Определение Владимирского областного суда от 23 декабря 2020 года №22-2436/2020

ВЛАДИМИРСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 декабря 2020 года Дело N 22-2436/2020
Владимирский областной суд в составе:
председательствующего Ильичева Д.В.,
судей Савина А.Г. и Абрамова М.В.,
при секретаре Рожкове П.Д.,
с участием:
прокурора Шаронова В.В.,
осужденного Полянских В.А.,
защитника Залесского Н.Н.,
рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Полянских В.А. и адвоката Васьковой В.В. на приговор Киржачского районного суда Владимирской области от 8 сентября 2020 года, которым
Полянских В.А., **** года рождения, уроженец ****, судимый:
03.08.2015г. по ч.1 ст.111 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года;
10.12.2015г. по п."г" ч.2 ст.158 УК РФ с применением ч.5 ст.69 УК РФ к лишению свободы на срок 3 года 2 месяца, освобожденный 09.06.2018г. по отбытии наказания,
осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к лишению свободы на срок 9 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом времени задержания и содержания под стражей с 11 декабря 2019 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
Принято решение о вещественных доказательствах.
Заслушав доклад судьи Савина А.Г., выступления осужденного Полянских В.А. и его защитника Залесского Н.Н., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Шаронова В.В. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции
установил:
Полянских В.А. осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего С.В.
Преступление совершено **** в **** при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе и дополнениях осужденный Полянских В.А. утверждает, что непричастен к совершению преступления, за которое был осужден обжалуемым приговором; выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на догадках и предположениях; при рассмотрении допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона; нарушено его право на защиту; вопреки требованиям закона не было достоверно установлено место и время совершения преступления; уголовное дело возбуждено только 11.12.2019г. со слов свидетеля М.М.; собранные по делу доказательства не были оценены в соответствии со ст.ст.87-88 УПК РФ, а обвинительное заключение составлено с многочисленными нарушениями и техническими ошибками, не прошито, текст нечеткий. Заявляет, что не имел цели и мотива на причинение тяжкого вреда здоровью С.В., повлекшего его смерть. Сообщает, что следствие и суд приняли во внимание заключения эксперта N 311-А, N 311-Б и N 311-В, содержание некоторых из них приводит полно и дословно, которые были проведены спустя 2 месяца после конфликта, не содержат однозначных ответов на постановленные вопросы, выводы эксперта носят предположительный характер, не разъяснен механизм образования черепно-мозговой травмы, не указано точное количество и сила нанесенных ударов, не установлен предмет, которым нанесены удары, не исследована возможность наступления смерти С.В. от инсульта. Заявляет, что в экспертном заключении не сказано, когда была нанесена травма и могла ли она быть получена потерпевшим в состоянии алкогольного опьянения. Считает, что выводы эксперта о получении травмы с ****. являются предположением, которые основаны на противоречивых показаниях и доказательствах; установить взаиморасположение нападавшего и пострадавшего в момент нанесения ударов не представилось возможным. Отмечает, что согласно заключению эксперта N 311А давность образования черепно-мозговой травмы составила около 4-5 суток, возможно чуть больше; из заключений эксперта N 311-Б и N 311-В следует, что давность образования черепно-мозговой травмы 3-4 суток, а как установлено материалами уголовного дела потерпевший жил 6-7 суток с момента нанесения ему ударов, из чего следует, что связь между ударами по лицу и черепно-мозговой травмой, которая стала причиной смерти С.В., отсутствует, а имеющие у потерпевшего повреждения были им получены после их ссоры. Полагает, что учитывая изложенное, заключения экспертиз не могут являться доказательствами по делу. Указывает, что экспертизы N 311-Б, N 311-В, N 250-Б и N 252-А проводились одновременно, что со слов эксперта невозможно. Высказывает сомнение о возможности получения черепно-мозговой травмы после удара кулаком в область глаза. Считает, что следователь должен был поставить перед экспертом следующие вопросы: возможно ли получить закрытую черепно-мозговую травму при падении с высоты собственного роста, может ли человек с субдуральной гематомой и субарахноидальным кровоизлиянием обеих затылочных долей впасть в кому, какие удары, в том числе о предметы, могут вызвать линейный перелом затылочной кости, может ли человек с указанными травмами прожить неделю, в течение которой не высказывать жалоб на состояние здоровья. Дословно приводит показания эксперта О.А., которая, по мнению осужденного, конкретных ответов по интересующим обстоятельствам не дала, а ее пояснения в судебном заседании противоречат выводам данных ею экспертных заключений. Сообщает, что на его вопросы в судебном заседании эксперт пояснила, что возможно получить черепно-мозговую травму при падении с высоты собственного роста, а линейный перелом затылочной кости может образоваться от падения и удара о предмет, при субарахноидальном кровоизлиянии обеих затылочных долей можно впасть в кому, а можно просто уснуть и умереть, накопление крови под твердой мозговой оболочкой может происходить от нескольких минут до нескольких суток, прожить неделю с указанными травмами и при накоплении крови нельзя, о возможности получения травм после **** ответить не смогла. Обращает внимание, что согласно заключению эксперта N 311-А на судебно-гистологическое исследование были направлены кусочки внутренних органов потерпевшего, а на судебно-биологическое исследование направлена кровь, однако не указано куда конкретно направлено, кто проводил исследования и были ли направленные части внутренних органов и кровь упакованы, опечатаны и подписаны; не известны результаты данных исследований и примененные для этого методики. Критично относится к заключению эксперта и методам исследования, при этом делает свои выводы, в том числе о причине черепно-мозговой травмы С.В. - падение с высоты собственного роста и времени наступления смерти С.В. до момента исследования трупа; сомневается в возможности установления экспертом выявленных у С.В. повреждений головного мозга. Учитывая изложенное, делает вывод о некомпетентности эксперта О.А. Утверждает, что в компетенцию эксперта О.А. не входит проведение экспертиз и дача заключений по исследованию трупов с криминальными признаками, ввиду отсутствия в учреждении экспертно-криминалистического подразделения, а экспертизы N 311 и N 311-А проведены с просроченной лицензией от 18.04.2012г. Сообщает, что в судебном заседании по другому уголовному делу в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, эксперт О.А. призналась, что не компетентна в вопросах эксперта-криминалиста. По мнению осужденного, в ходе осмотра места происшествия от ****. подлежали изъятию и приобщению в качестве вещественных доказательств бутылки, из которых распивали спиртное, кувалда, с которой на него напал Д.В., а после его (Полянских В.А.) задержания следователь должен был изъять имеющиеся у него вещи, поскольку на них могли быть следы потерпевшего. Сообщает, что был задержан спустя 2 месяца после конфликта со С.В. и медицинское освидетельствование в отношении него не проводилось. Утверждает, что осмотр места происшествия от ****. не соответствует действительности, поскольку реальная обстановка зафиксирована не была. Считает, что представленные стороной обвинения вещественные доказательства, изъятые спустя длительное время после произошедшего, не свидетельствуют о его причастности к совершению преступления, поскольку они принадлежат потерпевшему С.В., а его (Полянских В.А.) следов на них не имеется. Просит учесть, что вещи, в которые был одет С.В., по непонятным для него причинам государственным обвинителем в качестве вещественных доказательств не представлены. Ссылаясь на ст.178 УПК РФ полагает, что участковый С.Н. не имел полномочий осматривать труп, а также давать указания свидетелю М.М. проникнуть в квартиру через окно и открыть дверь. Полагает, что данные действия М.М. должны были зафиксировать на видео и снять отпечатки пальцев с окна и предметов в квартире. По мнению осужденного, свидетель М.М. через окно не мог точно определить, что С.В. мертв, а значит, он знал это наверняка, приходив к потерпевшему днем. Утверждает, что участковый мог зайти в квартиру только в составе следственно-оперативной группы, чтобы была возможность сохранить и изъять следы преступления. Просит учесть, что при осмотре трупа отсутствовали понятые, а участковый не обнаружил на трупе телесных повреждений. Считает, что перед направлением трупа в морг участковый должен был вызвать следователя и врача для дачи заключения, а квартиру опечатать для дальнейшей возможности проведения в ней следственных действий. На основании изложенного приходит к выводу, что участковый С.Н. превысил свои должностные полномочия и совершил самоуправство, в том числе направив труп С.В. на исследование, не разъяснив эксперту права и не поставив перед ним вопросы. Просит учесть, что участковый С.Н. не доставил свидетеля М.М. в отдел полиции для проведения оперативных мероприятий, а отпустил домой, ограничившись получением от него объяснений, тем самым дав М.М. возможность уничтожить доказательства преступления. Подробно излагая показания свидетеля С.Н., считает их противоречивыми. Указывает, что со слов М.М. проникнуть в квартиру через окно его попросил участковый, а со слов С.Н. М.М. об этом попросили сотрудники патрульно-постовой службы. Указывает, что никаких отметок о присутствии на месте происшествия сотрудников патрульно-постовой службы в протоколе осмотра и КУСП **** от ****. нет, хотя они являются свидетелями и должны быть допрошены. Просит учесть, что сообщение о трупе в квартире было получено ****. однако зарегистрировано только ****. По мнению осужденного, протоколы осмотра места происшествия от ****. и от ****. не имеют к нему никакого отношения. Считает, что на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от ****. видны следы борьбы, положение трупа явно свидетельствует о совершении преступления. Отмечает, что осмотр места происшествия от ****. был произведен в отсутствии понятых и эксперта-специалиста, спустя длительный промежуток после обнаружения трупа, в связи с чем следователь и не обнаружил следов борьбы. Исходя из изложенного, приходит к выводу, что предварительное следствие по делу не было объективным, а уголовное дело в отношении него сфальсифицировано, следователь должен был рассмотреть варианты квалификации его действий по ст.ст.109,112,115 УК РФ. Ставит под сомнение бескорыстную заботу свидетеля М.М. о потерпевшем С.В., с которым был знаком незначительное время, однако пустил его жить в квартиру отца, обеспечивал продуктами и дал одежду. В подтверждение этого ссылается на показания свидетеля Е.А., согласно которым М.М. редко навещает своего отца. Подробно приводя показания М.М., считает, что задавая С.В. вопрос о том, бил ли его кто-то кроме В.А., М.М. преследовал какую-то цель. Сомневается в непричастности М.М. к совершению преступления с учетом того, что он в течение длительного времени отбывал наказание в виде лишения свободы по ч.4 ст.111 УК РФ, освободился в 2018 году, имеет непогашенную судимость, что не было учтено ни следствием ни судом. Просит учесть, что после его конфликта со С.В. прошла неделя, в течении которой потерпевший в полицию или в больницу не обращался, чувствовал себя хорошо, на здоровье не жаловался, что невозможно при установленных у него травмах, а все это время его навещал свидетель М.М. Заявляет, что свидетель М.М. оговорил его, чтобы отвести подозрение от себя, показания данного свидетеля противоречат друг другу, в том числе его объяснениям от ****. и от ****., а также другим доказательствам. Сообщает, что показания М.М. о том, что С.В. не выходил из дома опровергаются показаниями свидетелей Д.В. и П.В. Утверждает, что он также видел С.В. утром ****., о чем пояснял на следствии. Кроме того, о том, что С.В. не выходил из квартиры М.М. известно только со слов самого потерпевшего, поскольку навещал он его лишь по вечерам. Считает значимым то обстоятельство, что свидетель М.М. не смог вспомнить, какие продукты приносил С.В. во время посещений. По мнению осужденного, показания свидетелей М.М. и Д.В. о нанесении Полянских В.А. ударов ногами С.В. не нашли своего подтверждения, объективных доказательств этому следствием не получено. Полагает, что свидетель Д.В. давал ложные показания, в том числе о локализации ударов ногами нанесенных им (Полянских В.И.) С.В. - то ли в туловище и по рукам, то ли в область лица и головы, а также об их знакомстве на протяжении более 20 лет. Обращает внимание, что показания Д.В. о том, что он (Полянских В.И.) наносил С.В. удары ногами не нашли своего подтверждения в ходе следствия, опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы и показаниями свидетелей М.М. и А.Н. Отмечает, что согласно показаниям Д.В. и М.М. у С.В. шла кровь из носа, однако согласно экспертизе трупа С.В. носовые проходы чистые, нос на ощупь целый. Подробно анализируя и сравнивая показания Д.В. в ходе предварительного и судебного следствия, приходит в выводу о наличии в них существенных противоречий относительно места, времени и участников интересующих следствие и суд событий. Показания свидетеля А.Н. также находит противоречивыми. Сообщает, что согласно показаниям свидетеля П.В. он видел, как потерпевшего С.В. избивали на улице неизвестные мужчины, что опровергает доводы следствия об отсутствии у потерпевшего конфликтов в период с **** по ****. Отмечает, что показания П.В. подтверждаются показаниями Д.В. и А.А., которые слышали об избиении С.В. двумя мужчинами. Полагает, что участковый С.Н. не мог дать отрицательную характеристику на П.В., поскольку последний является гражданином другого государства, а в **** проживает на съемной квартире в районе, который не относится к участку С.Н. Дословно излагая показания свидетеля Е.А. в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, считает, что они не имеют отношения к рассматриваемому уголовному делу. Заявляет, что имел намерение дать показания в судебном заседании после допроса свидетелей со стороны защиты, однако под давлением суда был вынужден отказаться от дачи показаний, что повлекло нарушение его права на защиту. Отмечает, что в протоколе судебного заседания от 26.06.2020г. при ответе на один из вопросов суда он указан как свидетель, что не соответствовало его процессуальному статусу, а в приговоре ошибочно указана дата протокола его допроса - ****., хотя он допрашивался ****. Утверждает, что его показания в качестве обвиняемого о том, что он нанес несколько ударов и пытался ударить ногой искажены следователем, поскольку он таких показаний дать не мог. Сообщает, что согласно протоколу судебного заседания от ****. была оглашена копия сообщения ОМВД России по **** о привлечении его (Полянских В.И.) к административной ответственности ****., то есть в то время, когда он уже находился под стражей. Считает нарушение, что указанный протокол судебного заседания от ****. не пронумерован. Ставит вопрос о признании недопустимыми доказательствами: характеристики участкового С.Н. ввиду ее необъективности, считает, что С.Н. не мог его охарактеризовать, поскольку не является участковым по его месту жительства и знакомы они не были; показаний свидетеля Д.В. по причине их ложного характера; показаний свидетеля М.М. по причине их противоречивости; показаний свидетеля Е.А., как не имеющих отношения к делу; акта судебно-медицинского исследования N 311 по причине его проведения на основании постановления участкового С.Н., не имеющего на это полномочий; рапорта об обнаружении признаков преступления от ****., поскольку осмотр трупа произведен участковым без следственно-оперативной группы, понятых и врача; заключений судебно-медицинских экспертиз N 311-А, N 311-Б, N 311-В и N 311-Г, поскольку они проведены одновременно, а их выводы являются противоречивыми и не содержат однозначных ответов; протокола выемки от ****., протоколов осмотра места происшествия от ****. и от ****., вещественных доказательств как не имеющих к нему никакого отношения и не свидетельствующих о его причастности к совершению преступления. Считает важным то обстоятельство, что свидетели обвинения М.М., Д.В., А.Г., Е.А. не пришли в суд добровольно, а были доставлены принудительным приводом. Указывает, что не признает имеющуюся в материалах дела явку с повинной изготовленную с помощью компьютера, поскольку она напечатана следователем, который, воспользовавшись его юридической неграмотностью, дописал в ней о его раскаянии в содеянном. Сообщает, что в деле также имеется явка с повинной, написанная им от руки, в которой он указал о нанесении одного удара в ходе драки. Заявляет, что признает свою вину в нанесении побоев, умысел на убийство С.В. отрицает. Считает, что в ходе предварительного и судебного следствия назначенный адвокат Васькова В.В. не оказала ему квалифицированной юридической помощи, о чем свидетельствует отсутствие ходатайств с ее стороны, не знание нормы уголовно-процессуального закона на основании которой оглашаются показания свидетелей и отсутствие реакции на выявленные им нарушения в ходе ознакомления с материалами дела. Указывает, что дважды отказывался от адвоката Васьковой В.В., однако суд данные отказы не удовлетворил. Сообщает, что мать погибшего С.В. в своем письме на строгом наказании не настаивала, исковых требований не заявляла. Указывает, что в прениях сторон государственный обвинитель, учитывая наличие в его действиях особо опасного рецидива, попросил назначить наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет, однако суд, установив в его действиях опасный рецидив, назначил ему наказание в виде 9 лет лишения свободы, что считает несправедливым. Просит взять во внимание наличие у него заболевания, а положительную характеристику с места фактического проживания и предыдущего отбывания наказания, а также его явку с повинной - признание в конфликте с потерпевшим С.В., в ходе которого он нанес один удар, учесть как смягчающие обстоятельства. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.
В апелляционной жалобе защитник Васькова В.В. ставит вопрос об отмене приговора. Обращает внимание на позицию Полянских В.А., который признал себя виновным в нанесении побоев потерпевшему, однако отрицал наличие умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, привел доводы в свою защиту, основанные на материалах дела и показаниях свидетелей. Сообщает, что ввиду противоречий были оглашены показания свидетелей, непосредственно присутствовавших при конфликте Полянских В.А. и С.В., данные ими в ходе предварительного следствия. Просит учесть, что данные свидетели являются лицами, злоупотребляющими спиртными напитками, и в настоящее время невозможно установить, как и при каких обстоятельствах происходил их допрос. Считает, что противоречивые показания свидетелей в судебном заседании свидетельствуют о том, что все происходило не так, как представляет сторона обвинения и как указано в приговоре. Подробно приводя показания свидетелей А.Н. и Д.В., указывает, что показания свидетеля Д.В. о том, что С.В. приходил к нему на следующий день после конфликта, то есть покидал квартиру М.В., согласуются с показаниями Полянских В.А. и не опровергаются иными материалами дела. Просит критически отнестись к показаниям свидетеля М.М., поскольку он навещал С.В. только вечерами, а значит погибший мог покидать квартиру в течении дня. Отмечает, что в день конфликта М.М. видел С.В. впервые, тем не менее, предложил пожить в квартире отца, ежедневно навещал его, будучи нетрудоустроенным приносил продукты, ни один из которых назвать не смог. Ссылаясь на протокол очной ставки между М.М. и Полянских В.А., а также на пояснения эксперта О.А., считает показания М.М. противоречивыми. Утверждает, что в течение нескольких дней, когда С.В. жил в квартире М.В., у потерпевшего должны были проявиться симптомы травмы - головная боль, тошнота, головокружение, не заметить которые невозможно. Обращает внимание, что свидетель Е.А. не видела, чтобы кто-то жил в квартире М.В., а свидетель А.А. подтвердила о конфликте С.В. с неизвестными лицами. Учитывая изложенное полагает, что вина Полянских В.А. в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, не нашла своего подтверждения как в ходе предварительного, так и судебного следствия. Отмечает, что доводы стороны защиты о встрече Полянских В.А. со С.В. на следующий день после конфликта, что подтверждается показаниями М.М. и Д.В., не были оценены судом в приговоре. По мнению автора жалобы, суд не оценил и не опроверг надлежащим образом расхождения в показаниях Полянских В.А., Д.В., М.М. и А.Н. - непосредственных участников конфликта, не установил, сколько именно ударов и куда нанес Полянских В.А. потерпевшему. Полагает, что из показаний свидетелей умысла Полянских В.А. на причинение тяжкого вреда здоровью С.В. не усматривается.
В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Сергеев В.В. с приведением мотивов считает приговор суда законным и обоснованным, а назначенное Полянских В.А. наказание справедливым.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции находит, что приговор правильно постановлен как обвинительный.
Суд полно, объективно и всесторонне исследовал доказательства представленные сторонами обвинения и защиты по уголовному делу, правильно установил фактические обстоятельства, исследованным доказательствам дана надлежащая оценка, выводы суда, содержащиеся в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным судом, сделаны обоснованные выводы о виновности Полянских В.А. в умышленное причинении тяжкого вреда здоровью С.В., опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть С.В.
В судебном заседании Полянских В.А. виновным себя не признал, утверждал, что нанес С.В. побои, умысла на причинение тяжкого вреда здоровью не имел.
Несмотря на занятую осужденным позицию защиты, суд сделал правильный вывод о виновности Полянских В.А. в совершении инкриминируемого ему преступления.
Суд обоснованно положил в основу обвинительного приговора показания Полянских В.А., данные им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, из которых следует, что в дневное время ****. он распивал спиртное около **** в компании М.М., Д.В., Л.А. и ранее ему не знакомого С.В. В результате произошедшего конфликта, он кулаками обеих рук нанес С.В. три удара по лицу, в область глаз, от которых С.В. упал на землю. Уточнил, что давая, показания в качестве подозреваемого, неверно указал о нанесении С.В. только одного удара, поскольку ударил потерпевшего несколько раз, также пытался ударить его ногой, но не помнит смог ли это сделать.
Указанные показания Полянских В.А. подтвердил в ходе очных ставок со свидетелями М.М. и Д.В., а также при проверке показаний на месте происшествия, где указал взаимное расположение его и потерпевшего, продемонстрировал механизм нанесения потерпевшему ударов.
Относительно замечания осужденного об ошибочной дате его допроса ****., поскольку он был допрошен ****., суд апелляционной инстанции отмечает, что ****. Полянских В.А. был допрошен в качестве подозреваемого, а ****. - в качестве обвиняемого.
Оснований ставить под сомнение правдивость показаний Полянских В.А., в которых он сообщал о нанесении нескольких ударов по лицу С.В., у суда не имелось, после сопоставления с другими доказательствами они обоснованно признаны достоверными и допустимыми доказательствами, поскольку получены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, при участии защитника, то есть в условиях, исключающих какое-либо на него воздействие. Полянских В.А. разъяснялось право не свидетельствовать против себя, он предупреждался, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе при его отказе от данных показаний, после окончания допросов каких-либо замечаний по порядку проведения допроса или о неправильности изложения показаний в протоколе допроса от Полянских В.А. и его защитника не поступило.
Стремление осужденного в последующих своих показаниях, в том числе в судебном заседании и в апелляционной жалобе, смягчить свою ответственность, преуменьшая свою роль в содеянном, никак не свидетельствует о противоречивости этих показаний, а вызвано лишь желанием изменить квалификацию своих действий на менее тяжкую статью уголовного закона и избежать уголовной ответственности за содеянное. То обстоятельство, что Полянских В.А. умалчивает об истинных мотивах своих действий и количестве нанесенных потерпевшему ударов, не ставит под сомнение вывод суда о совершении им преступления.
Как следует из материалов дела, явка с повинной Полянских В.А. написанная им собственноручно ****., положенная в числе других доказательств в обоснование выводов суда в приговоре, была получена в соответствии с нормами действовавшего уголовно-процессуального закона.
Какого-либо иного протокола явки с повинной, в том числе изготовленного с помощью технических средств, в деле не имеется.
Доводы осужденного о его непричастности к смерти С.В., о чем указано в жалобах, были проверены в ходе судебного разбирательства, оценены в совокупности со всеми доказательствами и обоснованно признаны судом первой инстанции несостоятельными, поскольку высказаны вопреки материалам дела и фактическим обстоятельствам.
В обоснование вывода о виновности Полянских В.А. судом положены показания свидетеля Д.В., согласно которым ****. около своего дома он употреблял спиртные напитки с М.М., Полянских В.А., Л.А. и С.В., впоследствии к ним также присоединился А.Н. В ходе произошедшего между Полянских В.А. и С.В. конфликта, Полянских В.А. кулаками обеих рук не менее трех раз ударил С.В. по лицу, от чего тот упал на землю. Они пресекли действия Полянских В.А., который продолжал наносить удары руками и ногами в область лица и тела лежащего на земле С.В. Из носа С.В. шла кровь, а также имелась ссадина на переносице.
Из показаний свидетеля М.М. следует, что ****. или ****. он распивал спиртное с Д.В., Полянских В.А., Л.А. и С.В. около ****. В какой-то момент Полянских В.А. и С.В. начали конфликтовать, их разговор был на повышенных тонах. Он, стоя к ним спиной, услышал несколько хлопков похожих на удары, обернувшись, увидел лежащего на земле С.В., который закрывал лицо руками. Полянских В.О., склонившись над С.В., пытался нанести ему удары, однако они не дали ему это сделать. Из носа С.В. текла кровь. Он предложил С.В. пожить в квартире его отца по адресу: ****, на что тот согласился. В течении последующих дней он ежедневно навещал С.В., приносил продукты питания, видел на его лице синяки под глазами и рассеченную переносицу. О каких-либо конфликтах с иными лицами, кроме Полянских В.А., С.В. ему не сообщал. ****. он в очередной раз пришел навестить С.В., однако тот ему дверь не открыл. В окно он увидел С.В. лежащего на полу и позвонил в полицию. В присутствии сотрудников он проник в квартиру через окно и открыл дверь, которая была заперта изнутри, а С.В. был мертв.
Свои показания свидетели Д.В. и М.М. подтвердили при проверке показаний на месте, в ходе которой изобличили Полянских В.А. в совершении преступления, указали взаимное расположение осужденного и потерпевшего, продемонстрировали механизм нанесения потерпевшему ударов.
Свидетель А.Н. также, стоя спиной к конфликтующим Полянских В.А. и С.В. слышал несколько хлопков похожих на удары, а повернувшись, увидел, как Полянских В.А. толкнул С.В., от чего тот упал на землю. Со слов Полянских В.А. ему известно, что тот нанес С.В. несколько ударов.
Показания свидетеля М.М. подтверждаются и показаниями свидетеля Е.А., которая проживая по соседству с отцом М.М., видела, как М.М. ежедневно в период с ****. по ****. приходил в квартиру отца в вечернее время. А в один из дней обратился к ней с просьбой вызвать сотрудников полиции, поскольку не может зайти в квартиру отца, а через окно увидел лежащего на полу человека.
Согласно сообщению от ****. в дежурную часть МВД России по **** обратился М.М., который сообщил, что не может попасть в **** по ****, при этом в окно видит, что там лежит человек.
В ходе осмотра места происшествия ****. в **** по **** на полу обнаружен труп мужчины, как установлено позднее С.В.
Свидетель С.Н. показал, что ****. выезжал по адресу: **** по сообщению М.М. в дежурную часть МВД России по ****. М.М. через окно проник в квартиру и открыл дверь. В квартире он обнаружил мертвого человека, в одежде которого нашел паспорт на имя С.В. После осмотра места происшествия труп С.В. был направлен в морг.
Доводы Полянских В.А. о том, что участковый С.Н. не имел полномочий осматривать труп С.В., направлять его на исследование и давать указания М.М. проникнуть в квартиру, основаны на неверном толковании закона.
В соответствии с ведомственными приказами МВД России участковый уполномоченный рассматривает обращения, заявления или сообщения о преступлении, об административном правонарушении, происшествии после соответствующего поручения уполномоченного должностного лица.
Как установлено материалами дела, участковый С.Н. получив сообщение от дежурного МВД России по **** прибыл в **** по ****, где обнаружил труп мужчины без явных признаков насильственной смерти и в присутствии понятых, с использованием технических средств, в соответствии со ст.ст.176-177 УПК РФ произвел осмотр места происшествия, а не осмотр трупа в порядке ст.178 УПК РФ, как указывает осужденный.
Как следует из протокола осмотра места происшествия, труп С.В. не исследовался, а потому отсутствие специалиста, эксперта при данном осмотре не является основанием для признания этого доказательства недопустимым, а направление участковым трупа С.В. без видимых признаков насильственной смети на судебно-медицинское исследование не противоречит положениям ч.1 ст.144 УПК РФ.
На основании направления участкового уполномоченного полиции проведен только акт судебно-медицинского исследования трупа, а все остальные экспертные исследования проведены на основании постановлений следователя в ходе проведения проверки и после возбуждения уголовного дела.
То обстоятельство, что свидетель М.М. через окно проник в квартиру, в которой зарегистрирован, и открыл дверь участковому С.Н., какой-либо правовой оценки не требует.
Оснований для доставления М.М. в отдел полиции или задержания у участкового С.Н. не имелось.
Заключением эксперта N 311-а при исследовании трупа С.В. установлены:
1.1) закрытая черепно-мозговая травма: кровоподтеки и ссадина на лице, субарахноидальные кровоизлияния обеих затылочных долей, субдуральная гематома справа (110 мл.),
1.2) отек головного мозга.
1.3) ссадины в области правого локтевого и правого коленного суставов.
Все обнаруженные при исследовании трупа повреждения причинены воздействиями тупого твердого предмета (предметов). Закрытая черепно-мозговая травма причинена 1-3 воздействиями тупого твердого предмета по области лица.
Давность образования указанной черепно-мозговой травмы могла составить около 4-5 суток, либо чуть более, к моменту наступления смерти. Учитывая наступление трупных явлений при исследовании трупа в морге ****. не исключено, что с момента наступления смерти до исследования могло пройти около 1-2 суток.
Закрытая черепно-мозговая травма с кровоизлияниями под оболочки головного мозга квалифицируется как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Ссадины квалифицируются как повреждения, не причинившие вреда здоровью.
Смерть С.В. наступила от отека головного мозга в результате полученной закрытой черепно-мозговой травмы. Между причиненным тяжким вредом здоровья и наступлением смерти имеется прямая причинно-следственная связь.
При исследовании трупа не обнаружено характерного комплекса инерционной травмы, которая образуется в результате падения из вертикального или близкого к нему положения и ударе головой о тупой твердый плоский предмет (линейный перелом затылочной кости, очаги ушибов головного мозга, которые образовались по механизму противоудара).
В клиническом течении кровоизлияний под твердой мозговой оболочкой обычно наблюдается так называемый "светлый промежуток" длительностью от нескольких минут до нескольких суток, на протяжении которого происходит накопление крови под твердой мозговой оболочкой. В этот промежуток времени пострадавший мог совершать активные целенаправленные действия, самостоятельно передвигаться.
Заключениями эксперта N 311-б, N 311-в, N 311-г не исключается возможность причинения обнаруженных при исследовании трупа С.В. повреждений ****. при обстоятельствах, изложенных Д.В. и Полянских В.А. в протоколах допросов и при проверке показаний на месте.
Допрошенный в судебном заседании судебно-медицинский эксперт О.А. подтвердила выводы, сделанные ею при производстве экспертиз.
Доводы жалобы о том, что выводы эксперта носят предположительный характер, являются необоснованными. С учетом существующих методик более точно установить давность образования черепно-мозговой травмы не представляется возможным. В любом случае с учетом выводов эксперта давность образования телесных повреждений у потерпевшего С.В. не исключается ****, при том, что образование субдуральной гематомы от падения с высоты собственного роста исключается.
Ссылки в жалобе на то, что эксперт О.А. не компетентна в вопросах криминалистики, на обоснованные выводы заключений данного эксперта не влияют, поскольку эксперт делал заключения в области судебной медицины.
С доводами жалобы осужденного о недопустимости использования в качестве доказательств заключений эксперта N 311-а, N 311-б, N 311-в и N 311-г, поскольку они были проведены спустя длительное время после происшествия, основаны на противоречивых доказательствах, не содержат однозначных ответов, не разъясняют механизм образования черепно-мозговой травмы, не определяют количество и силу нанесенных ударов, а также предмет, которым нанесен удар, а выводы эксперта разнятся и основаны на предположениях, согласиться нельзя.
Как видно из текста указанных заключений эксперта, составленных в соответствии с требованиями ст.204 УПК РФ, экспертиза проведена государственным судебно-медицинским экспертом О.А., имеющим высшее медицинское образование. Эксперту были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст.57 УПК РФ, она предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст.307 УК РФ. Для производства экспертизы были предоставлены все необходимые данные. Нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и проведении экспертиз допущено не было.
Каких-либо противоречий между исследовательской частью заключений и выводами не имеется. Выводы эксперта логичны, последовательны и не допускают их двусмысленного толкования.
Сомневаться в компетенции судебно-медицинского эксперта О.А., имеющей высшее медицинское образование и стаж работы по специальности "Судебно-медицинская экспертиза" 13 лет, оснований нет.
Вопреки доводам Полянских В.А. экспертизы N 311-а, N 311-б, N 311в, N 311-г и приложенное им к апелляционной жалобе заключение эксперта N 250-б не проводились одновременно, о чем свидетельствует следующее:
- экспертиза N 311-а была начата ****. в 17 часов и окончена ****. в 15 часов;
- экспертиза N 311-б была начата ****. в 14 часов 20 минут и окончена ****. в 15 часов 55 минут;
- экспертиза N 311-в была начата ****. в 15 часов и окончена ****. в 11 часов;
- экспертиза N 311-г была начата ****. в 17 часов и окончена ****. в 10 часов;
- экспертиза N 250-б была начата ****. в 15 часов 22 минуты и окончена ****. в 17 часов 20 минут.
А согласно Методическим рекомендациям по производству судебных экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденным приказом Минюста РФ N 346 от 20.12.2002г., срок производства судебной экспертизы исчисляется со дня регистрации постановления или определения о назначении судебной экспертизы, а днем окончания считается день подписания заключения экспертом.
Принимая во внимание указанные методические рекомендации, и с учетом того, что все перечисленные экспертизы были начаты и окончены в разное время, нет оснований полагать об одновременном проведении экспертных исследований.
Представленные ГБУЗ ВО "Бюро судмедэкспертизы" в суд апелляционной инстанции документы (сертификат специалиста на имя О.А. и лицензии N **** от 24.10.2017г. и N**** от 20.12.2019г.) подтверждают право Киржачского отделения ГБУЗ ВО "Бюро судмедэкспертизы" на проведение судебно-медицинских экспертиз и исследований трупа.
Неправильное указание номера лицензии на право осуществления медицинской деятельности в заключении эксперта N 311-а (**** от 18.04.2012г. вместо **** от 24.10.2017г.) является явной технической ошибкой, не свидетельствует о существенных нарушениях закона при его составлении и не повлияло на обоснованность выводов эксперта. Данное обстоятельство не является основанием для признания данного доказательства недопустимым.
По поводу довода осужденного о том, что следователь должен был поставить перед экспертом дополнительные вопросы: о возможности получения закрытой черепно-мозговой травмы при падении с высоты собственного роста, о возможности человека с субдуральной гематомой и субарахноидальным кровоизлиянием обеих затылочных долей впасть в кому, о том, какие удары, в том числе о предметы, могут вызвать линейный перелом затылочной кости и может ли человек с указанными травмами прожить неделю, в течение которой не высказывать жалоб на состояние здоровья, суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить следующее.
Так, при ознакомлении с постановлениями о назначении судебных экспертиз, обвиняемому были разъяснены права, предусмотренные ч.1 ст.198 УПК РФ, в том числе ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту.
То есть, Полянских В.А. имел самостоятельную возможность ходатайствовать о том, чтобы перед экспертом были поставлены вопросы, о необходимости которых он указывает в апелляционной жалобе. Однако, каких-либо заявлений от Полянских В.А. и его защитника не поступало.
Вместе с тем, в судебном заседании допрашивался эксперт О.А. и осужденный Полянских В.А. получил от эксперта подробные ответы на все заданные им вопросы.
Несогласие осужденного с выводами эксперта также не является основанием для признания экспертных заключений недопустимым доказательством. Суд апелляционной инстанции отмечает, что Полянских В.А. медицинского образования не имеет, судебно-медицинским экспертом не является, в связи с чем выводы осужденного относительно нарушения порядка проведения экспертных исследований, ошибочности примененных методик и причин наступления смерти потерпевшего С.В. во внимание не принимает.
Вышеприведенные и другие доказательства, исследованные в судебном заседании и впоследствии положенные судом в основу обвинительного приговора, согласуются между собой, дополняют друг друга и полно отражают обстоятельства произошедших событий.
Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, указанные в ст.73 УПК РФ, в том числе время, место и способ совершения преступления, его мотивы, - вопреки доводам осужденного и защитника, были установлены судом и отражены в приговоре, при этом суд надлежащим образом мотивировал свои выводы, сомневаться в правильности которых у суда апелляционной инстанции нет оснований.
С соблюдением требований статей 17,87,88 УПК РФ все доказательства судом проверены, проанализированы и оценены в совокупности друг с другом, им дана надлежащая правовая оценка. При этом у суда не имелось оснований для признания каких-либо из доказательств, положенных в основу приговора, недопустимыми.
Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции для признания недопустимыми доказательствами по делу доказательств, перечисленных осужденным в жалобе, поскольку они составлены и получены с соблюдением требований УПК РФ.
В соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ суд изложил в приговоре мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие.
Достоверность и допустимость доказательств, положенных в основу приговора, тщательно проверялась судом первой инстанции и сомнений не вызывает. Какой-либо заинтересованности со стороны свидетелей при даче показаний в отношении Полянских В.А., как и оснований для его оговора, судом апелляционной инстанции не установлено. Показания свидетелей согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга определенными деталями, которые свидетельствуют об имевших место событиях, не содержат существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда, а также подтверждаются материалами уголовного дела.
То обстоятельство, что некоторые из свидетелей были доставлены в суд принудительным приводом, на правдивость их показаний не повлияло.
Несогласие осужденного Полянских В.А. с показаниями свидетеля Д.В. о том, что он (Полянских В.А.) наносил С.В. удары ногами, значения для дела не имеет в виду пределов судебного разбирательства, поскольку совершение таких действий (нанесение ударов ногой) не вменялось в вину Полянских В.А. органами предварительного следствия и не указано в приговоре при описании преступного деяния.
Не может рассматриваться в качестве обстоятельства, препятствующего использованию при разрешении уголовного дела показаний свидетелей Д.В., М.М. и А.Н., ссылка защитника на злоупотребление указанными лицами спиртными напитками. Злоупотребление свидетелями спиртными напитками само по себе еще не свидетельствует о том, что показания в ходе предварительного следствия были ими даны именно в состоянии алкогольного опьянения, а иных доказательств обратного не имеется.
Стоит отметить, что свидетели Д.В., М.М. и А.Н. неоднократно допрашивались в ходе предварительного следствия, через значительные временные промежутки, в том числе с применением видеозаписи. Суд апелляционной инстанции соглашается с оценкой показаний указанных свидетелей, данной судом первой инстанции. Противоречия в их показаниях устранены в судебном заседании и объяснимы не их недостоверностью, а временным периодом их допросов на следствии и в суде.
То обстоятельство, что в судебном заседании свидетель М.М. не вспомнил, какие именно продукты приносил С.В., не ставит под сомнение его показания, так как с момента тех событий прошло более восьми месяцев.
Наличие у свидетеля М.М. судимости не влияет на достоверность его показаний, и не свидетельствует о наличии оснований оговаривать Полянского В.А.
Судом проверена версия осужденного, что телесные повреждения С.В. были причинены третьими лицами, данная версия подтверждения не нашла и была отвергнута на основании исследованных материалов, в том числе показаний свидетелей Д.В., М.М. и А.Н., явившихся очевидцами преступления и подробным образом пояснивших обстоятельства произошедшего между Полянских В.А. и С.В. конфликта.
У суда апелляционной инстанции также не имеется оснований полагать, что смерть потерпевшего наступила в результате действий других лиц, исходя из совокупности исследованных доказательств.
Довод Полянских В.О. о том, что С.В. покидал квартиру М.В. в дневное время, не опровергает доказательства, представленные стороной обвинения, и также не свидетельствует о том, что телесные повреждения могли быть ему причинены третьими лицами или при иных, нежели установленных приговором обстоятельствах.
Отсутствие у С.В. жалоб на здоровье на протяжении последующих дней после конфликта с Полянских В.А. и до момента смерти, на что обращено внимание в апелляционных жалобах, объясняется заключением эксперта N 311-а, согласно которому в клиническом течении кровоизлияний под твердой мозговой оболочкой обычно наблюдается так называемый "светлый промежуток" длительностью от нескольких минут до нескольких суток, на протяжении которого происходит накопление крови под твердой мозговой оболочкой. В этот промежуток времени пострадавший мог совершать активные целенаправленные действия, самостоятельно передвигаться.
В судебном заседании эксперт О.А. уточнила, что точных временных границ, когда человек с субдуральной гематомой может совершать активные действия, не существует, поскольку это зависит от организма человека, физического состояния, здоровья и прочих факторов.
Симптомы в виде головной боли, головокружения, тошноты, со слов эксперта "как правило, проявляются при черепно-мозговой травме", из чего можно сделать вывод, что в индивидуальных случаях подобных симптомов может и не быть.
Утверждение Полянских В.А. о том, что показания свидетеля Е.А., вещественные доказательства, протоколы осмотра места происшествия от ****. и от ****. не свидетельствуют о его причастности к совершению преступления, протокол осмотра места происшествия от ****. не соответствует действительности, а на фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от ****. видны следы борьбы, является субъективным мнением осужденного.
Проведение осмотра места происшествия ****., то есть спустя время после обнаружения трупа С.В. и в отсутствии понятых нарушением уголовно-процессуального закона не является, поскольку нормы ограничивающей временным промежутком возможность проведения осмотра места происшествия нет. А в соответствии с ч.1.1 ст.170 УПК РФ участие понятых в осмотре места происшествия, в ходе проведения которого применяются технические средства фиксации хода и результатов осмотра, является необязательным, и они могут принять участие в осмотре лишь по усмотрению следователя. Участие специалиста в следственных действиях также не является обязательным (ч.1 ст.168 УПК РФ), поэтому его отсутствие не может являться нарушением закона.
Произведенную судом первой инстанции оценку доказательств суд апелляционной инстанции признает правильной.
То обстоятельство, что сторона защиты не согласна с оценкой доказательств, в том числе, показаний свидетелей, не свидетельствует о незаконности судебного решения и не является основанием для его отмены в апелляционном порядке.
Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины или на квалификацию его действий по делу отсутствуют.
Факт возбуждения уголовного дела только **** не свидетельствует о незаконном постановлении следователя, который установил для этого повод и основание, установленные статьей 140 УПК РФ.
Уголовное дело возбуждено и расследовано в соответствии УПК РФ, признаков, свидетельствующих о фальсификации органами предварительного расследования материалов уголовного дела после непосредственного их исследования в ходе судебного следствия, не установлено. Из материалов уголовного дела видно, что все следственные действия, в том числе связанные с собиранием доказательств, были проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.
Не могут быть признаны обоснованными и доводы жалобы осужденного о неполноте предварительного следствия, а также о том, что следователь не проверил все версии преступления.
В соответствии с п.3 ч.1 ст.38 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, а потому доводы апелляционной жалобы осужденного, согласно которым не были допрошены сотрудники патрульно-постовой службы, находившиеся на месте происшествия в момент обнаружения трупа С.В., не изъяты и не признаны вещественными доказательствами бутылка из-под спиртного, кувалда, при наличии имеющейся по делу совокупности доказательств, не свидетельствует о неполноте проведенного по делу предварительного следствия.
Необходимости в проведении медицинского освидетельствования Полянских В.А. после его задержания и изъятии принадлежащих ему вещей у следствия не имелось, поскольку после совершения преступления прошло значительное время, телесных повреждений у осужденного могло не остаться, зато имелась реальная возможность уничтожить следы. Об этом свидетельствуют показания Полянских В.А., согласно которым часть вещей, в которые он был одет во время конфликта со С.В., он выкинул, а другую часть отдал, при этом отказался назвать кому именно.
Обвинительное заключение по делу составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, в нем изложено существо обвинения и все необходимые сведения. Копия обвинительного заключения в полном объеме была вручена обвиняемому Полянских В.А., о чем свидетельствует его расписка в т.2 на л.д.187. Каких-либо заявлений относительно плохого качества полученной копии обвинительного заключения от Полянских В.А. не поступало. Напротив, в расписке Полянских В.И. собственноручно указал об отсутствии претензий по качеству полученной копии обвинительного заключения.
Отдельные технические ошибки, на что обращается внимание в апелляционной жалобе, не носят существенного характера и не влияют на оценку законности состоявшегося по делу судебного решения.
Уголовное дело рассмотрено судом в пределах предъявленного обвинения, судебное следствие по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе, принципов состязательности и равноправия сторон в процессе, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей.
Доводы апелляционной жалобы Полянских В.А. о том, что он отказался от дачи показаний под давлением суда, являются несостоятельными.
Как следует из протокола судебного заседания, в соответствии с ранее установленным регламентом, после окончания представления доказательств стороной обвинения, Полянских В.А. была предоставлена возможность дать показания по существу предъявленного обвинения, от которой он фактически отказался, в связи с чем судом обоснованно было удовлетворено ходатайство государственного обвинителя об оглашении показаний Полянских В.А., данных им на досудебной стадии производства по делу, в соответствии с п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ.
При этом суд разъяснил Полянских В.А. право дать пояснения по оглашенным показаниям, чем Полянских В.А. воспользовался, подтвердить их, либо опровергнуть, а также дать дополнительные показания по сути оглашенных показаний.
Единичное неверное указание процессуального статуса Полянских В.А. в протоколе судебного заседания (свидетель вместо подсудимый) является очевидной ошибкой технического характера и о несоответствии изложенных в протоколе сведений фактическим обстоятельствам дела не свидетельствует.
Протокола судебного заседания от ****, на недостатки которого указывает Полянских В.А., в материалах уголовного дела нет и быть не может, поскольку только **** уголовное дело поступило в суд для рассмотрения по существу.
Учитывая характер примененного осужденным насилия к потерпевшему, нанесение им не менее трех ударов кулаками в область лица, тяжесть причиненных им последствий, суд обоснованно пришел к выводу о том, что Полянских В.А. осознавал возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшему, то есть действовал умышленно. По отношению к смерти суд правильно установил неосторожный характер действий осужденного.
На основе исследованных доказательств суд первой инстанции верно установил фактические обстоятельства совершенного преступления, обоснованно пришел к выводу о виновности Полянских В.А. в совершении преступления и квалификации его действий по ч.4 ст.111 УК РФ. Оснований для иной квалификации не имеется.
Довод осужденного о ненадлежащем обеспечении его права на защиту не нашел своего объективного подтверждения. Как на предварительном следствии, так и в судебном заседании Полянских В.А. был обеспечен квалифицированной юридической помощью профессионального защитника-адвоката Васьковой В.В. Как видно из материалов уголовного дела, ни в одном протоколе следственных действий от Полянских В.А. не поступало жалоб на действия данного защитника. Защитник занимала единую с осужденным Полянских В.А. позицию, активно отстаивала ее, поддерживала ходатайства своего подзащитного и выясняла у допрашиваемых лиц вопросы, направленные на установление обстоятельств, оправдывающих Полянских В.А. Каких-либо данных, свидетельствующих о заинтересованности защитника в исходе дела, совершении ею действий вопреки интересам представляемого ею лица, а также обстоятельств, исключающих ее участие в производстве по уголовному делу, не установлено.
Таким образом, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания полагать, что защитник-адвокат Васьковой В.В. не надлежащим образом выполняла свои профессиональные обязанности.
Кроме того, суд первой инстанции предоставлял Полянских В.А. возможность принять меры в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством пригласить защитника самостоятельно либо через других лиц по его поручению и с его согласия, отложив для этого судебное заседание.
Доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника о несогласии с предъявленным обвинением, незаконности приговора в связи с несоответствием выводов суда, фактическим обстоятельствам дела, и в связи с нарушениями уголовно-процессуального закона при проведении предварительного следствия и в ходе судебного разбирательства, являются необоснованными, поскольку сводятся к переоценке доказательств, которые были исследованы в судебном заседании, признаны допустимыми и достоверными.
Иные, изложенные в апелляционных жалобах доводы, носят характер общих суждений и не влияют на вывод суда о виновности Полянских В.А. и не могут быть основанием для отмены или изменения судебного решения.
Психическое состояние Полянских В.А. судом исследовано с достаточной полнотой. С учетом данных о его личности и выводов судебной психиатрической экспертизы он обоснованно признан судом вменяемым.
Доводы апелляционной жалобы защитника о чрезмерно суровом наказании обоснованными признать нельзя, поскольку при назначении Полянских В.А. наказания суд первой инстанции, исходя из положений ст.ст.6,60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, все обстоятельства дела, данные о личности осужденного, а также влияние назначенного наказания на его исправление.
В качестве смягчающих наказание Полянских В.А. обстоятельств суд признал явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, раскаяние в содеянном, а также наличие заболевания.
Сведения о наличии малолетнего ребенка у виновного (исходя из содержания приговоров Киржачского районного суда Владимирской области от 03.08.2015г. и от 10.12.2015г.) были проверены судом апелляционной инстанции и объективного подтверждения не нашли. Не оспаривая факт нахождения Д.А., 2015 года рождения, на иждивении у Полянских В.А. на 2015 год, суд апелляционной инстанции, следуя показаниям Полянского В.А., не находит оснований для признания такого обстоятельства в качестве смягчающего на момент совершения Полянским В.А. настоящего преступления. Доказательств того, что Полянский В.А. является отцом Д.А., ****, суду не представлено. Согласно свидетельству о рождении ребенка, приобщенному судом апелляционной инстанции, отцом ребенка указано иное лицо. Осужденный Полянский В.А. пояснил, что алименты на данного ребенка он не платит, с матерью ребенка и с ребенком совместно он не проживает, до ареста проживал вдвоем с другой женщиной. Данных о том, что у Полянских В.А. имеется ребенок на иждивении суду не представлено. Указанное дает основания утверждать, что с 2015 года обстоятельства, установленные ранее судами, изменились, что не позволяет учитывать это обстоятельство при назначении Полянскому В.А. наказания.
Утверждение осужденного и защитника о том, что мать погибшего С.В. на строгом наказании не настаивала, не соответствует действительности, поскольку в письме М.В. - матери погибшего С.В. указано о необходимости назначения справедливого наказания.
Вместе с тем, при назначении наказания виновному суд не связан с чьей-либо позицией, в том числе и государственного обвинителя, а согласно ч.1 ст.29 УПК РФ назначение вида и размера наказания является исключительной прерогативой суда.
По этой причине мнение Полянских В.А. о том, что несправедливым является назначение судом размера наказания больше, чем просил государственный обвинитель, ошибочно.
Отсутствие исковых требований со стороны матери погибшего С.В. обусловлено тем, что потерпевшей она не является и не имеет такого процессуального статуса по делу.
Обстоятельством, отягчающим наказание осужденного, верно признан рецидив преступлений, при этом суд первой инстанции правильно установил вид рецидива как опасный.
Сведения о личности Полянских В.А. также в достаточной мере учтены судом.
Обстоятельств, которые бы суд не учел при назначении осужденному наказания, в жалобах не содержится и суду апелляционной инстанции не представлено.
Доводы осужденного о несогласии с отрицательной характеристикой по месту фактического проживания являются несостоятельными. Оснований сомневаться в сведениях, изложенных в характеристике, не имеется, поскольку они подтверждаются материалами дела.
Вывод суда о том, что исправление Полянских В.А. возможно только в условиях назначения реального лишения свободы мотивирован и является обоснованным.
Объективно оценив обстоятельства, характеризующие как степень общественной опасности преступления, так и личность осужденного, суд обоснованно не усмотрел каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью осужденного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень его общественной опасности.
Оснований для применения положений статьи 64 УК РФ при назначении Полянскому В.А. наказания не имелось.
Общие правила назначения наказания при наличии отягчающего его обстоятельства - рецидива преступлений, изложенные в части 2 статьи 68 УК РФ, устанавливают, что срок наказания при любом виде рецидива не может быть менее одной трети части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи УК РФ.
Применение привилегированных правил назначения наказания при рецидиве преступлений, установленных в части 3 статьи 68 УК РФ, является правом суда, которое может быть реализовано при наличии к тому оснований.
Судом первой инстанции с учетом характера и степени общественной опасности преступления, с учетом личности Полянского В.А. сделан мотивированный вывод о применении в отношении него правил части 2 статьи 68 УК РФ при назначении наказания.
Исполнение наказания в виде лишения свободы в отношении Полянского В.А. не может быть назначено условно по прямому указанию закона ( ст. 73 УК РФ).
Положения ч. 6 ст. 15, ч.1 ст. 62 УК РФ при наличии отягчающего обстоятельства применению не подлежат.
Назначенное Полянских В.А. наказание является справедливым, соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенного им преступления и личности виновного, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.
Неназначение максимального срока наказания в виде лишения свободы свидетельствует о применении судом при назначении наказания принципа гуманизма, согласно требованиям положений статьи 7 УК РФ. Оснований для смягчения наказания суд апелляционной инстанции не усматривает.
В соответствии с положениями ст.58 УК РФ вид исправительного учреждения для отбытия наказания в виде лишения свободы осужденному судом определен верно.
Решение о вещественных доказательствах принято в соответствии с п.2 ч.1 ст.309 УПК РФ.
Статья 72 УК РФ определяющая исчисление сроков наказания и зачет наказания применена судом первой инстанции правильно.
Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, судом не допущено.
Таким образом, приговор является законным, обоснованным, справедливым, отмене и изменению по доводам жалоб не подлежит.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции
определил:
приговор Киржачского районного суда Владимирской области от 8 сентября 2020 года в отношении Полянских В.А. оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного Полянских В.А. и адвоката Васьковой В.В. - без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Д.В. Ильичев
Судьи: А.Г. Савин
М.В. Абрамов


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка