Определение Судебной коллегии по уголовным делам Самарского областного суда от 15 декабря 2020 года №22-6091/2020

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ САМАРСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 15 декабря 2020 года Дело N 22-6091/2020
Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда в составе:
председательствующего ФИО39, судей ФИО37, ФИО38,
при секретаре ФИО9,
с участием:
прокурора ФИО10,
защитников осужденного ФИО1 - адвокатов ФИО11, ФИО12, защитника осужденного ФИО2 - адвоката ФИО22,
осужденных ФИО1, ФИО2,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление с дополнениями государственного обвинителя - прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Самарской области ФИО13, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката ФИО11, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката ФИО12, апелляционную жалобу с дополнениями осужденного ФИО1, апелляционную жалобу адвоката ФИО22, апелляционную жалобу осужденного ФИО2,
на приговор Промышленного районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым
ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, имеющий высшее образование, женатый, имеющий малолетнего ребенка, не работающий, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, военнообязанный, ранее не судимый,
осужден по п. "в" ч. 5 ст. 290 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,
мера пресечения в виде заключения под стражу оставлена прежней до вступления приговора в законную силу,
срок наказания исчислен с 08.06.2020 года, зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 07.12.2018 года по 20.03.2020 года включительно, с 01.04.2020 года до вступления приговора в законную силу в соответствии с п. "а" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ РФ от 03.07.2018 года N 186-ФЗ) из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, время нахождения под домашним арестом с 21.03.2020 года по 31.03.2020 года в соответствии с п. 3.4 ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ РФ от 03.07.2018 года N 186-ФЗ) из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей,
ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, имеющий высшее образование, разведенный, имеющий малолетнего ребенка, работающий неофициально таксистом, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, военнообязанный, ранее не судимый,
осужден по п. "б" ч. 3 ст. 291.1 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима,
мера пресечения изменена с запрета определенных действий на заключение под стражу со взятием под стражу в зале суда немедленно,
срок наказания исчислен с 08.06.2020 года,
снят арест, наложенный постановлением Самарского районного суда г. Самары от 25.01.2019 года, с имущества ФИО1 - жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес> <адрес>, <адрес>, площадью 39,7 кв.м (кадастровый номер N),
снят арест, наложенный постановлением Самарского районного суда г. Самары от 25.01.2018 года, с имущества ФИО2 - автомобиля "Ниссан Тиана", государственный регистрационный знак N, VIN N,
разрешена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи ФИО39, выступления прокурора ФИО10 в поддержание доводов апелляционного представления, осужденного ФИО1 и его защитников - адвокатов ФИО11, ФИО12, осужденного ФИО2 и его защитника - адвоката ФИО22 в поддержание доводов своих апелляционных жалоб, проверив материалы дела, судебная коллегия
УСТАНОВИЛА:
ФИО1 признан виновным в совершении получения должностным лицом через посредника взятки в виде денег за способствование в силу должностного положения действиям (бездействию) в пользу взяткодателя в крупном размере.
ФИО2 признан виновным в совершении посредничества во взяточничестве, то есть непосредственной передачи взятки по поручению взяткополучателя и иного способствования взяткодателю и взяткополучателю в достижении и реализации соглашения между ними о получении и даче взятки в крупном размере.
Как установлено судом, должностное лицо - заместитель прокурора Промышленного района г. Самары ФИО1 достиг договоренности со знакомым ему ФИО2 об оказании последним посредничества во взяточничестве, реализуя которое ФИО2 сообщил ФИО17, привлекаемому к уголовной ответственности по уголовному делу, возбужденному 01.10.2018 года по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, о необходимости передачи через ФИО2 сотруднику прокуратуры Промышленного района г. Самары взятки в виде денег на общую сумму не менее 300 000 рублей, за неизменение юридической квалификации действий ФИО17 и неизбрание ему меры пресечения в виде заключения под стражу. 26.11.2018 года ФИО2, реализуя достигнутые договоренности, в автомобиле "Ниссан Тиана", г/н N, около фонтана между домами <адрес> и <адрес> по <адрес> в <адрес> лично получил от ФИО17 первую часть взятки в виде денег на сумму 110 000 рублей для последующей передачи из них ФИО1 100 000 рублей за способствование действиям (бездействию) в пользу взяткодателя, 10 000 рублей ФИО2 присвоил себе за совершение посреднических действий. 04.12.2018 года ФИО2, находясь в том же автомобиле на парковке за торговым центром "Империя" около <адрес> в <адрес>, получил от ФИО17, действовавшего в рамках оперативного эксперимента, проводимого Управлением ФСБ России по <адрес>, оставшуюся часть взятки на сумму 200 000 рублей, состоящую из денежных средств в размере 100 000 рублей и муляжа денежных средств общим номиналом 100 000 рублей, после чего ФИО2 был задержан, согласившись на участие в дальнейших оперативно-розыскных мероприятиях по документированию противоправных действий ФИО1
06.12.2018 года, действуя в рамках оперативно-розыскных мероприятий, ФИО2 в служебном кабинете N здания прокуратуры <адрес> по адресу: <адрес>, обратился к ФИО1 с вопросами о ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО17, затем по указанию ФИО1 предоставил в интересах ФИО17 жалобу на действия следователя по указанному уголовному делу, составленную с целью возникновения основания для истребования дела из следственного отдела. Затем в этот же день ФИО1, находясь в указанном служебном кабинете, получил от ФИО2, выступавшего посредником между ним и ФИО17 и продолжавшего действовать в рамках оперативного эксперимента, часть взятки в виде денег на общую сумму 200 000 рублей за способствование в силу должностного положения действиям (бездействию) в пользу взяткодателя, а именно, за неизменение юридической квалификации действий ФИО17 по уголовному делу, находящемуся в производстве поднадзорного следователя следственного отдела, на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ, а также за неподдержание прокуратурой района в суде ходатайства следователя об избрании взяткодателю меры пресечения в виде заключения под стражу в случае возбуждения соответствующего ходатайства, после чего ФИО1 был задержан.
В апелляционном представлении государственный обвинитель ФИО13, считая приговор суда незаконным, полагает, что приговор подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Указывает на то, что описание преступного деяния, перечень письменных материалов дела полностью совпадает с текстом обвинительного заключения, приговор суда скопирован судом с помощью технических средств с обвинительного заключения, без учета результатов проведенного судебного разбирательства. Кроме того, в описательно-мотивировочной части приговора, суд указал, что вина подсудимого подтверждается материалами уголовного дела, что порождает сомнения, поскольку суд фактически установил вину только одного из подсудимых. Указывает на то, что судом не дана оценка исследованным в ходе судебного разбирательства результатам оперативно-розыскной деятельности, приобщенным к делу в качестве вещественных доказательств, протоколу очной ставки от 27.05.2019 года между ФИО1 и ФИО2 Кроме того, в ходе прений ФИО2 были приобщены характеризующие документы, часть из которых не была исследована в судебном следствии. Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе.
В дополнительном апелляционном представлении государственный обвинитель ФИО13 указывает на то, что судом допущены существенные противоречия в выводах о квалификации действий осужденных. Исходя из предъявленного обвинения, ФИО1 получил взятку через посредника за способствование в силу должностного положения действию (бездействию) в пользу взяткодателя в крупном размере. Суд, согласившись с этим, в описательно-мотивировочной части установил, что осужденный ФИО1, являясь должностным лицом, получил взятку в виде денег за совершение действий в пользу представляемого взяткодателем лица, входящих в его служебные полномочия, и способствование в силу должностного положения указанным действиям. Тем самым суд самостоятельно вышел за рамки предъявленного обвинения, поскольку ФИО1 совершение действий в пользу представляемого взяткодателем лица не вменялось, речь о каких-либо иных лицах, кроме ФИО17 и посредника ФИО2, в ходе судебного следствия не шла, кроме того, суд породил сомнения в том, какими именно действиями или способствованием указанным действиям ФИО1 совершил преступление и в пользу кого его совершил. Таким образом, в нарушение ст. 252 УПК РФ положение осужденного было необоснованно ухудшено. Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе.
В апелляционной жалобе адвокат ФИО11, считая приговор суда незаконным и необоснованным, полагает, что приговор подлежит отмене в связи с допущенными существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что суд незаконно в нарушение ч. 1 ст. 16 УПК РФ отказал в удовлетворении ходатайства ФИО1 о допуске к участию в деле общественного защитника ФИО14 Суд в нарушение ст. 235 УПК РФ не принял решений по ходатайству о признании доказательств недопустимыми в ходе судебного следствия, приняв данное решение при постановлении приговора, при этом его не мотивировав. Выражает несогласие с выводами суда о признании законными постановления о возбуждении уголовного дела и постановления на разрешение проведения оперативного эксперимента, ввиду отсутствия в деле какого-либо документа за подписью прокурора субъекта РФ о даче разрешения на проведение ОРМ в отношении ФИО1 Суд не дал надлежащую оценку тому, что ФИО1 фактически был задержан 06.12.2018 года до составления протокола задержания и возбуждения уголовного дела, а также необоснованно отказал в истребовании дополнительных доказательств. Полагает, что действия ФИО1 неправильно квалифицированы по ст. 290 УК РФ, поскольку он не обладал полномочиями на действия, которые он обещал совершить (не переквалифицировать действия обвиняемого и не поддерживать ходатайство о заключении под стражу в суде). Обращает внимание, что имела место провокация взятки. Просит осужденного ФИО1 оправдать.
В дополнительной апелляционной жалобе адвокат ФИО11 указывает на то, что суд не принял никакого решения по заявленным стороной защиты ходатайствам: ходатайству о признании недопустимыми доказательствами двух актов наблюдения от 06.11.2018 года и дисков к ним, актов выдачи СТС от 06.11.2018 года, актов исследования предметов и документов, показаний ФИО1 в отношении ФИО2 и показаний ФИО2 в отношении ФИО1, показаний ФИО17, опроса, заявления и показаний ФИО2 на предварительном следствии; ходатайству об истребовании оригиналов аудио-видеозаписей ОРМ за 04.12.2018 года и 06.12.2018 года, записей с камер наружного и внутреннего наблюдения, установленных в прокуратуре <адрес> за период с 01.11 по 06.12.2018 года, биллинга телефонных соединений ФИО2, лиц, принимавших участие в проведении ОРМ, ФИО17 Ходатайство об истребовании в УФСБ информации, подтверждающей достоверность сведений, изложенных в рапорте оперуполномоченного ФИО15, было судом первой инстанции удовлетворено, однако, ответ так и не получен. Решения об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты суд не мотивировал. Выражает несогласие с выводами суда о признании законными постановления о возбуждении уголовного дела и постановления на разрешение проведения оперативного эксперимента. Суд не принял во внимание, что ФИО1 был фактически задержан на работе, с этого момента был лишен свободы, в связи с исполнением им должностных обязанностей. Не согласен с выводом о том, что постановление на разрешение оперативного эксперимента является длящимся и относящимся к действиям ФИО1 Не принято во внимание, что одним постановлением возбуждено два разных дела о разных преступлениях, совершенных разными лицами, не в соучастии, в разное время, в разных местах, без указания повода одного преступления и основания другого преступления. Полагает, что суд незаконно принял решение о признании компьютерно-технического исследования N 148 от 21.08.2019 года недопустимым доказательством, фактически не мотивировав и не обосновав это решение, при том, что данное исследование не было получено с нарушением требований УПК РФ, представленная на исследование флэш-карта была получена стороной защиты от следователя, приобщена к данному заключению и материалам дела. Проводивший исследование специалист ФИО16 ранее проводил именно такие экспертные исследования, что подтверждается представленными суду копиями приговоров. Также выводы специалиста в заключении подтверждаются актами наблюдений, заключением эксперта от 15.04.2019 года, показаниями ФИО17 В нарушение ст. 259 УПК РФ суд в протоколе судебного заседания от 08.11.2019 года не отразил все вопросы и ответы свидетеля ФИО17, который показал, что деньги в сумме 110 000 рублей принадлежали не ему, а сотрудникам ФСБ. Эти показания имеют существенное значение для доказывания невиновности ФИО1, поскольку подтверждают, что все встречи ФИО17 и ФИО2 происходили под контролем сотрудников ФСБ, записи встреч производились на специальные технические устройства ФСБ, оперативный эксперимент производился без соответствующего разрешения, все полученные в результате доказательства являются незаконными, умысел у ФИО2 и ФИО1 был сформирован под воздействием оперативных сотрудников, и имела место провокация преступления со стороны оперативных сотрудников. Указанным обстоятельствам суд оценки не дал. Именно на эти показания ссылалась сторона защиты, однако, в протоколе судебного заседания их нет, и аудиозапись заседания отсутствует. Указывает на то, что судом неправильно применены положения ст. 290 УК РФ, ФИО1 осужден за действия, которые он не совершал и не мог совершить в силу отсутствия полномочий. Обещание совершить действия, которые в силу служебных полномочий он не мог совершить и совершению которых не мог содействовать, которые в силу отсутствия авторитета не мог совершить, не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 290 УК РФ. Не совершение каких-либо действий, а также совершение деяний под влиянием действий оперативных сотрудников, в результате провокации преступления не образует состава преступления. Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор.
В апелляционной жалобе адвокат ФИО12 считает приговор незаконным, постановленным с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона, а выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Указывает на то, что ФИО1 как заместитель прокурора не обладал теми полномочиями, о которых указано в приговоре, поскольку согласно распоряжению прокурора Промышленного района от 29.09.2017 года N 28Р указанные в приговоре полномочия были закреплены за другим заместителем прокурора ФИО29, а затем ФИО35 Показания свидетелей изложены в приговоре в искаженном виде, в частности показания свидетеля ФИО35, осужденного ФИО2, который, вопреки утверждению суда в приговоре, не подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, что подтверждается аудиозаписью судебного заседания. Полагает, что суд в нарушение права на защиту отказал в удовлетворении ходатайства о допуске в качестве общественного защитника супруги ФИО1 - ФИО14 Указывает на то, что судом в приговоре не дана оценка доводам защиты, изложенным в ходе судебного следствия и прений сторон, проигнорированы доводы о недопустимости доказательств обвинения, совершении сотрудниками УФСБ провокации взятки и ряда тяжких преступлений в отношении ФИО1 При этом указано о несостоятельности доводов защиты о необходимости квалификации действий осужденного по ст. 159 УК РФ, в то время как таких доводов стороной защиты не заявлялось. По мнению автора жалобы, судом допущены противоречия в выводах относительно квалификации действий ФИО1: в части того, за что было получено незаконное денежное вознаграждение (не избрание меры пресечения в виде ареста или заключения под стражу) и в чью пользу (представляемого взяткодателем лица), обращает внимание, что ФИО17 был осужден по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, в связи с чем ссылка в приговоре на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ необоснованна, кроме того, действующим на тот момент уголовно-процессуальным законом не была предусмотрена мера пресечения по ст. 171.2 УК РФ. Указывает на то, что все действия, совершенные сотрудниками ФСБ 06.12.2018 года, являлись незаконными, были осуществлены в нарушение требований ст. 8 Федерального закона РФ "Об ОРД", поскольку постановление о проведении ОРМ "Оперативный эксперимент" в отношении ФИО1 не выносилось. Дважды заявленные стороной защиты ходатайства о признании доказательств недопустимыми и их исключении не были рассмотрены судом со ссылкой на их преждевременность, государственным обвинителем опровергнуты также не были, и оценка в итоговом решении им не дана. Это позволило суду положить в основу обвинительного приговора "дефектные" доказательства. Обращает внимание, что в судебном заседании свидетель ФИО17 пояснил, что переданные в качестве незаконного вознаграждения денежные средства в суммах 110 000 рублей, переданных ФИО2 26.11.2018 года, и 200 000 рублей принадлежали не ему, а сотрудникам ФСБ, что свидетельствует о том, что ФИО17 стал сотрудничать с сотрудниками ФСБ задолго до написания заявления, о провокации с их стороны и даче ложных показаний. В протоколе судебного заседания от 08.11.2019 года данные показания не нашли своего отражения, а аудиозапись заседания от 08.11.2019 года отсутствует. Просит приговор отменить и осужденного ФИО1 оправдать.
В дополнительной апелляционной жалобе адвокат ФИО12 указывает на то, что судом внесены изменения в показания ФИО17, ФИО2, ФИО1, не занесены ходатайства стороны защиты, ни одно ходатайство не рассмотрено по существу, протокол судебного заседания не соответствует аудиозаписи, а аудиозапись заседания от 08.11.2019 года судом уничтожена, что является фальсификацией материалов дела. Выражает несогласие с выводами суда о признании недопустимым доказательством заключения специалиста ФИО16, который провел компьютерно-техническое исследование результатов ОРМ в виде аудио- и видеоинформации, записей, предоставленных ФИО17 Выводы, приведенные судом в обоснование данного решения, не соответствуют материалам дела, данное заключение специалиста указывает на факт провокационных действий сотрудников ФСБ. Полагает необходимым признать указанное заключение допустимым доказательством. Полагает необоснованными выводы суда относительно оснований нахождения ФИО1 в здании ФСБ с 06.12 на 07.12.2018 года, полагая, что датой фактического задержания следует считать 06.12.2018 года в 17.00 часов, что также подтверждается показаниями свидетелей - сотрудников ФСБ ФИО18 и ФИО19
В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 полагает приговор суда незаконным и необоснованным, подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанностью, ненадлежащей оценкой доказательств, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона. Просит его оправдать.
В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО1 указывает на то, что в нарушение требований ст. 307 УПК РФ описание преступного деяния полностью скопировано судом в приговор из обвинительного заключения без учета результатов судебного разбирательства, аналогично в приговор перенесены показания ряда свидетелей и содержание других доказательств. Указанные в приговоре взаимоисключающие выводы не соответствуют обвинению, фактическим обстоятельствам дела, не подтверждаются доказательствами. Способ совершения преступления судом не установлен, его описание в приговоре отсутствует. Указывает на противоречия, допущенные судом в описании обстоятельств преступного деяния, а именно в описании того, за что была получена взятка и в пользу кого. Описание конкретных действий, входящих в его (ФИО1) полномочия, которые он якобы совершил или мог совершить в пользу взяткодателя или в пользу представляемого взяткодателем лица, того, чему именно должен был способствовать, в приговоре отсутствует. Обвинение было предъявлено за способствование действиям (бездействию) другого должностного лица, суд же вышел за пределы предъявленного обвинения, существенно увеличив его фактический объем, ухудшив его положение и нарушив тем самым право на защиту. Обращает внимание, что заключение под стражу, арест, возбуждение перед судом ходатайства, участие в рассмотрении судом ходатайства и вопросы квалификации преступления, на что ссылается суд в приговоре, - это разные процессуальные и следственные действия, полномочиями на совершение которых обладают разные должностные лица, при этом заключить под стражу и арестовать может только суд, а не прокурор или следователь, возбудить или не возбудить перед судом ходатайство о заключении под стражу и об аресте, принять или не принимать решение об изменении квалификации преступления на стадии предварительного расследования может только следователь, а не прокурор или суд. Прокурор не вправе вмешиваться в процесс доказывания и принятия либо непринятия следователем процессуальных решений, не может давать указания следователю о направлении расследования, производстве следственных действий, предъявлении обвинения, квалификации преступления, об избрании, продлении, изменении, отмене меры пресечения. Согласие прокурора на принятие указанных решений следователю не требуется, полномочиями по отмене этих решений прокурор не обладает. Прокурор не может требовать от следователя или суда не изменять квалификацию преступления, не заключать под стражу, не арестовывать, не выходить в суд с ходатайством. Требования прокурора обязательными для следователя и его руководителя не являются. Обвинение за изменение квалификации действий ФИО17 ему не предъявлялось, дело в отношении последнего было возбуждено, и он осужден приговором суда по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ. При этом суд не привел в приговоре и не дал оценки показаниям свидетелей - следователя Свидетель N 9 и его начальника ФИО36 о том, что оснований и доказательств для обвинения ФИО17 по более тяжкой статье и заключения его под стражу в уголовном деле не имелось, и таких намерений ни у кого не было; указанное дело ФИО1 в прокуратуру никогда не запрашивал, рекомендаций и указаний по делу не давал и не имел права давать. Указывает на то, что выводы суда в части полномочий, которыми обладал ФИО1 как заместитель прокурора Промышленного района г. Самары, противоречат распоряжению прокурора района N 28 от 18.09.2017 года "О распределении обязанностей между работниками прокуратуры района", показаниям допрошенных свидетелей - сотрудников прокуратуры Промышленного района Свидетель N 10 и ФИО35 Указанные судом в приговоре полномочия были возложены на других сотрудников прокуратуры, отвечающих за поддержание государственного обвинения в суде и проверку законности судебных решений. Кроме того, указывает, что согласно ст. 108 УПК РФ, до внесения изменений в нее Федеральным законом N 533 от 27.12.2018 года, к подозреваемым, обвиняемым по ст. 171.2 УК РФ мера пресечения в виде заключения под стражу не могла быть применена в принципе, независимо от ее части. Выводы суда в данной части являются предположением, поскольку невозможно способствовать в непринятии решений, которые не были приняты и не могли быть приняты в силу закона ни следователем, ни прокурором, ни судом. При этом в соответствии с правовой позицией Верховного Суда РФ, получение должностным лицом ценностей за совершение действий, которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий, и невозможности использовать свое служебное положение, такие действия при наличии умысла на приобретение ценностей следует квалифицировать как мошенничество. Кроме того, указывает на то, что выводы суда о передаче ему (ФИО1) денежных средств за способствование в не изменении ФИО17 квалификации, противоречат установленным и изложенным в приговоре суда фактическим обстоятельствам дела и исследованным в ходе судебного следствия доказательствам, из которых следует, что денежных средств за неизменение квалификации по делу ФИО17 не предлагалось. Выводы суда относительно установленных им обстоятельств времени и места преступного деяния также не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат доказательствам, исследованным в судебном заседании, а именно показаниям ФИО17 и ФИО2 Выводы суда о том, что передача денежных средств в сумме 110 000 рублей от ФИО17 к ФИО2 произошла в ходе второй их встречи 26.11.2018 года, о том, что все указанные встречи 13, 14, 22, 26 и 30.11.2018 года ФИО2 провел с ФИО17, реализуя ранее достигнутую с ФИО1 договоренность о передаче ему взятки в размере 300 000 рублей, также не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат имеющимся в деле доказательствам, в том числе показаниям его (ФИО1) и ФИО2 в суде, согласно которым до задержания 04.12.2018 года сотрудниками ФСБ ФИО2 с ним не встречался, дело ФИО17 не обсуждал, деньги никому из сотрудников правоохранительных органов передавать не собирался, хотел оставить их себе, обманывая ФИО17 относительно своих намерений и возможностей. Данные показания стороной обвинения не опровергнуты. Каких-либо доказательств встречи ФИО2 и ФИО20, якобы состоявшейся до 22.11.2018 года в прокуратуре района, в уголовном деле нет. Выводы суда в указанной части основаны лишь на оглашенных в суде, не соответствующих действительности показаниях ФИО2 на следствии, которые противоречат другим доказательствам по делу, и от которых ФИО2 в суде отказался. Вопреки этому, суд в приговоре указал, что ФИО2 данные на следствии показания подтвердил. При этом проверка показаний ФИО2 ни следствием, ни судом не проводилась, сотовые телефоны ФИО2 и ФИО17, видеорегистратор ФИО17, детализации телефонных соединений ФИО17, ФИО2, ФИО1, информация о передвижениях автотранспорта ФИО2 и ФИО17 в интересующий следствие период из соответствующей базы данных ГИБДД, запись с камер наружного и внутреннего наблюдения в прокуратуре Промышленного района - не изымались и не изучались. Показания ФИО2 на следствии, несмотря на их противоречивость, положены судом в основу приговора без какой-либо их проверки путем сопоставления с иными доказательствами, а соответствующие ходатайства защиты об истребовании дополнительных доказательств были немотивированно отклонены либо оставлены без рассмотрения, чем нарушен принцип состязательности судебного разбирательства, а ответ на удовлетворенное ходатайство об истребовании в УФСБ информации судом так и не получен. Таким образом, суд лишил его возможности реализовать конституционное право защищаться всеми предусмотренными законом способами. Полагает необоснованным отказ суда в допуске в качестве его защитника супруги ФИО14 Приводит свою оценку показаниям допрошенных по делу свидетелей ФИО17, сотрудников ФСБ, осужденного ФИО2, письменных материалов дела, приходя к выводу о совершении сотрудниками ФСБ провокационных действий в отношении него, которые ни судом, ни стороной обвинения не опровергнуты. Выражает несогласие с критической оценкой, данной судом показаниям в судебном заседании его и ФИО2, оценкой, данной судом показаниям свидетелей, в том числе ФИО17, из которых следует, что именно от ФИО17 исходила инициатива по подкупу должностных лиц с целью беспрепятственного функционирования игровых заведений, не заключения его под стражу и не изменения квалификации по возбужденному делу, что также подтверждается записями переговоров ФИО17 и ФИО2, заключением эксперта N 118 от 15.05.2019 года, а также из которых следует, что денежные средства принадлежали сотрудникам ФСБ, что судом проигнорировано. С учетом указанного заключения эксперта, заключения компьютерно-технического исследования специалиста ФИО16 и показаний последнего, полагает, что встречи ФИО17 и ФИО2 происходили под контролем сотрудников ФСБ, что умысел на совершение преступления у ФИО2 был сформирован под воздействием оперативных сотрудников, что имела место провокация, подстрекательство преступления со стороны оперативных сотрудников. Обращает внимание на расхождения количества зафиксированных встреч между ним и ФИО2, времени записи на дисках и в актах ОРМ "Наблюдение", на неустановление источника происхождения приложенных к актам дисков, лица, производившего запись и копирование информации на диски, недостоверность записанной на них информации. Давая свою оценку исследованным записям, показаниям ФИО2, сотрудников ФСБ, указывает на необоснованный отказ суда в назначении и проведении дополнительной экспертизы на наличие признаков монтажа и других изменений. Фактам фальсификации материалов ОРМ, несоответствию показаний свидетелей ФИО17, сотрудников ФСБ, осужденного ФИО2 на следствии, актов ОРМ "Наблюдение", которые суд положил в основу приговора, аудио-видеозаписям самих ОРМ, а также показаниям не заинтересованных в исходе дела свидетелей Свидетель N 9, ФИО36, ФИО21, суд оценки в приговоре не дал, не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие. Оспаривает выводы суда о том, что заключение специалиста N 148 от 11.08.2019 и показания специалиста ФИО16 являются недопустимыми доказательствами, полагая, что они не основаны на законе, не соответствуют обстоятельствам дела и не подтверждаются исследованными в суде доказательствами. Специалист ФИО16 привлечен стороной защиты к участию в проведении компьютерно-технического исследования в строгом соответствии с требованиями п. 1 ст. 53 УПК РФ, он обладает специальными знаниями, стажем экспертной работы в данной области более 26 лет, что подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами; заключение специалиста строго соответствует требованиям ст. 80, 204 УПК РФ. Все аудио-видеоматериалы, приобщенные к материалам уголовного дела, были скопированы следователем на флеш-накопитель и переданы адвокату ФИО12, именно этот флеш-накопитель был передан в дальнейшем специалисту ФИО16 для проведения исследования. Просит рассмотреть вопрос о признании исключенных доказательств допустимыми. Указывает на то, что запись телефонного разговора его и ФИО2 05.12.2018 года, о необходимости изъятия которой в ФСБ ходатайствовала сторона зашиты и ссылка на которую имеется в приговоре, к материалам дела не приобщена и в судебном заседании не исследовалась. Показания свидетеля ФИО36, опровергающие выводы суда о встрече с ФИО36 и даче указания о невозможности квалификации действий ФИО17 по ч. 3 ст. 171.2 УК РФ, в приговоре не приведены и им оценка не дана. Его показания, данные в ходе судебного следствия, искажены как в протоколе судебного заседания, так и в приговоре, а их оценка полностью повторяет позицию государственного обвинителя в прениях, при этом выводы суда, сделанные в данной части, опровергаются показаниями свидетелей: понятого Свидетель N 5, сотрудников ФСБ Свидетель N 7, ФИО24, ФИО21 Указывает на то, что суд, опровергая показания ФИО2 в судебном заседании, сослался на непроверенные им показания ФИО17 от 07.12.2018 года. Суд не учел, что ФИО2, будучи юристом и ранее адвокатом, ориентировался в материалах уголовного дела ФИО17 и понимал надуманность опасений, озвученных ФИО17, был знаком со многими сотрудниками органов полиции, следственного комитета, прокуратуры, имена которых активно использовал, обещая за денежное вознаграждение оказать помощь в решении не существующих, как правило, проблем. В нарушение требований ст. 88 УПК РФ оценки указанным доказательствам, опровергающим выводы суда относительно достоверности показаний ФИО2, судом в приговоре не дано. Суд не привел в приговоре доказательства, оправдывающие подсудимых, и доводы стороны защиты, не дав соответственно им никакой оценки. В нарушение требований ст. 259 УПК РФ в протоколе судебного заседания содержание заявленных стороной защиты ходатайств не отражено, в удовлетворении всех заявленных ходатайств судом было незаконно отказано, решения об отказе в удовлетворении ходатайств судом не обоснованы и не мотивированы, в приговоре оценка им также не дана. В нарушение требований УПК РФ ходатайства защиты о признании недопустимыми доказательствами материалов оперативно-розыскной деятельности, показаний ФИО1 в отношении ФИО2, показаний ФИО2 в отношении ФИО1, показаний ФИО17, протокола задержания, опроса, заявления и показаний ФИО2 на следствии вообще оставлены судом без рассмотрения, разрешения и какой-либо оценки, в том числе при принятии по делу итогового решения. Выводы суда о несостоятельности доводов стороны защиты, изложенных в ходатайствах о признании незаконным постановления о возбуждении уголовного дела, постановления о проведении ОРМ оперативный эксперимент, в приговоре фактически не мотивированы. Позиция стороны защиты в части незаконности возбуждения уголовного дела судом в приговоре искажена, поскольку сторона защиты обращала внимание на то, что установленный гл. 52 УПК РФ особый порядок возбуждения и производства по уголовным делам применяется в отношении лиц, являвшихся специальными субъектами на момент совершения преступления, а не на момент возбуждения уголовного дела, более того, если преступление связано с исполнением должностных обязанностей. Допущенное органами следствия нарушение является существенным, фундаментальным и влекущим постановление оправдательного приговора, возбуждение уголовного дела и проведение по нему расследования неуполномоченным лицом влечет признание всех следственных действий и полученных по ним результатов недопустимыми и не имеющими юридической силы. Никакой оценки указанным доводам защиты судом первой инстанции в приговоре не дано. Указывает на то, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО2 по ст. 291.1 УК РФ и него по ст. 290 УК РФ приняты следователем путем вынесения одного постановления, при том, что это различные составы преступлений, оснований, предусмотренных ст. 153 УПК РФ, не имеется. ФИО2 по ст. 290 УК РФ был допрошен не в качестве свидетеля с предупреждением об уголовной ответственности, а в качестве подозреваемого и обвиняемого, и расценивать его показания как достоверные недопустимо. Указывает на то, что материалы ОРД, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, были получены с грубыми нарушениями федерального закона. Постановление руководителем органа, осуществляющего ОРД, в целях документирования и подтверждения противоправной деятельности, выносилось только в отношении ФИО2 03.12.2018 года, было фактически исполнено 04.12.2018 года, повторное создание контролируемых условий 06.12.2018 года с вовлечением в оперативный эксперимент иного лица, действующего сотрудника прокуратуры, осуществлялось без вынесения соответствующего постановления, что не соответствует закону, позиции Верховного Суда РФ о необходимости вынесения в каждом случае отдельного постановления, а в данной ситуации также получения санкции прокурора субъекта. Позиция суда первой инстанции, изложенная в приговоре в данной части, не основана на законе. Обращает внимание на нарушение судом требований УПК РФ при рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания. Просит приговор суда отменить, в отношении ФИО1 вынести оправдательный приговор.
В апелляционной жалобе адвокат ФИО22 выражает несогласие с квалификацией действий ФИО2 Указывает, что ФИО2 не планировал передавать полученные от ФИО17 денежные средства кому-либо из числа сотрудников правоохранительных органов, в частности работникам прокуратуры и непосредственно ФИО1, что подтверждается аудиозаписями разговоров ФИО17 и ФИО2, показаниями ФИО1 При этом ФИО2 признал, что обманывал ФИО17, завладел его денежными средствами в личных целях, создав мнение, что решение вопроса по игорному бизнесу зависит от передачи кому-либо взятки, что образует состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ. Обращает внимание, что в судебном заседании не удалось установить аппаратуру, на которую осуществлялись записи ФИО17, кроме того, из аудиозаписей следует, что ФИО17 всячески провоцировал совершение ФИО2 противоправного деяния, уговаривал на получение денежных средств, что ставит под сомнение инкриминируемый состав преступления. Просит приговор суда изменить, признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, назначив наказание, не связанное с реальным лишением свободы.
В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 полагает приговор суда незаконным и необоснованным, подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, недоказанностью.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб с дополнениями, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении указанных преступлений при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, основаны на полно и всесторонне исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах, которым суд дал надлежащую оценку.
Несмотря на позицию ФИО1, не признавшего свою вину в получении взятки и заявившего о провокации, а также на версию ФИО2 о том, что он обманывал ФИО17, получив от последнего денежные средства, виновность осужденных подтверждается совокупностью доказательств, положенных в основу приговора и подробно приведенных в приговоре:
- показаниями свидетеля ФИО17, данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, о том, что в отношении него было возбуждено уголовное дело по "игорному бизнесу" по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, в том числе в Промышленном районе г. Самары. Он боялся, что его могут посадить, поэтому обратился за помощью к своему знакомому ФИО2, у которого были знакомые в прокуратуре и правоохранительных органах. ФИО2 обещал помочь, он разговаривал с ФИО2, чтобы статья была помягче, сколько денег должен за это. Они встречались несколько раз в ноябре 2018 года у ТЦ "Империя", в магазине "Ашан". В целях собственной безопасности он записывал разговоры с ФИО2 на свой личный диктофон. ФИО2 не говорил, кому отнесет деньги, говорил только, что решит его вопрос. Сначала ФИО2 сообщил, что нужно передать в прокуратуру 100 000 рублей, позже сказал, что нужно передать еще 200 000 рублей. Также ФИО2 начал ему говорить, что он может продолжить заниматься тем, чем занимался, это его напугало, также говорил, что нужно еще передать денег в ОБЭП. Первый раз он передал ФИО2 110 000 рублей при встрече у ТЦ "Империя" в автомашине "Ниссан", которые предварительно дома сфотографировал. Из этих денег ФИО2 должен был взять себе 10 000 рублей. Затем, т.к. он перестал верить ФИО2, в начале декабря он самостоятельно обратился в УФСБ России по Самарской области, написав заявление о проведении проверки и передав диск, на который он дома переписал свои разговоры с ФИО2 Сделанные им записи были прослушаны и изъяты в присутствии понятых, составлены соответствующие документы. В заявлении им была указана фамилия Улитин, т.к. он знает, что это брат ФИО2, который работал в прокуратуре. 4 или 5 декабря он вновь приехал в УФСБ России по Самарской области, где при понятых ему выдали деньги в размере 200 000 рублей, из которых 100 000 рублей были муляжом, а 100 000 рублей настоящие, купюрами в 5 000 рублей. Денежные средства были чем-то обработаны, отксерокопированы, составлены соответствующие документы. Вечером он встретился с ФИО2 у ТЦ "Империя" в автомашине, передав последнему указанные денежные средства. ФИО2 забрал деньги, сказал, что на днях вопрос решится. После этого ФИО2 был задержан сотрудниками УФСБ, у него изъяли переданные деньги, которые совпали с ксерокопиями. В других следственных действиях он участия не принимал;
- показаниями свидетеля ФИО23 - заместителя начальника отдела "М" УФСБ России по Самарской области о том, что ему было отписано заявление ФИО17, 03.12.2018 года было вынесено постановление на проведение ОРМ "Оперативный эксперимент" в отношении ФИО2 и других неустановленных сотрудников, по его указанию ответственным за его проведение был назначен ФИО24; все дальнейшие действия проводились в рамках этого постановления;
- показаниями свидетеля ФИО24 - старшего оперуполномоченного УФСБ России по Самарской области, согласно которым 03.12.2018 года в УФСБ России по Самарской области обратился ФИО17 с заявлением в отношении ФИО2, который изъявил желание быть посредником при передаче взятки должностным лицам следственного комитета, прокуратуры и органов внутренних дел за непереквалификацию преступления, в котором обвинялся ФИО17, с ч. 2 на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ. ФИО17 был опрошен, он выдал диск с аудиозаписями встреч между ФИО17 и ФИО2, инициативно записанные ФИО17 В присутствии понятых данный диск был прослушан, данные о том, что ФИО2 является посредником во взяточничестве, подтвердились. К тому моменту часть денежных средств в сумме 110 000 рублей ФИО17 успел передать ФИО2 для того, чтобы не установленные на тот момент сотрудники правоохранительных органов начали действовать. Было вынесено постановление на проведение ОРМ "Оперативный эксперимент" в отношении ФИО2 и неопределенного круга лиц, у ФИО17 было получено согласие на участие в оперативном мероприятии. 04.12.2018 года в здании УФСБ России по Самарской области в присутствии понятых ФИО17 были выданы заранее отксерокопированные и обработанные специалистом денежные средства на общую сумму 200 000 рублей, из них 100 000 рублей были денежные средства, остальные - муляж, на ФИО17 были негласно установлены специальные технические средства для наблюдения. В ходе встречи ФИО17 передал ФИО2 денежные средства, после чего ФИО2 был задержан, добровольно выдал 110 000 рублей, полученные от ФИО17 При опросе ФИО2 подтвердил, что указанные денежные средства он намеревался передать ФИО1 за не переквалификацию преступления ФИО17 на более тяжкий состав. ФИО2 согласился далее участвовать в ОРМ в отношении сотрудника прокуратуры ФИО1 В связи с наличием оперативной информации также в отношении другого сотрудника прокуратуры Улитина, была получена санкция прокурора области на проведение комплексной ОРМ в отношении сотрудников прокуратуры. 06.12.2018 года в здании УФСБ России по Самарской области он в присутствии понятых выдал ФИО2 заранее отксерокопированные и обработанные специалистом денежные средства на общую сумму 200 000 рублей, купюры были перетянуты резинкой, сложены в полиэтиленовый пакет и переданы ФИО2, который положил деньги во внутренний карман куртки, на ФИО2 были негласно установлены специальные технические средства для наблюдения. По предварительной договоренности между ФИО2 и ФИО1 произошла встреча, в ходе которой ФИО1 сообщил ФИО2, что необходимо написать заявление на действия следователя СК. В рамках оперативного эксперимента адвокат ФИО17 написал жалобу, которая была передана ФИО2 Затем, встретившись вновь, ФИО2 передал ФИО1 денежные средства, ранее выданные ему, которые ФИО1 принял. После этого в помещении рабочего кабинета оперативными сотрудниками с участием понятых, специалиста, сотрудника безопасности от прокуратуры был проведен обыск, в ходе которого в комнате отдыха в нише кулера были обнаружены и изъяты денежные средства, ранее выданные ФИО2, данные денежные средства были осмотрены специалистом с применением специального аэрозоля и было обнаружено, что денежные средства и руки ФИО1 светились. По поводу денежных средств ФИО1 пояснил, что, возможно, их оставил ФИО2 При проведении всех ОРМ составлялись акты и протоколы. Специальные технические средства, которые находятся в распоряжении УФСБ, имеют возможность включаться дистанционно сотрудником;
- аналогичными показаниями свидетеля Свидетель N 8 - заместителя начальника отдела "М" УФСБ России по Самарской области о проведении ОРМ по данному делу, согласно которым постановление о проведении оперативного эксперимента в отношении ФИО2 и других неустановленных сотрудников было вынесено 03.12.2018 года им;
- показаниями свидетеля Свидетель N 7 - старшего эксперта УФСБ России по Самарской области, согласно которым он участвовал в качестве специалиста 04.12.2018 года при осмотре и выдаче денежных средств ФИО17 в здании УФСБ России по Самарской области, а именно 200 000 рублей купюрами по 5 000 рублей, из которых 100 000 рублей были муляжом с одинаковым номером. С денежных купюр и муляжа были сняты копии, лицевые стороны и края купюр были обработаны специальным криминалистическим препаратом "Тушь-7", также был снят и упакован образец "Тушь-7". Обработанные купюры были сложены в прозрачный файл и переданы ФИО17, который в его присутствии купюры не трогал. Позднее в рамках ОРМ он принимал участие в качестве специалиста при изъятии и осмотре денежных средств у ФИО2, полученных от ФИО17 Он разложил денежные средства на багажнике машины, после сверки с ксерокопиями купюр обработал их специальным аэрозольным проявителем, осветил их ультрафиолетовой лампой. От денежных средств и муляжа денежных средств было характерное свечение зеленоватого цвета, после чего денежные средства были упакованы, сделаны смывы с рук ФИО2 06.12.2018 года он участвовал в качестве специалиста при осмотре и выдаче денежных средств ФИО2 в здании УФСБ России по Самарской области для последующей передачи заместителю прокурора Промышленного района г. Самары. Денежные средства в сумме 200 000 рублей купюрами по 5 000 рублей он обработал аналогичным образом. Купюры были перетянуты резинкой и сложены в полиэтиленовый пакет, который забрал ФИО2 и положил его во внутренний карман куртки, денежных средств не касался. Позже в этот же день в здании прокуратуры Промышленного района г. Самары он принимал участие в осмотре кабинета заместителя прокурора ФИО1, где в комнате отдыха в кулере для воды была обнаружена пачка денег, перетянутая резинкой. Он разложил денежные средства в общей сумме 200 000 рублей на рабочем столе, после сверки с ксерокопиями купюр обработал их специальным аэрозольным проявителем, осветил их ультрафиолетовой лампой. От денежных средств и ладоней ФИО1 было характерное свечение зеленоватого цвета, после чего денежные средства были упакованы, сделаны смывы с рук ФИО1;
- показаниями свидетелей ФИО25 и ФИО26 - оперуполномоченных УФСБ России по Самарской области, согласно которым они участвовали в наблюдении с использованием СТС, которые можно включать и выключать дистанционно. Они находились в непосредственной близости от прокуратуры Промышленного района. Они наблюдали за автомобилем ФИО2, затем слушали разговор между ФИО2 и ФИО1 в ходе их двух встреч, по итогам которых были составлены акты наблюдения. Информация с СТС была записана на диск, кем именно не знают. Также они принимали участие в обследовании кабинета ФИО1;
- показаниями свидетеля ФИО27 - заместителя начальника оперативно-поискового отдела УФСБ России по Самарской области о том, что специальные технические средства, находящиеся в УФСБ, могут включаться и выключаться дистанционно, запись идет на устройство, которое находится у сотрудника ФСБ. Технические специалисты переносят запись на диск, который передается в оперативное подразделение;
- показаниями свидетелей Свидетель N 2 и Свидетель N 3 об обстоятельствах участия в качестве независимых представителей общественности 03.12.2018 года при выдаче ФИО17 и прослушивании компакт-диска;
- показаниями свидетелей Свидетель N 4 и ФИО28 об обстоятельствах участия в качестве независимых представителей общественности 04.12.2018 года в ОРМ, проводимом УФСБ России по Самарской области с участием ФИО17 в отношении ФИО2;
- показаниями свидетелей Свидетель N 5 и Свидетель N 6 об обстоятельствах участия в качестве независимых представителей общественности 06.12.2018 года в ОРМ, проводимом УФСБ России по Самарской области с участием ФИО2 в отношении заместителя прокурора Промышленного района г. Самары ФИО1;
- показаниями свидетеля ФИО21 - старшего помощника прокурора по собственной безопасности и физической защиты в прокуратуре Самарской области, 05.12.2018 года поступила информация о проведении на следующий день ОРМ, он присутствовал в здании прокуратуры Промышленного района вместе с сотрудниками ФСБ, он сообщил ФИО1, что в отношении него проводится проверка по решению прокурора, сотрудниками УФСБ в кабинете у ФИО1 были обнаружены денежные средства в кулере в комнате отдыха. В тот же день по итогам ОРМ им было составлено заключение о наличии оснований для увольнения ФИО1, которое было передано прокурору области и начальнику отдела кадров;
- показаниями свидетеля Свидетель N 9 - следователя следственного отдела по Промышленному району г. Самары СУ СК РФ по Самарской области, согласно которым ФИО1, будучи заместителем прокурора Промышленного района г. Самары, непосредственно осуществлял надзор за указанным следственным отделом. В его производстве находилось уголовное дело по обвинению ФИО17 по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, возбужденное 01.10.2018 года по факту организации проведения азартных игр по нескольким адресам, по делу привлекалось несколько человек, в отношении ФИО17 была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. Впоследствии расследование было завершено, дело направлено в суд с этой же квалификацией. Обвинительное заключение должен был утверждать ФИО1 Доказательств для переквалификации на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ у следствия не было, и к нему с вопросом о переквалификации дела в отношении ФИО17 и по мере пресечения никто не обращался;
- показаниями свидетеля ФИО36 - руководителя СО по Промышленному району г. Самары СУ СК России по Самарской области, согласно которым ФИО1 непосредственно осуществлял надзор за СО по Промышленному району г. Самары. Уголовное дело в отношении ФИО17 находилось в производстве следователя Свидетель N 9, обсуждалось с ФИО1, ч. 3 ст. 171.2 УК РФ не вменялась, при этом ФИО1 говорил о сложности доказывания данного квалифицирующего признака. Он сообщал ФИО1 перспективу по делу, в день задержания последнего они разговаривали, каких-либо рекомендаций, требований и указаний по делу ФИО17 на тот момент ФИО1 не давал, оснований для заключения ФИО17 под стражу также не имелось;
- показаниями свидетеля ФИО35 - заместителя прокурора Промышленного района г. Самары о том, что за ФИО1 были закреплены ряд обязанностей, в том числе он осуществлял надзор за уголовно-процессуальной деятельностью следственного отдела Промышленного района СУ СК РФ по Самарской области, как курирующий заместитель прокурора он мог не утвердить обвинительное заключение, вернуть дело на доследование. Заместитель прокурора может давать указания о направлении расследования, о квалификации. 06.12.2018 года от помощника по безопасности прокуратуры области ФИО21 он узнал о проведении ОРМ сотрудниками УФСБ, а впоследствии узнал о том, что ФИО1 был задержан по подозрению в получении взятки;
- показаниями свидетеля Свидетель N 10 - помощника прокурора Промышленного района г. Самары, согласно которым за ФИО1 был закреплен надзор за процессуальной деятельностью следственного отдела по Промышленному району г. Самары СУ СК РФ по Самарской области. В его обязанности не входило поддержание обвинения в суде по уголовным делам, по избранию меры пресечения. 06.12.2018 года днем к нему в кабинет зашел мужчина, передал для регистрации два экземпляра жалобы в порядке ст. 124 УПК РФ по уголовному делу, которое находилось в производстве у следственного отдела, один экземпляр он отдал следователю, второй экземпляр заявитель попросил занести в кабинет к ФИО1;
- материалами оперативно-розыскной деятельности;
- протоколами осмотра предметов (документов), согласно которым осмотрены фотографии купюр номиналом 5 000 рублей, сделанные ФИО17; денежные средства на общую сумму 143 000 рублей, изъятые у ФИО2 в ходе проведения обследования участка местности 04.12.2018 года (в том числе переданные ему ФИО17), часть из которых совпали с фотографиями купюр, сделанных ФИО17; оптические диски с записями встреч ФИО17 и ФИО2, ФИО2 и ФИО1; жалоба, составленная ДД.ММ.ГГГГ в интересах ФИО17 на действия следователя Свидетель N 9; денежные средства, изъятые в ходе ОРМ у ФИО2 04.12.2018 года в сумме 100 000 рублей купюрами по 5 000 рублей и муляж на аналогичную сумму, в служебном кабинете ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ в сумме 200 000 рублей купюрами по 5 000 рублей;
- заключением эксперта N 118 от 15.05.2019 года, согласно которому составлены тексты дословного содержания разговоров, зафиксированных на фонограммах встреч ФИО17 и ФИО2, ФИО2 и ФИО1, а также сделан вывод об отсутствии признаков монтажа на фонограммах, выявлены только признаки цифрового копирования, на одной фонограмме выявлен признак извлечения из файла видеоданных;
- заключением эксперта N 6/5/010 от 26.02.2019 года об обнаружении следов криминалистического идентификационного препарата "Тушь-7" на поверхностях изъятых по делу банкнот, муляжей банкноты, смывах с рук ФИО2, ФИО1;
- выписками из приказов от 29.05.2009 года о назначении ФИО1 на должность заместителя прокурора Промышленного района г. Самары и от 06.12.2018 года об освобождении от должности и увольнении;
- копией распоряжения N 28р от 19.09.2017 года о распределении обязанностей между работниками прокуратуры Промышленного района г. Самара;
а также иными показаниями свидетелей, письменными и вещественными доказательствами, которым дана соответствующая правовая оценка на предмет относимости и допустимости в качестве доказательств.
Судом также обоснованно приняты во внимание показания ФИО2, данные на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, об обстоятельствах встреч с ФИО17, получения 26.11.2018 года от последнего денежных средств в сумме 110 000 рублей, его задержания 04.12.2018 года после получения денежных средств в сумме 200 000 рублей в рамках ОРМ и последующего участия в оперативном эксперименте в отношении ФИО1, в ходе которого он передал последнему 200 000 рублей. Также, как следует из указанных показаний ФИО2, с заместителем прокурора Промышленного района г. Самары ФИО1 он был знаком с 2015 года через своего двоюродного брата ФИО29, занимавшего аналогичную должность, в ходе общения с ФИО1 у них сложились доверительные отношения. В августе 2018 года, когда при встрече его знакомый ФИО17 сообщил, что у него был проведен обыск в рамках уголовного дела, возбужденного по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ следственным отделом Промышленного района по г. Самаре СУ СК России по Самарской области, он предложил ФИО17 попробовать помочь решить его проблему через своих знакомых в правоохранительных и надзорных органах, ему было известно, что ФИО1 осуществлял прокурорский надзор за указанным следственным отделом. В начале ноября 2018 года он встретился с ФИО1 в его кабинете в прокуратуре Промышленного района г. Самары, он поинтересовался относительно уголовного дела в отношении ФИО17 ФИО1 сообщил о том, что ему известно данное дело, переквалификация на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ на данный момент невозможна ввиду недостаточности материалов, представленных сотрудниками оперативной службы. Также ФИО1 предложил ему сообщить ФИО17 о намерении следственного отдела переквалифицировать преступление ФИО17 на более тяжкую часть и в связи с этим также в дальнейшем избрать ФИО17 меру пресечения в виде содержания под стражей, также ФИО1 озвучил, чтобы он довел до ФИО17 сведения о том, что сумма решения вопроса будет стоить около 300 000 рублей без учета его интереса, как посредника. Он согласился, впоследствии указанную информацию довел до ФИО17, убедив, что главное с кем надо решить в первую очередь - это прокуратура Промышленного района г. Самары.
Также, согласно показаниям ФИО2, 06.12.2018 года он трижды заходил в кабинет ФИО1, первый раз заглянул, пока последний был занят, во второй раз зашел после звонка ФИО1, в ходе чего последний сообщил ему о необходимости написать жалобу от имени ФИО17 на действия следователя, в третий раз он зашел в кабинет, показал написанную жалобу, в ходе разговора сообщил, что ФИО17 передал 300 000 рублей, из которых 100 000 рублей он взял себе, 200 000 рублей передает ФИО1 Последний переспросил его по суммам, сказал, что его знакомый несильно переживает и нужна сумма хотя бы в 300 000 рублей. Когда он сказал, что поинтересуется, если еще возможность у ФИО17 передать дополнительные денежные средства, и собрался уходить, ФИО1 сказал оставить деньги, которые имелись с собой. Достав деньги, он положил их на рабочий стол ФИО1, с чем последний согласился, после этого он вышел из кабинета.
Показания указанных лиц, данные как в ходе предварительного расследования, так и в судебном заседании, а также иные приведенные доказательства судом первой инстанции проверены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны достоверными в указанной части, подтверждающими вину осужденных. Указанные доказательства согласуются между собой, дополняют друг друга, существенных противоречий, влияющих на доказанность вины ФИО2 и ФИО1, в совершении преступлений, не имеют.
Вместе с тем, анализируя приведенные в приговоре доказательства судебная коллегия полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетеля ФИО29, данные на предварительном следствии и оглашенные судом, поскольку данные показания не имеют какого-либо доказательственного значения по делу.
Приводимые стороной защиты в апелляционных жалобах и в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы о невиновности ФИО1 в получении через посредника взятки, а ФИО2 - в посредничестве во взяточничестве и виновности последнего в мошенничестве путем обмана ФИО17, о неправильной оценке и искажении судом показаний свидетелей и осужденных по существу сводятся к переоценке исследованных судом первой инстанции доказательств, положенных в основу обвинительного приговора, с утверждением об их недостоверности и противоречивости.
Вместе с тем, оснований к их иной оценке судебная коллегия не находит, поскольку каждое из доказательств суд первой инстанции, как того и требуют положения ст. 17, 87, 88 УПК РФ, должным образом проверил, сопоставил их между собой, оценив их в совокупности, пришел к правильному выводу о доказанности вины осужденных в содеянном.
Доводы апелляционных жалоб о том, что позиция ФИО2 по его оглашенным показаниям изложена в приговоре неверно, поскольку он свои показания, данные на предварительном следствии, не подтвердил, не могут быть приняты во внимание. Как следует из приговора, судом верно указано на то, что ФИО2 подтвердил, что давал такие показания, давал их добровольно, указав, что они не соответствуют действительности.
Вместе с этим, суд также пришел к правильному выводу о том, что более достоверными являются показания ФИО2, данные на предварительном следствии. Утверждения авторов апелляционных жалоб о недостоверности, противоречивости показаний ФИО2, изобличающих его самого и ФИО1, о том, что данные показания ни органом предварительного следствия, ни судом не проверены путем истребования дополнительных доказательств, судебная коллегия не может признать обоснованными, поскольку именно данные показания согласуются с другими собранными по делу доказательствами, они получены в соответствии с требованиями УПК РФ, оснований для самооговора ФИО2 на предварительном следствии не установлено. Как видно из материалов дела, допросы ФИО2 в качестве подозреваемого и обвиняемого проводились в установленном законом порядке, следователем с участием защитника, ему были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, разъяснены права, показания он давал добровольно, без какого-либо принуждения, заявлений и замечаний к протоколам ни от допрашиваемого лица, ни от адвоката, в том числе об оказании на ФИО2 давления, не поступало. Доказательств обратного в материалах дела не имеется и стороной защиты суду не представлено.
При таких обстоятельствах оснований сомневаться в показаниях, данных на предварительном следствии, в которых осужденный ФИО2 последовательно и подробно описал обстоятельства совершения преступлений им и ФИО1, у суда первой инстанции не имелось, не находит таковых и судебная коллегия.
Кроме того, достаточных оснований полагать, что сведения, об истребовании которых просила сторона защиты, могут опровергнуть показания ФИО2, свидетеля ФИО17 или других допрошенных по делу лиц, свидетельствовать о наличии алиби осужденных, суду представлено не было.
Доводы апелляционных жалоб о том, что судом необоснованно не приняты во внимание показания ФИО17, данные им в ходе судебного заседания 08.11.2019 года, о том, что передававшиеся им денежные средства принадлежали сотрудникам ФСБ, что зафиксировано на предоставленной стороной защиты аудиозаписи судебного заседания за 08.11.2019 года, подлежат отклонению.
Так, из анализа всех показаний, которые давал ФИО17 как в ходе предварительного следствия, так и неоднократно в ходе судебных заседаний, следует, что денежные средства, переданные им ФИО2 26.11.2018 года в размере 110 000 рублей, принадлежали ему, а денежные средства, переданные им ФИО2 в рамках проведения ОРМ "Оперативный эксперимент" 04.12.2018 года в сумме 200 000 рублей (включая муляж), были выданы ему сотрудником УФСБ России по Самарской области согласно акту осмотра, обработки и выдачи денежных знаков (билетов Банка России), а также муляжа денежных знаков (билетов Банка России) от 04.12.2018 года.
Как следует из указанной аудиозаписи за 08.11.2019 года, свидетелю ФИО17 неоднократно задавался вопрос о принадлежности денежных средств, включая 110 000 рублей, переданных 26.11.2018 года, в том числе дважды защитниками, на которые ФИО17 дал противоположные ответы: на вопрос адвоката ФИО11 пояснил, что указанные деньги принадлежали ему, на вопрос адвоката ФИО12 пояснил, что деньги принадлежали сотрудникам ФСБ. С учетом того, что последний ответ был получен на наводящий, повторный вопрос в ходе длительного, продолжающегося допроса свидетеля ФИО17, и с учетом его противоречия другим показаниям свидетеля ФИО17 и имеющейся по делу совокупности доказательств, данный ответ обоснованно не был учтен судом.
Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденных и их защитников, оценив исследованные доказательства в совокупности, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и мотивы действий осужденных. Иная позиция осужденных и их защитников на этот счет основана на их собственной интерпретации исследованных доказательств, без учета установленных ст. ст. 87, 88 УПК РФ правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.
Так, ссылка осужденного ФИО1 на то, что денежных средств за неизменение квалификации по делу ФИО17 не предлагалось, прямо опровергается содержанием зафиксированных между ФИО17 и ФИО2 переговоров, прослушанных в судебных заседаниях суда первой и апелляционной инстанций, из которых, вопреки утверждению защитников и осужденных, усматривается, что именно ФИО2 сообщает ФИО17 о возможности переквалификации его действий по возбужденному уголовному делу на ч. 3 ст. 171.2 УК РФ и в этом случае - избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, а также о необходимости во избежание этого передачи денежных средств сотруднику прокуратуры, убеждает в том, что именно сотрудник прокуратуры Промышленного района г. Самары имеет достаточный авторитет для оказания воздействия на следственный отдел, в котором расследуется дело в отношении ФИО17
Доводы апелляционных жалоб адвоката ФИО22, осужденного ФИО1 о наличии обмана в действиях ФИО2 и отсутствии намерения передавать полученные от ФИО17 денежные средства кому-либо из числа сотрудников правоохранительных органов, как и ранее достигнутой с ФИО1 договоренности о передаче ему взятки в размере 300 000 рублей, судебной коллегией отклоняются, поскольку они основаны на показаниях ФИО2 и ФИО1, данных в судебном заседании и обоснованно отвергнутых судом, поскольку они противоречат другим собранным по делу доказательствам. Аудиозаписи встреч между ФИО17 и ФИО2, их расшифровка, показания ФИО17 и других свидетелей, детализация телефонных соединений ФИО2 указанные доводы не подтверждают. Судом проанализирована версия, выдвинутая осужденным ФИО1 по обстоятельствам передачи ему денежных средств ФИО2, которой правильно дана критическая оценка, и не соглашаться с мотивами, приведенными судом на этот счет, судебная коллегия оснований не находит.
Доводы апелляционного представления о том, что судом не дана оценка исследованным в ходе судебного разбирательства результатам оперативно-розыскной деятельности, протоколу очной ставки от 27.05.2019 года, не могут являться, по мнению судебной коллегии, основанием к отмене приговора суда. Полученные по делу материалы оперативно-розыскной деятельности, приобщенные по делу в качестве вещественных доказательств и исследованные судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства, приведены судом при описании протокола осмотра документов от 29.05.2019 года; перечисленным доказательствам, положенным в обоснование вины осужденных, судом дана надлежащая оценка с точки зрения их допустимости, относимости и достоверности, также в приговоре судом дана оценка действиям сотрудников Управления ФСБ России по Самарской области при получении данных результатов оперативно-розыскной деятельности, оснований не соглашаться с которой суд апелляционной инстанции не находит.
Кроме того, результаты оперативно-розыскной деятельности, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств, были повторно исследованы судебной коллегией в ходе апелляционного рассмотрения, и судебная коллегия также приходит к выводу о том, что собранные по делу материалы оперативно-розыскной деятельности в полном объеме подтверждают виновность как ФИО2, так и ФИО1 в совершении указанных выше преступлений. Вопреки мнению осужденного ФИО1 и его защитников, результаты оперативно-розыскной деятельности получены в соответствии с требованиями Федерального закона РФ от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" и свидетельствуют о наличии у осужденных умысла на совершение коррупционных преступлений, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников УФСБ России по Самарской области, и о проведении ими подготовительных действий, необходимых для совершения противоправных деяний. Оперативный эксперимент был проведен в рамках полномочий, предоставленных сотрудникам правоохранительных органов названным Федеральным законом, в целях выполнения задач, предусмотренных ст. 2 названного Федерального закона, при наличии основания, предусмотренного пп. 1 п. 2 ст. 7 названного Федерального закона, а именно в связи с проверкой ставших известными правоохранительным органам сведений о признаках совершаемых противоправных деяний и лицах, причастных к ним. В действиях сотрудников УФСБ России по Самарской области признаков подстрекательства, склонения, побуждения в прямой или косвенной форме к совершению ФИО2 либо ФИО1 противоправных действий не усматривается, а установленные фактические обстоятельства преступлений свидетельствуют о том, что преступный умысел сформировался у осужденных независимо от последующих действий сотрудников правоохранительных органов.
Отсутствие ссылки на протокол очной ставки выводов суда также не опровергает, поскольку совокупность доказательств, приведенных в приговоре, является достаточной для выводов о виновности осужденных в совершении указанных преступлений.
Доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитников о незаконности проведения оперативного эксперимента в отношении ФИО1 на том основании, что в отношении него, как сотрудника прокуратуры, какого-либо отдельного постановления, санкционированного прокурором Самарской области, не выносилось, подлежат отклонению судебной коллегией.
Так, в соответствии со ст. 8 Федерального закона от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" оперативный эксперимент проводится на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Проведение оперативного эксперимента допускается только в целях выявления, предупреждения, пресечения и раскрытия преступления средней тяжести, тяжкого или особо тяжкого преступления, а также в целях выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших.
Принимая во внимание отсутствие в Федеральном законе от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" каких-либо специальных требований и правил, требующих принятие постановления о проведении оперативного эксперимента только в отношении одного лица и запрещающих проведение оперативного эксперимента в отношении нескольких лиц, судебная коллегия приходит к выводу о том, что указанные доводы защитников не основаны на законе.
Как видно из материалов дела, на основании имеющейся информации, полученной от заявителя ФИО17, 03.12.2018 года старшим оперуполномоченным УФСБ России по Самарской области Свидетель N 8 было вынесено постановление на проведение ОРМ "Оперативный эксперимент" в отношении бывшего сотрудника ОЭБиПК УМВД России по г. Самаре ФИО2, а также иных неустановленных должностных лиц правоохранительных органов, по факту передачи ФИО17 денежных средств должностным лицам, указанным должностным лицом впоследствии оказался ФИО1 Данное постановление в соответствии со ст. 8 Федерального закона РФ от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" согласовано с заместителем начальника отдела "М" УФСБ России по Самарской области ФИО23, утверждено начальником УФСБ России по Самарской области ФИО30 Кроме того, после задержания ФИО2 и получения информации о возможной причастности конкретных должностных лиц прокуратуры (ФИО1 и ФИО29) к совершению коррупционного преступления в порядке, предусмотренном приказом Генерального прокурора РФ от 18.04.2008 года N 70 "О проведении проверок в отношении прокурорских работников органов и организаций прокуратуры Российской Федерации", 05.12.2018 года была получена санкция прокурора Самарской области ФИО31, что также подтверждается ответом прокурора Самарской области ФИО32 от 15.12.2020 года, полученным судебной коллегией на запрос в ходе апелляционного рассмотрения дела.
Причин для признания недопустимыми ввиду допущенных нарушений уголовно-процессуального закона доказательств, представленных стороной обвинения и положенных в основу приговора, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел. Оснований для удовлетворения заявленных стороной защиты ходатайств о признании доказательств по делу недопустимыми судебная коллегия также не находит.
Так, приведенные в апелляционных жалобах доводы о фальсификации материалов оперативно-розыскной деятельности, по мнению судебной коллегии, являются безосновательными.
Комплекс оперативно-розыскных мероприятий, проведенных по делу: исследование предметов и документов, наблюдение, опросы, обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств, оперативный эксперимент, - а также использование в связи с этим специальных технических средств сотрудниками Управления ФСБ России по Самарской области, осуществлены в соответствии с требованиями Федерального закона от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности".
Каких-либо нарушений в ходе выдачи денежных средств ФИО17, а затем ФИО2 допущено не было; из актов осмотра, обработки и выдачи денежных знаков (муляжа денежных знаков), показаний свидетеля Свидетель N 7 следует, что денежные купюры, муляж денежных средств были помечены криминалистическим идентификационным препаратом "Тушь-7", упакованы, лица, которым они выдавались, обработанных денежных средств не касались. Впоследствии денежные средства были изъяты у ФИО2 и ФИО1 надлежащим образом, при проведении обследований помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств. Все указанные действия производились в присутствии независимых представителей общественности. Кроме того, вопреки утверждениям стороны защиты, все изъятые по делу денежные средства в установленном законом порядке приобщены в качестве вещественных доказательств, имеются в наличии, осмотрены как на следствии, так и в суде.
Имеющиеся расхождения между количеством встреч, произошедших 06.12.2018 года между ФИО1 и ФИО2, согласно показаниям, и зафиксированных в актах наблюдения, как и ссылки на предоставление оперативными сотрудниками записей за 06.12.2018 года, произведенных во время наблюдения, не за все время работы специальных технических средств, выданных ФИО2, сами по себе не порочат информации, имеющей доказательственное значение и отраженной в указанных актах наблюдения. Как следует из показаний ФИО2, данных на предварительном следствии, 06.12.2018 года, когда он в первый раз зашел в кабинет к ФИО1, тот был занят с другими посетителями, каких-либо событий, имеющих значение для дела, не произошло. Как видно из материалов дела, информация, полученная в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий, предоставлена в том объеме, какой содержит сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.
Несовпадение времени записи на дисках и в актах наблюдения также не свидетельствуют об искажении зафиксированных с помощью данных доказательств сведений, имеющих доказательственное значение по делу, и не могут служить основаниями, ставящими под сомнение доказанность получения ФИО1 денежных средств через посредника ФИО2 06.12.2018 года, поскольку данный факт подтвержден показаниями свидетелей, видео- аудиозаписями, протоколом обследования помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств от 06.12.2018 года.
По этим же основаниям не могут быть приняты во внимание ссылки на неустановление источника происхождения приобщенных к делу компакт-дисков, записывающей аппаратуры, лица, производившего запись и копирование информации на диски в рамках оперативно-розыскной деятельности. При этом судебная коллегия учитывает, что по смыслу Федерального закона от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", использование при проведении оперативно-розыскных мероприятий видео- и аудиозаписи, кино- и фотосъемки, а также других технических и иных средств (ч. 3 ст. 6), не являющееся самостоятельным оперативно-розыскным мероприятием или его неотъемлемой частью, обусловлено целями и задачами проведения собственно оперативно-розыскных мероприятий, осуществляемых по основаниям и в порядке, предусмотренных данным Федеральным законом, в том числе для фиксации их хода и результатов. При этом вопрос о применении в процессе оперативно-розыскной деятельности технических и иных средств разрешается должностными лицами осуществляющих ее органов, участвующими в организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий, с учетом целевого предназначения, характеристик и свойств таких средств, предстоящих задач, разрешаемых проведением оперативно-розыскных мероприятий, наличия необходимых средств в условиях конкретного места и времени, возможности или невозможности их скрытого использования, обеспечения конспирации, сохранения негласности и других обстоятельств, в которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия. Возможность дистанционного управления записывающей аппаратурой подтвердили допрошенные судом свидетели - сотрудники УФСБ России по Самарской области, оснований не доверять которым у суда не имеется.
Кроме того, исходя из положений ст. 12 названного Федерального закона сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, об организации и о тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну и подлежат рассекречиванию только на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность.
Результаты проведения указанных оперативных мероприятий были предоставлены в Следственное управление Следственного комитета РФ по Самарской области в соответствии с "Инструкцией о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд", утвержденной совместным Приказом МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 года, в том числе были представлены полученные при проведении оперативных мероприятий аудио- и видеозаписи, изъятые денежные средства, которые впоследствии после возбуждения уголовного дела в полном объеме были осмотрены следователем и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств, осмотрены судом. При этом указанная инструкция не содержит обязательных требований по предоставлению следователю и в суд результатов оперативно-розыскной деятельности (фонограмм) на первичных носителях технической информации.
Судом первой инстанции обоснованно отвергнуты аргументы, приводимые стороной защиты и осужденными, об имевшей место провокации взятки, поскольку ссылки на то, что все встречи ФИО17 и ФИО2 происходили под контролем сотрудников УФСБ России по Самарской области, еще до обращения ФИО17 с заявлением 03.12.2018 года, а записи встреч производились на специальные технические устройства, принадлежащие ФСБ, материалами дела не подтверждаются.
Так, показания ФИО17 от 08.11.2019 года в той части, на которую ссылается сторона защиты, отвергнуты по мотивам, приведенным выше судебной коллегией.
Заключение эксперта N 118 от 15.05.2019 года, в котором приведены тексты дословного содержания разговоров, зафиксированных на фонограммах встреч ФИО17 и ФИО2, ФИО2 и ФИО1, а также сделаны выводы об отсутствии признаков монтажа на фонограммах, зафиксированных в файлах на компакт-диске, представленном ФИО17 03.12.2018 года, наличии признаков цифрового копирования, а также на одной фонограмме - извлечения из файла с видеоданными, - наличие каких-либо провокационных действий со стороны сотрудников правоохранительных органов не подтверждает. Тот факт, что в исследовательской части данного заключения эксперта указаны метаданные, содержащие данные о формате и типе записывающего устройства, с указанием наименования устройства - "Zashita", вопреки убеждению стороны защиты, не свидетельствует о том, что такое устройство является каким-либо специальным техническим средством, используемым исключительно оперативными службами УФСБ. Данные доводы защиты надуманны.
Кроме того, из показаний свидетеля ФИО17 следует, что он осуществлял съемку, чтобы обезопасить себя. Принимая во внимание, что порядок осуществления видеофиксации факта преступных действий лицами, действующими не в рамках Федерального закона РФ от 12.08.1995 года N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", нормами УПК РФ не регламентирован, и для признания аудио- или видеозаписи допустимым доказательством согласия на проведение аудиозаписи или видеосъемки того лица, в отношении которого они производятся, не требуется, а также с учетом того, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, а незаконность использования свидетелем технических средств для негласного получения информации материалами дела не подтверждается, оснований полагать, что записи, сделанные ФИО17, предоставленные впоследствии в правоохранительные органы и получившие в соответствии с уголовно-процессуальным законом форму доказательств, получены с нарушением закона, у суда не имелось. В связи с этим также следует признать, что неустановление по делу конкретных технических средств, с помощью которых ФИО17 произвел негласные аудиозаписи, с учетом выводов эксперта об отсутствии на данных фонограммах признаков монтажа, не влияет на оценку доказанности вины осужденных ФИО2 и ФИО1 в содеянном.
Представленное суду первой инстанции заключение специалиста "Центра независимой экспертизы на автомобильном транспорте" ФИО16 N 148 от 21.08.2019 года правильно отвергнуто судом по следующим основаниям.
Уголовно-процессуальные понятия специалиста и его заключения закреплены в ст. 58 и ч. 3 ст. 80 УПК РФ, исходя из положений которых специалист может привлекаться к участию в судебном разбирательстве для оказания содействия сторонам и суду в осмотре предметов и документов, применении технических средств, для постановки вопросов эксперту, а также разъяснения вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Специалист высказывает свое суждение по заданным ему вопросам как в устном виде, что отражается в протоколе судебного заседания, так и в виде заключения, которое приобщается к материалам дела. При этом заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу (п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 года N 51).
Как видно из указанного заключения специалиста N 148 от 21.08.2019 года, специалистом ФИО16 высказаны суждения по вопросам, постановленным перед ним адвокатом, о наличии признаков монтажа на представленных аудио-, видеозаписях, установления технических средств, которые использовались для производства данных записей, а также соответствия расшифровки аудиозаписей, содержащейся в заключении эксперта N 118 от 15.05.2019 года, аудиозаписи в файле "вторая встреча". Отвечая на указанные вопросы, специалист ФИО16, с учетом изложенной выше позиции о процессуальном статусе данного лица, фактически дал оценку достоверности доказательств, в том числе заключению эксперта N 118 от 15.05.2019 года, тем самым вышел за пределы своих полномочий, предусмотренных ст. 58 УПК РФ.
И хотя судебная коллегия не соглашается с обоснованием, приведенным судом первой инстанции, об отсутствии у ФИО16 специального образования и сомнений относительно источника предоставленных записей, тем не менее, вывод суда о том, что заключение специалиста "Центра независимой экспертизы на автомобильном транспорте" ФИО16 N 148 от 21.08.2019 года и, как следствие, его показания в суде нельзя признать допустимыми доказательствами, является верным. Оснований для удовлетворения заявленного суду апелляционной инстанции ходатайства о признании данного заключения и показаний специалиста допустимыми судебная коллегия не находит по изложенным выше мотивам.
Вместе с этим, судебная коллегия полагает также необходимым заметить, что выводы специалиста ФИО16, изложенные в представленном заключении, на которых акцентирует внимание сторона защиты, обосновывая наличие провокации со стороны сотрудников УФСБ России по Самарской области, о том, что все исследуемые файлы (записи за период с 13.11.2018 года по 06.12.2018 года, за исключением файла "вторая встреча") первоначально были записаны на техническое устройство "Zashita", являются также недостоверными. Как следует из текста заключения, специалистом сделан вывод о том, что указанные файлы с N 2 по N 11 (то есть записи за период с 13.11.2018 года по 06.12.2018 года, за исключением файла "вторая встреча") выполнены с помощью одного устройства (модели устройства). Однако, модель устройства, использованная в записях с 04.12.2018 года по 06.12.2018 года, ни экспертом, ни специалистом, как видно из исследовательской части заключений, не установлена и не устанавливалась, и специалистом ошибочно указано на то, что согласно заключению эксперта все исследуемые файлы с N 2 по N 11 (то есть записи за период с 13.11.2018 года по 06.12.2018 года, за исключением файла "вторая встреча") были первоначально записаны на техническое устройство "Zashita", в то время как экспертом сведения о метаданных устройства приводились только по записям, предоставленным ФИО17
Кроме того, судебная коллегия отмечает, что по смыслу закона под провокацией взятки следует понимать действия, направленные на искусственное создание доказательств совершения преступления. При этом не является провокацией взятки проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о незаконной передаче денег. Фиксация встреч свидетелем ФИО17, проведенная по собственной инициативе, также не свидетельствует об искусственном создании доказательств совершения преступлений.
Целенаправленные действия осужденных ФИО2 и ФИО1, связанные с получением ими денежных средств от ФИО17, подтвержденные собранными по делу доказательствами, в том числе видеозаписью в служебном кабинете ФИО1, на которой прямо зафиксирован факт получения им денег от ФИО2 при наличии у него свободного выбора линии поведения, опровергают доводы защиты и самих осужденных об имевшей место провокации и свидетельствуют о формировании умысла на получение взятки и посредничество в этом независимо от деятельности сотрудников Управления ФСБ России по Самарской области.
Оснований для признания ряда других доказательств недопустимыми, о чем также ставится вопрос стороной защиты, в том числе показаний ФИО17, ФИО2, протокола очной ставки, заключений экспертов, протоколов осмотров предметов (документов), вещественных доказательств - фотографий купюр, судебная коллегия не находит, поскольку каких-либо нарушений требований уголовно-процессуального закона при получении данных доказательств не установлено.
Как видно из материалов дела, допросы ФИО17, ФИО2 проведены с соблюдением требований УПК РФ, исходя из процессуального статуса каждого из них, оценка чему также дана выше. При этом протокол очной ставки судом не положен в основу приговора.
Экспертизы назначены на основании постановлений следователя, в которых указаны основания назначения судебных экспертиз, наименования экспертных учреждений, в которых должны быть произведены экспертизы, вопросы, поставленные перед экспертами, и материалы, предоставляемые в их распоряжение; правовые вопросы перед экспертами не ставились. Судебные экспертизы проведены компетентными экспертами, имеющими стаж работы и подготовку в соответствии с требованиями Федерального закона от 31.05.2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", они руководствовались надлежащими методиками и требованиями уголовно-процессуального закона. Выводы экспертов являются научно обоснованными, аргументированными и сомнений в достоверности не вызывают.
Ссылка защитника на то, что криминалистический идентификационный препарат "Тушь-7", образцы которого исследованы экспертом, является секретным не свидетельствует о нарушении при назначении и проведении экспертизы, проведении осмотра места происшествия требований уголовно-процессуального закона, который, как указывалось выше, не требует обязательного рассекречивания примененных в ходе оперативной деятельности тактик, методов, средств, источников.
Изъятие и последующий осмотр фотографий купюр, сделанных ФИО17 также проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, составленные протоколы соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ, при этом дата изъятия данных предметов, признанных в установленном порядке вещественными доказательствами, о нарушении требований закона при их получении и осмотре не свидетельствует, а доводы об источнике их происхождения фактически направлены на оспаривание показаний свидетеля ФИО17
Доводы, приведенные осужденным ФИО1, о том, что суд положил в основу приговора доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, а именно протокол выемки жалобы от 04.04.2019 года, протокол осмотра жалобы от 22.05.2019 года, протокол осмотра предметов - дисков от 16.05.2019 года, протокол осмотра предметов - денежных средств от 21.05.2019 года, протокол осмотра и прослушивания фонограмм от 27.05.2019 года, копий приказов от 29.05.2009 года и от 06.12.2018 года, - подлежат отклонению, поскольку из аудиозаписей судебного заседания от 04 и 11 декабря 2019 года следует, что указанные доказательства судом оглашались и исследовались.
В судебном заседании также в порядке ст. 281 УПК РФ были оглашены показания ФИО17, данные на предварительном следствии 16.05.2019 года, которые свидетель подтвердил. Неверное указание судом даты - 07.12.2018 года вместо - 16.05.2019 года является технической ошибкой и не влечет исключения данных показаний, поскольку приведенное судом содержание показаний соответствует протоколу от 16.05.2019 года.
Кроме того, судебной коллегий признается ошибочной ссылка суда в описательно-мотивировочной части приговора на имевший место телефонный разговор ДД.ММ.ГГГГ между ФИО2 и ФИО1, однако, данное обстоятельство не порочит совокупности доказательств, исследованной судом и положенной в основу приговора, и не влияет на оценку доказанности вины осужденных ФИО2 и ФИО1 в содеянном.
Оснований не соглашаться с выводами суда о законности возбуждения настоящего уголовного дела у судебной коллегии не имеется.
Согласно постановлению, вынесенному 07.12.2018 года следователем Большеглушицкого МСО СУ СК РФ по Самарской области, прикомандированным ко второму отделу по расследованию особо важных дел, Свидетель N 11, возбуждено уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного п. "в" ч. 5 ст. 290 УК РФ, и ФИО2 по признакам преступления, предусмотренного п. "б" ч. 3 ст. 291.1 УК РФ. Требования ст. 146 УПК РФ, предъявляемые к постановлению о возбуждении уголовного дела публичного обвинения, соблюдены. Данное постановление вынесено уполномоченным должностным лицом, в пределах предоставленной ему компетенции, при наличии повода (сообщения о преступлении и материалов проверки, поступивших из УФСБ России по Самарской области) и основания (наличие достаточных данных, указывающих на признаки двух преступлений), предусмотренных ст. 140 УПК РФ, несмотря на утверждение об обратном в апелляционных жалобах осужденного ФИО1 и его защитников. При этом довод защитника о необходимости указания повода и основания относительного каждого преступления противоречит положениям ст. 140 УПК РФ, регламентирующей поводы и основания для возбуждения уголовного дела, а не для преступления.
По смыслу закона, актом возбуждения уголовного дела начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершенным преступным деянием и создаются правовые основания для последующих процессуальных действий органов предварительного следствия и суда.
То обстоятельство, что уголовное дело возбуждено одновременно в отношении двух лиц требований уголовно-процессуального закона, в частности раздела VII УПК РФ, не нарушает, поскольку данное уголовное дело было возбуждено по конкретному факту - факту получения заместителем прокурора Промышленного района г. Самары ФИО1 взятки через посредника ФИО2, что свидетельствует о наличии признаков преступлений в действиях обоих лиц, при этом сам по себе факт отсутствия признаков соучастия в их действиях, квалифицируемых уголовным законом различными составами, не имеет в данном случае правового значения. Ссылка стороны защиты на положения ст. 153 УПК РФ при этом несостоятельна, поскольку в данном случае речь идет о возбуждении уголовного дела, а не о соединении в одном производстве различных уголовных дел. Указанное обстоятельство также не ущемляет прав осужденных ФИО1 и ФИО2, уголовное преследование которых осуществлялось при наличии созданных актом возбуждения уголовного дела соответствующих правовых оснований и с учетом соблюдения права каждого из них на защиту от данного преследования.
Приведенные в апелляционных жалобах доводы о распространении на ФИО1 положений главы 52 УПК РФ основаны на ошибочном толковании закона.
Согласно п. 6 ч. 1 ст. 447 УПК РФ к категориям лиц, в отношении которых применяется особый порядок производства по уголовным делам, предусмотренный главой 52 УПК РФ, относится прокурор.
В соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ решение о возбуждении уголовного дела в отношении прокурора района, города, приравненных к ним прокуроров принимается руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации.
Исходя из конституционно-правового смысла данных норм, как и норм главы 52 УПК РФ в целом, специальный (усложненный) порядок возбуждения уголовных дел и производство по ним в отношении указанной категории должностных лиц, предоставляющий им дополнительные процессуальные гарантии, обеспечивает их защиту при осуществлении публичных профессиональных обязанностей. При этом уголовно-процессуальный закон не содержит норм, позволяющих распространять особый порядок производства по уголовным делам, установленный главой 52 УПК РФ, на лиц, не состоящих в должности прокурора к моменту возбуждения уголовного дела, в том числе уволенных с этой должности, и не осуществляющих к этому моменту свои профессиональные обязанности, а следовательно, не нуждающихся в особой правовой защите.
Согласно приказу N 1132-а от 06.12.2018 года ФИО1 был освобожден от занимаемой должности и уволен 06.12.2018 года, то есть до возбуждения уголовного дела. При этом судебная коллегия принимает во внимание, что законность увольнения ФИО1 проверялась в ином судебном порядке и была признана законной, что не оспаривалось стороной защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции.
Таким образом, оснований для признания незаконными постановления о возбуждении уголовного дела, равно как и постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, не имеется, а доводы о дефектности всех полученных по делу доказательств в связи с незаконностью возбуждения уголовного дела признаются безосновательными.
Доводы осужденных и защитников о недопустимости показаний ФИО1 в отношении ФИО2 и показаний ФИО2 в отношении ФИО1, которые, по мнению авторов апелляционных жалоб, должны были быть допрошены в качестве свидетелей с предупреждением об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, судебная коллегия находит несостоятельными по следующим основаниям.
Обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловливается, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, не формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении ему соответствующего права.
Уголовно-процессуальный закон определяет свидетеля как лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний (ч. 1 ст. 56 УПК РФ), при этом для позиции свидетеля в уголовном деле характерна процессуальная нейтральность: он не является стороной в уголовном деле, а относится к иным участникам уголовного процесса, обязанным давать правдивые показания об известных ему обстоятельствах, подлежащих установлению по делу, поскольку сообщаемые им сведения касаются других лиц и обстоятельств, непосредственно не связанных с его (свидетеля) личностью и, как правило, не влекущих для него негативных юридических последствий (в том числе при надлежащем исполнении обязанностей свидетеля - перспективы уголовного преследования).
Принимая во внимание, что предъявленное ФИО1 обвинение в получении взятки через посредника непосредственно связано с обвинением, предъявленным ФИО2, как посреднику в получении данной взятки, а сообщаемые ими сведения об обстоятельствах, подлежащих установлению, касаются их обоих, затрагивают личные интересы каждого из них, их позицию по уголовному делу в силу заинтересованности в его исходе судебная коллегия не может признать как процессуально нейтральную и позволяющую определить их статус по отношению друг к другу в качестве свидетелей.
Таким образом, процессуальный статус ФИО1 и ФИО2, преследуемых за совершение уголовных преступлений по одному уголовному делу и имеющих процессуальный интерес в его исходе, изначально определен верно - в качестве подозреваемых, а впоследствии обвиняемых и подсудимых, а их допрос соответственно проведен с учетом требований, предъявляемых к допросу данных лиц ст. 173, 174, 187-190, 275 УПК РФ.
Изложенные в апелляционных жалобах осужденного ФИО1 и его защитников доводы о фактическом задержании ФИО1 06.12.2018 года до составления протокола задержания и возбуждения уголовного дела являлись предметом исследования и оценки суда первой инстанции, сделанной на основании анализа материалов дела и показаний допрошенных лиц - свидетелей ФИО24, ФИО23, ФИО18, ФИО19, Свидетель N 11, ФИО33, ФИО34, Свидетель N 13, с учетом результатов проверки, проводившейся в военно-следственном комитете в отношении сотрудников УФСБ России по Самарской области по признакам преступлений, предусмотренных ст.ст. 126, 127 УК РФ, с приведением мотивов принятого решения сделан вывод о том, что 06.12.2018 года ФИО1 насильно никто не удерживал. Несогласие стороны защиты с указанной оценкой доказательств, их иная оценка, сделанная стороной защиты, сами по себе, не являются основаниями для признания решения суда по данному вопросу необоснованным, а также удовлетворения ходатайства стороны защиты о признании протокола задержания ФИО1 незаконным.
Доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1 о том, что обвинение не содержит описания способа совершения преступления, конкретных действий, входящих в его полномочия, которые он совершил или мог совершить, о противоречиях относительно времени и места совершения преступлений, несостоятельны. Вопреки указанным утверждениям, предъявленное ФИО1 и ФИО2 обвинение с достаточной полнотой и конкретностью содержит существо обвинения, данные о времени, месте, способе совершения преступлений каждым из осужденных, иных обстоятельствах содеянного, ясно для понимания и не ограничивает осужденных в возможности реализации права на защиту. В соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ в приговоре суда приведено описание признанных доказанными преступных деяний, совершенных осужденными, с указанием необходимых по закону обстоятельств, подробно изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.
Правовая оценка действий ФИО1 по п. "в" ч. 5 ст. 290 УК РФ как получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег за способствование в силу должностного положения действиям (бездействию) в пользу взяткодателя в крупном размере, а действий ФИО2 по п. "б" ч. 3 ст. 291.1 УК РФ как посредничество во взяточничестве, то есть непосредственная передача взятки по поручению взяткополучателя и иное способствование взяткодателю и взяткополучателю в достижении и реализации соглашения между ними о получении и даче взятки в крупном размере, - соответствует фактически установленным обстоятельствам содеянного и является верной.
Доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитников о том, что ФИО1 не обладал полномочиями на действия, которые он обещал совершить или которым мог способствовать (не переквалифицировать действия обвиняемого и не поддерживать ходатайство о заключении под стражу в суде), несостоятельны.
Вопреки доводам защитников и осужденного, согласно распоряжению прокурора Промышленного района от 29.09.2017 года N 28Р "О распределении обязанностей между работниками прокуратуры Промышленного района г. Самары", за заместителем прокурора ФИО1 были закреплены обязанности по организации прокурорского надзора за исполнением законов при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях, за процессуальной деятельностью при производстве следствия и дознания в следственном отделе по Промышленному району г. Самары СУ СК РФ по Самарской области. О том, что именно ФИО1 курировал процессуальную деятельность следственного отдела по Промышленному району г. Самары СУ СК РФ по Самарской области, которым осуществлялось предварительное расследование уголовного дела в отношении ФИО17, показали также допрошенные судом свидетели ФИО35, Свидетель N 10, ФИО36, Свидетель N 9
В соответствии с ч. 1 ст. 30 Федерального закона от 17.01.1992 года N 2202-1 "О прокуратуре Российской Федерации" полномочия прокурора по надзору за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, устанавливаются уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации и другими федеральными законами.
В силу ч. 1 ст. 37 УПК РФ прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия.
В ходе досудебного производства по уголовному делу прокурор уполномочен, в том числе, требовать от органов дознания и следственных органов устранения нарушений федерального законодательства, допущенных при приеме, регистрации и разрешении сообщений о преступлениях, производстве дознания или предварительного следствия; участвовать в судебных заседаниях при рассмотрении в ходе досудебного производства вопросов об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении срока содержания под стражей либо об отмене или изменении данной меры пресечения; утверждать обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление по уголовному делу; возвращать уголовное дело дознавателю, следователю со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, об изменении объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления и устранения выявленных недостатков (п.п. 3, 8, 14, 15 ч. 2 ст. 37 УПК РФ).
Аналогичные полномочия регламентированы Приказом Генпрокуратуры России от 28.12.2016 года N 826 "Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия", согласно которому прокурору в рамках осуществления надзора за исполнением законов органами предварительного следствия предписано: обеспечивать обязательное участие прокурора в судебном заседании при рассмотрении судом ходатайств об избрании, продлении мер пресечения и иного процессуального принуждения (п. 1.6), выявляя нарушения законодательства, требовать их устранения согласно п. 3 ч. 2 ст. 37 УПК РФ (п. 1.7), обеспечить контроль за производством органами предварительного следствия следственных и иных процессуальных действий, необходимость выполнения которых предусмотрена внесенным требованием об устранении нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного расследования; в случаях формального подхода к устранению выявленных нарушений, в том числе путем частичного выполнения указанных в требовании следственных и процессуальных действий, принимать меры прокурорского реагирования (п. 1.8), изучая уголовное дело, поступившее с обвинительным заключением, проверять соответствие выводов следователя установленным в ходе расследования обстоятельствам дела, правильность квалификации содеянного, соблюдение уголовно-процессуальных норм при производстве следственных и иных процессуальных действий и подготовке процессуальных документов; в случае установления обстоятельств, препятствующих рассмотрению уголовного дела судом, отсутствия достаточных доказательств виновности обвиняемого, неправильной квалификации содеянного, неполноты проведенного предварительного расследования возвращать уголовное дело следователю для дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемого или пересоставления обвинительного заключения и устранения иных выявленных недостатков (п. 1.17).
Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в п. 4 Постановления от 09.07.2013 года N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях" (как в редакции, действовавшей на момент совершения преступления, так и в действующей редакции), способствование должностным лицом в силу своего должностного положения совершению действий (бездействию) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц выражается в использовании взяткополучателем авторитета и иных возможностей занимаемой должности для оказания воздействия (влияния) на других должностных лиц в целях совершения ими указанных действий (бездействия) по службе.
С учетом изложенной позиции и нормативных положений закона и ведомственных актов, регламентирующих полномочия прокурора по осуществлению прокурорского надзора за деятельностью органов предварительного следствия, утверждения осужденного ФИО1 и его защитников об отсутствии должностных полномочий, в силу которых он мог способствовать действиям (бездействию) в пользу взяткодателя ФИО17, не могут быть приняты во внимание. Будучи должностным лицом, наделенным распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, ФИО1 как заместитель прокурора Промышленного района г. Самары, имел возможность в силу своего должностного положения и предоставленных ему в силу закона полномочий, используя свой авторитет, опыт и иные возможности занимаемой должности, оказывать воздействие на других должностных лиц: как на подчиненных сотрудников прокуратуры Промышленного района г. Самары, так и на должностных лиц следственного отдела по Промышленному району г. Самары СУ СК РФ по Самарской области, - в целях совершения ими указанных действий (бездействия) по службе в пользу взяткодателя ФИО17
При таких обстоятельствах также подлежат отклонению ссылки стороны защиты и осужденного ФИО1 на то, что последний самостоятельно не поддерживал обвинение в суде, не участвовал в судебных заседаниях при рассмотрении ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, на то, что следователь является самостоятельным процессуальным лицом, направляющим ход расследования, а также на то, что оснований для переквалификации действий ФИО17 на более тяжкое обвинение и заключения его под стражу в уголовном деле не имелось, и каких-либо указаний на тот момент ФИО1 по уголовному делу в отношении ФИО17 не давал, поскольку данные аргументы не исключают возможности заместителя прокурора, надзирающего за процессуальной деятельностью следственного отдела, способствовать совершению другими должностными лицами тех или иных действий (бездействию) в пользу взяткодателя, в том числе изменению или сохранению прежней квалификации действий обвиняемого, обращению следователя поднадзорного следственного отдела в суд с ходатайством о заключении под стражу, поддержанию данного ходатайства. Кроме того, по смыслу закона ответственность за получение взятки, посредничество во взяточничестве наступает независимо от времени получения должностным лицом взятки - до или после совершения действий (бездействия) по службе в пользу взяткодателя.
Доводы стороны защиты о том, что в отношении ФИО17 в силу действующего на тот момент уголовно-процессуального закона не могла быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, не соответствуют действительности, поскольку ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 года N 250-ФЗ) допускала применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 171.2 УК РФ при наличии обстоятельств, указанных в п.п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ.
Таким образом, оснований для оправдания осужденных либо иной квалификации действий ФИО1 и ФИО2, в том числе по ст. 159 УК РФ, о чем ставятся вопросы в апелляционных жалобах, у суда апелляционной инстанции не имеется.
Вместе с тем, судебная коллегия приходит к выводу, что в описательно-мотивировочной части приговора судом допущены противоречия в выводах о квалификации действий осужденных, поскольку исходя из обвинения, признанного судом доказанным и описанного при изложении фабулы совершенных ФИО2 и ФИО1 преступлений, ФИО1 получил взятку через посредника ФИО2 за способствование в силу должностного положения действиям (бездействию) в пользу взяткодателя ФИО17 в крупном размере, с чем судебная коллегия соглашается. При этом одновременно в описательно-мотивировочной части приговора судом приведены суждения о получении ФИО1 взятки в виде денег за совершение действий в пользу представляемого взяткодателем лица, входящих в его служебные полномочия.
Тем самым, суд вышел за рамки предъявленного обвинения, однако, вопреки доводам апелляционного представления и апелляционных жалоб, допущенная судом ошибка не носит непреодолимый характер и может быть исправлена судом апелляционной инстанции путем исключения из описательно-мотивировочной части приговора указания на получение ФИО1 взятки за совершение действий в пользу представляемого взяткодателем лица, входящих в его служебные полномочия.
Судебное следствие по делу проведено в соответствии с требованиями ст. 273-291 УПК РФ. Принципы состязательности, всесторонности, полноты и объективности судом соблюдены. Сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей.
Также не являются основаниями к отмене приговора суда доводы о других процессуальных нарушениях, допущенных судом первой инстанции по мнению авторов апелляционных представления и жалоб.
Так, доводы апелляционных жалоб о нарушении права на защиту ФИО1 отказом суда первой инстанции в допуске в качестве общественного защитника супруги осужденного ФИО14 несостоятельны, поскольку защита прав и интересов ФИО1 в суде первой инстанции была реализована путем оказания ему юридической помощи двумя профессиональными адвокатами, при этом в соответствии с ч. 2 ст. 49 УПК РФ допуск в качестве защитника наряду с адвокатом близкого родственника или иного лица, о чем ходатайствует обвиняемый, не является обязательным для суда, указанное ходатайство разрешено судом в соответствии с требованиями ст.ст. 256, 271 УПК РФ.
Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитников, заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства стороны защиты об истребовании дополнительных доказательств, назначении экспертизы рассматривались в установленном законом порядке, а сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты, с учетом соблюдения процедуры их рассмотрения, не свидетельствует об ущемлении конституционных прав осужденных, не является безусловным основанием для отмены или изменения приговора. Кроме того, судебная коллегия отмечает, что уголовно-процессуальный закон не возлагает на суд при рассмотрении дел публичного обвинения какой-либо императивной обязанности по удовлетворению заявленных сторонами ходатайств об истребовании дополнительных документов или сведений, которые, по мнению заявителя, могут иметь доказательственное значение по делу.
Приобщение в ходе прений вместе с речью ФИО2 документов в отношении него (свидетельства о рождении дочери и решения суда о расторжении брака) не может быть признано грубым процессуальным нарушением и основанием к отмене приговора суда, поскольку сведения, сообщенные в ходе прений и отраженные в указанных документах, не являлись новыми, уже были известны суду первой инстанции, а потому оснований для возобновления судебного следствия в связи с изложенным у суда фактически не имелось.
Тот факт, что судом в описательно-мотивировочной части приговора указано на то, что материалами уголовного дела подтверждается вина "подсудимого", вопреки мнению государственного обвинителя, не свидетельствует об установлении вины только одного из подсудимых, а является явной технической ошибкой, допущенной судом.
Оснований для выводов о том, что содержание приговора полностью совпадает с текстом обвинительного заключения, приведено без учета результатов проведенного судебного разбирательства, вопреки доводам представления и жалоб, у суда апелляционной инстанции не имеется.
Наказание ФИО1 и ФИО2 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, смягчающих наказание обстоятельств, данных, касающихся личности каждого из осужденных, с учетом влияния наказания на их исправление и условия жизни их семей.
Суд правильно признал смягчающими наказание осужденного ФИО1 обстоятельствами в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ наличие ряда заболеваний у осужденного, положительные характеристики, наличие на иждивении родителей пенсионного возраста, которые имеют ряд хронических заболеваний, жены, которая находится в отпуске по уходу за ребенком, наличие у нее ряда заболеваний, оказание помощи совершеннолетней дочери. Оснований для признания иных обстоятельств в качестве смягчающих наказание ФИО1 у судебной коллегии не имеется. Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного ФИО1, судом не установлено.
Суд также правильно признал смягчающими наказание осужденного ФИО2 обстоятельствами в соответствии с п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка у виновного, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признание вины, положительные характеристики, наличие на иждивении матери пенсионного возраста, воспитание и содержание дочери в одиночку. Отягчающих наказание осужденного ФИО2 обстоятельств судом не установлено.
С учетом характера и степени общественной опасности содеянного, в соответствии с целями наказания, определенными ч. 2 ст. 43 УК РФ, установленных обстоятельств, имущественного положения осужденных, с учетом того, что осужденными совершены коррупционные преступления, направленные на основы государственной власти, нарушение нормальной деятельности государственных органов, подрыв их авторитета, создание представления у граждан и организаций о возможности разрешения их интересов путем подкупа должностных лиц, суд принял правильное решение о необходимости назначения и ФИО1, и ФИО2 наказания в виде реального лишения свободы. Оснований для назначения дополнительных видов наказания суд не усмотрел.
Исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, и оснований для применения ст. 64, ст. 73, ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд первой инстанции не усмотрел, мотивировав свое решение в приговоре, не находит таких оснований и судебная коллегия.
Вместе с тем, как видно из материалов дела, после того, как ФИО2 04.12.2018 года был застигнут на месте преступления, он добровольно согласился участвовать, а затем участвовал в оперативно-розыскном мероприятии "Оперативный эксперимент", впоследствии, будучи допрошенным в качестве подозреваемого и обвиняемого на предварительном следствии, дал по делу полные и подробные показания об обстоятельствах совершенных преступлений, изобличая как себя, так и ФИО1 в содеянном, сообщив, в том числе, обстоятельства, о которых ранее не было известно правоохранительным органам, что свидетельствует об активном способствовании раскрытию и расследованию преступлений ФИО2, что судом первой инстанции необоснованно не учтено.
Принимая во внимание, что действия осужденного, как и представленная им информация имели значение для раскрытия и расследования преступлений, установления фактических обстоятельств содеянного, судебная коллегия в соответствии с п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ признает обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, что в совокупности с иными установленными по делу смягчающими обстоятельствами признается судебной коллегией исключительным.
В связи с изложенным суд апелляционной инстанции считает необходимым изменить приговор в отношении ФИО2, применив при назначении наказания осужденного положения ч. 1 ст. 62 УК РФ и ст. 64 УК РФ, соответственно снизив назначенное ему наказание.
При этом оснований для применения к ФИО2 положений ст. 73 и ч. 6 ст. 15 УК РФ суд первой инстанции не усмотрел, мотивировав свое решение в приговоре. Оснований не соглашаться с данным решением судебная коллегия не находит.
Отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО1 правильно определено в соответствии с п. "в" ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии строгого режима, ФИО2 - в соответствии с п. "б" ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии общего режима.
Иные вопросы, подлежащие рассмотрению при постановлении приговора в соответствии с требованиями ст. 299 УПК РФ, в том числе о вещественных доказательствах, арестах, наложенных на имущество, судом также разрешены и отражены в приговоре.
Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению также по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 7 ст. 302 УПК РФ в обвинительном приговоре с назначением наказания, подлежащего отбыванию осужденным, суд должен определить начало исчисления срока отбывания наказания.
Учитывая положения ст. 72 УК РФ (в редакции Федерального закона РФ от 03.07.2018 года N 186-ФЗ) о зачете в срок лишения свободы времени содержания лица под стражей до вступления приговора в законную силу, началом срока отбывания наказания необходимо признавать день вступления приговора в законную силу.
Однако, суд в резолютивной части приговора указал, что срок отбывания наказания осужденными исчислен с 08.06.2020 года, то есть со дня постановления приговора.
При таких обстоятельствах, судебная коллегия считает необходимым в резолютивную часть приговора внести изменение и указать, что срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.
Кроме того, в соответствии с п.п. 1, 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей засчитывается время, на которое лицо было задержано в качестве подозреваемого, время запрета, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, из расчета два дня его применения за один день содержания под стражей, а согласно п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы, за исключением случаев, предусмотренных ч.ч. 3.2 и 3.3 ст. 72, из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
Судебная коллегия также полагает необходимым зачесть в срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО2, исходя из указанных норм, период запрета определенных действий с 09.12.2018 года по 07.06.2020 года, время задержания в порядке ст. 91 УПК РФ с 07.12.2018 года по 08.12.2018 года и время содержания под стражей с 08.06.2020 года по дату вступления приговора суда в законную силу включительно, поскольку данный вопрос судом в приговоре не разрешен.
Вопрос о зачете в срок лишения свободы времени задержания, содержания под стражей и домашнего ареста в отношении ФИО1 судом разрешен верно.
Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих за собой отмену приговора, при рассмотрении дела и постановлении приговора судом первой инстанции не допущено.
Приведенные в судебном заседании апелляционной инстанции стороной защиты доводы об искажении и неверном отражении показаний свидетелей, осужденных в протоколе судебного заседания и необоснованном отклонении замечаний на протокол судебного заседания, являются несостоятельными.
Замечания на протокол судебного заседания, представленные адвокатами ФИО12, ФИО11, осужденным ФИО1, судом первой инстанции были рассмотрены в полном объеме, оставлены без удовлетворения ввиду того, что сведения, подлежащие обязательному указанию в протоколе судебного заседания в соответствии с ч. 3 ст. 259 УПК РФ, отражены в полном объеме, отражают ход судебного разбирательства, при этом требований о дословном стенографировании уголовно-процессуальный закон не содержит. Оснований не соглашаться с этим и оснований для отмены вынесенных судом постановлений о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания судебная коллегия не установила. Нарушение судом срока на рассмотрение замечаний на протокол, предусмотренного ч. 2 ст. 260 УПК РФ, основанием к отмене приговора суда либо указанных постановлений не является.
То обстоятельство, что файл с производившейся судом аудиозаписью судебного заседания от 08.11.2019 года оказался поврежден, данная аудиозапись не воспроизводится, что также подтверждается представленным суду апелляционной инстанции заключением специалиста N 58 от 23.09.2020 года, не свидетельствует о фальсификации материалов уголовного дела, как и не является основанием к отмене приговора суда.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13-389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ОПРЕДЕЛИЛА:
Приговор Промышленного районного суда г. Самары от 08.06.2020 года в отношении ФИО1 и ФИО2 изменить:
- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетеля ФИО29,
- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на получение ФИО1 взятки за совершение действий в пользу представляемого взяткодателем лица, входящих в его служебные полномочия,
- признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО2, в соответствии с п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ - активное способствование раскрытию и расследованию преступления,
- применить при назначении наказания ФИО2 ч. 1 ст. 62 и ст. 64 УК РФ, снизив размер назначенного ФИО2 наказания до 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы,
- уточнить резолютивную часть приговора, указав, что срок наказания исчисляется с момента вступления приговора суда в законную силу,
- зачесть в срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО2 в соответствии с п.п. 1, 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ, п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ период запрета определенных действий с 09.12.2018 года по 07.06.2020 года из расчета два дня применения запрета определенных действий за один день содержания под стражей, время задержания в порядке ст. 91 УПК РФ с 07.12.2018 года по 08.12.2018 года и время содержания под стражей с 08.06.2020 года по дату вступления приговора суда в законную силу включительно из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
В остальной части приговор Промышленного районного суда г. Самары от 08.06.2020 года оставить без изменения, апелляционное представление с дополнениями государственного обвинителя ФИО13, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката ФИО11, апелляционную жалобу с дополнениями адвоката ФИО12, апелляционную жалобу с дополнениями осужденного ФИО1, апелляционную жалобу адвоката ФИО22, апелляционную жалобу осужденного ФИО2 - без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.
Председательствующий /подпись/ ФИО39
Судьи /подпись/ ФИО37
/подпись/ ФИО38


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка