Постановление Иркутского областного суда от 29 мая 2020 года №22К-1641/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 29 мая 2020 года Дело N 22К-1641/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Казаковой Т.В.,
при ведении протокола помощником судьи Демидовой Л.В.,
с участием прокурора Цвигун С.М.,
представителя потерпевшей А. - Федорова В.С.,
обвиняемого Г. и его защитника по соглашению Россихина А.А. - посредством использования систем видеоконференц-связи,
защитника по назначению - адвоката Ломухина А.А.,
рассмотрел в открытом судебном заседании судебный материал по апелляционной жалобе представителя потерпевшей А. - Федорова В.С. на постановление Чунского районного суда Иркутской области от 29 апреля 2020 года, которым
Г., родившемуся (данные изъяты), гражданину Российской Федерации, не судимому, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УКРФ,
отказано в удовлетворении ходатайства старшего следователя следственного отдела по Чунскому району Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области В. о продлении срока содержания под стражей.
Г., родившемуся (данные изъяты), сроком на 02 месяца, то есть с 29 апреля 2020 года по 28 июня 2020 года.
На обвиняемого Г. возложены определенные запреты и ограничения.
Заслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
Уголовное дело Номер изъят возбуждено следственным отделом по Чунскому району Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области 01.08.2019 г. по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, по факту смерти Б.
10 августа 2019 года в 05 ч. 30 мин. Г. задержан в соответствии со ст. 91 и ст. 92 УПК РФ по подозрению в совершении указанного преступления.
11 августа 2019 года Чунским районным судом Иркутской области Г. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 21 сутки, то есть по 30 сентября 2019 года включительно.
Постановлениями Чунского районного суда срок содержания Г. под стражей неоднократно продлевался.
22 апреля 2020 года срок предварительного следствия по делу продлен до 11 месяцев, то есть по 01 июля 2020 года, в связи с необходимостью допросить в качестве свидетеля Д., ознакомить обвиняемого и его защитника с заключениями судебных экспертиз, предъявить Г. обвинение в полном объеме, выполнить требования ст.ст.215-216 УПК РФ, ст.217 УПК РФ.
Следователь В. обратилась в Чунский районный суд Иркутской области с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемого Г., на 02 месяца 00 суток, всего до 10 месяцев 20 суток, то есть по 30 июня 2020 года включительно.
Постановлением Чунского районного суда Иркутской области от 29 апреля 2020 года в удовлетворении ходатайства старшего следователя следственного отдела по Чунскому району Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Иркутской области В. о продлении срока содержания под стражей в отношении Г., отказано.
Г., родившемуся (данные изъяты), избрана меру пресечения в виде домашнего ареста по адресу: <адрес изъят>, сроком на 02 месяца, то есть с 29 апреля 2020 года по 28 июня 2020 года.
На обвиняемого Г. возложены определенные запреты и ограничения.
В апелляционной жалобе представитель потерпевшей А. - Федоров В.С. с вышеуказанным судебным постановлением не согласен, считает его вынесенным незаконно и необоснованно, поскольку судом не учтена тяжесть преступления, инкриминированного обвиняемому, обстоятельства его совершения, жестокость обвиняемого по отношению к старику, мизерность и никчемность повода для умышленного лишения жизни престарелого беспомощного человека, в результате чего его вдова - потерпевшая по делу, осталась в преклонном возрасте без помощи и поддержки.
Не согласен с выводами суда в части возложения на следователя обязанности довести до сведения обвиняемого список свидетелей по делу, потому как представляет собой отличную возможность узнать о тех, кто дает показания, изобличающие подследственного и воздействовать на них путем угроз, шантажа, уговоров, как лично, так и не лично, но опосредованно, через своих друзей и знакомых, ранее судимых, причастных к криминалу, так и комбинированным вариантом. Это со стороны суда в равной степени вполне обоснованно можно расценивать как своего рода принуждение к разглашению данных предварительного следствия с применением во зло своих должностных властных полномочий.
Полагает, что факт того, что Г. пребывает отныне на свободе, может послужить тем самым негативным сдерживающим фактором, что не позволит под страхом физической расправы потенциальным свидетелям из числа односельчан, выступить в качестве свидетелей и дать показания, изобличающие данное лицо. По сути своей, обжалуемое судебное решение носит вредоносный для расследования и установления истины по делу характер.
Кроме того, считает, что возможность осуществления надлежащего контроля за соблюдением со стороны Г. запретов и ограничений, исходя из технических возможностей территориального отдела ФКУ ГУФСИН, судом сильно преувеличена, не установлено достоверно, в состоянии ли они контролировать его выходы в Интернет, равно как и возможность вести телефонные переговоры и переписку по обстоятельствам дела во вред расследованию с других телефонных номеров, сим карты на которые зарегистрированы как на членов семьи последнего, так и посторонних лиц. Кроме того, с учетом того, что супруга не ограничена в возможности передвижения, Г. вполне можно передавать записки и указания посредством записей на бумажных носителях.
Предоставленная Г. судом возможность ежедневно покидать жилое помещение на временной промежуток продолжительностью в один час позволяет и вовсе бесконтрольно перемещаться, потому как при этом его не сопровождают сотрудники УФСИН, места посещения и круг общения подследственного в это время не контролируется.
Судом совершенно не учтено географическое положение населенного пункта - таежный поселок, глухой, где можно скрыться от следствии и суда и спокойно проживать отшельником, питаясь дарами леса, занимаясь охотой и собирательством длительное время, не опасаясь при этом быть пойманным, потому как площадь лесных угодий обширна.
Все установленные запреты носят декларативный характер, по сути своей являются профанацией.
Вопреки тому, что суд указал в тексте обжалуемого судебного акта, что у Г. нет никаких заболеваний, не отмечено и плохого состояния здоровья, при этом же предоставил ему возможность ежедневно покидать дом, в том числе и с целью приобретения медикаментов.
Наконец, в условиях официально установленного на уровне государства режима самоизоляции разрешение прогулок - выглядит абсурдным.
Таким образом, резюмируя вышеизложенное, возникает сомнение в том, что обжалуемое судебное постановление есть итог фатальной катастрофической ошибки, последствие непродуманных действий и просчетов возможных последствий, не может ли это быть, по сути своей, умышленным злонамерением с элементами коррупционной составляющей, потому как выглядит странным то обстоятельство, что по обвинению в совершении убийства человека отправляют под домашний арест, а за превышение должностных полномочий (по другому уголовному делу) та же судья помещает в СИЗО.
На основании изложенного, просит отменить постановление суда.
В судебном заседании представитель потерпевшей А. - Федоров В.С., прокурор Цвигун С.М. поддержали доводы апелляционной жалобы, обвиняемый Г., его защитники - Россихин А.А. и Ломухин А.А., настаивали на оставлении постановления суда без изменения, апелляционной жалобы представителя потерпевшей - без удовлетворения.
Выслушав мнения сторон, изучив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
В соответствии с ч. 2 ст. 109 УПК РФ продление срока содержания обвиняемого под стражей допускается при отсутствии оснований для отмены или изменения меры пресечения.
При рассмотрении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей в отношении обвиняемого Г. судом первой инстанции приняты во внимание положения УПК РФ, регулирующие разрешение указанного ходатайства, и допускающие возможность изменения обвиняемому меры пресечения на домашний арест.
Выводы суда первой инстанции о том, что имеются основания для избрания в отношении Г. меры пресечения в виде домашнего ареста, которая будет отвечать интересам уголовного судопроизводства, в постановлении надлежащим образом мотивированы.
Суд обоснованно, учитывая обстоятельства, установленные в судебном заседании, характер и объем следственных действий, которые планируется провести в ходе расследования с участием обвиняемого пришел к выводу, что цели меры пресечения - лишение обвиняемого возможности скрыться, оказать давление на свидетелей, а также иным способом воспрепятствовать производству по уголовному делу, могут быть достигнуты при применении меры пресечения в виде домашнего ареста.
Содержащиеся в апелляционной жалобе представителя потерпевшей доводы о возможности воспрепятствования Г. производству по уголовному делу, оказания давления на свидетелей и возможности скрыться от следствия и суда являются несостоятельными с учетом установленных судом первой инстанции запретов и ограничений. Суд апелляционной инстанции учитывает, что возложенные на Г. запреты и ограничения соответствуют требованиям ст. 107 УПК РФ, направлены на обеспечение интересов правосудия, и по своему виду и характеру не противоречат нормам международного права и принципам гуманизма. При этом, предоставленное обвиняемому судом право покидать жилое помещение с 14 до 15 часов, для обеспечения социально- бытовых нужд, также основано на положениях уголовно-процессуального законодательства, и не может быть признано судом апелляционной инстанции незаконным.
Доводы жалобы о том, что Г. общается с лицами криминальной направленности, голословны, поскольку не подтверждаются представленными материалами.
Кроме того, вопреки доводам апелляционной жалобы, принимая решение об отказе в удовлетворении ходатайства следователя, суд первой инстанции учитывал также данные о личности Г., содержащиеся в судебном материале и в том числе представленные сторонами.
Согласно статье 107 УПК Российской Федерации домашний арест в качестве меры пресечения избирается в отношении подозреваемого или обвиняемого по решению суда при наличии оснований и в порядке, которые установлены статьей 108 данного Кодекса, с учетом его возраста, состояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств. В постановлении или определении суда об избрании домашнего ареста в качестве меры пресечения указываются конкретные ограничения, которым подвергается подозреваемый или обвиняемый и которые связаны со свободой его передвижения либо состоят в запрете общаться с определенными лицами, получать и отправлять корреспонденцию, вести переговоры с использованием любых средств связи.
Суд, принимая решение об изменении обвиняемому Г. меры пресечения, руководствуясь требованиями УПК РФ обоснованно указал, в том числе, о запрете общения со свидетелями по уголовному делу, информацию о которых обвиняемый может получить лишь от следователя. Доводы апелляционной жалобы о незаконности данного указания суда, суд апелляционной инстанции признает необоснованными.
Таким образом, исходя из исследованных материалов, с учетом личности обвиняемого и конкретных обстоятельств дела, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ходатайство органов предварительного следствия о продлении срока содержания под стражей является необоснованным и не подлежит удовлетворению, и имеются основания, предусмотренные ст. 110 УПК РФ для изменения меры пресечения в виде заключения под стражу.
Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, о том, что судом первой инстанции при рассмотрении ходатайства были учтены все обстоятельства дела и представленные материалы в совокупности, дана им надлежащая оценка в решении и обоснованно избрана мера пресечения в виде домашнего ареста.
Принимая во внимание изложенное, оснований для избрания иной меры пресечения, связанной с заключением под стражу, о которой указывается в апелляционной жалобе представителя потерпевшей, суд не находит.
Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих изменение или отмену обжалуемого постановления, не имеется.
Постановление соответствуют требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
При таких обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшей.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ПОСТАНОВИЛ:
Постановление Чунского районного суда Иркутской области от 29 апреля 2020 года в отношении Г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя потерпевшей А. - Федорова В.С. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в кассационном порядке.
Председательствующий Т.В. Казакова


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка