Постановление Иркутского областного суда от 28 мая 2020 года №22К-1631/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 28 мая 2020 года Дело N 22К-1631/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего судьи Трофимовой Р.Р.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Роговой А.А.,
с участием прокурора Цвигун С.М.,
обвиняемой Т. посредством системы видеоконференц-связи,
защитника - адвоката Олейника И.С.
рассмотрел в открытом судебном заседании судебный материал по апелляционной жалобе защитника обвиняемой Т. - адвоката Гурского П.И. на постановление Братского городского суда Иркутской области от 24 апреля 2020 года, которым
Т., (данные изъяты) несудимой, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ,
- продлен срок содержания под стражей на 1 месяц 00 суток, а всего до 3 месяцев 00 суток, то есть по 02 июня 2020 года.
Выслушав стороны, изучив судебный материал, суд апелляционной инстанции
установил:
органом предварительного следствия Т. обвиняется в тайном хищении по предварительному сговору с Ш. и Н. с банковского счета Г. денежных средств в размере 2 210 000 рублей, в особо крупном размере.
Уголовное дело возбуждено 03 марта 2020 года по признакам преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ.
По подозрению в совершении преступления Т. задержана в порядке ст. 91, 92 УПК РФ 03 марта 2020 года.
Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 05 марта 2020 года в отношении подозреваемой Т. избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на срок до 03 мая 2020 года.
13 марта 2020 года Т. предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ.
23 апреля 2020 года срок предварительного следствия по делу продлен уполномоченным должностным лицом до 3 месяцев, до 02 июня 2020 года.
Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 24 апреля 2020 года срок содержания под стражей обвиняемой Т. продлен до 3 месяцев, то есть по 02 июня 2020 года.
В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Гурский П.И., действующий в защиту интересов обвиняемой Т., считает постановление суда незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с тем, что ни один довод следствия не нашел своего подтверждения в судебном заседании и представленных материалах.
Полагает, что судом оставлены без внимания положительные характеристики Т., отсутствие судимостей и наличие на иждивении двоих несовершеннолетних детей, которые особо нуждаются в ее материнстве, заботе и опеке, к тому же в условиях сложившейся сложной эпидемиологической ситуации Т. могла спокойно заниматься с детьми обучением дистанционно, без необходимости отводить и встречать детей со школы, и тем самым лишний раз покидать жилое помещение. Таким образом, делает вывод, что довод суда о том, что при продлении меры пресечения всесторонне проанализирована личность Т. не имеет никакой фундаментальной основы.
Отмечает, что в представленных материалах не содержится ни одного факта и документа, которые бы подтверждали вывод суда о том, что преступление, в котором обвиняется Т., имеет большой общественный резонанс, данное указание является выдержкой из ходатайства следователя, при том, что про данное уголовное дело кроме как участникам уголовного процесса не известно никому в городе (данные изъяты) и за его пределами.
Также считает, что не обоснован, преждевременен и не законен вывод суда о том, что преступление, в котором обвиняется Т., совершено в отношении беспомощного лица, поскольку признак беспомощности потерпевшего является по своей сути оценочным и подлежит установлению как минимум в процессе расследования уголовного дела, путем проведения психолого-психиатрической судебной экспертизы, которая способна дать оценку физического и психического состояния лица, но таковая в отношении потерпевшего не проведана, поэтому выводы суда голословны. Кроме того, обращает внимание, что не представлены сведения о том, что подобного рода экспертиза будет проведена в ближайшее время.
Полагает, что основания, принятые судом для продления срока содержания Т. под стражей, переписаны из ходатайства следователя, что подтверждает отсутствие судом анализа материалов, создание формальной видимости ознакомления и исследования их в судебном заседании. Приводит дефиницию термина "инкриминирование" как предъявление обвинения в совершении какого-либо преступления и указывает, что во-первых, совершенно неясно об инкриминировании каких преступлений ведет речь суд в своем постановлении, искажая тем самым фактические обстоятельства уголовного дела, поскольку Т. предъявлено обвинение в совершении одного преступления. Во-вторых, ссылаясь на разъяснения, содержащиеся в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 19 декабря 2013 года "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", недоумевает, в связи с чем сделан вывод суда о том, что Т. может продолжать заниматься преступной деятельностью, поскольку в судебном постановлении не приведено достоверных сведений, подтверждающих наличие у нее судимостей, а органами предварительного расследования не представлено достаточных, объективных данных, подтверждающих данное основание. Также полагает, что в судебном постановлении не приведено достоверных сведений о том, что Т. может оказать давление на участников уголовного судопроизводства, поскольку данный вывод не подтвержден материалами дела, органом предварительного расследования не представлено сведений о том, что кто-либо из участников уголовного судопроизводства опасается оказания давления со стороны Т. либо лиц, действующих исключительно в ее интересах. В-третьих, считает, что голословен и ничем объективно не подтвержден вывод суда о возможности Т. уничтожить доказательства, поскольку преступление, в котором обвиняется Т., совершено в условиях неочевидности, а единственным доказательством является нотариальная доверенность, которая изъята у нотариуса, осмотрена, и по ней назначена почерковедческая экспертиза. Кроме того, снятие денежных средств по доверенности не отрицает и сама Т., которая дала исчерпывающие показания по уголовному делу.
Полагает, что в настоящее время основным действием органа предварительного следствия, на которое необходимо обратить внимание, является лишь правильная квалификация и оценка действий каждого лица, и с большей вероятностью можно говорить о том, что с учетом разъяснений, содержащихся в п. 7 Постановления Пленума Верховного суда от 27.12.02 N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" в действиях Т. и вовсе отсутствует состав преступления, предусмотренного п. "б" ч. 4 ст. 158 УК РФ. Обращает внимание на отсутствие в материале сведений о том, что доверенность на имя Т. выдана Г. незаконно либо отозвана. При этом отмечает, что вопрос с квалификацией действий участников возможно решать без изоляции обвиняемой от общества и содержания под стражей.
Указывает, что сама по себе необходимость дальнейшего производства следственных действий не может выступать в качестве единственного и достаточного основания для продления срока содержания обвиняемого под стражей. Такое решение должно основываться на фактических данных, подтверждающих необходимость сохранения этой меры пресечения (статьи 97, 99 УПК РФ). Отмечает, что все перечисленные планируемые следственные действия возможно провести при изменении меры пресечения Т. на более мягкую. Указывает, что в настоящее время вещественные доказательства изъяты и хранятся у органа следствия, куда доступ посторонним воспрещен, очевидно, что все необходимые, первоначальные, безотлагательные следственные действия по уголовному делу проведены, все фигуранты допрошены, проведены между всеми очные ставки, предъявлены обвинения.
Отмечает, что в нарушение п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 19 декабря 2013 года "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога" в обжалуемом постановлении не указано, почему в отношении Т. не может быть применена более мягкая мера пресечения, не приведены результаты исследования в судебном заседании конкретных обстоятельств, обосновывающих продление срока действия меры пресечения, отсутствуют объективные доказательства, подтверждающие наличие этих обстоятельств, а также не дана оценка судом этих обстоятельств и доказательств с изложением мотивов принятого решения, а сделана простая формальная отписка. Полагает, что в отношении его подзащитной можно избрать домашний арест, при котором исключена возможность общения подозреваемого с участниками судопроизводства, выходить за пределы определенного жилого помещения и, следовательно, возможность препятствовать производству по уголовному делу, при том, что суд может подвергнуть обвиняемого запретам или ограничениям, перечисленным в ч. 7 ст. 107 УПК РФ. Обращает внимание, что стороной защиты были представлены документы, свидетельствующие о том, что Т. имеет в собственности квартиру, в судебном заседании был допрошен ее супруг, который дал соответствующие пояснения, выразил готовность переехать в другое место жительства во избежание общения с супругой. Отмечает, что ранее в отношении Т. более мягкая мера пресечения не избиралась и ею не нарушалась.
Полагает, что судом необоснованно отвергнут довод стороны защиты об отстранении Т. от занимаемой должности, поскольку отсутствуют оснований полагать, что представленный приказ содержит не объективные сведения, а сам факт отстранения от должности умышленно скрывается органом следствия.
Указывает, что органом предварительного следствия не соблюден порядок оформления ходатайства, что является основанием для отмены судебных решений, так как вопреки требованиям ст. 109 УПК РФ, постановление о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания обвиняемой Т. под стражей не подписано следователем, что является грубым нарушением уголовно-процессуального закона. Указывает, что данное обстоятельство стало известно суду во время выступления стороны защиты в прениях, но суд не отказал в удовлетворении ходатайства следователя и не оставил материал без рассмотрения, закрыл на все нарушения глаза и продлил меру пресечения Т.
Полагает, что в течение майских выходных дней следственные действия проводиться не будут, поэтому Т. будет просто сидеть в СИЗО. Кроме того, обращает внимание на сложившуюся в настоящее время во всем мире неблагоприятную ситуацию, вызванную распространением коронавирусной инфекции (COVID-19). Ссылаясь на Указ Президента РФ от 02 апреля 2020 года N 239 "О мерах по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения на территории Российской Федерации в связи с распространением новой коронавирусной инфекции (COVID-19)", Указ Губернатора Иркутской области от 18 марта 2020 года N 59-уг "О введении режима функционирования повышенной готовности для территориальной подсистемы Иркутской области единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций" с внесенными в него последующими изменениями и дополнениями, Указ Президента РФ от 28 апреля 2020 года N 294 о продлении режима нерабочих дней, указывает, что в период с 6 апреля по 11 мая 2020 года на территории Российской Федерации и Иркутской области включительно были установлены нерабочие дни, объявлен режим самоизоляции. Кроме того, указывает, что Президент Российской Федерации в своем послании просит руководство ФСИН России, Следственный комитет и Совет судей обратить пристальное внимание на ситуацию с содержанием граждан в СИЗО и рассмотреть возможность изменения меры пресечения части арестованных, освобождения их из-под стражи и помещения под домашний арест. Полагает, что при принятии решения о продлении срока содержания под стражей, суд не обеспечил соблюдение прав Т., гарантированных статьей 22 Конституции РФ и вытекающих из статьи 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, оставил без внимания, что заключение под стражу является исключительной мерой пресечения. Считает, что проведение следственных действий в сложившейся ситуации прямо противоречит положениям ч. 4 ст. 164 УПК РФ, о недопустимости создания опасности для жизни и здоровья участвующих в них лиц. Полагает, что назначение в период борьбы с реальной мировой угрозой распространения коронавируса следственных действий, не носящих срочного, безотлагательного характера, не обусловленных возможностью угрозы жизни и здоровью граждан, прямо противоречит официальной позиции государства, прямым указаниям, а также смыслу ст. 2 Конституции РФ. Считает, что абстрактным представлением органа предварительного следствия и суда о невозможности избрания более мягкой меры пресечения Т. в сложившейся ситуации нарушены ее права, предусмотренные ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Просит отменить постановление суда, избрать Т. меру пресечения в виде домашнего ареста, запрета определенных действий либо подписки о невыезде.
В заседании суда апелляционной инстанции обвиняемая Т. и ее защитник Олейник И.С. поддержали доводы апелляционной жалобы, прокурор Цвигун С.М. возражала их удовлетворению, высказалась о законности и обоснованности судебного решения о продлении срока содержания под стражей.
Выслушав стороны, проверив представленные материалы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Согласно ч. 2 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения, срок содержания под стражей может быть продлен судьей районного суда в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ, до 6 месяцев.
Из положений ст. 110 УПК РФ следует, что мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97, 99 УПК РФ.
Требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие условия и порядок продления срока содержания обвиняемой под стражей, не нарушены.
При рассмотрении ходатайства органа следствия суд убедился в соблюдении порядка возбуждения уголовного дела, законности задержания Т., порядка предъявления обвинения.
Принимая решение в отношении Т., суд на основании представленных материалов, приобщенных к ходатайству следователя, проверил обоснованность доводов органов следствия о невозможности своевременного окончания расследования в связи с необходимостью производства ряда следственных и процессуальных действий, перечисленных в постановлении о продлении срока содержания под стражей и пришел к обоснованному выводу о наличии объективных причин, препятствующих окончанию следствия. С данными выводами суда первой инстанции соглашается и суд апелляционной инстанции. Срок следствия по делу продлен уполномоченным должностным лицом до трех месяцев. При этом из судебного материала следует, что уголовное дело, по которому обвиняется Т., постановлением начальника СО СЧ СУ МВД России "Братское" соединено с уголовным делом, возбужденным 10 марта 2020 года в отношении Л., Т., Н. в связи с хищением денежных средств П. Вопреки доводам стороны защиты, обстоятельств, свидетельствующих о неэффективности организации расследования, волоките либо затягивании срока предварительного расследования по делу, не установлено.
Доводы о том, что на данной стадии все необходимые, первоначальные, безотлагательные следственные действия по уголовному делу проведены, Т. предъявлено обвинение, суд апелляционной инстанции находит не обоснованными, учитывая то, что предварительное следствие по делу не завершено, в связи с чем срок следствия по нему продлен.
Теоретическая возможность проведения планируемых органом предварительного следствия следственных действий при изменении меры пресечения Т. на более мягкую, о чем указано в апелляционной жалобе, не влияет на выводы суда первой инстанции о необходимости удовлетворения ходатайства следователя и продления срока содержания обвиняемой Т. под стражей, которые суд апелляционной инстанции находит обоснованными.
Вопреки доводам жалобы, суд проверил наличие достаточных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, для продления срока содержания Т. под стражей, обстоятельств, указанных в ст. 99 УПК РФ, и других обстоятельств, обосновывающих продление срока применения меры пресечения в виде заключения под стражу, а также выяснил, имеются ли основания, предусмотренные ст. 110 УПК РФ и возможно ли на данном этапе производства по делу изменение меры пресечения на более мягкую.
Удовлетворяя ходатайство следователя о продлении срока содержания Т. под стражей суд первой инстанции, вопреки утверждениям стороны защиты, проверил доводы, содержащиеся в ходатайстве, дал им оценку и установил обстоятельства, свидетельствующие о необходимости дальнейшей изоляции обвиняемой от общества.
Так, не вдаваясь в обсуждение вопроса о доказанности вины Т. в совершении преступления, суд принял во внимание тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемой, мнения участников процесса, оценил представленные сторонами материалы в совокупности и пришел к обоснованному выводу о необходимости продления срока содержания под стражей Т., с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.
Признавая судебное решение о продлении срока содержания Т. под стражей законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований полагать, что при избрании более мягкой меры пресечения она может продолжить заниматься преступной деятельностью, оказать давление на участников уголовного судопроизводства, принять меры к уничтожению доказательств, чем может воспрепятствовать производству по уголовному делу.
Так, Т. обвиняется в совершении тяжкого преступления в отношении психически больного беспомощного человека, в группе с иными лицами, с которыми она общалась как по работе, так и вне места работы, в связи с чем на данном этапе расследования сохраняются обоснованные опасения полагать о возможном, в случае изменения меры пресечения на более мягкую, оказании давления со стороны Т. на участников уголовного судопроизводства, принимая во внимание психическое состояние здоровья потерпевшего и свидетелей, знакомство обвиняемой со свидетелями. Эти обстоятельства дают суду основания согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что при изменении меры пресечения Т. может путем коммуникации посредством третьих лиц с участниками уголовного судопроизводства оказать на них давление, принять меры к уничтожению доказательств, и таким образом воспрепятствовать нормальному производству по делу.
Кроме того, тот факт, что кроме обвинения в совершении преступления, связанного с хищением денежных средств лица, находившегося на лечении в медицинском учреждении, где Т. осуществляла свою деятельность, в отношении последней возбуждено еще одно дело по аналогичному преступлению, суд обоснованно пришел к выводу о возможности обвиняемой при нахождении на свободе продолжить преступную деятельность.
Доводы стороны защиты о необоснованности выводов о возможности совершения Т. новых преступлений с целью извлечения материальной выгоды при наличии сведений об отстранении ее от должности суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку таковое решение при его наличии носит временный непродолжительный характер, не препятствует дальнейшей работе обвиняемой в учреждении, в отношении пациентов которого она обвиняется и подозревается в совершении корыстных преступлений. Суждения стороны защиты по поводу понятия термина "инкриминированные", использованного в обжалуемом решении, не опровергают выводов суда первой инстанции, так как из представленного материала следует, что органом предварительного следствия выявлено не единичное преступление, в совершении которого Т. предъявлено обвинение, в отношении последней возбуждено еще одно уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.
Вопросы о правильности квалификации содеянного, о законности выдачи Г. доверенности на имя Т., о несогласии с указанием на беспомощность состояния потерпевшего, на данной стадии уголовного судопроизводства обсуждению не подлежат.
Суд апелляционной инстанции также не входит в обсуждение апелляционного довода об отсутствии общественного резонанса уголовного дела, поскольку, несмотря на указание суда первой инстанции об этом, данное обстоятельство не лежит в основе принятого судом решения о продлении меры пресечения.
Вопреки доводам жалобы, выводы суда о возможном противоправном поведении обвиняемой при нахождении под иной мерой пресечения, не связанной с содержанием под стражей, являются мотивированными, они основаны на представленных и надлежащим образом оцененных материалах, решение суда не противоречит положениям постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 19 декабря 2013 года "О практике применения судами законодательства о мере пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога", в обжалуемом постановлении приведены убедительные мотивы, по которым суд согласился с ходатайством следователя о продлении обвиняемой срока содержания под стражей и не установил оснований для изменения меры пресечения на иную, предусмотренную ст. 98 УПК РФ.
Оснований давать иную оценку обстоятельствам, которыми руководствовался суд при принятии решения о продлении обвиняемой срока содержания под стражей, суд апелляционной инстанции не находит, доводы о том, что в отношении третьей фигурантки по делу избрана иная менее строгая мера пресечения, расценивает как несостоятельные вследствие их неотносимости к данному материалу.
Приведенные в апелляционной жалобе сведения о личности Т. с учетом вышеприведенных обстоятельств, не могут быть достаточными для изменения обвиняемой меры пресечения на более мягкую.
Доводы защитника о наличии у Т. места жительства, семьи, малолетних детей, положительных характеристик по месту жительства и работы, были известны суду первой инстанции и принимались во внимание, как при принятии обжалуемого решения, так и при избрании ей данной меры пресечения. При этом сами по себе данные обстоятельства, как каждое в отдельности, так и в совокупности, не предопределяют необходимость отмены избранной меры пресечения, с учетом наличия установленных обстоятельств, предусмотренных ст. 97, 99 УПК РФ, которые вопреки доводам апелляционной жалобы учтены судом. Представленные суду апелляционной инстанции характеристика с места учебы сына Т., а также грамоты и благодарность на ее имя, не меняют сведений о личности обвиняемой, установленных судом первой инстанции и учтенных при решении вопроса о продлении срока действия избранной ей меры пресечения, не колеблют выводов суда апелляционной инстанции о правильности принятого судом решения.
Факт не подписания следователем постановления о продлении срока содержания Т. под стражей вопреки доводам жалобы не влечет обязательность отказа в удовлетворении ходатайства следователя либо оставления материала без рассмотрения, поскольку данный вопрос был предметом обсуждения в судебном заседании, в котором принимала участие и следователь В., от имени которой перед судом возбуждено ходатайство о продлении меры пресечения, которая, подтвердив факт его заявления именной ею, а значит уполномоченным должностным лицом, ходатайство поддержала. Кроме того, по ходатайству прокурора к материалу приобщен экземпляр постановления о возбуждении перед судом ходатайства о продлении срока содержания Т. под стражей, подписанный следователем В. и руководителем следственного органа К., которое было исследовано в судебном заседании. При таких обстоятельствах отсутствие в представленном материале подписи следователя в постановлении о продлении срока содержания Т. под стражей не свидетельствует о существенном неустранимом нарушении требований уголовно-процессуального закона, влекущим отмену принятого судом решения.
Судебное заседание проведено в условиях состязательности сторон, с обеспечением его участникам равных возможностей в предоставлении необходимых доказательств и заявлении ходатайств.
Доводы жалобы о сложившейся в настоящее время во всем мире неблагоприятной ситуации, вызванной распространением коронавирусной инфекции (COVID-19), также не колеблют выводы суда апелляционной инстанции, поскольку судом установлены конкретные основания, указывающие на реальную необходимость защиты общественных интересов, в том числе посредством временной изоляции лица от общества в интересах производства по делу, а изменение меры пресечения Т. на иную, не связанную с заключением под стражу, не может являться гарантией того, что она не примет мер к созданию условий, препятствующих эффективному производству предварительного расследования по делу. В связи с этим, ссылка защитника на позицию Президента РФ является несостоятельной. Нарушений прав Т. в соответствии с Конституцией РФ, Конвенцией о защите прав человека и основных свобод не допущено.
Вопреки утверждениям защитника, оснований полагать, что проведением в указанных условиях следственных действий будут поставлены в опасность жизнь и здоровье участников производства по делу, сотрудников правоохранительных органов, не имеется, ограничений для выполнения процессуальных и следственных действий в выходные и праздничные дни положениями уголовно-процессуального закона о сроках предварительного следствия и полномочиях следователя по расследованию уголовного дела не установлено.
Данных о заболеваниях, препятствующих содержанию Т. под стражей, предусмотренных постановлением Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 года N 3 "О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений", суду не представлено.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в постановление суда первой инстанции изменения по доводам апелляционной жалобы. Так, рассмотрев ходатайство следователя о продлении Т. срока содержания под стражей, суд первой инстанции пришел к выводу о возможности обвиняемой при нахождении на свободе скрыться от органов предварительного следствия с целью избежать уголовной ответственности за преступление, предусматривающее наказание в виде лишения свободы на длительный срок. Вместе с тем, фактическое семейное и социальное положение обвиняемой, которая имеет постоянное место жительства, место работы, семью, малолетних детей, не позволяют считать обоснованным данный вывод. Кроме того, данное основание никак не обосновывалось в заявленном ходатайстве, а также не учитывалось судом при избрании Т. меры пресечения в виде заключения под стражу.
При таких обстоятельствах указание на основание к продлению срока содержания Т. под стражей по причине возможности скрыться от следствия подлежит исключению из постановления суда первой инстанции.
Апелляционная жалоба защитника подлежит частичному удовлетворению.
На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
постановил:
постановление Братского городского суда Иркутской области от 24 апреля 2020 года о продлении срока содержания под стражей в отношении Т. изменить: исключить из описательно-мотивировочной части постановления указание на возможность Т. при нахождении на свободе скрыться от органов предварительного следствия.
В остальной части указанное постановление оставить без изменения.
Апелляционную жалобу защитника - адвоката Гурского П.И. удовлетворить частично.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Р.Р. Трофимова


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка