозить его в короткое время из одного места в другое. После возбуждения уголовного дела в отношении нее и проведения первоначальных следственных действий моральные страдания начались с того, что она, занимая должность инженера по нормированию труда в ОАО "СН-МНГ", была неофициально отстранена от своих должностных обязанностей, что привело к потере авторитета в коллективе и деловой репутации в целом на предприятии. Произошедшее также может повлиять на трудоустройство истца в будущем, поскольку она занимает должность в ОАО "СН-МНГ", градообразующем предприятии, в связи с уголовным преследованием по всем предприятиям города прошла "народная молва", уголовное дело в отношении истца прекратили, а сложившееся мнение большинства людей этим не изменить. Самым негативным последствием уголовного преследования явилась потеря ребенка. На момент возбуждения уголовного дела истец была беременна, сроком 6 недель. Обстоятельства, связанные с возбуждением уголовного дела, проводимые следственные мероприятия, и соответствующие переживания, подорвали состояние здоровья, в связи с ухудшением самочувствия 01 марта 2018 года истец поступила в экстренном порядке в гинекологическое отделение БУ ХМАО-Югры "Мегионская городская больница (номер)" с диагнозом - "<данные изъяты>", где находилась на стационарном лечении до 13 марта 2018 года. Ежедневные переживания и последствия стрессовой ситуации при задержании сказались на состоянии здоровья, поэтому 23 апреля 2018 года истец вновь попала в гинекологическое отделение городской больницы, ей была сделана операция, в связи с "<данные изъяты>". До возбуждения в отношении истца уголовного дела, беременность проходила в безболезненном и плановом режиме. С момента возбуждения уголовного дела истец боялась выезжать из города, где проживает, опасалась, что выезд может быть расценен следствием как попытка скрыться. (ФИО)1 переживала и боялась не только за себя, но и за свою семью, т.к. в Российской глубинке считают, что если уголовное дело возбудили против человека, то этот человек преступник, и его надо оградить от общества и посадить в тюрьму. При проведении предварительного следствия истец находилась в постоянном напряжении, испытывала глубокие нравственные страдания, выраженные в эмоционально-волевом переживании, подавленности, отчаянии, т.к. боялась очередного вызова на допрос, проведения следственных действий, очных ставок, экспертиз и проведения других следственных действий, что и привело к ухудшению состояния здоровья. Кроме того, (ФИО)1 неоднократно на работе предлагали уволиться по собственному желанию, отстраняли от выполнения трудовых обязанностей, истец боялась, что ее уволят, и она останется без работы. Более того, сотрудники следственного комитета отправили руководителю предприятия письмо, в котором указали, что (ФИО)1, используя свои должностные полномочия, умышленно совершила преступление, в связи с чем требовали провести служебное расследование, что негативно отразилось на авторитете истца как специалиста, на общественном мнении, как о человеке.
В судебном заседании истец (ФИО)1 и ее представитель (ФИО)7 исковые требования поддержали в полном объеме, также просили взыскать с ответчика судебные расходы, понесенные на оплату услуг представителя, в размере 35 000 рублей.
Представитель ответчика, РФ в лице Министерства финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, представил возражения в которых просил отказать в удовлетворении исковых требований.
Представитель СУ СК по ХМАО - Югре в судебное заседание не явился, направил в суд возражения на исковое заявление, в которых просил в удовлетворении исковых требований отказать, учитывая, что доказательств причинения морального вреда в материалы дела не предоставлено.
Суд постановилвышеуказанное решение, об изменении которого и принятии нового судебного акта о полном удовлетворении исковых требований, просит в апелляционной жалобе (ФИО)1 Истец указывает, что взысканный судом размер компенсации морального вреда явно занижен, не соответствующим принципам разумности, справедливости. Судом не были оценены в полном объеме обстоятельства причинения морального вреда, характер и тяжесть нравственных и физических страданий, причиненных в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, в частности потеря долгожданного, не родившегося ребенка. Считает, что суд не дал соответствующей оценки явной причинно-следственной связи ухудшения здоровья истицы, связанного с потерей не родившего ребенка, после фактического задержания сотрудниками ФСБ. Кроме того апеллянт считает необоснованным снижение расходов на услуги представителя, поскольку суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражений и не предоставляет доказательств чрезмерности взыскиваемых с нее расходов. Указывает, что в данном случае, суд первой инстанции, в нарушение положений ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не привел мотивов, по которым признал заявленный размер судебных издержек чрезмерным, и не указал иные размеры, которые обычно устанавливаются за данные представительские услуги.
В апелляционной жалобе Министерство финансов Российской Федерации просит решение в части взыскания компенсации морального вреда изменить, принять новое решение, которым размер компенсации морального вреда в размере 40 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей снизить согласно требованиям нормативно-правовых актов. Указывает, что при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции не в полной мере учел положения ст. 1101 ГК РФ, а равно судом первой инстанции не приведены доводы, обосновывающие и мотивирующие взысканный размер компенсации морального вреда. Судом не установлено негативных или необратимых последствий для истца в связи с его незаконным уголовным преследованием. Доказательств причинения истцу каких-либо физических страданий в связи с необоснованным предъявлением обвинений в материалах дела не имеется. Ссылаясь на положения ст. 133, 135 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации считает, что требования истца о взыскании расходов, связанных с оплатой услуг представителя в предварительном следствии в размере 60 000 рублей удовлетворению не подлежит, поскольку данное требование разрешается судьей в порядке, установленном ст. 399 УПК РФ. Считает, сто сумма расходов за оказание юридических услуг в размере 30 000 рублей является завышенной и не отвечает требованиям разумности.
В апелляционной жалобе Следственное управление Следственного комитета по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре просит решение отменить, принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме. В обосновании своих доводов указывают, что взысканная в пользу истца компенсация морального вреда в размере 40 000 рублей была определена без учета положений ст.1100, 1101 ГК РФ, то есть без учета фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и без учета индивидуальных особенностей потерпевшего, а также требований разумности и справедливости. Указывает, что применение меры процессуального принуждения как обязательства о явке на истца, каких-либо ограничений, либо препятствий по перемещению не накладывало, истца от занимаемой должности следственными органами не отстраняли. Кроме того, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что истец обращалась за разрешением на передвижение и ей было отказано, а также отсутствуют иные обстоятельства, связанные с отобранием явки с повинной, препятствующие передвижению или налагающие какие-либо дополнительные ограничения на (ФИО)1. Ссылаясь на положения ст. 15, 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации считает, что правовых оснований для удовлетворения требований о возмещении расходов на представителя не имеется, поскольку в данном случае вина должностного лица следственного управления установлена не была. Действия сотрудников следственного управления в процессе производства по уголовному делу в отношении истца в установленном порядке незаконными не признаны, а оправдательный приговор сам по себе не свидетельствует о незаконности действий государственного органа или должностного лица. Считает, что сумма судебных расходов в размере 35 000 рублей не подтверждена надлежащими доказательствами, а именно из содержания основания квитанции невозможно установить дело, по которому оказывалась юридическая помощь, отсутствует указание на ответчика и суд, в котором планируется представление интересов, как и не представлено доказательств подготовки искового заявления адвокатом. Более того, со стороны истца не представлены акты оказанных услуг, подтверждающих фактическое несение расходов.
В судебное заседание апелляционной инстанции стороны, будучи извещенными не явились. Руководствуясь статьями 327, 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела апелляционную жалобу в их отсутствие.
Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, выслушав пояснения представителей и заключение прокурора полагавшего решение суда первой инстанции законным и обоснованным, оценив имеющиеся в деле доказательства, судебная коллегия приходит к следующему.
В силу ст. ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, гражданин имеет право требовать возмещения морального вреда.
Разрешая данное дело, суд обоснованно исходил из общих правил возмещения вреда и норм ст. ст. 1070, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которым вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, избрания меры пресечения, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме, независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.
Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности.
Судом первой инстанции установлено и объективно подтверждается материалами дела, что 28.02.2018 года следователем Лангепасского межрайонного СО СУ СК РФ по ХМАО-Югре в отношении (ФИО)1 было возбуждено уголовное дело (номер) по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 7 ст. 204 УК РФ, в связи с чем она допрашивалась в качестве подозреваемой, у нее производилась выемка личного телефона, детализация телефонных переговоров, по месту ее работы направлялись сведения о возбуждении уголовного дела с требованием провести служебную проверку и представить ее результаты, по месту жительства истца производился обыск с участием понятых, были изъяты ее личные вещи и документы, а также автомобиль, которым истец была лишена возможности пользоваться в период с 28.02.2018 по 17.04.2018, что подтверждается исследованными в судебном заседании материалами уголовного дела.
18.12.2018 уголовное преследование в отношении (ФИО)1 по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 7 ст. 204 УК РФ было прекращено, уголовное преследование продолжено по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ.
28.12.2018 старшим следователем Лангепасского межрайонного СО СУ СК по ХМАО-Югре уголовное дело в отношении (ФИО)1 было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ, за ней признано право на реабилитацию.
Таким образом, в период с 28.02.2018 по 28.12.2018 истец была незаконно подвергнута уголовному преследованию.
Проанализировав обстоятельства дела, суд обоснованно пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения предъявленного (ФИО)1 иска о компенсации морального вреда, поскольку обстоятельства, на которых основаны ее требования, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. При этом все изложенные в решении суда выводы достаточно подробно им мотивированы и основываются на исследованных в судебном заседании доказательствах, которым суд дал надлежащую, отвечающую правилам ст. ст. 67, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и правильную по существу правовую оценку. Они соответствуют установленным судом фактам и закону (ст. ст. 151, 1070, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации), а поданная истцом апелляционная жалоба не позволяет признать их ошибочными.
Выводы суда относительно наличия у истца права на реабилитацию в полной мере соответствуют положениям ст. ст. 5, 133, 135 и гл. 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", согласно которым право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам.
Оценив имеющиеся доказательства в совокупности с объяснениями сторон и иными заслуживающими внимания обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что (ФИО)1 имеет право на компенсацию морального вреда в соответствии с положениями п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как была незаконно и необоснованно подвергнута уголовному преследованию по ч. 3 ст. 160 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.
Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что факт нарушения личных неимущественных прав истца нашел подтверждение в судебном заседании, поскольку незаконное уголовное преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ, а ранее по ч. 3 ст. 30, п. "г" ч. 7 ст. 204 УК РФ, и совершение в отношении истца процессуальных действий, свидетельствует о нарушении его личных неимущественных прав, таких как, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступления, которых он не совершал.
Поскольку судом установлен факт нарушения прав истца, который подвергался уголовному преследованию за совершение преступления, которого он не совершал, тем самым, причинения истцу морального вреда, судебная коллегия признает обоснованными выводы суда о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных исковых требований.
Так, п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, по его конституционно-правовому смыслу, означает, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу подлежит возмещению за счет казны в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.
Довод, изложенный в апелляционной жалобе истца, относительно увеличения размера компенсации морального вреда, так как взысканная судом сумма компенсации, необоснованно занижена и не отвечает принципам разумности и справедливости, судебной коллегией признан не состоятельным, поскольку при определении размера компенсации морального вреда, суд обоснованно исходил из того, что истец привлекался к уголовной ответственности незаконно, учел фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, индивидуальные особенности (ФИО)1, в том числе нахождение в состоянии беременности.
Определенный судом размер компенсации морального вреда в сумме 40 000 рублей, по мнению судебной коллегии, соответствует требованиям разумности и справедливости, характеру перенесенных нравственных страданий, индивидуальным особенностям сторон. Оснований для его изменения не усматривается, доводы апелляционной жалобы истца удовлетворению не подлежат.
Разрешая вопрос о возмещении процессуальных издержек, суд первой инстанции, исходил из требований разумности и справедливости, степени сложности дела, объема оказанных представителем услуг и взыскал с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации в пользу (ФИО)1 расходы на оплату услуг представителя 30 000 рублей.
Вопреки доводам, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия полагает возможным согласиться с определенным судом первой инстанции размером возмещения, как соответствующим положениям ст. ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку присужденная к взысканию сумма обеспечивает баланс прав и интересов сторон, учитывая соотношение расходов с объемом защищенного права истцов.
Более того, все заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе сложность дела и объем проделанной представителем работы, при решении вопроса об определении размера подлежащих взысканию судебных расходов судом первой инстанции учтены.
Довод апелляционной жалобы Министерства финансов Российской Федерации о невозможности взыскания расходов, связанных с оплатой услуг представителя на этапе предварительного следствия, судебная коллегия признает не состоятельным, поскольку в настоящем случае был разрешен вопрос относительно расходов истца на оплату услуг представителя в рамках гражданского судопроизводства.
Указание в жалобе Следственного управления Следственного комитета по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре на то, что действия сотрудников и должностных лиц ответчика по привлечению истца к ответственности не признаны незаконными, несостоятельна, поскольку основанием для обращения с вышеуказанным исковым заявлением явилось непосредственно незаконное уголовное преследование (ФИО)1
Судебная коллегия по итогам апелляционного разрешения спора приходит к выводу, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, выводы суда не противоречат материалам дела, основаны на всестороннем, полном и объективном исследовании имеющихся в деле доказательств, правовая оценка которым дана судом по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и соответствует нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.
Нарушений судом норм процессуального права, которые являются безусловным основанием к отмене решения суда, или норм материального права, которые могли привести к принятию неправильного решения, судом второй инстанции не установлено.
Решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены либо изменения судебная коллегия не усматривает в связи с чем, оно подлежит оставлению без изменения.
Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
Решение Мегионского городского суда от 20 сентября 2019 года оставить без изменения, апелляционные жалобы (ФИО)1, Министерства финансов Российской Федерации и Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Ханты-Мансийскому автономному округу - Югре без удовлетворения.
Председательствующий Гудожников Д.Н.
Судьи Гавриленко Е.В.
Кузнецов М.В.
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
