От 25 февраля 2021 года №22-40/2021

 
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 25 февраля 2021 года Дело N 22-40/2021
КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКИ
дело N 22-40/2021
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
25 февраля 2021 года г. Черкесск, КЧР
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики, в составе:
председательствующего - судьи Париева Р.Р.,
при секретаре судебного заседания Кардановой М.Д.,
с участием государственного обвинителя - прокурора Дзыба Б.Ф.,
осужденного Яструбинского Александра Александровича и его защитника - адвоката Загаштоковой И.В. (ордер N...),
рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного - адвоката Загаштоковой И.В. на приговор Черкесского городского суда от 30 декабря 2020 года, которым
Яструбинский Александр Александрович,
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
осужден по части 1 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы сроком на 1 год, от назначенного наказания освобождён в связи с истечением срока давности уголовного преследования. С Яструбинского А.А. в пользу потерпевшего <ФИО>5 в счёт компенсации морального вреда взыскано 20.000 рублей.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Париева Р.Р., выступление осужденного и его защитника - адвоката Загаштоковой И.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, возражения прокурора Дзыба Б.Ф., полагавшей приговор законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции
установил:
приговором Яструбинский А.А. осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью.
Преступление совершено при изложенных в приговоре обстоятельствах.
В апелляционной жалобе защитник осужденного - адвокат Загаштокова И.В. просит обвинительный приговор отменить и оправдать Яструбинского А.А., отказав в удовлетворении исковых требований потерпевшего. Указывает, что в основу приговора положены противоречивые и порочные доказательства, а указанные в них сведения не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Считает, что протоколы осмотра места происшествия от <дата> и <дата>, а также схемы к ним не соответствуют установленным фактам, вызывают явные сомнения. Приводя содержание замеров в протоколе от <дата>, отмечает, что они противоречат данным, указанным в протоколе от <дата>, что, по её мнению, меняет картину ДТП и подтверждает невиновность Яструбинского А., чему суд никакой оценки не дал. Обращает внимание на то, что следователь <ФИО>7 место наезда на пешехода определилпо пятнам крови на дороге, что подтвердили свидетель <ФИО>8 и сам осужденный. Критическое отношение суда к пояснениям свидетеля <ФИО>9 о том, что права ему не разъяснялись и цифры на рулетке он не видел суд необоснованно отнёсся критически. Протокол следственного эксперимента от <дата> является недопустимым доказательством, так как ДТП произошло в иное время и, кроме того, <ФИО>5, указавший по протоколу места наезда на него, не может помнить это обстоятельство, так как вообще мало что помнит о событиях <дата>. Считает необоснованным и учёт показаний потерпевшего, который в тот день находился в состоянии алкогольного опьянения, что подтверждается показаниями свидетелей <ФИО>8, <ФИО>11, ответом больницы и данными МВД о неоднократном привлечении <ФИО>5 к ответственности за распитие алкоголя в общественных местах. Указывает также, что потерпевший не утратил трудоспособность в результате ДТП и не работает, по предположению автора жалобы, в силу злоупотребления алкоголем. Не учтены также судом неточные и путанные показания потерпевшего относительно обстоятельств ДТП. Обращает внимание на то, что статист <ФИО>10 крупнее потерпевшего, следовательно, длина его шага больше. Полагает, что следователь "подтасовывал" результаты эксперимента, что в дальнейшем легло в основу заключения экспертизы от <дата> и обжалуемого приговора. Считает экспертов-автотехников <ФИО>17 и <ФИО>18 и судебного медика <ФИО>20, некомпетентными специалистами, а поэтому считает заключения от <дата> N..., от <дата> N..., от <дата> N... и от <дата> N... порочными. Кроме того, считает заключение от <дата> N... недопустимым доказательством, так как она проведена в ходе доследственной проверки. Заключение от <дата> N... является недопустимым доказательством, т.к. защита была лишена возможности ставить перед экспертом вопросы. Экспертизы от <дата> N... и <дата> N... были проведены на основании предоставленных следователем данных в то время как указанные им в постановлении сведения о темпе ходьбы потерпевшего не соответствуют показаниям следователя в судебном заседании. Обращает внимание на то, что в экспертизах не исследовался вопрос о времени опасности для водителя с момента возникновения опасности до столкновения. Считает, что суд необоснованно отверг заключение эксперта <ФИО>19 от <дата> N..., анализируя которое утверждает, что водитель не имел возможности избежать столкновение с пешеходом. Оценивая также заключение эксперта <ФИО>20-Х. от <дата> N... утверждает, что оно порочно, так как согласно Медицинских критериев определения степени тяжести вреда здоровью, к тяжкому вреду здоровью относятся открытый и закрытый перелом лодыжек обеих берцовых костей в сочетании с переломом суставной поверхности большеберцовой кости и разрывом дистального межберцового синдесмоза и подвывихом и вывихом стопы. В заключении N... указанной совокупности повреждений не имеется, отсутствует перелом суставной поверхности большеберцовой кости, разрыв дистального межберцового синдесмоза и подвывихом и вывихом стопы. Показания эксперта в судебном заседании считает предположениями и необоснованно положены в основу приговора. Критическое отношение суда к заключению специалиста <ФИО>10 N... от <дата> (а не от <дата> N...) и его показаниям в судебном заседании считает необоснованным, так как для установления тяжкого вреда здоровью человека необходима именно совокупность травм, указанных в пункте 6.11.9 Медицинских критериев, а исход травы является непредсказуемым. Критикуя пояснения врача <ФИО>21 отмечает, что ссылки на комментарии к Медицинским критериям необоснованны, т.к. необходимо руководствоваться лишь нормами права. Показания свидетеля <ФИО>11 считает достоверными и, кроме того, свидетель подтвердил, что потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения. Считает, что суд принял лишь доказательства стороны обвинения, а доказательства защиты необоснованно отверг. Необоснованным также является и позиция суда, сомневающегося в оказании Яструбинским А.А. материальной помощи потерпевшему, хотя это и подтверждается распиской. Суд, признав грубую неосторожность в действиях <ФИО>5, его исковые требования удовлетворил частично, хотя, в силу статьи 1083 ГК РФ, считает возможным в удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме.
Возражения на апелляционную жалобу защитника не поступили.
Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционной жалобы и выслушав мнение участников судебного заседания, судебная коллегия приходит к следующим выводам.
В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного приговора в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции; существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона; несправедливость приговора; выявление обстоятельств, указанных в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ; выявление данных, свидетельствующих о несоблюдении лицом условий и невыполнении им обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве.
Таких обстоятельств по уголовному делу в отношении Яструбинского А.А. по доводам апелляционной жалобы не установлено.
1.
Выводы суда о доказанности вины Яструбинского А. в совершённом деянии является правильным, основанным на совокупности исследованных в судебном заседании и приведённых в приговоре доказательствах.
Так вина Яструбинского А.А. подтверждается показаниями потерпевшего <ФИО>5, свидетелей <ФИО>9, <ФИО>13, <ФИО>7 и <ФИО>14, пояснениями и заключениями экспертов, оглашенными и исследованными материалами дела, в том числе протоколами следственных действий, которые были подробно изложены и проанализированы в обжалуемом приговоре.
В приговоре, согласно ст. 307 и ст. 308 УПК РФ, приведены доказательства, подтверждающие виновность осужденного в содеянном, которым судом дана мотивированная оценка в соответствии со ст. ст. 87 и 88 УПК РФ, а также указано, какие из них суд положил в основу судебного акта, и приведены убедительные аргументы принятого решения. При этом положенные в основу приговора доказательства виновности, проверены и оценены и с точки зрения допустимости и достоверности и правильно приняты во внимание в той части, в которой имеющаяся в них информация согласуется с каждым в отдельности доказательством.
Как следует из протокола судебного заседания, дело рассмотрено с полным соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.
Допрошенный с участием сторон потерпевший <ФИО>5 показал, что <дата>, около <дата>, он переходил дорогу "в темпе спокойного шага", преодолев 3-4 м. от островка безопасности до места наезда, наезд произошёл почти на середине дороги. При этом его показания в юридически значимом обстоятельстве - темпе движения и месте наезда - полностью соответствуют его же показаниям в ходе предварительного следствия.
Показания потерпевшего согласуются с принятыми за основу показаниями свидетеля <ФИО>9 о том, что по просьбе следователя водитель а/м "Лада Гранта" (Яструбинский А.) указал место наезда - на центральной полосе проезжей части на пешеходном переходе, указанное место было измерено и занесено в протокол осмотра места происшествия и схему ДТП.
Вопреки доводам жалобы, принятые за основу показания <ФИО>9 согласуются с показаниями свидетеля <ФИО>13, подтвердившего как разъяснением им прав понятого, так и то, что Яструбинский сам показал место наезда на пешехода, это место было измерено и занесено в протокол и схему ДТП.
Приведённые показания свидетелей <ФИО>13 и <ФИО>9 согласуются и с показаниями свидетеля <ФИО>7 - следователя СО - подтвердившего установление места наезда на <ФИО>5 со слов самого Яструбинского А., производство замеров и занесение этих данных в протокол осмотра места происшествия и схему ДТП.
Таким образом, показания потерпевшего и свидетелей, принятые за основу, являются допустимыми и достоверными, согласуются как между собой, так и с иными материалами дела. Никаких оснований усомниться в достоверности указанных доказательств не имеется и защитой таких данных не представлено.
Более того, из показаний Яструбинского А., данных в судебном заседании следует, что он увидел пешехода на островке безопасности, тот двигался слева направо и тогда он перестроился с крайней левой полосы движения на вторую, среднюю, полосу движения, где и произошло столкновение.
При этом из показаний свидетеля защиты <ФИО>8 также следует, что после того как потерпевший вышел на проезжую часть, Яструбинский "стал сигналить, принял вправо, стал притормаживать и принимать вправо", но не успел (N...).
Суд апелляционной инстанции также отмечает, что согласно протокола от <дата> каких-либо следов торможения на месте ДТП обнаружено не было.
Между тем осужденному вменялось, и судом он был признан виновным в нарушении абз. 2 п. 10.1 ПДД, согласно которой при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.
Таким образом, Яструбинский А.А., при возникновении опасности, то есть в данном случае при выходе потерпевшего с разделительного газона на проезжую часть, обязан был принять меры к снижению скорости вплоть до остановки своего автомобиля, а не, как он утверждает, попытаться избежать столкновения.
Из протокола от <дата> следует, что место наезда было определено на расстоянии 6,64 метра до края дороги со стороны островка безопасности. Эти же данные указаны на схеме ДТП, что согласуется с показаниями потерпевшего и свидетелей. При этом, вопреки утверждениям апеллятора, протокол осмотра и схема ДТП были подписаны самим осужденным и каких-либо заявлений и/или замечаний от него не поступило. Исходя из фотоснимка N... к протоколу, место наезда на потерпевшего <ФИО>5 указал сам Яструбинский А., что также согласуется с показаниями свидетелей и следователя в судебном заседании о том, что именно осужденный и указал место наезда (N...).
Данные о месте наезда на потерпевшего полностью согласуются с данными протокола следственного эксперимента, проведённого с участием потерпевшего <ФИО>5 <дата> Установлено, и это подтвердил потерпевший, что место наезда находится на расстоянии 6,64 м. восточнее от разделительного газона. При этом, вопреки доводам жалобы, статист <ФИО>10 по росту и комплекции похож на потерпевшего, а, следовательно, замеры времени прохода <ФИО>5 до места ДТП выполнены были обоснованно (05,71 и 04,08 сек.).
Суд апелляционной инстанции также отмечает, что вопреки доводам жалобы, сведения, указанные в протоколе осмотра от <дата> и схеме ДТП полностью согласуются с данными протокола осмотра от <дата> и схеме ДТП к нему. Так ширина полос движения ТС в протоколах фактически идентична 3,5(3,45), 3,5 (3,47) и 3,7 (3,58) метров. Разница в несколько сантиметров никоим образом не влияет на достоверность и допустимость указанных доказательств. При этом было установлено, что следователь <ФИО>7 допустил описку в замерах ширины проезжей части от места наезда до восточного края автодороги, указав 4,6 м., вместо правильного 4,06 м.
Таким образом, ширина проезжей части автодороги, где произошло ДТП, при разных видах замеров фактически идентична - 10,7 метров по протоколу от <дата>, 10,5 метров по протоколу от <дата> и 10,7 метров по месту ДТП.
Из заключения эксперта <ФИО>17 от <дата> N... следует, что в действиях Яструбинского А. усматривается нарушение положений абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ, и он располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, (<ФИО>5), применив экстренное торможение с момента возникновения опасности для движения.
К аналогичным выводам пришёл эксперт <ФИО>18 указав в заключении от <дата> N..., что водитель а/м "Лада Гранта" располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода, (<ФИО>5), применив экстренное торможение с момента возникновения опасности для движения. Его действия не соответствуют требованиям абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ.
В заключении от <дата> N... эксперт <ФИО>18 вновь пришёл к выводу о том, что при заданных исходных данных водитель а/м "Лада Гранта" располагал технической возможностью предотвратить наезд на потерпевшего, применив торможение с момента возникновения опасности для движения. Его действия не соответствуют требованиям абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ.
Оценивая указанные заключения суд первой инстанции обоснованно учёл их как допустимые и достоверные доказательства. Так эксперт <ФИО>17 имеет высшее техническое образование, специализацию эксперта и стаж работы с 2013 года, а эксперт <ФИО>18 - высшее техническое образование, стаж 12 лет и специальность "Исследование обстоятельств ДТП".
Кроме того, следователем в качестве исходных указывались разные данные, в том числе и исходя из ходатайств стороны защиты. Так в заключении N... указано, что пешеход (<ФИО>5) двигался в темпе спокойного шага, до места наезда преодолел 6,64 метра. Скорость движения потерпевшего - 3,66-4,85 км/час (или 1,02-1,35 м/с). В заключении N..., с учётом позиции защиты, были заданы иные исходные данные - движения а/м "Лада Гранта" от 40 до 60 км/ч, движение потерпевшего в темпе быстрого шага 4,95-6,13 км/час (1,38-1,7 м/с) и быстрого шага с ускорением 5,96-6,44 км/час (1,66-1,8 м/с), однако и в данном случае эксперт пришёл к вышеуказанным выводам.
В заключении N... вновь указаны иные исходные данные, уточнённые в том числе с участием потерпевшего, время движения пешехода с созданием для водителя опасности для движения - 5,71 и 4,08 секунд. Между тем эксперт и в данном случае пришёл к выводу о том, что водитель располагал технической возможностью предотвратить наезд на потерпевшего, применив торможение с момента возникновения опасности для движения.
Таким образом, в ходе предварительного следствия были проверены все версии защиты об обстоятельствах ДТП, однако выводы экспертиз подтвердили нарушение Яструбинским А. правил дорожного движения. При этом доводы осужденного и его защитника о том, что наезд произошёл в ином месте, следует расценивать как позицию подсудимого, с целью избежать ответственности. Эти доводы опровергаются совокупностью доказательств, представленных стороной обвинения.
2.
С доводами жалобы со ссылками на заключение и пояснения специалиста <ФИО>19 согласиться нельзя.
Как следует из заключения от <дата> N..., специалист <ФИО>19 определилтехническую невозможность водителя а/м "Лада Гранта" избежать ДТП путём торможения исходя из времени движения пешехода (2,2 секунды) и скорости автомобиля (60 км/час). При этом время движения пешехода, то есть время длительности опасности для движения определялось как разница во времени выхода <ФИО>5 до момента наезда на него на цифровой панели видеопроигрывателя (N...).
Между тем, как это отмечено в протоколе осмотра от <дата>, учтённого специалистом и исследованного судом, в 21.58.59 потерпевший стал переходить в темпе спокойного шага пешеходный переход после разделительной полосы. В 21.59.00 появляется автомобиль, в 21.59.02 пешеход, двигаясь в том же темпе (спокойного шага) дошёл до середины проезжей части и в это время происходит наезд на него, потерпевший падает на проезжую часть.
Таким образом, мало того, что пешеход двигался в темпе спокойного шага (т.е. 1,02-1,35 м/с), но и время выхода потерпевшего на проезжую часть до ДТП, то есть время длительности опасности для движения для водителя а/м "Лада Гранта" составило не 2,2 сек., а 3 сек. (21.59.02 - 21.58.59). С учётом формулы, которая была применена специалистом, удаление автомобиля "Лада Гранта" от места наезда в момент возникновения опасности для движения составило не 36,6 метров, а 50 метров (3х(60:3,6)).
Более того, при указанном специалисте времени (2,2 сек.) и расстоянии до места ДТП (6,64), скорость движения пешехода должны была составлять 3,02 м/с (6,64:2,2), что намного быстрее темпа "быстрый шаг с ускорением". То есть фактически пешеход должен был перебегать дорогу, что и подтвердил <ФИО>19 при допросе в судебном заседании (т. 3 л.д. 228). Между тем установлено и сторонами не оспаривается, что <ФИО>5 не перебегал дорогу, таких данных не было установлено и в показаниях свидетелей защиты (тN...).
При таких обстоятельствах суд обоснованно отверг пояснение и заключение специалиста, как недостоверное доказательство, основанное, при этом, на копии видеозаписи, без исследования оригинала этой записи.
3.
Как следует из заключения эксперта от <дата> N..., у <ФИО>5 имелся открытый трёхлодыжечный перелом правой голени со смещением отломков и вывихом стопы, который повлёк за собой тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть.
В соответствии с подп. "а" п. 4 Правил определения степени тяжести вреда, утверждённых постановлением Правительства РФ от <дата> N..., квалифицирующим признаком тяжести вреда, причиненного здоровью человека, является значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть.
Согласно п. 6.11.9 "Медицинских критериев определения степени тяжести вреда...", утверждённых приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года N 194н о том, что к тяжкому вреду здоровья, вызвавшему значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на 1/3 (т.е. свыше 30%), независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи, относится открытый или закрытый перелом лодыжек обеих берцовых костей в сочетании с переломом суставной поверхности большеберцовой кости и разрывом дистального межберцового синдесмоза с подвывихом и вывихом стопы.
Суд первой инстанции принял во внимание заключение N..., а пояснения и заключение специалиста от <дата> N... отверг.
С такими выводами суда следует согласиться.
Так экспертизу N... проводила государственный судебно-медицинский эксперт РГБУ "Бюро СМЭ" <ФИО>20., имеющая высшее медицинское образование и стаж работы 4 года. При этом права и обязанности эксперта, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, были разъяснены, эксперт предупреждена и об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.
Приведены в заключении и данные об использованной научной литературе, а также нормативные акты, которыми руководствовался эксперт.
Как пояснила эксперт <ФИО>20. в судебном заседании, в случае вывиха стопы и открытого трёхлодыжечного перелома, связи (синдесмоз) будут разорваны в любом случае. Трёхлодыжечный перелом это и есть перелом обеих берцовых костей. В трёхлодыжечный перелом входит и медиальная лодыжка большеберцовой кости. Перелом суставной поверхности предполагается, вывих стопы предполагает и разрыв дистального синдесмоза. Травма у <ФИО>5 соответствует положениям п. 6.11.9 медицинских критериев (N...).
Таким образом, эксперт <ФИО>20. подтвердила как тяжесть вреда, причинённого потерпевшему, так и уточнила основания определения тяжести вреда здоровью. Каких-либо сомнений ни заключение эксперта, ни её пояснения не вызывают, так как допрошенный в судебном заседании специалист - врач травматолог <ФИО>21 - также подтвердил тяжесть вреда, причинённого здоровью потерпевшего, пояснив, что при трёхлодыжечном переломе и вывихе стопы всегда имеется разрыв дистального синдесмоза. Повреждения, указанные в п. 6.11.9, не отличаются от повреждений, обнаруженных у <ФИО>5 (N...).
В свою очередь из заключения специалиста N... следует, что тяжесть вреда здоровью определена лишь по признаку расстройства здоровья на срок свыше 21 дня, т.е. фактически без оценки имевшихся у потерпевшего травматических повреждений.
При этом в описательно мотивировочной части заключения N... не указаны содержание и результаты исследований с указанием применённых методов, нет и оценки результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.
При допросе в судебном заседании специалист <ФИО>10 также отметил, что пришёл к таким выводам в связи с отсутствием разрыва синдесмоза, а этот разрыв можно было подтвердить рентгенограммой. При вывихе подвывиха стопы не бывает. При трёхлодыжечном переломе происходит перелом всех трёх лодыжек - внутренней лодыжки, образованной общеберцовой костью, наружной лодыжки, малоберцовой костью и заднего края общеберцовой кости, которая расценивается как третья лодыжка (N...).
Таким образом, и специалистом указаны те же повреждения, причиненные потерпевшему, о которых поясняли эксперт и специалист <ФИО>21, и которые фактически повлекли травмы, указанные в п. 6.11.9 медицинских критериев.
При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно принял во внимание заключение эксперта от <дата> N... и отверг заключение N... от <дата>, подготовленное специалистом.
Таким образом, приведенные и исследованные в суде доказательства в своей совокупности полностью подтверждают вину Яструбинского А.А. во вменяемом ему преступлении.
Оснований усомниться в показаниях допрошенных потерпевшего и свидетелей не имеется и таких данных стороной защиты не представлено.
Представленным сторонами доказательствам судом была дана правильная оценка, оснований не согласиться с которыми у судебной коллегии не имеется.
4.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 09.12.2008 N 25 разъяснил, что решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении ДТП вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований п. 10.1 ПДД РФ, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая интенсивность движения, особенности и состояние ТС, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Исходя из этого при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать ДТП и между его действиями и наступившими последствиями была установлена причинная связь (п. 6). При решении вопроса о технической возможности предотвращения ДТП следует исходить из того, что момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учётом дорожной обстановки, предшествующей ДТП. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. При анализе доказательств наличия либо отсутствия у водителя технической возможности предотвратить ДТП в условиях тёмного времени суток или недостаточной видимости следует исходить из того, что водитель в соответствии с п. 10.1 ПДД должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил (п. 7).
В данном случае судебная коллегия считает выводы суда первой инстанции в части квалификации действий осужденного правильными, так как очевидно, что как нахождение потерпевшего на разделительном газоне, так и начало его движения по пешеходному переходу с выходом на проезжую часть дороги, как возникновение опасности для движения, Яструбинский А.А. имел объективную возможность обнаружить. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что, как это видно на фотоснимках к протоколам осмотра места происшествия, ограждение на разделительной полосе не препятствовало обзору осужденного, указанный участок дорог был освещён, а погодные условия не ограничивали видимость в направлении движения.
Городской суд обоснованно установил что между действиями Яструбинского А.А., не выполнившего требования абзаца 2 п. 10.1 ПДД РФ и наступившими последствиями, в виде причинения <ФИО>5 тяжкого вреда здоровью, имеется причинная связь.
При таких обстоятельствах выводы суда первой инстанции соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, действия Яструбинского А. правильно квалифицированы судом по ч. 1 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью.
5.
В то же время приговор подлежит изменению.
В указанном постановлении N 25 Пленум Верховного Суда РФ отметил, что если суд установит, что указанные в ст. 264 УК РФ последствия наступили не только вследствие нарушения лицом, управляющим ТС, правил дорожного движения, но и ввиду несоблюдения потерпевшим конкретных пунктов правил, эти обстоятельства могут быть учтены судом как смягчающие наказание (п. 10).
Как видно из заключения эксперта от <дата> N..., установлено в судебном заседании и не оспаривается сторонами, потерпевший <ФИО>5 нарушил положения п. 4.4 (с учётом п. 6.2) и п. 4.6 ПДД РФ, так как в месте ДТП, где движение регулируется сигналами пешеходного светофора, вышел на проезжую часть на красный, запрещающий, сигнал светофора. Достигнут при этом островка безопасности не остался там и продолжил движение, несмотря на то, что сигнал светофора для него был запрещающий, а по полосе движения на разрешающий (зелёный) сигнал двигались транспортные средства.
Суд первой инстанции данное обстоятельство установил, однако, вопреки разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, не признал его в качестве обстоятельства, смягчающего назначение наказание.
В связи с изложенным данное обстоятельство следует признать смягчающим наказание, что влечет за собой и смягчение осужденному наказания.
В то же время само по себе смягчение осужденному наказания не влияет на выводы суда о необходимости освобождения Яструбинского А.А. от наказания, так как срок давности уголовного преследования, как правильно установлено судом первой инстанции, истёк.
Кроме того суд, в качестве доказательства вины осужденного сослался на рапорт следователя <ФИО>7 от <дата>. Однако не учтено, что рапорт сотрудника ОВД лишь констатирует выявление признаков преступления, а поэтому не может учитываться в качестве доказательства по делу, и не указан в качестве такового в статье 74 УПК РФ.
Соответственно ссылки суда на указанный рапорт, как на доказательство виновности осужденного, подлежат исключению из приговора.
Каких-либо иных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли либо могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, допущено не было.
Руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
постановил:
приговор Черкесского городского суда Карачаево-Черкесской Республики от 30 декабря 2020 года в отношении Яструбинского Александра Александровича - изменить.
Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки суда на рапорт следователя СО Отдела МВД России по г. Черкесску <ФИО>7 от <дата>, как на доказательство вины Яструбинского А.А..
Согласно ч. 2 ст. 61 УК РФ признать смягчающим наказание Яструбинскому А.А. обстоятельством переход потерпевшего <ФИО>5 проезжей части с нарушением требований п. 4.4, п. 4.6 и п. 6.2 Правил дорожного движения РФ.
Смягчить назначенное Яструбинскому А.А. наказание до 11 (одиннадцати) месяцев ограничения свободы.
В остальной части этот приговор от 30 декабря 2020 года - оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции - Пятый кассационный суд общей юрисдикции - в порядке и сроки, установленные главой 47.1 УПК РФ. В случае подачи кассационной жалобы или кассационного представления прокурора, осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, в том числе с помощью средств видеоконференц-связи, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении ему защитника.
Председательствующий судья Париев Р.Р.
Копия верна
Председательствующий судья Париев Р.Р.


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка