От 28 мая 2020 года №22-550/2020

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВОРОНЕЖСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

ПРИГОВОР

от 28 мая 2020 года Дело N 22-550/2020
Судебная коллегия по уголовным делам Воронежского областного суда в составе:
председательствующего - судьи Новосельцева А.Н.,
судей областного суда Власова Б.С. и Щербакова А.В.,
при секретаре Соколове В.А.,
с участием прокурора управления прокуратуры Воронежской области Малесиковой Л.М.,
осужденного А.А., принимавшего участие в судебном заседании путем использования систем видеоконференц-связи,
защитников, адвокатов Ижокина Р.А., Сорокина К.А.,
а также потерпевших Б.А., Б.Б., представителя потерпевших, адвоката Глазунова Г.П.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя, помощника прокурора Железнодорожного района г. Воронежа Панченко А.И., и апелляционным жалобам осужденного и его защитников - адвокатов Ижокина Р.А., Сорокина К.А. на приговор Железнодорожного районного суда г. Воронежа от 24 января 2020 года, которым
А.А., "ДАТА" года рождения, "ДАННЫЕ О ЛИЧНОСТИ", ранее не судимый,
осужден за совершение преступлений и ему назначено наказание: по п. "б" ч. 3 ст. 111 УК РФ к 4 годам лишения свободы; по п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ в виде 6 месяцев исправительных работ.
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, окончательно определено наказание по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний, с применением положений п. "в" ч. 1 ст. 71 УК РФ, в виде 4 (четырех) лет 1 (одного) месяца лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Мера пресечения А.А. до вступления приговора в законную силу изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, осужденный взят под стражу в зале суда.
Срок отбывания наказания А.А. постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок отбывания наказания периода задержания осужденного с 28 мая 2018 года по 30 мая 2018 года из расчета один день содержания под стражей за один день лишения свободы.
Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад председательствующего судьи Новосельцева А.Н., выслушав мнение осужденного и его защитников, поддержавших доводы апелляционных жалоб, а также прокурора и потерпевших, возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб, поддержавших доводы апелляционного представителя, судебная коллегия
установила:
Обжалуемым приговором А.А. признан в умышленном причинении Б.В. и Б.В. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, а также выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, в отношении двух лиц, а также в умышленном причинении легкого вреда здоровью Б.А., вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия.
Как следует из приговора, 27 мая 2018 года около 20 часов 30 минут А.А. совместно со своим знакомым В.В. подошли к "АДРЕС", где проживали Б.В., Б.В., Б.А., с целью выяснения отношений в связи с ранее произошедшим конфликтом между указанными лицами и женой А.А., Г.Г.
После того, как из подъезда дома вышли Б.В. и его отец, Б.А., между указанными лицами и А.А. произошел словестный конфликт, в ходе которого Б.А. нанес удар рукой в область плеча А.А., а Б.В. повалил последнего на землю и удерживал его своим плечом, надавливая в область шеи.
В указанный момент А.А., имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений Б.В., достал из находившейся при нем поясной сумки нож и, находясь на земле, нанес им не менее 2-х ударов в область груди и спины, причинив потерпевшему ножевые ранения. Когда Б.В. и А.А. поднялись с земли, А.А. стал размахивать ножом и нанес им не менее 1-го удара в область лица Б.В., причинив последнему физическую боль.
Далее, в ходе происходившей драки А.А. также нанес не менее одного удара в область туловища Б.А., а после того, как на улицу выбежал Б.Б. драка продолжилась между ними. В ходе драки, сопровождавшейся обоюдным нанесением ударов, А.А., имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений Б.Б., ножом нанес последнему 1 удар в область туловища с левой стороны, а также один удар в область туловища сзади с правой стороны.
В процессе продолжавшейся драки Б.В., Б.В., Б.А. нанесли А.А. не менее 3-х ударов по различным частям тела. В свою очередь А.А., с целью причинения тяжкого вреда здоровью, нанес несколько ударов имевшимся у него ножом Б.В., Б.В., Б.А.
В результате нанесенных А.А. ножевых ранений Б.В. и Б.Б. были причинены телесные повреждения, квалифицируемые как причинившие тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни, в том числе Б.В. выразившееся в неизгладимом обезображивании лица, что придало ему эстетически неприглядный вид.
В результате нанесенных А.А. в ходе драки ножевых ранений Б.А. были причинены телесные повреждения, которые квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью, так как повлекли за собой временное нарушение функций органов и (или) систем (временную нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно).
После причинения телесных повреждений Б.А., Б.В. и Б.В. А.А. с места совершения преступления скрылся.
В апелляционном представлении государственный обвинитель, не оспаривая установленные фактические обстоятельства совершенного преступления и правильность квалификации действий осужденного, просит приговор суда изменить, признать обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного, добровольную выдачу А.А. орудия совершения преступления, состояние здоровья его малолетних детей, а также аморальное и противоправное поведение потерпевших в ходе драки. Также государственным обвинителем предлагается дополнить резолютивную часть приговора указанием о размере удержаний, осуществляемых при назначении наказания осужденному по п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ в виде исправительных работ, а также смягчении назначенного А.А. наказания по совокупности приговоров.
В апелляционной жалобе осужденного А.А., а также совместной апелляционной жалобе защитников, адвокатов Ижокина Р.А. и Сорокина К.А., содержание которой полностью совпадает по своему содержанию с апелляционной жалобой осужденного, ставится вопрос об отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору ввиду несоответствия обвинительного заключения требованиям уголовно-процессуального законодательства. В обоснование своих доводов защитниками и осужденным указывается о том, что судом не дано оценки имеющимся противоречиям в показаниях свидетеля З.З., данных в ходе предварительного следствия и положенных судом в основу приговора, что имеет существенное значение для определения в действиях А.А. признаков необходимой обороны. Указывается о нарушениях норм уголовно-процессуального законодательства, допущенных в ходе осмотра места происшествия от 28.05.2018, проведенного без участия понятых, недопустимости его как доказательства, также недопустимости признания в качестве доказательств изъятых в ходе данного осмотра предметов, а также высказывается суждение о нарушении органом предварительного следствия порядка изъятия медицинской документации, а вследствие этого ее недопустимости в доказывании по уголовному делу. Обращая внимание на то, что в постановлении руководителя следственного органа об изъятии и передаче уголовного дела следователю Я.Я. (т.2, л.д. 108) указан номер, который не соответствует номеру рассматриваемого уголовного дела, защитниками и осужденным делается вывод о незаконном принятии данным следователем уголовного дела к своему производству. Указывая о том, что по уголовному делу не создавалась следственная группа, защитниками и осужденным высказывается суждение о недопустимости протоколов допроса потерпевших Б. (т.4, л.д.124, л.д. 194) следователем Ю.Ю., в производстве которой уголовное дело не находилось. Обращая внимание на протоколы ознакомления потерпевших и обвиняемого с материалами уголовного дела, защитниками и осужденным указывается на несоответствие листов дела, с которыми ознакомились данные участники уголовного процесса, с количеством листов, находящихся в уголовном деле, указанных в описи к тому N 4. Высказывается суждение о нарушении прав потерпевшего Б.В. при ознакомлении с вещественными доказательствами по уголовному делу, ввиду того, что все вещественные доказательства не могли быть ему предъявлены, как указано в протоколе ознакомления, поскольку находились в различных местах. Обращая внимание на внесенные во вводной части обвинительного заключения рукописные исправления пункта и части ст. 111 УК РФ, осужденным и его защитниками высказывается суждение о допущенных нарушениях при составлении обвинительного заключения, а вследствие этого имеющихся основаниях для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Высказываясь о том, что содержание приговора скопировано из обвинительного заключения, а выводы суда в части оценки собранных по делу доказательств не мотивированы, защитниками и осужденным указывается о незаконности и необоснованности приговора, необходимости его отмены. При этом в апелляционных жалобах оспариваются выводы суда об обстоятельствах, при которых А.А. мог взять нож, используемый им в ходе криминального события, указывается на предположительный и вероятностный характер выводов суда в указанной части.
В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшими указывается на необоснованность доводов апелляционных жалоб, законности и обоснованности приговора суда в части квалификации действий осужденного и несостоятельности позиции осужденного о совершении им преступления в состоянии необходимой обороны.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, возражений на них, судебная коллегия находит приговор подлежащим отмене с вынесением нового обвинительного приговора.
Согласно п. п. 2, 3 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены судебного решения в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.
Так, описательно - мотивировочная часть обвинительного приговора, в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступных деяний А.А., признанного судом доказанным, его действия квалифицированы судом по п. "б" ч.3 ст. 111, п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ, вместе с тем, в нарушение требований закона в резолютивной части приговора при назначении наказания осужденному по п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ суд, назначая наказание в виде исправительных работ, не указал размер удержаний из заработной платы осужденного в доход государства, тем самым фактически не назначил ему данный вид наказания, а также не указал источник удержаний по данному наказанию и в какой доход подлежит взысканию данные удержания.
Указанное нарушение влечет отмену приговора суда первой инстанции.
Вместе с тем, суд апелляционной инстанции отмечает, что согласно требованиям ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.
Изучив представленные материалы уголовного дела, судебная коллегия приходит к выводу о том, что А.А. совершил умышленное причинение Б.В. и Б.В. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, а также выразившегося в неизгладимом обезображивании лица Б.В., с применением предмета, используемого в качестве оружия, в отношении двух лиц, и умышленное причинение легкого вреда здоровью Б.А., вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.
Судом апелляционной инстанции установлено, что 27 мая 2018 года около 20 часов 30 минут А.А. совместно со своим знакомым В.В. подошли к подъезду "АДРЕС", где проживали Б.В., Б.В., Б.А., с целью выяснения отношений в связи с ранее произошедшим конфликтом между вышеуказанными лицами и женой А.А., Г.Г.
В ходе произошедшего конфликта А.А., имея умысел на причинение тяжких телесных повреждений Б.В., имеющимся у него ножом нанес потерпевшему не менее 2-х ударов в область груди слева, причинив телесные повреждения в виде ран в области грудной клетки слева, а также не менее 1-го удара в область лица Б.В., причинив последнему рану в левой щечной области.
Кроме того, А.А. нанес имевшимся у него ножом не менее одного удара в область туловища Б.А.
Когда к драке присоединился Б.Б., выступавший на стороне своего отца и брата, А.А. с целью причинения тяжкого вреда нанес данному лицу один удар ножом в область туловища с левой стороны, а после того, как Б.Б. попытался убежать, нанес еще один удар ножом в область его туловища сзади с правой стороны.
Далее в ходе обоюдной драки между Б.В., Б.А., Б.В. с одной стороны и А.А. с другой, А.А. нанес не менее 3-х ударов ножом по различным частям тела Б.В., Б.А., Б.В., после чего с места совершения преступления скрылся.
В результате нанесенных А.А. ножевых ранений Б.В. были причинены телесные повреждения в виде: раны в левой щечной области с отходящим раневым каналом, повреждающим по своему ходу мягкие ткани и проникающим в полость рта, повлекшей формирование на лице рубца, который является стойким и неизгладимым, то есть тяжкое телесное повреждение, выразившееся в неизгладимом обезображивании лица, что придало ему эстетически неприглядный вид; проникающее ранение грудной клетки слева, с развитием левостороннего гемопневмоторакса, квалифицируемое как причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни, а также телесные повреждения в виде ран, квалифицируемые как причинившие легкий вред здоровью.
Б.Б. в результате нанесенных А.А. ударов ножом причинено телесное повреждение в виде раны в области левой боковой поверхности грудной клетки в проекции 5 межреберья с отходящим от нее раневым каналом, проникающим в левую плевральную полость с развитием левостороннего пневмоторакса, квалифицируемое как причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни, а также телесное повреждение в виде раны в области правой боковой поверхности грудной клетки в проекции 6-го межреберья, квалифицируемое как телесное повреждение, причинившее легкий вред здоровью ввиду отсутствия объективных сведений о том, что данная рана являлась проникающей в правую плевральную полость, телесное повреждение в виде перелома 6 ребра, квалифицируемое как причинившее легкий вред здоровью ввиду отсутствия объективных сведений о том, что данный перелом сопровождался повреждением правого легкого, а также повреждений в виде ран, квалифицируемых как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.
В результате нанесенных А.А. в ходе драки ножевых ранений Б.А. причинены телесные повреждения в виде: раны на передней поверхности грудной клетки справа по средне-ключичной линии на 8,5 см от средней линии в проекции 5 ребра, раны на передней поверхности грудной клетки слева между окологрудинной и средне-ключичной линии на 3 см от средней линии в проекции 6, 7 ребра, раны на границе передней и боковой поверхности грудной клетки слева по передне-подмышечной линии на 23,5 см от средней линии в проекции 3 ребра, раны на наружной поверхности левого плечевого сустава и раны на задней поверхности левого плечевого сустава, которые квалифицируются как телесные повреждения причинившие легкий вред здоровью, так как повлекли за собой временное нарушение функций органов и (или) систем (временную нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно).
Допрошенный в суде первой инстанции в качестве подсудимого А.А., не отрицая факта причинения им ножевых ранений потерпевшим, вину в предъявленном обвинении не признал и показал, что в ходе произошедшего конфликта он наносил удары ножом обороняясь от противоправных действий потерпевших, начавших первыми наносить ему удары.
В суде апелляционной инстанции А.А. вину также не признал и показал, что удары ножом потерпевшим им наносились в целях самообороны.
Несмотря на отрицание своей вины, вина А.А. в инкриминируемых деяниях подтверждается, а его доводы и доводы его защитников, изложенные в ходе апелляционного рассмотрения уголовного дела, о причинении телесных повреждений в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов, опровергаются совокупностью исследованных доказательств.
Так, из показаний потерпевшего Б.А. следует, что после произошедшей 27.05.2018 словестной ссоры с женой А.А. Г.Г. он вернулся домой. Через некоторое время его сын, Б.В., сообщил ему, что ему звонила Е.Е. и сказала, что слышала как в связи с произошедшим конфликтом А.А. договаривается и собирается идти их убивать. Как только они с Б.В. вышли из подъезда, то увидели А.А., который пришел с ранее им незнакомым В.В. Заметив, что они вышли из подъезда, А.А. и В.В. сразу же кинулись на них драться. В ходе произошедшей драки А.А. нанес им ножевые ранения и попытался уйти, а когда он, Б.А., догнал его, то увидел, что у последнего в руках был нож. В этот момент из подъезда выбежал Б.Б.. Так как ему, Б.А., стало плохо, он не видел как А.А. наносил удары Б.Б.. Все удары ножом А.А. наносил целенаправленно. В драке непосредственно ему, Б.А., А.А. нанес 4 ножевых ранения.
Показаниями аналогичного содержания потерпевшего Б.В., из которых следует, что по телефону соседка Е.Е. предупредила их о том, что А.А. собирается идти их (Б.) убивать. О данном разговоре он сообщил отцу, после чего они вышли из подъезда и увидели А.А. с ранее незнакомым им В.В., которые сразу побежали к ним и начали наносить удары. В ходе драки он с А.А. упали на землю. В этот момент он ощутил, что А.А. нанес ему удар ножом в область спины, после чего еще один удар ножом наотмашь по лицу, от которого потекла кровь. Когда из подъезда выбежал Б.Б., который начал защищать его, он потерял сознание.
Признавая допустимыми доказательствами показания вышеуказанных потерпевших, судебная коллегия не принимает в качестве доказательств показания Б.В. от 26.05.2019 (т.4, л.д. 129) и показания Б.А. от 25.05.2019 (т.4, л.д. 194), поскольку из данных протоколов допросов следует, что указанные потерпевшие были допрошены следователем Ю.Ю., не принимавшей уголовное дело к своему производству, вследствие чего вышеуказанные протоколы допросов нельзя признать допустимыми доказательствами.
Кроме того, вина А.А. в совершенных преступлениях подтверждается показаниями потерпевшего Б.Б., согласно которым Б.В. позвонил ему и сообщил, что А.А. идет их убивать. Выбежав на улицу, он увидел, что одежда Б.А. и Б.В. была в крови. В тот момент, когда он подбежал к А.А. и попытался нанести ему удар рукой, А.А. нанес ему удар ножом в левый бок. После этого он, Б.В., попытался убежать, но А.А. нанес ему еще один удар ножом в правый бок.
Признавая показания потерпевших правдивыми, судебная коллегия кладет их в основу апелляционного приговора, поскольку они являются допустимыми, последовательными и непротиворечивыми, взаимно дополняющими друг друга, даны неоднократно и подтверждены в ходе очных ставок с А.А., полностью согласуются и подтверждаются иными собранными по делу доказательствами:
- показаниями свидетеля Е.Е., из содержания которых следует, что 27.05.2018 в дневное время она услышала как А.А. просил по телефону помочь с кем-то "разобраться", как она предположила с Б.. После того как к А.А. пришел мужчина и они ушли, Е.Е. позвонила Б. и сообщила им о данном факте;
- оглашенными показаниями свидетелей И.И., К.К., Л.Л., данными в ходе предварительного следствия, согласно которым между семьями А. и Б. в течение длительного периода времени происходили конфликты на бытовой почве, в том числе по поводу отказа Б.А. вносить деньги на ремонт квартиры, где у него находилась комната;
- показаниями свидетеля М.М., указавшей о том, что она являлась очевидцем драки, происходившей между Б. Б.А., Б.Б., Б.В. с одной стороны с каким-то парнем с другой, который наносил им удары ножом. В ходе происходившей драки действия Б. носили оборонительный характер. По факту случившегося она вызвала скорую помощь и полицию;
- показаниями свидетеля З.З., оглашенными в судебном заседании суда первой инстанции, согласно которым она являлась очевидцем происходившей между жильцами дома Б. и ранее ей незнакомым мужчиной драки. В руках данного мужчины, который дрался с Б., она увидела нож, при этом одежда Б. была в крови;
- показаниями свидетеля Н.Н., оглашенными в судебном заседании, согласно которым он являлся очевидцем драки возле подъезда "АДРЕС" 27.05.2018 около 20 часов 30 минут. При этом один парень лежал на земле, а трое его избивали, после чего лежавший на земле достал нож и начал наносить им удары данным мужчинам, после чего убрал нож и ушел, а трое мужчин остались на месте и истекали кровью;
- показаниями свидетелей Д.Д., Ж.Ж., О.О., подтвердивших, что после задержания А.А., последний добровольно указал место, где выбросил нож, которым наносил удары потерпевшим. Данный нож был изъят оперативно-следственной группой;
- показаниями свидетеля Г.Г., согласно которым она подтвердила факт произошедшего между ней и Б. конфликта, о котором она сообщила по телефону своему мужу А.А. В этот же день А.А. пояснил ей, что был со своим знакомым В.В. во дворе дома, где проживали Б.. В ходе встречи Б. избили его, в связи с чем он был вынужден защищаться, в том числе и с применением ножа;
- показаниями свидетеля Б.Г., подтвердившей факт причинения А.А. ножевых ранений Б.А. и ее сыновьям - Б.В. и Б.В. Со слов Е.Е. ей стало известно, что до драки Е.Е. звонила Б.А. и предупредила об услышанном телефонном разговоре А.А. с каким-то товарищем, которого он просил приехать, чтобы разобраться;
- показаниями свидетеля В.В., согласно которым по просьбе А.А. он прибыл с последним по месту жительства Б. с целью помочь А.А. разобраться с Б., оскорбившими супругу А.А. После того, как Б. вышли из подъезда, они подошли к ним и Б.А. первым нанес А.А. удар кулаком в плечо. После этого завязалась драка, в ходе которой он пытался разнять дерущихся. В руках А.А. он ножа не видел, но после драки он увидел как А.А. сложил нож и положил его в карман.
Кроме показаний потерпевших и свидетелей обвинения, вина А.А. также подтверждается и другими исследованными судом первой инстанции в судебном заседании доказательствами:
- протоколом осмотра МП - участка местности, расположенного возле "АДРЕС", с отображением вещественной обстановки. В ходе осмотра изъяты фрагменты одежды со следами крови;
- протоколом осмотра места происшествия - участка местности, расположенного вблизи "АДРЕС", в ходе которого принимавшим участие в осмотре А.А. указано место, куда он выбросил нож, которым причинил телесные повреждения Б.. В указанном А.А. месте обнаружен и изъят нож с металлическим клинком и деревянной рукоятью;
- заключением СМЭ А.А. от 28.05.2018, согласно которому у него обнаружены телесные повреждения в виде кровоподтеков и ссадин, которые квалифицируются как телесные повреждения, не причинившие вреда здоровью человека, и могли образоваться при действии тупого предмета, в том числе руками и ногами;
- заключением судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств, согласно выводам которой на представленной одежде потерпевших обнаружена кровь последних, на представленном ноже, изъятом при осмотре МП с участием А.А. и указанного им как орудия совершения преступления, следов крови не обнаружено;
- заключениями СМЭ Б.В., согласно которым у него имелись телесные повреждения в виде: раны в левой щечной области с отходящим раневым каналом, повреждающим по своему ходу мягкие ткани и проникающим в полость рта, квалифицируемой как телесное повреждение, причинившее легкий вред здоровью, в данном случае повлекшей образование рубца на лице, который является стойким и неизгладимым; проникающего ранения грудной клетки слева, с развитием левостороннего гемопневмоторакса, квалифицируемого как телесное повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни; а также раны в области брюшной стенки слева с отходящим раневым каналом, повреждающим по своему ходу мягкие ткани и слепо заканчивающимся в мышцах брюшной стенки, не проникающим в брюшную полость, телесные повреждения в области туловища, квалифицируемые как причинившие легкий вред здоровью, которые могли быть причинены в один временной промежуток, ориентировочно 27.05.2018, при действии предмета, имеющего острую кромку;
- протоколом осмотра медицинской карты Б.А., изъятой в ходе выемки 28.06.2018 из БУЗ ВО "ВКГБСМП N 10";
- заключением СМЭ Б.А., согласно которому у него имелись телесные повреждения в виде: раны на передней поверхности грудной клетки справа по средне-ключичной линии на 8.5 см от средней линии в проекции 5 ребра, раны на передней поверхности грудной клетки слева между окологрудинной и средне-ключичной линии на 3 см от средней линии в проекции 6, 7 ребра, раны на границе передней и боковой поверхности грудной клетки слева по переднее-подмышечной линии на 23,5 см от средней линии в проекции 3 ребра, раны на наружной поверхности левого плечевого сустава и раны на задней поверхности левого плечевого сустава. Телесные повреждения квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью, так как повлекли за собой временное нарушение функций органов и (или) систем (временную нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня включительно) и могли быть причинены в один временной промежуток, возможно 27.05.2018;
- протоколом выемки медкарты Б.В. и заключением СМЭ Б.Б., согласно которому у него имелись телесные повреждения в виде: раны в области левой боковой поверхности грудной клетки в проекции 5 межреберья с отходящим от нее раневым каналом, проникающим в левую плевральную полость с развитием левостороннего пневмоторакса, квалифицируемой как причинившей тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни; телесные повреждения в виде 4-х рубцов, сформировавшихся после заживления ран, расцениваемые как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, а также телесное повреждение в виде раны в области правой боковой поверхности грудной клетки в проекции шестого межреберья, перелома 6 ребра справа, травматического правостороннего пневмоторакса.
Повреждение в виде раны в области грудной клетки справа в проекции 6 межреберья само по себе квалифицируется как телесное повреждение, причинившее легкий вред здоровью. В том случае, если рана являлась проникающей в правую плевральную полость, то данное повреждение являлось повреждением в виде раны в области правой боковой поверхности грудной клетки в проекции 6-го межреберья, проникающей в правую плевральную полость с развитием правостороннего пневмоторакса и подлежало бы квалификации как телесное повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни.
Повреждение в виде перелома 6-го ребра, само по себе квалифицируется как причинившее легкий вред здоровью. В том случае, если перелом 6-го ребра справа сопровождался повреждением правого легкого, то в таком случае повреждение в виде перелома 6-го ребра справа с развитием правостороннего пневмоторакса квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни.
Обнаруженные у Б.В. телесные повреждения могли образоваться в один временной промежуток, возможно незадолго (в пределах суток) до времени его обращения за оказанием медицинской помощи;
- заключением судебно-технической экспертизы видеозаписи, на которой зафиксированы обстоятельства происходившего криминального события, протоколом осмотра видеозаписи с участием А.А., в ходе которого последний идентифицировал личности участников происходившей драки, действия которых зафиксированы на видеозаписи.
Оценивая все исследованные в ходе судебного заседания и изложенные выше доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности достаточности, судебная коллегия приходит к выводу о доказанности вины А.А. в совершении инкриминируемых ему преступлений.
Каких-либо существенных нарушений закона, влекущих исключение из числа доказательств, имеющихся по делу письменных доказательств и признания незаконными постановлений органов предварительного расследования, судебной коллегией не установлено.
Оснований для признания недопустимым доказательством изъятых следователем 28.05.2018 в приемном отделении БУЗ ВО ВОКБ N 1 вещей потерпевшего Б.Б. в отсутствие понятых не свидетельствует о "фальсификации" доказательств. Из материалов уголовного дела установлено, что изъятые в ходе предварительного следствия вещи, признанные вещественными доказательствами, непосредственно имеют отношение к настоящему уголовному делу, находились на потерпевшем в момент совершения в отношении него преступления А.А. Каких-либо доводов о том, что изъятая одежда не может принадлежать потерпевшему стороной защиты не приводится.
Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, каких-либо нарушений, связанных с изъятием медицинской документации в лечебных учреждениях судебной коллегией не усматривается. Как следует из материалов уголовного дела, медицинские карты переданы в отсутствие возражений потерпевших и на основании запросов следователя, вследствие чего в соответствии с разъяснениями, изложенными в п.п. 2 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.06.2017 N 19 "О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)", данные документы могли быть представлены медицинской организацией без судебного решения по запросу следователя в связи с расследованием уголовного дела.
Оснований сомневаться в правдивости показаний потерпевших у судебной коллегии не имеется, поскольку их достоверность подтверждается всей совокупностью вышеприведенных доказательств, данными видеозаписи, являющейся наиболее объективным доказательством по уголовному делу, в связи с чем данные показания, наряду с другими, вышеперечисленными доказательствами, кладутся в основу апелляционного приговора.
Судебная коллегия находит несостоятельными доводы стороны защиты о нанесении А.А. ножевых ранений в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов, поскольку таких обстоятельств по уголовному делу не установлено.
Как следует из обстоятельств по делу, признанных судебной коллегией установленными, инициатором конфликта явился сам подсудимый, который прибыл по месту жительства Б. с целью выяснения с ними отношений, при этом с целью получения численного превосходства А.А. привлек на свою сторону В.В.
Из содержания видеозаписи криминального события усматривается, что после того как А.А. заметил вышедших из подъезда Б., то незамедлительно подбежал к ним и сразу же вступил в драку, сопровождавшуюся обоюдным нанесением ударов, нанесением А.А. множественных и целенаправленных ударов ножом потерпевшим.
Таким образом, до начала инициированной самим А.А. драки он не находился в состоянии необходимой обороны, спровоцировал драку с потерпевшими и использовал данный конфликт как повод для совершения противоправных действий.
В этой связи показания А.А. и доводы апелляционных жалоб защитников о вынужденном нанесении осужденным ударов ножом потерпевшим с целью прекращения посягательства со стороны последних, нельзя признать состоятельными.
Данные доводы судебной коллегией оцениваются как избранный А.А. способ защиты, направленный на смягчение уголовной ответственности за совершенные преступления, а показания свидетеля В.В. как попытку последнего помочь А.А., являющемуся его хорошим знакомым, избежать уголовной ответственности за содеянное.
Показания свидетеля З.З., в той их части, где последняя указывает, что в ходе драки А.А. пытался обороняться ножом, основаны на субъективном восприятии свидетелем происходивших событий, поскольку она не являлась очевидцем начала драки, вследствие чего воспроизвела часть увиденного. Указываемые свидетелем данные не влияют на правильность выводов, приведенных судебной коллегией выше.
В свою очередь установленный характер примененного А.А. в ходе драки орудия совершения преступления (ножа), нанесение им множественных и целенаправленных ударов в область туловища, то есть месторасположение жизненно-важных органов человека, характер причиненных повреждений, прямо свидетельствуют о наличии сформировавшегося у последнего умысла на причинения тяжких телесных повреждений потерпевшим.
При указанных выше обстоятельствах применение кухонного ножа, выданного А.А. на первоначальных стадиях предварительного следствия, или складного ножа, находившегося в сумке последнего, не имеет какого-либо значения для правильной квалификации его действий, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевших.
Исходя из заключений судебно-медицинских экспертиз, согласно выводам которых у Б.В. выявлен рубец на лице, являющийся стойким и неизгладимым, а также с учетом показаний потерпевшего Б.В. в судебном заседании о том, что в результате данного телесного повреждения он испытывает постоянный дискомфорт при общении с людьми, поскольку в результате причиненной травмы у него постоянно дергается глаз и щека (т.7, л.д. 36 оборот), судебная коллегия приходит к выводу о доказанности квалифицирующего признака причинения тяжкого вреда здоровью - неизгладимого обезображивания лица.
Вместе с тем, анализируя заключение СМЭ, проведенной в отношении потерпевшего Б.Б., носящего вероятностный и не конкретный характер относительно квалификации степени тяжести причиненного ему телесного повреждения в виде раны в области правой боковой поверхности грудной клетки в проекции шестого межреберья, перелома 6 ребра справа, травматического правостороннего пневмоторакса, судебная коллегия приходит к выводу о том, что при отсутствии конкретных и безусловных данных медицинской документации о том, что данными телесными повреждениями (рана, перелом ребра) причинен тяжкий вред здоровью Б.В., это телесное повреждение следует расценивать как телесное повреждение, причинившее легкий вред здоровью, поскольку все неустранимые сомнения в доказанности вины трактуются в пользу обвиняемого.
Одновременно судебная коллегия исходит из того, что квалификация вышеуказанного телесного повреждения, как причинившего легкий вред здоровью, не противоречит выводам СМЭ Б.Б..
Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о доказанности вины А.А. в инкриминируемых ему деяниях и квалифицирует его действия по факту причинения тяжких телесных повреждений потерпевшим Б.В. и Б.Б. по п. "б" ч. 3 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, а также выразившегося в неизгладимом обезображивании лица, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, в отношении двух лиц.
Действия подсудимого А.А. по факту причинения телесных повреждений потерпевшему Б.А. квалифицируются судебной коллегией по п. "в" ч. 2 ст. 115 УК РФ, как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.
В соответствии с заключением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы N 1671 от 29.02.2019 года А.А. хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдал в момент совершения инкриминируемого ему деяния, а у него имели место в момент инкриминируемого ему деяния и в настоящее время признаки легкого когнитивного расстройства, которые не сопровождаются грубым нарушением памяти, интеллекта, критических способностей и не лишали его во время совершения преступления возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По психическому состоянию А.А. мог как в момент совершения инкриминируемых ему деяний, так и в настоящее время в полной мере осознавать характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Ссылка испытуемого на запамятование своего поведения в период времени, относящийся к инкриминируемым деяниям, при отсутствии признаков острого психоза и иной психотической симптоматики, не указывает на наличие у него болезненного состояния психики и не укладывается в клиническую картину какого-либо психического расстройства. В момент совершения инкриминируемых деяний А.А. в состоянии аффекта (физиологического аффекта, ином эмоциональном состоянии, существенно ограничивающем способность его в восприятии и регуляции своих действий) не находился, мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.
Экспертное заключение о психическом состоянии А.А. содержит мотивированные ответы специалистов на все поставленные вопросы и не вызывает сомнения у судебной коллегии в своей объективности и обоснованности, как не вызывает сомнений психическое состояние А.А. в момент совершения преступлений и в настоящее время, в связи с чем судебная коллегия признает его вменяемым относительно совершенных им преступлений.
Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, являющихся основаниями для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, как об этом указывается в апелляционных жалобах осужденного и его защитников, судебной коллегией не усматривается.
Указание в постановлении руководителя следственного органа об изъятии уголовного дела и передаче его следователю Я.Я. сокращенного номера уголовного дела не вызывает какого-либо сомнения у судебной коллегии в том, что вышеуказанным постановлением рассмотрен вопрос о передаче уголовного дела в отношении А.А., что также подтверждается и последующим постановлением следователя Я.Я. о принятии уголовного дела к своему производству с указанием полного номера уголовного дела (т. 2, л.д. 108,109).
Ссылку защитников и осужденного на нарушение прав потерпевших, допущенных в ходе ознакомления с материалами уголовного дела при выполнении требований ст. 216 УПК РФ, нельзя признать состоятельной, поскольку на момент ознакомления того или иного потерпевшего с материалами последнего тома им указывались листы дела с учетом добавления протоколов ознакомления предыдущего потерпевшего, вследствие чего количество листов дела увеличивалось. Доводы о том, что потерпевшие не могли физически ознакомиться с вещественными доказательствами, объективно ничем не подтверждены.
Допущенное во вводной части обвинительного заключения исправление пункта и части ст.111 УК РФ шариковой ручкой не является в соответствии с п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ нарушением, исключающим возможность постановления судом приговора на основе данного обвинительного заключения, поскольку в описательной части обвинительного заключения содержится описание преступных деяний, в совершении которых обвиняется А.А., а также дана квалификация его действий в соответствии с требованиями п. 4 ч.1 ст. 220 УПК РФ.
Судебная коллегия также критически относится к впервые выдвинутым в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводам защитников о несоответствии в постановлениях о продлении сроков предварительного следствия подписей руководителя следственного органа Э.Э. (т.3, л.д. 150, 228, 233, 238), поскольку данные доводы носят предположительный характер и обосновываются исключительно заключением специалиста Ш.Ш., выводы которого носят вероятностный характер и сделаны на основе предоставленных стороной защиты копий материалов уголовного дела (постановлений). Поскольку данное заключение проведено с нарушением порядка, установленного уголовно-процессуальным законом, оно не может быть признано судом апелляционной инстанции допустимым доказательством. Одновременно, принимая решение о несостоятельности доводов защитников о несоответствии подписи руководителя следственного органа в вышеуказанных документах, судебная коллегия учитывает, что каких-либо объективных данных стороной защиты в указанной части не представлено, данные процессуальные документы изготавливались и проходили ведомственный контроль в течение длительного периода времени, после чего осужденный каждый раз извещался о продлении срока предварительного следствия, что само по себе исключало возможность их подписания неуполномоченным лицом. Каких-либо замечаний по факту фальсификации вышеуказанных подписей от принимавшего участие в ходе предварительного следствия защитника и самого обвиняемого не поступало, в том числе и при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ. При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу о несостоятельности приведенных стороной защиты вышеуказанных доводов.
Таким образом, оснований, влекущих возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судебной коллегией не усматривается.
Принимая решение об определении вида и размера наказания А.А., судебная коллегия учитывает характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, данные о личности виновного, а также все обстоятельства, смягчающие его наказание и отсутствие обстоятельств, его отягчающих.
Так, совершенные А.А. преступления относятся к категории особо тяжких и небольшой тяжести, совершены впервые, в связи с чем при назначении наказания осужденному по п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ судебная коллегия руководствуется положениями ч.1 ст. 56 УК РФ и считает необходимым назначить осужденному наказание за данное преступление в виде исправительных работ.
В качестве обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, суд учитывает, что А.А. удовлетворительно характеризуется по месту жительства, ранее не судим.
В соответствии с п. п. "г", "з" ч. 1 ст. 61 УК РФ судебной коллегией учитывается в качестве обстоятельств, смягчающих наказание А.А. наличие у последнего на иждивении 2-х малолетних детей, противоправное и аморальное поведение потерпевших в отношении его жены, явившееся поводом к совершению преступлений.
Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства, смягчающие наказание А.А., при назначении ему наказания, суд руководствуется требованиями ч.1 ст.62 УК РФ.
В качестве обстоятельств, смягчающих наказание А.А., в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ суд учитывает состояние его здоровья и состояние здоровья его детей, а также то, что А.А. частично признал вину в совершенном преступлении, на первоначальных стадиях предварительного следствия способствовал розыску орудия совершения преступления - ножа.
Оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством беременности супруги осужденного не имеется, поскольку на момент рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке Г.Г. в таком состоянии не находится.
Также судебная коллегия не усматривает оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством противоправного поведения потерпевших, допущенного непосредственно перед началом драки, как об этом ставится вопрос в апелляционном представлении, поскольку данное обстоятельство не нашло своего объективного подтверждения в ходе рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции.
При указанных обстоятельствах, учитывая необходимость соответствия характера и степени общественной опасности преступления обстоятельствам его совершения и личности виновного, а также принимая во внимание необходимость влияния назначаемого наказания на исправление А.А. и условия жизни его семьи, руководствуясь принципом справедливости, судебная коллегия считает невозможным назначение последнему иного вида наказания кроме лишения свободы за совершение преступления, предусмотренного п. "б" ч.3 ст. 111 УК РФ, и не усматривает оснований для применения к нему положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ч.2 ст. 53-1, ст. 73 УК РФ, поскольку исправление А.А. возможно только в условиях изоляции от общества. Вместе с тем, судебная коллегия считает возможным не применять к осужденному дополнительный вид наказания в виде ограничения свободы.
Учитывая, что на момент вынесения апелляционного приговора истек предусмотренный п. "а" ч.1 ст. 78 УК РФ двухлетний срок уголовного преследования за преступление небольшой тяжести, к которым относится п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ, А.А. подлежит освобождению от назначенного ему по данной статье наказания в виде исправительных работ.
Наказание в виде лишения свободы в соответствии с п. "в" ч.1 ст. 58 УК РФ А.А. надлежит отбывать в исправительной колонии строгого режима.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.23, 389.26, 389.28 - 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
ПРИГОВОРИЛА:
Приговор Железнодорожного районного суда г. Воронежа от 24 января 2020 года в отношении А.А. отменить.
Признать А.А. виновным в совершении преступления, предусмотренного п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ и назначить ему наказание в виде 4 (четырех) месяцев исправительных работ с удержанием 5% из заработной платы осужденного в доход государства.
На основании п. "а" ч.1 ст. 78 УК РФ А.А. от назначенного наказания по п. "в" ч.2 ст. 115 УК РФ освободить в связи с истечением срока давности уголовного преследования.
Признать А.А. виновным в совершении преступления, предусмотренного п. "б" ч.3 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде 3 (трех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок наказания А.А. исчислять со дня вступления приговора в законную силу.
На основании п. "а" ч.3.1 ст. 72 УК РФ время задержания А.А. с 28 мая 2018 года по 30 мая 2018 года (включительно), а также период его содержания под стажей в качестве меры пресечения с 24 января 2020 года до вступления приговора в законную силу зачесть в срок лишения свободы из расчета один день заключения под стражу за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Вещественные доказательства:
- сведения о телефонных соединениях, запись с камеры видеонаблюдения за 27.05.2018 хранить при уголовном деле;
- медицинскую карту амбулаторного больного N К-407 на имя Б.Б. хранить в НУЗ ДКБ на ст. Воронеж 1 ОАО РЖД, медицинскую карту стационарного больного "НОМЕР" с рентгеновскими снимками Б.Б., оптический диск РКТ хранить в БУЗ ВО ВОКБ N 1;
- нож с деревянной рукоятью, нож складной с маркировкой "GANZO", хранящиеся при уголовном деле, уничтожить;
- чехол с маркировкой "GANZO", хранящийся в камере хранения вещественных доказательств ОП N 1 УМВД России по г. Воронежу, уничтожить;
- элементы одежды: футболку из трикотажного полотна коричневого, синего цветов, футболку с повреждениями, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОП N 1 УМВД России по г. Воронежу, возвратить по принадлежности потерпевшему Б.А.;
- образцы слюны А.А., Б.А., Б.В. и Б.В. на ватных палочках, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств ОП N 1 УМВД России по г. Воронежу, уничтожить;
- медицинскую карту "НОМЕР" на имя Б.А., "ДАТА" г.р., хранить в БУЗ ВО ВГКБСМП N 10;
- медицинскую карту "НОМЕР" на имя Б.А. хранить в НУЗ ДКБ поликлиника N 2.
Апелляционный приговор может быть обжалован в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий:
Судьи областного суда:


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка