Постановление Иркутского областного суда от 29 мая 2020 года №22К-1637/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 29 мая 2020 года Дело N 22К-1637/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Морозова С.Л., при помощнике судьи Данилевич О.А., с участием обвиняемого Ж.. путем использования системы видеоконференц-связи, его защитника - адвоката Готовской В.В., прокурора Ушаковой О.П., руководителя следственной группы Б. рассмотрев материал по апелляционной жалобе адвоката Попковой Т.Г. в защиту обвиняемого Ж. на постановление <адрес изъят> районного суда г. Иркутска от 29 апреля 2020 года, которым в отношении
Ж., (данные изъяты), обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 260 УК РФ,
продлен срок содержания под стражей на 3 месяца, всего до 9 месяцев 22 суток, то есть по 2 августа 2020 года.
Изложив содержание обжалуемого судебного решения, существо апелляционной жалобы, возражений на нее, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. "г" ч. 2 ст. 260 УК РФ в отношении неустановленных лиц по факту незаконной рубки лесных насаждений возбуждено 13 октября 2018 года следователем СО МО МВД России <адрес изъят>".
Срок предварительного следствия неоднократно продлевался.
Расследование уголовного дела поручено следственной группе руководителем которой является заместитель начальника отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по Иркутской области Б.
10 октября 2019 года по подозрению в совершении преступления, предусмотренного п. "г" ч. 2 ст. 260 УК РФ Ж.. задержан в порядке ст. 91 УПК РФ. 11 октября 2019 года ему предъявлено обвинение в преступлении, предусмотренном ч. 3 ст. 260 УК РФ, то есть в совершении незаконной рубки лесных насаждений, в крупном размере, организованной группой.
12 октября 2019 года <адрес изъят> городским судом Иркутской области отказано в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу обвиняемому Ж.., которому избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий.
Апелляционным постановлением Иркутского областного суда от 30 октября 2019 года указанное постановление <адрес изъят> городского суда Иркутской области отменено, обвиняемому Ж.. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком до 10 декабря 2019 года. В последующем судом продлевался срок содержания под стражей.
20 апреля 2020 года срок предварительного следствия по уголовному делу продлен руководителем следственного органа - до 15 месяцев, то есть до 2 августа 2020 года.
Руководитель следственной группы обратился в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемому Ж. на 3 месяца, а всего до 9 месяцев 22 суток, с учетом срока меры пресечения в виде запрета определенных действий, то есть до 2 августа 2020 года включительно.
29 апреля 2020 года постановлением <адрес изъят> районного суда г. Иркутска ходатайство руководителя следственной группы удовлетворено, продлен срок содержания под стражей обвиняемому Ж. на 3 месяца, а всего до 9 месяцев 22 суток, с учетом содержания под домашним арестом, то есть по 2 августа 2020 года.
В апелляционной жалобе адвокат Попкова Т.Г. просит постановление суда о продлении срока содержания под стражей Ж. отменить как незаконное и необоснованное, изменить меру пресечения на более мягкую, при этом указывает следующее. В своем ходатайстве следователь ссылается на возможность обвиняемого скрыться от следствия и суда, совершать действия, направленные на воспрепятствование расследованию уголовного дела, продолжать преступную деятельность, что не имеет реальной доказательственной и правовой основы; предоставленные следователем материалы не содержат доказательств обоснованности выводов суда. Ж. не судим, давал показания по уголовному делу. Вопреки требованиям ст. ст. 108, 109 УПК РФ следователь в постановлении не обосновал невозможность избрания более мягкой меры пресечения. Объективных данных в обоснование необходимости продления заключения под стражу суду не представлено. Ж. не препятствует выполнению следственных действий, дает стабильные показания; согласно ранее представленной в суд справке - не нарушал возложенные на него ранее ограничения; имеет постоянное место жительства, официальное место работы, на его иждивении супруга и двое малолетних детей. Супруга вынуждена прервать отпуск по уходу за ребенком и работает в должности врача-оториноларинголога в <адрес изъят> городской больнице, о чем была представлена справка в судебном заседании. В связи с введением особого режима в условиях пандемии коронавируса для медицинского персонала введен ненормированный рабочий день. Суд не дал оценку данному обстоятельству, не отразил в постановлении этот факт. Также судом не учтен факт перенесения заболевания малолетней дочери Ж. и необходимости ребенку домашнего ухода, о чем также представлен документ. Суд не принял во внимание отсутствие у обвиняемого родственников в г. <адрес изъят>, тогда как выяснял данный вопрос, следовательно не учел тяжелые условия семьи Ж. Старший сын обвиняемого учится в первом классе на дистанционном обучении, дома находится один с больным малолетним ребенком; супруга перенесла ишемический инсульт, сам Ж. в августе 2019 года перенес операцию по удалению разрушенного плечевого сустава, в настоящее время нуждается в протезировании и постоянном наблюдении у травматолога, о чем в суд представлены соответствующие документы, но оценка им не дана. Перечисленные обстоятельства являются основанием для отказа в удовлетворении ходатайства следователя. Кроме того, суд не учел, что органом предварительного расследования нарушены положения ст. ст. 91, 92 УПК РФ. <адрес изъят> городской суд в своем постановлении сделал вывод о фактическом задержании Ж. ранее, чем был составлен протокол задержания. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами <адрес изъят> городского суда относительно нарушения срока задержания Ж.. Однако, <адрес изъят> районный суд г. Иркутска в своем постановлении вопреки выводам суда апелляционной инстанции утверждает, что задержание Ж. произведено с соблюдением требований ст. ст. 91, 92 УПК РФ. Таким образом судом дана иная правовая оценка законности задержания Ж. в противоречие с имеющимся вступившим в законную силу судебным решением от 30 октября 2019 года. Судом нарушена ч. 4 ст. 7 УПК РФ, допущен формальный подход к рассмотрению материала и принятию решения. Суд надуманно сослался на признательные показания Ж. которых он не давал. Суд обосновал невозможность домашнего ареста отсутствием согласия собственника жилья, что незаконно, поскольку Ж. имеет постоянную регистрацию наряду с другими членами его семьи по указанному адресу и вправе проживать в данном жилом помещении неограниченное время, что происходит на протяжении девяти лет. Таким образом суд не исследовал представленные стороной защиты доказательства, не дал им оценку, поставил в вину Ж.. соблюдение им жилищных прав проживания по месту регистрации.
В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора <адрес изъят> района г. Иркутска Е.. считает правильными выводы суда первой инстанции о продлении Ж. срока меры пресечения и просит оставить постановление суда без изменения.
В заседании суда апелляционной инстанции обвиняемый Ж. и его защитник - адвокат Готовская В.В. поддержали доводы апелляционной жалобы, просили об отмене постановления.
Прокурор Ушакова О.П. полагала постановление суда подлежащим оставлению без изменения. Аналогичную позицию высказала руководитель следственной группы Б.
Суд апелляционной инстанции, выслушав мнение участников процесса, проверив представленные материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, находит выводы суда об удовлетворении ходатайства следователя и продлении срока содержания под стражей обоснованными, постановление суда подлежащим изменению исходя из следующего.
Оснований согласиться с доводами адвоката о формальном подходе суда первой инстанции к рассмотрению заявленного ходатайства, отсутствию в нем оценки приведенных защитой обстоятельств, суд апелляционной инстанции не может, поскольку мотивы, по которым суд продлил срок содержания под стражей, изложены в достаточной степени.
В силу ч. 2 ст. 109 УПК РФ, продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев допускается в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.
Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 УПК РФ, и обстоятельства, предусмотренные ст. 99 УПК РФ.
Согласно материалам, представленным в обоснование необходимости продления срока содержания Ж. под стражей, срок предварительного следствия по делу продлен в установленном уголовно-процессуальным законом порядке надлежащим должностным лицом - руководителем следственного органа - заместителем начальника Следственного департамента МВД России до 15 месяцев, то есть до 2 августа 2020 года.
Представленными материалами подтверждается, что такая необходимость вызвана объективными причинами, обоснована особой сложностью расследования дела в отношении лиц, объединившихся в организованную преступную группу, конспирировавших свою деятельность, имевших связи в правоохранительных и контролирующих органах на территории Иркутской области, принимавших меры к воспрепятствованию установлению всех обстоятельств их деятельности.
Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом о том, что испрашиваемый срок продления меры пресечения в отношении Ж. соответствует объему предстоящих следственных и процессуальных действий необходимых для завершения предварительного расследования.
Общий срок содержания под стражей Ж.. нельзя признать чрезмерно длительным и явно неразумным, исходя из того, что на момент возбуждения соответствующего ходатайства перед судом руководителем следственной группы общий срок содержания Ж. под стражей, включая срок применения меры пресечения в виде запрета определенных действий, составлял 6 месяцев.
Вывод суда первой инстанции, что не имеется данных, свидетельствующих о неэффективной организации расследования, также нельзя признать необоснованным с учетом сведений о значительном объеме произведенных следственных действий. Новое ходатайство руководителя следственной группы связано с необходимостью выполнения тех действий, на которые в предыдущих ходатайствах не указывалось, в том числе ввиду новых обстоятельств, установленных расследованием.
Само ходатайство о продлении срока содержания под стражей возбуждено и внесено в суд в соблюдением требований ч. 2 ст. 109 УПК РФ, поскольку заявлено уполномоченным на то должностным лицом с согласия руководителя следственного органа, в установленные законом сроки, с изложением мотивов и оснований, в силу которых возникла необходимость в продлении срока содержания под стражей Ж.
Судом соблюдены требования ст. 97, 99, 108 и 109 УПК РФ.
Несмотря на приводимые стороной защиты сведения об изменении личной ситуации Ж. прежде всего тяжелых семейных обстоятельств ввиду состояния здоровья членов семьи и особым режимом в условиях пандемии, суд апелляционной инстанции полагает их недостаточными для вывода о незаконности решения суда, не нашедшего оснований для изменения меры пресечения. Как следует из протокола судебного заседания указанные сведения были исследованы с участием сторон, без какого-либо ущемления их прав.
Оценка судом всех представленных материалов как свидетельствующих о необходимости продления срока содержания под стражей в данном случае судом апелляционной инстанции признается соответствующей фактическим обстоятельствам дела.
Тяжесть обвинения обоснованно учитывалась судом наряду с иными обстоятельствами. Суд правильно исходил из того, что Ж. обвиняется в совершении в составе организованней группы умышленного тяжкого преступления, повлекшего причинение ущерба в крупном размере. Согласно обвинению, он принимал активную роль в деятельности организованной группы, созданной для совершения незаконных рубок лесных насаждений и реализации незаконно добытой древесины под видом осуществления законной предпринимательской деятельности.
С данными выводами суд апелляционной инстанции соглашается поскольку угроза, вытекающая из организованного характера предполагаемой преступной деятельности может являться основанием для содержания под стражей не только на первоначальных этапах производства по делу, но и с учетом обстоятельств дела, также при последующем продлении срока содержания под стражей. Суд обоснованно исходил из утверждения следователя, что Ж. являлся членом преступной группы, в которой имел активную роль. Изложенное, в силу характера обвинения предполагает совершение им важных действий для достижения преступного результата, но при этом процесс сбора доказательств в настоящее время не закончен.
Обоснованность подозрения Ж. в инкриминируемом деянии неоднократно констатировалась в судебных решениях и сомнений не вызывает, поскольку вновь проверена судом первой инстанции и подтверждена совокупностью представленных материалов. При этом в обсуждение вопросов, подлежащих разрешению при рассмотрении уголовного дела по существу суд правомерно не вступал.
Ссылка суда на наличие заявления свидетеля Ш. о возможности со стороны Ж. оказать физическое и психологическое давление на него и его родственников, а также на наличие в показаниях данного свидетеля сведений о склонении его Ж.. взять вину на себя, представляется суду апелляционной инстанции вполне обоснованной, что подтверждается представленными материалами.
С учетом изложенных конкретных обстоятельств суд апелляционной инстанции соглашается с выводами о наличии реальных оснований полагать, что на свободе Ж. под тяжестью предъявленного обвинения и осознания возможности назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок, может скрыться от органов предварительного расследования и суда, а также оказать давление на участников уголовного судопроизводства. Данные риски, по мнению суда апелляционной инстанции, настолько велики, что не могут быть исключены даже в силу указанных стороной защиты в апелляционной жалобе изменений в семейной ситуации обвиняемого и оправдывают его дальнейшее содержание под стражей.
Иных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ ни судом первой инстанции, ни следователем в ходатайстве не приводилось, в связи с чем доводы апелляционной жалобы, что в ходатайстве следователь ссылался на возможность обвиняемого Ж. продолжать преступную деятельность являются несостоятельными.
Вопреки доводам жалобы, основания для изменения меры пресечения обвиняемому на более мягкую отсутствуют, поскольку иная мера пресечения не сможет обеспечить надлежащее поведение обвиняемого, в том числе не устранит опасности воспрепятствования производству по делу.
Обстоятельств, препятствующих нахождению Ж. под стражей, в том числе по состоянию здоровья, представленные материалы не содержат.
Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалобы о том, что суд не мотивировал невозможность применения более мягкой меры пресечения. Выводы суда в этой части изложены в постановлении суда, и в данном случае, их следует признать достаточными.
Вопреки доводам жалобы из судебного решения не следует вывод о том, что в вину Ж. поставлено соблюдение им жилищных прав по месту регистрации. Не следует такой вывод и ввиду указания судом на отсутствие согласия собственника помещения на проживание в нем обвиняемого в случае применения домашнего ареста. Из судебного решения следует, что данное обстоятельство не являлось решающим для вывода суда о невозможности применения более мягкой меры пресечения, вместе с тем оно могло быть указано судом, поскольку касалось не самого по себе проживания в жилище, а неизбежно связанных с применением меры пресечения дополнительных ограничений, возникающих при использовании жилого помещения владельцем и лицами проживающими с обвиняемым, в силу необходимости соблюдения предусмотренных законом запретов со стороны обвиняемого.
Доводы защитника о неправильном утверждении суда первой инстанции, что задержание Ж.. произведено с соблюдением требований ст. ст. 91, 92 УПК РФ, являются частично обоснованными.
Вместе с тем, установленный судом в октябре 2019 года при избрании меры пресечения факт несоответствия указанного в протоколе задержания Ж.. времени фактического задержания, то есть несоблюдение порядка задержания, что не было признано препятствующим избранию меры пресечения, сам по себе не порочит обжалуемые выводы суда о продлении обвиняемому срока действия меры пресечения в виде заключения под стражу. При изложенных обстоятельствах, указание суда первой инстанции о соблюдении порядка задержания следует исключить из судебного решения.
Судебное решение подлежит изменению также в связи с тем, что судом необоснованно указано о содержании Ж.. под домашним арестом в то время как материалами дела подтверждается, что Ж. задержан 10 октября 2019 года и 12 октября 2019 года освобожден в связи с применением к нему меры пресечения в виде запрета определенных действий. 30 октября 2019 года в отношении Ж. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, после чего он беспрерывно содержался под стражей до настоящего времени. Судом допущено неправильное исчисление общего срока содержания под стражей с учетом действия запрета определенных действий и с установлением запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ. В данной части постановление суда следует уточнить.
Согласно ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей засчитывается время запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, из расчета 2 дня его применения за 1 день содержания под стражей. Поэтому, общий срок, на который продлевается содержание обвиняемого Ж.. под стражей, составляет 9 месяцев 14 суток.
Руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ПОСТАНОВИЛ:
Постановление <адрес изъят> районного суда г. Иркутска от 29 апреля 2020 года в отношении обвиняемого Ж. о продлении срока содержания под стражей изменить:
-исключить из описательно-мотивировочной части указание о том, что порядок задержания по подозрению в совершении преступления соблюден;
-исключить указания о содержании под домашним арестом;
-считать срок содержания под стражей продлен на 3 месяца, всего до 9 месяцев 14 суток, с учетом применения запрета определенных действий, по 2 августа 2020 года.
В остальном данное постановление суда оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Попковой Т.Г. оставить без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий С.Л. Морозов


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка