Постановление Иркутского областного суда от 30 июля 2020 года №22К-2286/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 30 июля 2020 года Дело N 22К-2286/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Трофимовой Р.Р.,
при помощнике судьи Роговой А.А.,
с участием прокурора Ненаховой И.В., обвиняемого А. посредством видеоконференц-связи, защитников - адвокатов Ефремова Р.Д. и Мартынюка Д.И.,
рассмотрел в открытом судебном заседании судебный материал по апелляционной жалобе адвоката Мартынюка Д.И. в защиту интересов обвиняемого А. на постановление Куйбышевского районного суда г. Иркутска от 15 июля 2020 года, которым
А., (данные изъяты), обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290, ч. 3 ст. 30 - ч. 3 ст. 159 УК РФ,
в порядке ст. 109 УПК РФ продлен срок содержания под стражей на 1 месяц 00 суток, а всего до 09 месяцев 00 суток, то есть по 19 августа 2020 года включительно.
По докладу председательствующего, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции
установил:
20.11.2019 вторым отделом по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области возбуждено уголовное дело Номер изъят по признакам преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ в отношении А.
20.11.2019 А. задержан по подозрению в совершении данного преступления в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, 21.11.2019 ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ.
21.11.2019 Октябрьским районным судом г. Иркутска в отношении А. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок 02 месяца 00 суток, т.е. по 19.01.2020 включительно.
20.04.2020 вторым отделом по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области возбуждено уголовное дело Номер изъят по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 - ч. 3 ст. 159 УК РФ в отношении А.
20.04.2020 уголовное дело Номер изъят соединено в одно производство с уголовным делом Номер изъят, соединенному уголовному делу присвоен номер Номер изъят.
21.04.2020 А. предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290, ч. 3 ст. 30 - ч. 3 ст. 159 УК РФ, перепредъявлено по аналогичным статьям 30.04.2020.
14.05.2020 Куйбышевским районным судом г. Иркутска срок содержания под стражей обвиняемого А. продлен на 02 месяца 00 суток, а всего до 08 месяцев 00 суток, т.е. по 19.07.2020 включительно.
09.07.2020 заместителем руководителя СУ СК Российской Федерации по Иркутской области срок предварительного следствия продлен на 01 месяц, а всего до 09 месяцев 00 суток до 20.08.2020.
Следователь с согласия руководителя следственного органа обратился в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемого А. на 1 месяц, а всего до 09 месяцев 00 суток, то есть до 20.08.2020.
Постановлением Куйбышевского районного суда г. Иркутска от 15 июля 2020 года ходатайство следователя удовлетворено.
В апелляционной жалобе адвокат Мартынюк Д.И., действуя в защиту интересов обвиняемого А., выражает несогласие с постановлением суда, считает, что оно не соответствует требованиям ст. 7 УПК РФ, и имеются основания для его отмены в апелляционном порядке, предусмотренные ст. 389.15 УПК РФ, приводит изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 (ред. от 11.06.2020) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий" положения относительно значимости основополагающего права человека на свободу и условиях возможности его ограничения.
Ссылаясь на положения п. 27 указанного постановления о подсудности рассмотрения вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей, Определения Конституционного Суда РФ от 23.10.2014 N 2376-0 "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Новикова Алексея Владимировича на нарушение его конституционных прав частью восьмой статьи 109 и частью первой статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", от 07.02.2013 N 132-0, от 05.03.2013 N 331-0 и от 20.03.2014 N 636-0, делает вывод о том, что Куйбышевский районный суд г. Иркутска, получив на рассмотрение постановление следователя с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемому А., игнорируя вышеизложенные разъяснения Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, являющиеся обязательными для нижестоящих судов, не принял во внимание, что второй отдел по расследованию особо важных дел Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области по отношению к следственным органам районного уровня занимает в системе следственных органов Следственного комитета РФ по Иркутской области вышестоящее положение, следовательно, ходатайство о продлении срока содержания под стражей обвиняемому А., независимо от того, на территории какого района г. Иркутска было совершено преступление, а также независимо от места содержания обвиняемого А. под стражей, могло быть рассмотрено только районным судом по месту нахождения следственного органа, а именно Кировским районным судом г. Иркутска. Указывает, что вынесение решения незаконным составом суда с нарушением принципов территориальной подсудности, вопреки правовым позициям вышестоящих судов, является существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, повлиявшим на исход дела, поскольку нарушило конституционное право А. на судебную защиту, которое должно быть обеспечено путем рассмотрения его дела не произвольно выбранным, а законно установленным судом, ссылается на положения, изложенные в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 11.05.2005 N 5-П.
Полагает, что, мотивируя свое решение, суд первой инстанции, игнорируя разъяснения вышеуказанного постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41, среди прочего, фактически указал на то, что необходимость содержания А. под стражей основана исключительно на предположениях следствия и суда о вероятностном поведении А. в будущем. При этом, ни одно из указанных предположений не подтверждено материалами, представленными органом предварительного следствия, а утверждения суда носят вероятностный характер. Отмечает, что в нарушение указанных требований, предъявляемых Верховным Судом РФ к рассмотрению вопросов о продлении срока содержания под стражей обвиняемых, Куйбышевский районный суд г. Иркутска основывал свое решение в отношении А. на тех же материалах, что представлялись следствием при избрании меры пресечения в отношении последнего 21.11.2019, предыдущих продлениях меры пресечения, в том числе 14.05.2020. При этом, судом полностью проигнорировано требование Верховного Суда РФ о том, что обстоятельства, на основании которых лицо было заключено под стражу, не всегда являются достаточными для продления срока содержания его под стражей. В обоснование довода цитирует положения п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41, ссылаясь на которые указывает, что ни один из доводов следствия о наличии у А. возможности воспрепятствовать производству по уголовному делу в ходе судебного заседания своего подтверждения не нашел.
Указывает, что А. в данный момент предъявлено обвинение в совершении двух тяжких преступлений, и что одна тяжесть предъявленного обвинения не может служить безусловным и достаточным основанием для продления срока содержания его под стражей. Считает, что следствие искусственно увеличило объем предъявленного А. обвинения, разделив один эпизод на два тяжких состава преступления, при том, что санкции обоих преступлений предусматривают виды наказаний, в том числе, не связанные с лишением свободы.
Полагает, что ходатайство органа предварительного следствия не соответствует требованиям, предъявляемым ч. 8 ст. 109 УПК РФ (в ред. Федерального закона от 02.08.2019 N 315-Ф3), обязывающей указывать причины, по которым не были произведены в установленные ранее сроки содержания обвиняемого под стражей следственные и процессуальные действия, приведенные в предыдущем ходатайстве о продлении срока содержания обвиняемого А. под стражей от 14.05.2020. При том, что суду, в соответствии с требованиями в п. 22 вышеуказанного постановления при рассмотрении ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей следует проверять обоснованность доводов органов предварительного расследования о невозможности своевременного окончания расследования. Обращает внимание, что 15.07.2020 в ходе судебного заседания следователь К. заявил, что по своему усмотрению он посчитал целесообразным не предъявлять для ознакомления обвиняемому А. и его защитникам материалы дела в полном объеме в период выполнения требований ст. 217 УПК РФ, которое было завершено 03.07.2020. Следователь решилознакомить обвиняемого А. и его защитников с материалами дела, полученными с момента уведомления об окончании расследования уголовного дела (состоявшегося 06.05.2020), после продления судом срока содержания обвиняемого А. под стражей, т.е. не ранее 15.07.2020. При этом суд первой инстанции не принял во внимание и не дал должной оценки доводу стороны защиты, звучавшему в ходе судебного заседания, о том, что с момента подписания обвиняемым А. и его защитниками протокола о выполнении требований ст. 217 УПК РФ минуло практически две недели, и что в указанный период у органа предварительного расследования не имелось объективных препятствий к завершению предварительного следствия путем предъявления А. дополнительных материалов для ознакомления и последующего направления уголовного дела прокурору в порядке ст. 220 УПК РФ.
Выражает убеждение в том, что суду стороной защиты были представлены доказательства грубейшей волокиты со стороны органа предварительного следствия, выразившейся в том, что с обвиняемым А. более 4 месяцев не выполнялись следственные и процессуальные действия, несмотря на тот факт, что расследование данного уголовного дела не представляет особой сложности, как и не составляет большого объеме количество следственных действий, проведенных по делу с момента дачи А. признательных показаний. При этом, не соглашается с выводами суда об особой сложности данного дела в связи с необходимостью проведения большого объема следственных и иных процессуальных действий, а также оперативно-розыскных мероприятий. Указывает, что судом оставлено без должного внимания, что еще 21.11.2019 по делу назначена и проведена единственная экспертиза, еще в декабре 2019 года обвиняемый А. дал признательные показания, к тому же уголовное дело изначально находится в производстве следственной группы, возглавляемой следователем по особо важным делам специализированного отдела по расследованию должностных и коррупционных преступлений СУ СК России по Иркутской области, т.е. у должностных лиц, которые должны обладать опытом и навыками расследования подобного рода преступлений. Отмечает, что следствием в ходатайстве и в материале не представлено сведений, подтверждающих количество выполненных следственных действий по уголовному делу в целом и с момента последнего продления.
Обращает внимание, что сама по себе необходимость дальнейшего производства следственных действий не может выступать в качестве единственного и достаточного основания для продления срока содержания обвиняемого под стражей, решение суда по данному вопросу должно основываться на фактических данных, подтверждающих необходимость сохранения этой меры пресечения. Вопреки мнению суда, сторона защиты считает, что представленные суду материалы не содержат необходимых оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, а также обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, достаточных для продления А. срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу. Таким образом, полагает, что суд в постановлении от 15.07.2020 сделал неправильные выводы относительно исследованных результатов следственных действий и содержания процессуальных документов, то есть, вопреки фактически установленным обстоятельствам.
Также указывает, что судом не была дана надлежащая оценка фактам дачи А. признательных показаний об обстоятельствах совершенного преступления, признания вины в инкриминируемом преступлении, предусмотренном ч. 3 ст. 30 - ч. 3 ст. 159 УК РФ, проведении с его участием проверки показаний на месте, осмотров мест происшествий в декабре 2019 года, возмещению в полном объеме ущерба, причиненного М. и Ж..
Полагает, что в представленном суду материале не имеется ни одного доказательства, подтверждающего хотя бы один из доводов следствия о необходимости содержания А. под стражей. Так, следствие в ноябре 2019 года принимало меры, направленные на отыскание денежных средств, полученных А., путем проведения обысков по месту его жительства и в гараже, используемом последним. Данный факт был подтвержден следователем в ходе судебного заседания. Более того, А. в своих показаниях 10.12.2019 сообщил следствию о том, что денежные средства, полученные от М., были потрачены им еще до возбуждения уголовного дела. Также приводит свои суждения относительно того, что необходимость установления местонахождения гражданина У., не являющегося очевидцем событий, не должно было учитываться судом.
Указывает, что фактически орган предварительного следствия еще в мае 2020 года завершил сбор доказательств вины А., в связи с чем нахождение последнего вне стен СИЗО Номер изъят никоим образом не способно повлиять на дальнейшее следствие по делу и его направление в суд. Отмечает, что суд в своем решении констатировал, что предварительное следствие по делу завершено 06.05.2020, то есть орган предварительного следствия собрал все доказательства вины А., что подтверждает невозможность оказать какое-либо воздействие с его стороны на ход и результаты предварительного следствия. При этом, 10.12.2019 А. дал подробные показания об обстоятельствах совершения им преступления, 12.12.2019 с участием обвиняемого А. проведены проверка показаний на месте, а также ряд осмотров мест происшествий, в ходе которых А. указывал места, где между ним и М. происходили встречи, передача денежных средств, в ходе дополнительного допроса 21.04.2020 обвиняемый А., прослушав представленную следователем аудиозаписи разговоров между ним и М., подтвердил принадлежность ему голоса одного из участников бесед, тем самым у следствия отпала необходимость проведения судебных фоноскопических или лингвистических экспертиз. Отмечает, что стороной защиты суду были представлены протоколы вышеназванных следственных действий с участием А., свидетельствующие об изменении позиции обвиняемого по делу с момента задержания. Полагает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что А. нет никакой необходимости оказывать давление на участников процесса.
Считает, что судом необоснованно был оставлен без внимания факт полного возмещения ущерба, причиненного М. и Ж., о чем в судебном заседании стороной защиты была предоставлена соответствующая расписка, в которой отражено, что М. и Ж. к А. претензий морального и материального характера не имеют. Поскольку расписка была написана М. и Ж. 21.01.2020, то, по мнению автора жалобы, это свидетельствует о существенном изменении обстановки, которое не было учтено судом при рассмотрении ходатайства органа предварительного следствия о продлении срока содержания А. под стражей. Отмечает, что содержащиеся в представленном суду материале протоколы допросов свидетелей М. и Ж. датированы 20.11.2019, а новых заявлений об опасениях со стороны М. и Ж. или иных участников судопроизводства суду не представлено, поскольку у вышеуказанных свидетелей нет оснований опасаться А., и данный факт подтвержден следователем К. в судебном заседании.
Полагает, что указанные обстоятельства свидетельствуют, что фактически обжалуемое решение принято судом на основании тех же материалов, которые были представлены следствием при избрании А. меры пресечения, без учета материалов, представленных стороной защиты. Таким образом, оценивая изложенное, по мнению стороны защиты, выводы Куйбышевского районного суда г. Иркутска не могут считаться основанными на материалах, исследованных 15.07.2020 в ходе судебного заседания. Полагает, что в постановлении суда отсутствуют выводы о наличии объективных (не вероятностных) оснований для продления обвиняемому А. срока содержания под стражей. Выводы суда о невозможности применения к нему иных мер пресечения, носят формальный характер и не соответствуют фактическим обстоятельствам и исследованным материалам.
По мнению стороны защиты, положительные данные о личности А., констатированные судом в постановлении, а также конкретные обстоятельства инкриминируемого ему деяния при наличии показаний о причастности к преступлению, полное возмещение ущерба, причиненного преступлением, с учетом совокупности всех данных о его личности, не позволяют считать обоснованным вывод суда об отсутствии оснований для изменения меры пресечения и невозможности избрания более мягкой меры пресечения. Таким образом, считает, что постановление суда подлежит отмене. Вместе с тем указывает, что мера пресечения в виде домашнего ареста, а равно любая иная мера пресечения, не связанная с содержанием обвиняемого А. под стражей, в полной мере может обеспечить его явку к следователю и в суд, пресечь возможность угрожать свидетелям, уничтожить доказательства, либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Просит постановление Куйбышевского районного суда г. Иркутска отменить, вынести по делу иное судебное решение, избрать в отношении А. меру пресечения в виде домашнего ареста.
В судебном заседании суда апелляционной инстанции обвиняемый А., его защитники Мартынюк Д.И. и Ефремов Р.Д. доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объеме, просили об их удовлетворении и изменении А. меры пресечения на домашний арест.
Прокурор Ненахова И.В. возражала по доводам апелляционной жалобы, полагала, что оснований для их удовлетворения не имеется, просила постановление суда оставить без изменения.
Изучив материалы судебного производства, проверив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
В силу ч. 2 ст. 109 УПК РФ, продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев допускается лишь в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.
Из положений ст. 110 УПК РФ следует, что мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, и обстоятельства, предусмотренные ст. 99 УПК РФ.
Требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие условия и порядок продления срока содержания обвиняемого под стражей, судом первой инстанции не нарушены.
Вопреки утверждениям автора апелляционной жалобы, приводимыми им положениями пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 (ред. от 11.06.2020) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий" и Определений Конституционного Суда РФ не исключается предусмотренная ч. 8 ст. 109 УПК РФ возможность рассмотрения вопросов продления срока содержания под стражей районным судом по месту содержания обвиняемого под стражей, в связи с чем апелляционные доводы об этом являются не состоятельными.
Суд проверил наличие достаточных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, для продления срока содержания А. под стражей, обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, и других обстоятельств, обосновывающих продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу, а также выяснил, имеются ли основания, предусмотренные ст. 110 УПК РФ, и возможно ли на данном этапе производства по делу изменение меры пресечения на более мягкую.
Удовлетворяя ходатайство следователя о продлении срока действия ранее избранной А. меры пресечения, суд первой инстанции, не вдаваясь в обсуждение вопроса о доказанности вины А. в совершении преступлений, приняв во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, мнения участников процесса, оценив представленные сторонами материалы в совокупности, проверил доводы, содержащиеся в ходатайстве следователя, дал им надлежащую оценку и пришел к обоснованному выводу, что обстоятельства, на основании которых А. был заключен под стражу, не утратили свою актуальность, оснований для отмены либо изменения данной меры пресечения не имеется, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.
Согласно материалам, представленным в обоснование необходимости продления срока содержания А. под стражей, срок предварительного следствия по делу продлен в установленном уголовно-процессуальным законом порядке надлежащим должностным лицом до 09 месяцев, то есть до 20.08.2020.
Принимая решение в отношении А., суд убедился, что ходатайство следователя отвечает требованиям ст. 109 УПК РФ, проверил обоснованность доводов органов следствия о невозможности своевременного окончания расследования в связи с необходимостью производства после окончания 03.07.2020 ознакомления стороны защиты с материалами дела процессуальных действий, направленных на завершение предварительного следствия, для чего потребуется дополнительное время, и пришел к обоснованному выводу о наличии объективных причин, препятствующих окончанию следствия по делу, представляющему особую сложность. С данными выводами суда первой инстанции соглашается и суд апелляционной инстанции.
При этом, суд проверил объемы проведенных и запланированных следственных и процессуальных действий, оценил приведенные в ходатайстве следователя мотивы необходимости выполнения процессуальных действий, которые частично указывались в ранее направленных в суд ходатайствах, не установив при этом обстоятельств, свидетельствующих о неэффективности организации расследования, волоките либо затягивании срока предварительного расследования по делу.
Вопреки утверждениям стороны защиты, принимая во внимание сведения, изложенные в постановлении Кировского районного суда г. Иркутска 17.06.2020 об установлении обвиняемому А. и его защитникам срока для ознакомления с материалами уголовного дела и вещественными доказательствами, которое фактически проводилось с 13.05.2020 до 03.07.2020, а также с учетом заявления стороной защиты ходатайства о предоставлении дополнительного времени до 07.07.2020 для подготовки и предоставления ходатайств, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, отвергая апелляционные доводы защиты о допущенной органом предварительного следствия волоките. Не свидетельствуют об этом, а также о необоснованности ходатайства следователя, заявления стороны защиты в суде апелляционной инстанции, в том числе оформленные в виде ходатайства на имя прокурора, о невыполнении до настоящего времени того объема следственных и процессуальных действий, который был заявлен следователем, поскольку именно данное процессуальное лицо определяет необходимость выполнения и порядок производства процессуальных и следственных действий, при этом, сроки следствия по делу не истекли.
Вопреки доводам жалобы, требования пункта 22 постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 (ред. от 11.06.2020) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий" судом первой инстанции не нарушены. Доводы жалобы о несоответствии ходатайства требованиям уголовно-процессуального закона суд апелляционной инстанции также находит не состоятельными.
Из представленного материала следует, что при избрании в отношении А. меры пресечения в виде заключения под стражу суд учитывал требования ст. 97, 99, 108 УПК РФ. Данная мера пресечения в отношении А. не отменялась, не изменялась и не признана незаконной.
Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований, предусмотренных ст. 110 УПК РФ, влекущих изменение либо отмену избранного А. вида меры пресечения, основания заключения его под стражу остаются актуальными и в данное время, а необходимость дальнейшего содержания обвиняемого под стражей не отпала.
Так, несмотря на доводы защиты, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и доводами органов следствия о том, что в связи с длительной работой в правоохранительной системе и имеющихся в силу этого знакомств и навыков, находясь на свободе, А. может воспрепятствовать производству по уголовному делу склонением свидетелей к даче выгодных для него показаний, уничтожением доказательств, подтверждающих причастность к преступлениям, поскольку окончательное решение по делу не принято, в связи с чем указанное основание, как и возможность скрыться от органов следствия и суда с целью избежать уголовной ответственности, не потеряли своей актуальности для решения вопроса о продлении А. срока содержания под стражей. Нарушений требований пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 N 41 (ред. от 11.06.2020) "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий" судом первой инстанции не допущено.
При этом указание стороной защиты на изменение с момента задержания позиции А. по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 30 - ч. 3 ст. 159 УК РФ, на активную признательную позицию последнего, возмещение ущерба и др., не влечет безусловный вывод об утрате у органа предварительного обоснованных опасений полагать о воспрепятствовании обвиняемым производству по уголовному делу в случае нахождения на иной, более мягкой мере пресечения.
Материалы, представленные стороной защиты в подтверждение данных обстоятельств, вопреки апелляционным доводам, приняты судом во внимание, обоснованно расценены как доказательства по делу, которым может быть дана оценка при рассмотрении дела по существу. При этом наряду с иными данными, положительно характеризующими А., сведениями о его семейном положении, состоянии здоровья его и членов его семьи, наличии регистрации и жилого помещения в собственности, указанное не явилось достаточным для отказа органу следствия в удовлетворении заявленного ходатайства.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда являются мотивированными, они основаны на представленных и надлежащим образом оцененных материалах, решение суда не противоречит правовой позиции Верховного Суда РФ, с нем приведены убедительные мотивы, по которым суд согласился с ходатайством следователя о продлении обвиняемому срока содержания под стражей и не установил оснований для изменения меры пресечения на иную, предусмотренную ст. 98 УПК РФ.
В своем постановлении суд обсуждал вопрос о невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения А., привел свои суждения относительно ходатайства защиты об избрании А. меры пресечения в виде домашнего ареста, оснований не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции не находит, несмотря на доводы защиты об обратном.
Судебное заседание проведено в условиях состязательности сторон, с обеспечением его участникам равных возможностей в предоставлении необходимых доказательств и заявлении ходатайств.
О каких-либо новых обстоятельствах, которые могли повлиять на результаты рассмотрения ходатайства, в суде апелляционной инстанции не заявлено, в связи с чем оснований для изменения А. меры пресечения на домашний арест не имеется.
Данных о том, что по состоянию здоровья обвиняемый в настоящее время не может содержаться под стражей, суду не представлено.
Нарушений уголовного или уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену либо изменение обжалуемого постановления, суд апелляционной инстанции не находит.
Таким образом, доводы апелляционной жалобы защитника обвиняемого А. подлежат отклонению.
Руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
постановил:
постановление Куйбышевского районного суда г. Иркутска от 15 июля 2020 года о продлении срока содержания под стражей обвиняемого А. оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника Мартынюка Д.И. в интересах обвиняемого А. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Р.Р. Трофимова


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка