Постановление Иркутского областного суда от 18 июня 2020 года №22К-1810/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 18 июня 2020 года Дело N 22К-1810/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Трофимовой Р.Р.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Роговой А.А.,
с участием прокурора Винокуровой Н.Л., обвиняемой Д. посредством системы видеоконференц-связи, защитника - адвоката Наумовой А.В.,
рассмотрел в открытом судебном заседании судебный материал по апелляционной жалобе защитника обвиняемой Д. - адвоката Белозерцевой Е.Н. на постановление Братского городского суда Иркутской области от 27 мая 2020 года, которым
Д., (данные изъяты) несудимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ,
- продлен срок содержания под стражей на 1 месяц 00 суток, а всего до 4 месяцев 00 суток, то есть по 02 июля 2020 года включительно.
Выслушав стороны, изучив судебный материал, суд апелляционной инстанции
установил:
органом предварительного следствия Д. обвиняется в тайном хищении по предварительному сговору с Т. и Н. с банковского счета Г. денежных средств в размере 2 210 000 рублей, в особо крупном размере.
Уголовное дело возбуждено 03 марта 2020 года по признакам преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ, в этот же день Д. задержана в порядке ст. 91, 92 УПК РФ.
Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 05 марта 2020 года (с учетом изменений, внесенных апелляционным постановлением Иркутского областного суда от 24 марта 2020 года) в отношении подозреваемой Д. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок до 02 мая 2020 года.
13 марта 2020 года Д. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ.
19 мая 2020 года срок предварительного следствия по делу продлен уполномоченным должностным лицом до 4 месяцев, по 03 июля 2020 года.
Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 27 мая 2020 года срок содержания под стражей обвиняемой Д. продлен до 4 месяцев, то есть по 02 июля 2020 года включительно.
В апелляционной жалобе адвокат Белозерцева Е.Н., действующая в защиту интересов обвиняемой Д. выражает несогласие с постановлением суда, считает его незаконным, так как оснований для продления Д. срока содержания под стражей до 4 месяцев не имеется. Полагает, что обжалуемое постановление не отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
Указывает, что согласно ст. 97, 109 УПК РФ не является основанием для избрания меры пресечения и продления срока содержания под стражей необходимость проведения по делу следственных действий. Отмечает, что на основании ст. 6.1 УПК РФ уголовное судопроизводство осуществляется в разумный срок, обстоятельства, связанные с организацией работы органов следствия, не могут приниматься во внимание в качестве оснований для превышения разумных сроков осуществления уголовного судопроизводства. Ссылаясь на положения постановления Пленума Верховного Суда РФ N 22 от 29 октября 2009 года "О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста", указывает, что при разрешении ходатайств о продлении срока содержания обвиняемых под стражей, суду следует выяснять обоснованность утверждений органов предварительного расследования о невозможности своевременного окончания расследования по объективным причинам. Вместе с тем полагает, что из представленных материалов следует, что по данному делу все неотложные следственные действия выполнены, свидетели допрошены, проведены очные ставки, назначены экспертизы и получены частично заключения по ним, собраны доказательства, которые позволили органу предварительного следствия сформулировать и предъявить обвинение Д. и другим обвиняемым по делу. При этом обращает внимание, что ряд планируемых мероприятий, указанных в ходатайстве следователя о продлении срока содержания под стражей, остался таким же, что и в предыдущем ходатайстве. Не соглашается с тем, что необходимость получения оставшихся заключений экспертов, является исключительным обстоятельством, которое может являться основанием для продления срока содержания под стражей. Отмечает, что при избрании меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, например в виде домашнего ареста, это никоим образом не может повлиять на получение данных заключений, а так же на выводы экспертов.
Полагает, что суд, удовлетворяя ходатайство следователя о продлении срока содержания под стражей, не привел конкретных, исчерпывающих данных о наличии предусмотренных ст. 97 УПК РФ оснований, а именно, что Д., находясь на свободе, может скрыться от органов предварительного следствия и суда, продолжить заниматься преступной деятельностью либо может оказать давление на свидетелей, воспрепятствовать производству по делу. Указывает, что Д. таких намерений не имеет, заинтересована в том, чтобы следствие разобралось во всей обстоятельствах инкриминируемого ей деяния, чтобы ее честь, достоинство и деловая репутация были восстановлены.
Обращает внимание, что Д. имеет постоянное место жительство, ранее не судима, на ее иждивении находятся двое малолетних дочерей Дата изъята и Дата изъята годов рождения, на день избрания меры пресечения в виде содержания под стражей ее младшей дочери еще не исполнилось 3 месяца, она была лишена всего того, что должен получать ребенок от своей матери в этом возрасте, в большей степени продление Д. срока содержания под стражей нарушает права ее детей.
Отмечает, что каких-либо сведений о фактах давления на свидетелей с целью изменения ими показаний, о подтвержденных фактах попыток скрыться от органов следствия или иным образом воспрепятствовать ходу расследования уголовного дела, у следствия не имеется. Полагает, что все доводы, изложенные в ходатайстве, это только предположения следствия, ничем не подтвержденные, и судом данному обстоятельству не дана оценка. Указывает, что Д. не может оказать какого-либо давления на свидетелей, скрыть какие-либо доказательства по делу, так как она находится в отпуске по уходу за ребенком, не исполняет в настоящее время обязанности (данные изъяты)", не имеет доступа к каким-либо документам, связанным с осуществлением ею профессиональной деятельности, документам, имеющим значение при расследовании дела, тем более, что в ходе предварительного расследования все необходимые, по мнению следствия, документы изъяты и приобщены к материалам дела, по ним проведены экспертизы и получены. Считает довод следствия о том, что Д. может оказать давление на свидетелей, чем воспрепятствует производству по делу, ничем не подтвержден. Ни один из свидетелей по уголовному делу не указывает на то, что она или кто-либо от ее имени пытался оказать на них воздействие с целью изменения данных ими показаний, между ними и Д. были проведены очные ставки, то есть показания свидетелей закреплены еще одним процессуальным действием. Считает, что в случае, если в отношении Д. будет избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, она и не сможет общаться со свидетелями и оказать на них какого-либо воздействия, при том, что в этом и не имеется необходимости, поскольку показания, данные свидетелями, в том числе мужем Д., никаким образом не подтверждают совершение последней каких-либо преступных действий.
Отмечает, что муж Д. не возражает ее проживанию и нахождению под домашним арестом в их квартире, но так же готов переехать для проживания в другое место жительства на время нахождения обвиняемой под домашним арестом.
Считает, что отказ суда от должной оценки доводов защиты создает преимущество для стороны обвинения, что фактически в основу судебного постановления была положена только тяжесть предъявленного Д. обвинения.
Цитируя разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога" в части необходимости при продлении срока содержания под стражей устанавливать конкретные обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей, независимо от оснований, которые учитывались при избрании данной меры пресечения, полагает, что обжалуемое постановление вынесено с явными нарушениями требований действующего закона и указанных предписаний. Считает, что выводы суда также противоречат смыслу ст. 22 Конституции РФ, которая отдает приоритет праву человека на свободу. Приводит указания Конституционного Суда РФ о том, что недопустимость избыточного по продолжительности содержания под стражей вытекает и из п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, согласно которому каждый имеет право на рассмотрение любого предъявленного ему обвинения без неоправданной задержки, что в первую очередь касается лиц, лишенных свободы на досудебных стадиях уголовного судопроизводства (Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 года N 14-П).
Приводит положения ч. 2 п. 3 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также ссылается на позиции Европейского Суда о том, что необходимость в продолжении лишения свободы не может определяться умозрительно, с учетом только тяжести совершенного преступления; лицо, обвиняемое в преступлении, должно всегда освобождаться до суда, если не будет продемонстрировано, что имеются относимые и достаточные причины, оправдывающие продолжение содержания его под стражей.
Указывает, что не может служить основанием для продления Д. срока содержания под стражей социальная значимость инкриминируемого деяния, совершение его в отношение психически больного человека, поскольку таких оснований уголовно-процессуальный закон не предусматривает. Отмечает, что никакого общественного резонанса вокруг данного события не имеется, ни в средствах массовой информации, ни в интернете никаких комментарий данной ситуации нет.
Таким образом, делает вывод, что никаких законных оснований для продления срока содержания под стражей Д. не имеется, так как никаких реальных, обоснованных, подтвержденных фактов и доказательств того, что она намерена скрыться от органов предварительного следствия и суда, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, суду предоставлено не было.
Обращает внимание, что заключение под стражу является самой строгой мерой пресечения, предусмотренной законом, ограничивающей право граждан на свободу и личную неприкосновенность, избирая которую либо продлевая срок ее действия, суд обязан в каждом случае обсуждать возможность применения в отношении лица иной, более мягкой, меры пресечения.
На основании изложенного, просит отменить постановление судьи Братского городского суда Иркутской области от 27 мая 2020 года о продлении Д. срока содержания под стражей на четыре месяца. Изменить ей меру пресечения в виде содержания под стражей на более мягкую - на домашний арест либо на подписку о невыезде и надлежащем поведении.
В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора г. Братска Заорская Е.В. просит оставить постановление суда без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.
В заседании суда апелляционной инстанции обвиняемая Д. и ее защитник Наумова А.В. поддержали доводы апелляционной жалобы, прокурор Винокурова Н.Л. возражала их удовлетворению, высказалась о законности и обоснованности судебного решения о продлении срока содержания под стражей.
Выслушав стороны, проверив представленные материалы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Согласно ч. 2 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения, срок содержания под стражей может быть продлен судьей районного суда в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ, до 6 месяцев.
Из положений ст. 110 УПК РФ следует, что мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97, 99 УПК РФ.
Требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие условия и порядок продления срока содержания обвиняемой под стражей, не нарушены.
При рассмотрении ходатайства органа следствия суд убедился в соблюдении порядка возбуждения уголовного дела, законности задержания Д., порядка предъявления обвинения.
Принимая решение в отношении Д., суд на основании представленных материалов, приобщенных к ходатайству следователя, проверил обоснованность доводов органов следствия о невозможности своевременного окончания расследования в связи с необходимостью производства ряда следственных и процессуальных действий, перечисленных в постановлении о продлении срока содержания под стражей и пришел к обоснованному выводу о наличии объективных причин, препятствующих окончанию следствия. С данными выводами суда первой инстанции соглашается и суд апелляционной инстанции. Срок следствия по делу продлен уполномоченным должностным лицом до четырех месяцев. При этом, из соответствующего постановления следует, что после предыдущего продления срока предварительного следствия выполнен ряд планируемых следствием мероприятий, некоторые из них не выполнены по объективным причинам, суду представлены копии документов, свидетельствующих о выполнении следственных действий по уголовному делу. Кроме того, суд апелляционной инстанции также учитывает, что уголовное дело, по которому обвиняется Д., постановлением начальника СО СЧ СУ МВД России "Братское" соединено с уголовным делом, возбужденным 10 марта 2020 года в отношении Ш., Т. и Н. в связи с хищением денежных средств П. При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что необходимость продления срока предварительного следствия достаточно мотивирована и обусловлена особой сложностью расследования категории данного уголовного дела в отношении психически больного беспомощного лица, количеством лиц, привлеченных к уголовной ответственности, иных участников уголовного судопроизводства, с учетом значительного объема произведенных и запланированных следственных и процессуальных действий. Таким образом, вопреки доводам стороны защиты, обстоятельств, свидетельствующих о неэффективности организации расследования, волоките либо затягивании срока предварительного расследования по делу, не установлено.
Вопреки доводам жалобы, суд проверил наличие достаточных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, для продления срока содержания Д. под стражей, обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, и других обстоятельств, обосновывающих продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу, а также выяснил, имеются ли основания, предусмотренные ст. 110 УПК РФ и возможно ли на данном этапе производства по делу изменение меры пресечения на более мягкую.
Удовлетворяя ходатайство следователя о продлении срока содержания Д. под стражей суд первой инстанции проверил доводы, содержащиеся в ходатайстве, дал им оценку и установил обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшей изоляции обвиняемой от общества.
Так, не вдаваясь в обсуждение вопроса о доказанности вины Д. в совершении преступления, суд принял во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемой, мнения участников процесса, оценил представленные сторонами материалы в совокупности и пришел к обоснованному выводу о необходимости продления срока содержания под стражей Д., с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.
Признавая судебное решение о продлении срока содержания Д. под стражей законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований полагать, что при избрании более мягкой меры пресечения она может оказать давление на участников уголовного судопроизводства, принять меры к уничтожению доказательств, чем воспрепятствует производству по делу.
Так, Д. обвиняется в совершении тяжкого преступления в отношении престарелого психически больного беспомощного человека, находящегося в зависимости от медицинских сотрудников, осуществляющих за ним лечение и уход, в группе с иными лицами, с которыми она общалась как по работе, так и вне места работы, в связи с чем на данном этапе расследования сохраняются обоснованные опасения полагать о возможном, в случае изменения меры пресечения на более мягкую, оказании давления со стороны Д. на участников уголовного судопроизводства, в частности принимая во внимание психическое состояние здоровья потерпевшего, знакомство обвиняемой со свидетелями, а также принятии мер к уничтожению доказательств. При этом суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой, данной судом первой инстанции доводам защиты об отстранении Д. от занимаемой должности, нахождении в отпуске по уходу за ребенком и невозможности в связи с этим использовать свой статус и должность в целях воспрепятствования производству по делу, поскольку, как верно указал суд первой инстанции, с учетом длительности нахождения Д. на занимаемой руководящей должности, наличия в силу этого тесных связей, указанные защитой факты не означают утраты ею социального статуса, личного влияния на определенные группы граждан и должностных лиц в соответствующей организации с учетом установленных обстоятельств уголовного дела, а соответственно не свидетельствуют об отсутствии у Д. реальной возможности оказать давление на участников уголовного судопроизводства, принять меры к уничтожению доказательств.
При таком положении довод жалобы о том, что в основу принятого судом решения положена только тяжесть предъявленного Д. обвинения, расцениваются как несостоятельные. При этом, в постановлении суда отсутствуют выводы о том, что положительная характеристика Д. по месту работы свидетельствует о ее намерении воздействовать на участников уголовного судопроизводства, данная трактовка, приведенная стороной защиты, не соответствует выводам суда.
Вопреки доводам жалобы, выводы суда о возможном противоправном поведении обвиняемой при нахождении под иной мерой пресечения, не связанной с содержанием под стражей, являются мотивированными, они основаны на представленных и надлежащим образом оцененных материалах, решение суда не противоречит положениям постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 19 декабря 2013 года "О практике применения судами законодательства о мере пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", в обжалуемом постановлении приведены убедительные мотивы, по которым суд согласился с ходатайством следователя о продлении обвиняемой срока содержания под стражей и не установил оснований для изменения меры пресечения на иную, предусмотренную ст. 98 УПК РФ.
Оснований давать иную оценку обстоятельствам, которыми руководствовался суд при принятии решения о продлении обвиняемой срока содержания под стражей, суд апелляционной инстанции не находит, учитывая, что иная мера пресечения, в том числе домашний арест, по своей сути не может гарантировать исключение возможности общения обвиняемой с третьими лицами, а значит при изменении меры пресечения Д. может путем коммуникации посредством третьих лиц с участниками уголовного судопроизводства оказать на них давление, принять меры к уничтожению доказательств, и таким образом воспрепятствовать нормальному производству по делу. Не влияет на данные выводы и обозначенная стороной защиты возможность проживания супруга Д. в другом месте на время нахождения обвиняемой под домашним арестом, поскольку, во-первых, возможность его нахождения по месту их жительства с Д. не может быть реально ограничена судом, а кроме того не исключает вероятность общения обвиняемой с третьими лицами.
О каких-либо новых обстоятельствах, которые могли повлиять на результаты рассмотрения ходатайства, стороной защиты не заявлено.
Приведенные в апелляционной жалобе сведения о личности Д. были известны суду первой инстанции и принимались во внимание, в том числе и при заключении ее под стражу, однако не явились достаточными для избрания иной меры пресечения, с учетом наличия установленных обстоятельств, предусмотренных ст. 97, 99 УПК РФ.
Доводы защиты о том, что по уголовному делу все неотложные следственные действия проведены, доказательства собраны, Д. и другим обвиняемым предъявлено обвинение, в контексте возможности в связи с этим изменения Д. меры пресечения на более мягкую, суд апелляционной инстанции находит не обоснованными, учитывая то, что предварительное следствие не завершено, по делу идет активный сбор доказательств, в связи с чем срок следствия по нему продлен.
Теоретическая возможность выполнения планируемых органом предварительного следствия процессуальных действий при изменении меры пресечения Д. на более мягкую, о чем указано в апелляционной жалобе, также не влияет на выводы суда первой инстанции о необходимости удовлетворения ходатайства следователя и продления срока содержания обвиняемой под стражей, которые суд апелляционной инстанции находит обоснованными.
Не колеблют выводы суда апелляционной инстанции доводы защиты о нарушении прав малолетних детей обвиняемой Д., о сложившейся в г. Иркутске ситуации, вызванной распространением коронавирусной инфекции, поскольку судом установлены конкретные основания, указывающие на реальную необходимость защиты общественных интересов, в том числе посредством временной изоляции лица от общества в интересах производства по делу, а, как установлено судом, изменение меры пресечения Д. на иную, не связанную с заключением под стражу, не может являться гарантией того, что она не примет мер к созданию условий, препятствующих эффективному производству предварительного расследования по делу.
Вопросы доказанности вины не являются предметом разбирательства при решении вопроса о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, в связи с чем, судом апелляционной инстанции отклоняются соответствующие апелляционные доводы.
Оснований для оценки довода о социальной значимости инкриминируемого деяния, об отсутствии общественного резонанса уголовного дела не имеется, так как, несмотря на указание суда первой инстанции об этом, данные обстоятельства не лежат в основе принятого судом решения о продлении срока действия меры пресечения.
Суд апелляционной инстанции также не входит в обсуждение довода стороны защиты в части продолжения преступной деятельности Д. при нахождении на свободе и возможности скрыться от органов следствия, поскольку эти основания, указанные в ходатайстве следователя, оценены и отвергнуты судом. Данные обстоятельства, вопреки доводам стороны защиты, свидетельствуют о надлежащей проверке судом первой инстанции доводов органа следствия, положенных в основу заявленного ходатайства, направленной на установление конкретных обстоятельств, свидетельствующих о необходимости дальнейшего содержания обвиняемой под стражей.
Судебное заседание проведено в условиях состязательности сторон, с обеспечением его участникам равных возможностей в предоставлении необходимых доказательств и заявлении ходатайств.
Данных о заболеваниях, препятствующих содержанию Д. под стражей, предусмотренных постановлением Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 года N 3 "О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений", суду не представлено.
Апелляционная жалоба защитника не подлежит удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
постановил:
постановление Братского городского суда Иркутской области от 27 мая 2020 года о продлении срока содержания под стражей в отношении Д. оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника - адвоката Белозерцевой Е.Н. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Р.Р. Трофимова


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка