Постановление Иркутского областного суда от 22 октября 2020 года №22-3092/2020

 
ИРКУТСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД
 
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
 
от 22 октября 2020 года Дело N 22-3092/2020
Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Мациевской В.Е.,
при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Рязанцевой Ю.А.,
с участием прокурора Ушаковой О.П.,
адвоката Сидорова А.А., в интересах подсудимого Б.,
рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя - прокурора г. Усть-Кута Иркутской области Г. на постановление У. от Дата изъята, которым уголовное дело в отношении
Б., родившегося (данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
(данные изъяты)
обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ;
в порядке ст. 237 УПК РФ возвращено прокурору г. Усть-Кута для устранения препятствий его рассмотрения судом.
Выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции
УСТАНОВИЛ:
Постановлением У. от Дата изъята уголовное дело в отношении Б. в порядке ст. 237 УПК РФ возвращено прокурору г. Усть-Кута для устранения препятствий его рассмотрения судом.
В апелляционном представлении государственный обвинитель - прокурор г. Усть-Кута Иркутской области Г. не соглашаясь с постановлением суда, считает его незаконным, немотивированным, подлежащим отмене.
В обоснование своих доводов указывает, что постановление суда первой инстанции не отвечает требования ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
Обращает внимание суда на положения п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ и п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года N 51 " О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дела в суде первой инстанции", п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 года N 28 "О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству", а также положения Постановления Конституционного Суда РФ от 2 июля 2013 года N 16-П.
Указывает, что основанием для возвращения дела прокурору явились установленные в ходе судебного разбирательства фактические обстоятельства, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям законности, обоснованности и справедливости. Полагает, что вопреки выводам суда, таких нарушений по уголовному делу не допущено.
Полагает, что выводы суда первой инстанции, указанные в постановлении, направлены на побуждение к собиранию новых доказательств, что противоречит требованиям уголовно-процессуального закона.
Считает, что в соответствии с требованиями ст. 299 УПК РФ, вопросы о квалификации действий подсудимого должны были получить свою оценку в итоговом решении суда в совещательной комнате.
Считает, что фактически суд первой инстанции дал оценку доказательствам по делу при вынесении постановления о возвращении уголовного дела прокурору.
Просит постановление суда первой инстанции отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции находит постановление суда законным и обоснованным, подлежащим оставлению без изменения по следующим основаниям.
В соответствии с положениями п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, судья по ходатайству сторон или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом если обвинительное заключение составлено с нарушениями требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании данного обвинительного заключения.
Суд первой инстанции принял решение о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом путём соотнесения фактических обстоятельств изложенных в обвинении, с их квалификацией, предложенной там же.
Органами предварительного следствия Б. обвиняется в краже, то есть тайном хищении чужого имущества, совершённом с причинением значительного ущерба гражданину.
При этом, исследовав представленные сторонами доказательства, суд первой инстанции установил, что Б., в период с 15 часов до 18 часов Дата изъята, находясь в комнате <адрес изъят> воспользовавшись тем, что лица, находящиеся в <адрес изъят> за его действиями не наблюдают и его действия носят тайный характер, действуя умышленно, из корыстных побуждений, тайно похитил имущество, принадлежащее Е.: сотовый телефон (данные изъяты), (данные изъяты), стоимостью 8 000 рублей, в котором находилась сим-карта оператора сотовой связи "МТС", не имеющая материальной ценности, с чехлом книжкой чёрного цвета стоимостью 200 рублей, в котором находились денежные средства в сумме 150 рублей. С похищенным имуществом Б. с места преступления скрылся и обратил его в свою пользу. В результате преступных действий Б. потерпевшей Е. причинён значительный имущественный ущерб на сумму 8 350 рублей.
Вместе с тем, в ходе судебного следствия в суде первой инстанции, потерпевшая Е. суду сообщила, что изначально она заявляла, что стоимость похищенного сотового телефона, который ей подарил её сожитель Д. составляла 8 000 рублей, так как ей об этом говорил сам Д. Однако после первого судебного заседания она снова разговаривала с ним и ей стало известно, что фактически Д. данный сотовый телефон вместе с чехлом приобрёл с рук за 1 000 рублей у какого-то парня возле магазина, то есть чехол на телефон она не покупала, всё вошло в эту стоимость. Подтвердила свои показания на предварительном следствии о том, что подаренный сотовый телефон она хранила в бюстгальтере под кофтой, это видели как Б., так и дедушка (Ж.). Настаивает на том, что из бюстгальтера он выпасть не мог. Она употребляла алкоголь, затем уснула, а когда проснулась, то обнаружила, что телефона при ней нет.
Свидетель Д., допрошенный в суд первой инстанции по ходатайству стороны обвинения, подтвердил, что ездил вместе со своей сожительницей Е. в магазин "Универсам", который расположен на <адрес изъят> за продуктами. Около данного магазина незнакомый мужчина, лет тридцати, предложил ему приобрести за 1 500 рублей сотовый телефон, они "сторговались" за 1 200 рублей, но Е. он сказал, что купил телефон за 1 000 рублей, это было по дороге из магазина домой. Он решилсделать ей подарок, так как у Е. телефон был устаревший, кнопочный. Позже он узнал, что возбудили уголовное дело по факту его хищения.
Подсудимый А. в суде первой инстанции указал на то, что когда после выписки из больницы он приехал в КМП "Автодор", там встретил Д., который сам ему рассказал, что стоимость сотового телефона не 8 000 рублей, как об этом заявила Е., а 1000 рублей. Подтвердил, что действительно видел, как Е. хранила свой телефон в бюстгальтере. Когда он её пьяную занёс в комнату, то положил на диван, телефон был сверху у неё на кофте, он его забрал себе, но в бюстгальтер не лез. Е. не проснулась, а он с похищенным телефоном ушёл.
Таким образом, как обоснованно указал суд первой инстанции, что сотовый телефон потерпевшей до момента хищения был под кофтой в бюстгальтере, то есть в одежде, находившейся на потерпевшей. Об этом же в ходе предварительного расследования давал показания и свидетель Ж.
При таких обстоятельствах, квалификация действий Б. в обвинении, не содержащая в себе указание в качестве квалифицирующего признака "хищение имущества из одежды, сумки или другой ручной клади находившихся при потерпевшем", противоречит как изложенным в обвинении фактическим обстоятельствам дела, так и квалификации действий Б. Указанные обстоятельства также следуют из положений п. 23.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года N 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое".
По смыслу уголовного закона, нахождение имущества при потерпевшем означает, что одежда, сумка или другая ручная кладь, из которых совершается хищение, находятся на потерпевшем, в его руках или в непосредственной близости от потерпевшего. Особенности состояния потерпевшего (сон, опьянение, потеря сознания, психическое расстройство и т.п.) значения для квалификации преступления по п. "г" ч. 2 ст. 158 УК РФ не имеют, так как использование субъектом преступления состояния потерпевшего не исключает его умысла на хищение из одежды, сумки или другой ручной клади и лишь указывает на тайный характер такого хищения.
Таким образом, вывод суда о наличии предусмотренных п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, оснований для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, а именно нарушение положений ст., ст.171, 73, 220 УПК РФ основан на законе и материалах настоящего уголовного дела, а доводы апелляционного представления государственного обвинителя о том, что в постановлении суда о возвращении дела прокурору не приведено убедительных доводов о том, что по делу допущены существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, которые бы препятствовали рассмотрению дела и вынесению судебного решения, являются несостоятельными, а апелляционное представление не подлежащим удовлетворению в данной части.
Как обоснованно указал суд первой инстанции, отсутствие в обвинительном заключении способа совершения преступления нарушает право подсудимого Б. на защиту, поскольку предъявленное ему обвинение не содержит конкретных данных относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию, и свидетельствует о том, что обвинительное заключение по настоящему уголовному делу не соответствует приведённым выше требованиям закона, препятствует рассмотрению дела в судебном заседании и вынесению судебного решения на основе данного обвинительного заключения.
Решение суда первой инстанции о возвращении уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, принято в соответствии с требованиями закона, является законным, обоснованным и мотивированным.
Свои выводы суд надлежаще мотивировал в постановлении, с указанием конкретных обстоятельств, подтверждающих принятое решение. Не согласиться с выводами суда первой инстанции у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.
Каких-либо нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену постановления, не имеется, постановление суда соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.
Вместе с тем суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что постановление суда первой инстанции подлежит изменению, так судом в качестве основания возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, признано то, что в качестве обстоятельства отягчающего наказание Б., следователем указано на совершение преступления в состоянии, вызванном употреблением алкоголя, тогда как при описании преступного деяния отсутствует ссылка на то, что Б. находился в состоянии опьянения, тогда как само по себе данное обстоятельство не может служить основанием для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренным ст. 237 УПК РФ и не препятствует принятию итогового решения по уголовному делу.
На основании вышеизложенного суд апелляционной инстанции полагает, что данное обстоятельство излишне указано судом в качестве основания возвращения уголовного дела прокурору предусмотренного ст. 237 УПК РФ и подлежит исключению из описательно-мотивировочной части постановления.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
ПОСТАНОВИЛ:
Постановление У. от Дата изъята о возвращении в порядке ст. 237 УПК РФ уголовного дела в отношении Б. прокурору г. Усть-Кута для устранения препятствий его рассмотрения судом - изменить, исключить из описательно-мотивировочной части постановления указание об отсутствии ссылки при описании преступного деяния на то, что Б. находился в состоянии опьянения, в остальной части постановление У. в отношении Б. - оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя - прокурора г. Усть-Кута Иркутской области Г. - без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Мациевская В.Е.


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка