Постановление Иркутского областного суда от 17 августа 2020 года №22К-2503/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 17 августа 2020 года Дело N 22К-2503/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Мельниковой Г.П.,
при ведении протокола помощником судьи Цырендашиевым Э.Ц.,
с участием прокурора Власовой Е.И.,
обвиняемого В.Е., с использованием видеоконференц-связи,
защитника - адвоката Самсоновой О.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании судебный материал по апелляционной жалобе адвоката Самсоновой О.А. в интересах обвиняемого В.Е. на постановление <адрес изъят> районного суда г. Иркутска от 5 августа 2020 года, которым ходатайство старшего следователя второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Иркутской области С.А. удовлетворено, в отношении
В.Е., родившегося Дата изъята в <адрес изъят>, гражданина РФ, с высшим образованием, женатого, не трудоустроенного, зарегистрированного: <адрес изъят>, проживающего по адресу: <адрес изъят>, не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ
- продлен срок содержания под стражей в порядке ст. 109 УПК РФ на 02 месяца 00 суток, а всего до 08 месяцев 04 суток, то есть по 8 октября 2020 года включительно.
Выслушав участников процесса, проверив в апелляционном порядке судебный материал, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
Органами предварительного расследования В.Е. обвиняется в мошенничестве, то есть в приобретении права на чужое имущество путем обмана группой лиц по предварительному сговору, с использованием служебного положения, в особо крупном размере.
9 января 2020 года возбуждено уголовное дело Номер изъят по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
4 февраля 2020 года в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению в совершении указанного преступления задержан В.Е., которому 5 февраля 2020 года предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.
6 февраля 2020 года <адрес изъят> районным судом г. Иркутска в отношении В.Е. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу по 9 марта 2020 включительно.
4 июня 2020 года <адрес изъят> районным судом г. Иркутска срок содержания под стражей обвиняемого продлен по 8 августа 2020 года.
31 июля 2020 года срок предварительного следствия по уголовному делу продлен и.о. руководителя Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области до 9 октября 2020 года.
Следователь второго отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Иркутской области С.А., с согласия и.о. руководителя данного следственного органа, обратился в <адрес изъят> районный суд г. Иркутска с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемого В.Е. на 02 месяца, то есть по 8 октября 2020 года включительно.
Постановлением <адрес изъят> районного суда г. Иркутска от 5 августа 2020 года срок содержания Беляева В.Е. под стражей продлен на 02 месяца 00 суток, а всего до 08 месяцев 04 суток, то есть по 8 октября 2020 года включительно.
В апелляционной жалобе адвокат Самсонова О.А. в защиту интересов обвиняемого В.Е. выражает несогласие с постановлением, считает его незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением требований норм УПК РФ, подлежащим отмене. Отмечает, что судом не приняты во внимание пояснения, которые дал в судебном заседании следователь С.А. Выводы суда о том, что домашний арест не сможет в полной мере гарантировать надлежащее поведение В.Е., не обосновываются представленными материалами уголовного дела, а наоборот опровергает их. Обращает внимание, что В.Е. обвиняется в совершении одного преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ и отмечает о явном затягивании предварительного расследования, не проведении следственных действий с ее подзащитным с момента его задержания, в обоснование продлений срока содержания под стражей закладываются одни и те же основания - получение заключения финансово-экономической экспертизы, необходимость предъявления В.Е. окончательного объема обвинения. Выводы о том, что В.Е. может уничтожить документы, считает предположением суда. Отмечает, что суд в постановлении не дал оценку эффективности деятельности органа следствия. Вывод суда о том, что расследование настоящего уголовного дела представляет собой особую сложность не обосновано, не мотивировано. Поясняет, что из предъявленного обвинения, В.Е. совершил преступление путем подписания муниципальных контрактов как руководитель МУП (данные изъяты). Ссылаясь на положения ст. 113, ст. 2 ГК РФ, ст.1 ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" от 8.08.2001г. N 129-ФЗ (в ред. от 31.07.2020 г.), п. 2 ст. 50 ГК РФ, ч 1.1 ст. 108 УПК РФ, п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 г. N 41 (в ред. 11.06.2020 г.) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", утверждает, что в обжалуемом постановлении суд не указал на наличие в материалах уголовного дела сведений, подтверждающих вывод о том, что инкриминируемое В.Е. преступление совершено не в связи с осуществлением им полномочий по управлению МУП (данные изъяты) или не в связи с осуществлением данной коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности. Напротив, в постановлении суд указал, что В.Е. в период совершения преступления руководил деятельностью МУП (данные изъяты). Выражает несогласие с выводом суда о том, что В.Е., с учетом занимаемой ранее должности руководителя МУП (данные изъяты), может воспрепятствовать производству по уголовному делу, поскольку в судебном заседании установлено, что В.Е. не является руководителем МУП (данные изъяты) с июня 2019 года. При указанных обстоятельствах содержание В.Е. под стражей считает незаконным, а выводы суда в части необходимости продления содержания В.Е. под стражей, противоречащими требованиям уголовно-процессуального законодательства. Выводы суда о возможности В.Е. скрыться от суда и следствия, воспрепятствовать производству по уголовному делу путем сокрытия или уничтожения доказательств, угрозы участникам, оказания давления на свидетелей полагает необоснованными, поскольку представленные в суд материалы уголовного дела не содержат доказательств, подтверждающих попытки в прошлом и возможность в будущем скрыться от суда и органов предварительного следствия, а также воспрепятствовать расследованию по уголовному делу. В обоснование данного довода приводит положения п.п. 3, 5, 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 г. N 41 (в ред. 11.06.2020 г.) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", ст. 97 УПК РФ. Указывает, что вопреки изложенным требованиям, следствием в подтверждение возможности скрыться от суда и следствия не представлено доказательств, что В.Е. предпринял реальные действия, направленные на покидание <адрес изъят>. Вывод суда о том, что В.Е. может скрыться от органов следствия и суда, основан на результатах ОРД, сведениях о передвижении В.Е. в пределах РФ и за ее пределами. Отмечает, что В.Е., неоднократно выезжая за пределы РФ, возвращался в <адрес изъят>, что нашло свое подтверждение в ходе судебного заседания по рассмотрению ходатайства. Пересечение В.Е. государственной границы РФ также не представляется возможным в связи с тем, что органами следствия в ходе обыска был изъят заграничный паспорт В.Е. и приобщен к материалам уголовного дела. Из результатов ОРД, на которые ссылается суд, не следует, что В.Е. предпринимает попытки выехать за пределы <адрес изъят>. Указанное в ходатайстве основание и аналогичный вывод суда о том, что В.Е. может угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, также не подтверждены. Тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения по приговору наказания в виде лишения свободы на длительный срок не могут признаваться достаточными для продления меры пресечения. Считает, что суд нарушил требования п. 29 Постановления Пленума ВС РФ, поскольку не мотивировал возможность применения более мягкой меры пресечения в виде домашнего ареста. Просит постановление отменить, избрать В.Е. меру пресечения домашний арест.
В возражениях на апелляционную жалобу адвоката старший помощник прокурора <адрес изъят> района г. Иркутска Вараксин А.А., приводя аргументы законности, обоснованности постановления, полагает, что доводы жалобы не подлежат удовлетворению.
В суде апелляционной инстанции адвокат Самсонова О.А. доводы жалобы поддержала, просила изменить В.Е. меру пресечения на домашний арест.
Обвиняемый В.Е. также поддержал доводы жалобы и просил избрать ему меру пресечения в виде домашнего ареста.
Прокурор Власова Е.И. высказала аргументы несогласия доводами апелляционной жалобы, просила постановление суда оставить без изменения.
Изучив материалы судебного производства, проверив доводы апелляционной жалобы и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
В соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ, на срок до шести месяцев, а в случае особой сложности уголовного дела, срок содержания под стражей в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений может быть продлен до двенадцати месяцев.
Из положения ст. 110 УПК РФ следует, что мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97, и обстоятельства, предусмотренные ст. 99 УПК РФ.
В соответствии с ч. 4 ст. 7 УПК РФ, постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.
Требования вышеназванных норм закона при решении вопроса о продлении В.Е. срока содержания под стражей соблюдены, решение суда основано на объективных данных, содержащихся в представленном материале и исследованных судом, ходатайство следователя было рассмотрено в строгом соответствии с требованиями ст. 109 УПК РФ, с учетом мнения сторон, надлежаще мотивировано, обосновано имеющимися в деле и проверенными в судебном заседании материалами.
В судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей обвиняемого В.Е. и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в ходатайстве доводы. Ходатайство составлено уполномоченным на то должностным лицом, принявшим уголовное дело к своему производству, в рамках возбужденного уголовного дела, с согласия руководителя соответствующего следственного органа и в установленный законом срок.
На момент принятия судьей решения о продлении срока содержания под стражей обвиняемому В.Е., обстоятельства, послужившие основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу и приведенные в соответствующем судебном решении, вступили в законную силу, сохраняют свою актуальность, необходимость в ранее избранной мере пресечения в виде заключения под стражу в настоящее время не отпала. Вопреки доводам жалобы, выводы суда в этой части основаны на всесторонне исследованных и проверенных в судебном заседании сведениях, решение суда является мотивированным и не противоречит основным положениям Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 19 декабря 2013 года "О практике применения судами законодательства о мере пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога".
Суд первой инстанции проверил в судебном заседании достаточную совокупность данных об имеющихся у органов предварительного расследования оснований к уголовному преследованию Беляева В.Е., объем и тяжесть обвинения которого не уменьшились.
Суд апелляционной инстанции также считает, что материал содержит достаточно данных для такого вывода, в их числе показания представителя потерпевшего М.Ю., свидетелей Н.А., А.А., О.Ф., подозреваемого и обвиняемого И.С.
Разрешая ходатайство органов следствия о продлении срока содержания под стражей В.Е., суд первой инстанции проверил обоснованность доводов органов предварительного расследования о невозможности своевременного окончания расследования, обсудив с участием сторон причины, по которым ранее запланированные следственные и процессуальные действия не окончены, указав в постановлении конкретные следственные и процессуальные действия, необходимые в запрашиваемый срок, в том числе получение заключения назначенной 25 мая 2020 года финансово-экономической судебной экспертизы, признав причину, по которой предварительное следствие не окончено в установленный законом срок, объективной.
Согласившись с доводами органа предварительного расследования об особой сложности уголовного дела ввиду производства большого объема следственных и иных процессуальных действий, оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление всех обстоятельств совершенного на протяжении нескольких лет группового преступления, суд первой инстанции признал разумным испрашиваемый срок, сопоставимым с объемом следственных действий, которые необходимо выполнить.
Убедительных доводов, подтверждающих неэффективность организации расследования по уголовному делу, волоките, нарушении процессуальных прав В.Е., суду не представлено. Согласно представленному материалу, производство предварительного расследования не окончено, с В.Е. также проводятся следственные действия, периодичность которых не зависит от мнения защиты и не свидетельствует, что по делу допущена волокита, а срок содержания его под стражей неоправданно продлевается.
Исследовав представленные материалы, суд установил, что основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, позволяющие продлить обвиняемому срок содержания под стражей, подтверждены достаточными и объективными доказательствами.
Анализируя эти доказательства, суд обоснованно высказал опасения о возможности В.Е., обвиняемого в совершении умышленного преступления корыстной направленности, совершенного на протяжении длительного промежутка времени, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше трех лет, в случае нахождения на свободе, либо иной, не связанной с заключением под стражу мерой пресечения, скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать производству по уголовному делу путем сокрытия или уничтожения документов, представляющих интерес для органов следствия, о возможности В.Е. оказать давление на свидетелей, которые ему хорошо знакомы, угрожать участникам уголовного судопроизводства, иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, поскольку сбор доказательств на данной стадии расследования еще не закончен, местонахождение всех документов, имеющих значение для уголовного дела, не установлено, не все следственные и процессуальные действия выполнены.
С учетом сведений не проживающего по месту регистрации В.Е., суд первой инстанции принял во внимание результаты ОРД о передвижениях обвиняемого как в пределах России, так и за ее пределами и, несмотря на то обстоятельство, что его заграничный паспорт изъят органами предварительного следствия, суд счел обоснованными доводы органов следствия о возможности В.Е., не трудоустроенного, под тяжестью обвинения и неотвратимости наказания за инкриминируемое преступление, скрыться от следствия и суда.
Обоснованными суд первой инстанции признал и доводы органов предварительного следствия о возможности В.Е., находясь на иной, более мягкой мере пресечения, воспрепятствовать производству по уголовному делу путем сокрытия или уничтожения документов, представляющих интерес для расследования, поскольку как указал в судебном заседании следователь С.А. (л.м. 102), производство предварительного следствия по делу не окончено, некоторые документы не отысканы, в том числе не установлено местонахождение документов ООО (данные изъяты).
Реальными и обоснованными суд расценил и опасения органов следствия о возможности В.Е., при нахождении на иной мере пресечения, чем заключение под стражу, оказать давление на свидетелей, которые ему хорошо знакомы, угрожать участникам уголовного судопроизводства, иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Данные выводы суд обосновал сведениями из протоколов допроса свидетеля Н.А., обвиняемого И.С.
Предварительное следствие представило в подтверждение указанных доводов совокупность доказательств, не подвергая риску рассекречивания иные доказательства в соответствии со ст. 161 УПК РФ, о чем заявлено в судебном заседании следователем (оборот л.м. 102), данная совокупность доказательств была достаточной для удовлетворения ходатайства.
Риски неблагонадежного поведения В.Е., в случае нахождения его на иной, более мягкой мере пресечения, в том числе домашнем аресте, реальны и обоснованы проверенными в судебном заседании доказательствами, решение суда мотивировано.
Убедительных доводов об обратном не было представлено ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции.
Суд апелляционной инстанции находит выводы суда мотивированными, обоснованными ссылками на исследованные доказательства и закон, оснований к переоценке доказательств не усматривает. Несогласие обвиняемого и его адвоката с выводами суда, иное трактование закона и своя субъективная оценка доказательств, не является основанием к отмене постановления суда.
Вопреки доводам адвоката, при решении вопроса о продлении срока содержания В.Е. под стражей на указанный срок, судом учтены основания, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, а также обстоятельства, предусмотренные ст. 99 УПК РФ и, кроме тяжести обвинения В.Е., которая в силу закона должна учитываться судом при продлении срока содержания под стражей свыше 6 месяцев, учтены сведения о его личности, возраст, состояние здоровья, семейное положение и иные обстоятельства.
Не повлияли на выводы суда о невозможности изменения меры пресечения на более мягкую и известные суду обстоятельства, в том числе об отсутствии у В.Е. судимости, нахождение на иждивении отца преклонного возраста, поскольку данные обстоятельства были известны и при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, им дана соответствующая оценка, оснований не согласиться с которой суд первой инстанции не усмотрел, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.
Совокупность оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ и обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ дали суду возможность обоснованных суждений, что иная, более мягкая мера пресечения не обеспечит законопослушное поведение обвиняемого и нормальное производство по уголовному делу.
Вопреки доводам жалобы, изменение меры пресечения на несвязанную с лишением свободы, в том числе на домашний арест было предметом обсуждения в судебном заседании, при этом суд пришел к выводу об отсутствии оснований для этого, с указанием объективных мотивов принятого решения, с которыми суд апелляционной инстанции не может не согласиться и также полагает, что иная, более мягкая мера пресечения, в том числе домашний арест, о котором просил обвиняемый и его защитник в суде апелляционной инстанции, не обеспечит законопослушного поведения В.Е., не будет способствовать нормальному производству предварительного расследования уголовного дела.
Доводы о совершении преступления В.Е. в сфере предпринимательской деятельности нельзя признать состоятельными, поскольку они противоречат постановлению о привлечении В.Е. в качестве обвиняемого, представленным в суд материалам и закону.
Согласно ст. 21 Федерального закона от 14.11.2002 N 161-ФЗ (ред. от 31.07.2020) "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", руководитель унитарного предприятия (директор, генеральный директор) является единоличным исполнительным органом унитарного предприятия. Руководитель унитарного предприятия назначается собственником имущества унитарного предприятия и ему подотчетен. Руководитель унитарного предприятия организует выполнение решений собственника имущества унитарного предприятия.
Согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого, В.Е. инкриминировано хищение чужого имущества путем обмана, группой лиц по предварительному сговору в особо крупном размере, с использованием служебного положения - директора МУП <адрес изъят> (данные изъяты), в дальнейшем МУП (данные изъяты), учредителем и собственником имущества которого являлось образование <адрес изъят>, то есть В.Е. предъявлено обвинение в хищении бюджетных средств.
Изменения, внесенные постановлением Пленума Верховного Суда РФ N 7 от 11 июня 2020 года в постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", на которые ссылается автор апелляционной жалобы, содержащиеся в пункте 7, как раз без каких-либо условий устанавливают запрет на применение меры пресечения в виде заключения под стражу лишь в отношении обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частями 5-7 статьи 159 УК РФ, а в отношении обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частями 1-4 ст. 159 УК РФ, (В.Е. обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ) - при условии, что эти преступления совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, либо если это преступление совершено членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности.
МУП <адрес изъят> (данные изъяты), в дальнейшем МУП (данные изъяты) не являлось коммерческой организацией, а В.Е. не был в инкриминируемый ему период индивидуальным предпринимателем и не он являлся учредителем и собственником возглавляемого им предприятия, финансированного из бюджета города.
В связи с чем доводы защиты о нарушении судом требований ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ являются надуманными, основанными на неверном толковании закона и рекомендаций Верховного Суда РФ по рассмотрению судами вопросов, касающихся меры пресечения.
Судебное решение о продлении срока содержания под стражей обвиняемого В.Е. принято судом с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Из протокола судебного заседания следует, что все представленные документы исследованы судом, заявленные ходатайства обсуждались и по ним были приняты мотивированные решения.
Дальнейшее содержание В.Е. под стражей не находится в противоречии с ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, предусматривающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других граждан.
Постановление суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на объективных данных, содержащихся в представленных суду материалах и исследованных в судебном заседании, принято в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и содержит мотивы принятого решения.
Медицинских противопоказаний для пребывания В.Е. в условиях следственного изолятора не установлено, врачебное заключение на этот счет в материале отсутствует и дополнительно суду апелляционной инстанции не представлено. Не представлено и медицинских документов, подтверждающих доводы В.Е. об ухудшении состояния здоровья в местах изоляции.
Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение постановления, в том числе по доводам апелляционной жалобы, судом первой инстанции не допущено.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ПОСТАНОВИЛ:
Постановление <адрес изъят> районного суда г. Иркутска от 5 августа 2020 года в отношении В.Е. оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Самсоновой О.А. в интересах обвиняемого В.Е. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Мельникова Г.П.


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка