Дата принятия: 09 февраля 2021г.
Номер документа: 22-167/2021
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВОЛОГОДСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 9 февраля 2021 года Дело N 22-167/2021
город Вологда
Судебная коллегия по уголовным делам Вологодского областного суда в составе:
председательствующего Мищенко С.В.,
судей Феклушина В.Г. и Чистяковой С.В.
при секретаре Сахаровой А.А.
с участием прокурора Шинякова Ю.М., потерпевшего К, осужденного Смирнова Н.И. и его защитника - адвоката Соколовой Л.Б.
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Соколовой Л.Б. и Рубцова А.Н. в защиту осужденного Смирнова Н.И. на приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 10 декабря 2020 года, которым
Смирнов Н.И., родившийся <ДАТА> в городе ... ... области, ранее не судимый,
осуждён по п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ к 5 годам лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе в системе органов внутренних дел, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 3 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима;
мера пресечения на апелляционный период изменена на заключение под стражу; срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу;
в срок отбытия наказания зачтено время содержания под стражей с 16 по 18 марта 2020 года и с 10 декабря 2020 года до дня вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима;
приняты решения по гражданскому иску и вещественным доказательствам.
Заслушав доклад судьи областного суда Мищенко С.В., выступления осужденного Смирнова Н.И. и адвоката Соколовой Л.Б., поддержавших доводы апелляционных жалоб, а также выступления потерпевшего К и прокурора Шинякова Ю.М., полагавших приговор законным и обоснованным, судебная коллегия
установила:
Смирнов Н.И. признан виновным в превышении должностных полномочий, то есть совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, с применением насилия.
Преступление совершено 1 марта 2020 года в городе Череповце Вологодской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе адвокат Соколова Л.Б. выражает несогласие с судебным решением, ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, а также неправильного применения уголовного закона. При этом отмечает, что Смирнов дал подробные и последовательные показания, отрицая, что совершил бросок потерпевшего на крыльце у ресторана, утверждая, что потерпевший, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения с зафиксированными наручниками руками сзади в летней обуви при выходе из помещения ресторана, поскользнувшись на обледенелой поверхности крыльца, упал, в связи с чем мог получить тяжкие телесные повреждения. Также Смирнов пояснил, что видит свою вину в том, что при выходе задержанного из помещения ресторана на улицу не удерживал его, хотя должен был это делать, так как в соответствии со своими должностными обязанностями отвечал за безопасность задержанного лица. Указывает, что анализ и оценка доказательств, исследованных в судебном заседании, позволяют защите усомниться в правильности применения судом уголовного закона при квалификации действий Смирнова. Так, признавая её подзащитного виновным в причинении тяжких телесных повреждений К, суд прежде всего ссылается на показания потерпевшего, которые считает достоверными и не находит оснований в них сомневаться, при этом признает, что они являются непоследовательными. Вместе с тем защита не может согласиться с выводом суда о достоверности показаний потерпевшего, поскольку необходимо принять во внимание тот факт, что только после того, как следователь показала тому видеозапись, он дал те показания, на которые ссылается суд в приговоре. Ссылка суда в приговоре на то, что в момент дачи объяснений оперативному сотруднику полиции 1 марта 2020 года потерпевший был в тяжелом состоянии, не соответствует действительности. Со слов свидетеля К5 - оперативного сотрудника полиции, проработавшего в полиции много лет и знающего, при каких обстоятельствах можно или нельзя брать объяснения, усматривается, что К мог давать пояснения, при его опросе присутствовала его мать. В своих объяснениях от 1 марта 2020 года К не говорил о причинении ему физической боли в помещении ресторана, когда его Смирнов толкнул на диван, а также о применении в отношении него боевого приёма на крыльце у ресторана.
Кроме того, автор жалобы считает, что к показаниям свидетелей В, К3 и П1 следует относиться критически. Так, показания К3 о том, что она видела момент, когда Смирнов выводил из помещения К, не соответствует тому, что зафиксировано на видеозаписи, исследованной в судебном заседании. В тот момент К3 отсутствовала, поскольку находилась в туалете, следовательно, вывод суда противоречит обстоятельствам, зафиксированным на видеозаписи. Свидетель П1 в ходе следствия и в суде до просмотра видеозаписи утверждал, что слышал, как Смирнов, возвратившись в ресторан с улицы, сказал, что "переборщил", видел на лице потерпевшего кровь, когда тот возвратился в помещение ресторана с улицы. Однако после просмотра видеозаписи П1 отказался от своих показаний, пояснив, что не видел ничего, так как ушёл со своими друзьями из ресторана до случившегося. Также в суде была оглашена запись разговора В, размещённая им в социальных сетях, из которой следует, что события в ресторане происходили совершенно не так, как он описывает в своих показаниях. Полагает, что данные обстоятельства дают основания сомневаться в достоверности и объективности показаний указанных свидетелей.
Автор жалобы также обращает внимание, что, признавая Смирнова виновным в причинении тяжких телесных повреждений К, суд в приговоре привел в качестве доказательств показания специалиста Б и результаты проведённого следственного эксперимента с участием этого специалиста, признав следственное действие проведённым в точном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. В то же время законность и обоснованность следственного эксперимента, достоверность его результатов достигаются точным соблюдением всех процессуальных и тактических условий его производства в соответствии со ст. 181 УПК РФ. Однако все требования, предъявляемые к проведению следственного эксперимента, были, по мнению адвоката, нарушены следователем. Так, в судебном заседании специалист Б сказал, что он и его статист просто показали механизм выполнения двух видов боевого приёма. Защита обращалась с ходатайством к следователю об участии в следственном эксперименте Смирнова, К и судебно-медицинского эксперта, поскольку ходатайствовала о проведении в последующем ситуационной экспертизы, а также свидетеля Р, находившегося на крыльце в момент падения К. Полагает, что при проведении следственного эксперимента в таком составе при соблюдении предусмотренных законом требований к его проведению у защиты не было бы оснований оспаривать его результаты.
Кроме того, адвокат отмечает, что в приговоре суда, как доказательство виновности Смирнова, приведено заключение ситуационной экспертизы о механизме причинения телесных повреждений К. В соответствии с методиками проведения подобной экспертизы, так называемой медико-криминалистической экспертизы для того, чтобы максимально точно восстановить вариант произошедших событий либо описать динамику нанесения телесных повреждений, эксперт должен иметь в наличии достаточную базу данных, а именно протоколы осмотра места происшествия и следственного эксперимента по моделированию обстоятельств и условий причинения повреждений. Вместе с тем эксперту были представлены не все материалы, при этом не представлены: протокол осмотра места происшествия от 1 марта 2020 года; фото с места происшествия; показания специалиста и результаты следственного эксперимента, показывающие механизм выполнения двух боевых приёмов. В этой связи автор жалобы считает, что выводы ситуационной экспертизы являются противоречивыми, не содержат однозначного ответа о том, при проведении какого боевого приёма были причинены потерпевшему тяжкие телесные повреждения. По мнению адвоката, именно поэтому суд в приговоре указал, что был применён бросок, поскольку потерпевший и свидетель Р по-разному описывают и показывают обстоятельства получения телесных повреждений потерпевшим: один говорит про приём "через бедро", а второй - про подножку. При этом выполнение любого из этих приёмов, требующих на поверхности соблюдения определенных размеров, должно было попасть на видеокамеру, расположенную над входом в ресторан. Но на видеозаписи, которая исследована в судебном заседании, не видно ни подножки, ни броска через бедро, ни просто броска. По мнению стороны защиты, К получил тяжкие телесные повреждения не от действий Смирнова, а при падении с высоты собственного роста, поскользнувшись на ледяной поверхности крыльца.
В связи с этим автор жалобы считает, что действия Смирнова могут быть квалифицированы по ч. 2 ст. 293 УК РФ, как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, а именно повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью. К являлся задержанным лицом, а Смирнов - сотрудником полиции, который в соответствии со ст.ст. 12, 13 Закона "О полиции" от 7 февраля 2011 года нёс обязанности по обеспечению безопасности граждан, в том числе задержанных. Таким образом, выводя находившегося в нетрезвом состоянии К в наручниках, зафиксированных сзади, на крыльцо, покрытое льдом, Смирнов проявил небрежность, поскольку не предвидел возможности наступления опасных последствий в виде получения тяжких телесных повреждений при падении, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть. Просит приговор суда изменить, переквалифицировать действия Смирнова с п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ на ч. 2 ст. 293 УК РФ, определив наказание в соответствии с санкцией данной статьи и применив ст. 73 УК РФ.
В апелляционной жалобе адвокат Рубцов А.Н. также выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным, необоснованным и несправедливым. При этом отмечает, что в приговоре отсутствует юридическое обоснование того, почему исправление Смирнова возможно только в условиях изоляции от общества, и по какой причине нельзя переквалифицировать его действия на ч. 2 ст. 293 УК РФ, как просила сторона защиты, с применение при этом положений ст. 73 УК РФ.
По мнению адвоката, в деле отсутствуют объективные доказательства того, что Смирнов применил приём в отношении К, а все обвинение выстроено исключительно на предположениях. Показания свидетелей и потерпевшего противоречат видеозаписям, изъятым с места происшествия. Не установлено, в результате каких действий причинён тяжкий вред потерпевшему. Имеется несколько версий случившегося, однако органами предварительного следствия отрабатывалась всего лишь одна - тяжкий вред К причинён в результате незаконных действий сотрудника Росгвардии Смирнова. Следствие, а потом и суд первой инстанции делают вывод о том, что в отношении К был совершён боевой приём, вместе с тем доказательства тому отсутствуют. Одним из доказательств, на которое ссылается сторона обвинения, является видеозапись, изъятая из кафе "...", но на этой записи не видно, что Смирнов совершает приём в отношении К. Также Смирнову предъявлено обвинение в совершении двух тяжких преступлений, дважды следствие пыталось избрать в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу, однако оба раза суд оставлял ходатайства следствия без удовлетворения, а областной суд соглашался с его позицией. Кроме того, в приговоре суда указано, что показания потерпевшего являются правдивыми, достоверными и последовательными, полученными в соответствии с законом, но защитник полагает, что с такими выводами нельзя согласиться, так как к показаниям потерпевшего следует отнестись критически, поскольку при первоначальном опросе К5 К пояснил, что у него произошёл конфликт с охранником и посетителями заведения, что охранник нанёс ему удар в область уха до того, как К достал нож, и больше на момент опроса, касаемо травмы, потерпевший ничего не пояснял. Перед опросом у К выяснялось, как он себя чувствует и способен ли давать показания. Прибывшим на место происшествия сотрудникам полиции Р1 и Л, а также фельдшерам бригады скорой помощи П и Т3, потерпевший сообщил, что у него был конфликт с посетителями кафе, про сотрудника Росгвардии Смирнова он не говорил ни слова. Спустя несколько дней после просмотра видеозаписей К даёт развернутые показания следователю о том, что травму он получил в результате совершённого в отношении него броска Смирновым, вспоминает малейшие подробности произошедшего. Вместе с тем в ходе допроса в судебном заседании он не смог продемонстрировать, какой именно в отношении него был совершён приём. Пояснил, что кроме броска Смирнов около 5-6 раз усаживал его на диван, применяя физическую силу, однако просмотренные видеозаписи опровергают показания К. Так, внутри заведения Смирнов усаживал его всего один раз во избежание продолжения конфликта с посетителями, так как К вёл себя агрессивно. Также К усаживали и другие сотрудники Росгвардии. В связи с чем считать показания К правдивыми, достоверными, последовательными и полученными в соответствии с законом нельзя, а уж тем более нельзя класть их основу обвинения.
Кроме того, по убеждению суда, являются правдивыми и достоверными показания свидетелей Т4, В, К3, П1, Т, Ш, Р и П2. Вместе с тем адвокат считает, что положенные в основу обвинительного приговора доказательства, представленные органами предварительного следствия, получены с нарушением уголовно-процессуального закона и не должны быть приняты во внимание судом при принятии решения. Обращает внимание, что показания свидетеля П1 даны под давлением оперативных сотрудников уголовного розыска, осуществлявших оперативное сопровождение уголовного дела. Об оказанном на него давлении П1 лично заявил в ходе допроса в судебном заседании, однако данный факт не учтён при оценке доказательств судом. Свидетельские показания бармена К3 противоречат просмотренным в ходе судебного заседания видеозаписям, изъятым в ресторане "...". Данный свидетель описывает момент выхода на улицу Смирнова и потерпевшего К, поясняет, что у входной двери находились молодые люди, которые не "окликивали" сотрудника Росгвардии Смирнова Представленная видеозапись в корне опровергает её показания, поскольку К3 не могла видеть момент выхода на улицу, так как её там не было, она находилась в другом помещении, что на видеозаписи хорошо видно. Следовательно, к показаниям данного свидетеля нельзя относится как к правдивым и достоверным. Также одним из основных доказательств в данном уголовном деле являются показания свидетеля Р, который утверждает, что находился на крыльце бара "..." и видел, как Смирнов совершил приём в отношении потерпевшего. Вместе с тем в ходе проверки показаний на месте и в ходе допроса в судебном заседании Р продемонстрировал абсолютно разные приёмы, по разному указал месторасположения Смирнова и К относительно друг друга, то есть на следствии говорил одно, а в судебном заседании - другое. Свидетель утверждает, что приём Смирнов совершил на расстоянии более одного метра от входной двери, однако в данном случае все действия Смирнова были бы зафиксированы видеокамерой, установленной над входом в ресторан "...". О необходимости пространства площадью не менее 1x1 метр для совершения броска в ходе судебного заседания также пояснял специалист Б. При описании действий Смирнова свидетелем Р и при соблюдении условий, озвученных специалистом Б, при совершении броска на видео был бы виден механизм падения потерпевшего, а по факту видны только его ноги. Отсюда следует, что К начал падение еще до того, как Смирнов вышел из тамбура заведения и находился ещё внутри помещения, когда К упал, о чём его подзащитный и говорит в своих показаниях. На просмотренной в ходе судебного заседания видеозаписи видно, что в ходе конфликта в кафе Р бросает пивную кружку в сторону К, куда она попадает на видео не видно, так как К попадает в "слепую зону". По мнению адвоката, не вызывает сомнения, что данный фрагмент видеозаписи сыграл свою роль при общении Р с оперативными сотрудниками и следователем и в последующем отразился на качестве данных им показаний в отношении Смирнова. Кроме того, свидетель О (работодатель Р) пояснил следователю, что между ним и Р состоялся разговор, в ходе которого последний пояснил, что не помнит, как сотрудник Росгвардии бросил мужчину. Показания Р противоречивы, суду по факту броска он ничего внятного пояснить не смог. Полагает, что Р был запуган органами предварительного расследования привлечением его самого к ответственности за причинённую К травму. Таким образом, он заинтересован в таком исходе, дабы самому остаться в стороне. Фрагмент видеозаписи с зафиксированным броском пивной кружки в сторону К был для Р сильным мотиватором к даче именно таких показаний, поэтому считает, что к его показаниям следует относиться критически, поскольку Р заинтересованное в исходе дела лицо. Обращает внимание, что допрошенный в качестве свидетеля оперативный сотрудник К5 пояснил суду, что до изъятия видеозаписей причина получения травмы потерпевшим вообще была не понятна. Не совсем понятно, почему виновность Смирнова стала очевидной после просмотра видеозаписи, ведь на ней нет ни бросков, ни каких-либо приёмов, совершенных Смирновым в отношении К. Это только догадки следователя и оперативных работников, осуществляющих сопровождение по данному уголовному делу, при этом суд первой инстанции оставил данный факт без должной оценки. Отмечает, что после изъятия видеозаписей и приобщения их к материалам дела, весь ход расследования уголовного дела был исключительно "заточен" под них, а иные версии получения потерпевшим травмы вообще не рассматривались. Всем стало понятно, что травму причинил Смирнов. Даже на момент избрания меры пресечения в отношении Смирнова в своём ходатайстве следователь указывает, что в отношении К совершён бросок, однако на тот момент ещё не были допрошены свидетели, в частности, Р, не проведены ни проверки показаний на месте, ни следственный эксперимент.
Автор жалобы также указывает, что следователь не предложила Смирнову, потерпевшему и Р принять участие в следственном эксперименте, а последних, ко всему прочему, должна была предупредить об ответственности за отказ от дачи показаний и заведомо ложные показания. Также следователь должна была при проведении данного следственного действия произвести необходимые замеры, чего сделано не было. Считает, что следственный эксперимент проведён с нарушением уголовно-процессуального закона и не может являться допустимым доказательством при его юридической оценке.
Кроме того, адвокат считает, что суд при вынесении решения не принял во внимание показания самого Смирнова, который поясняет, что увидел К на земле, когда вышел на крыльцо из дверей тамбура заведения, момент падения К он не видел, так как ещё находился внутри кафе. Стоявшие на крыльце заведения сотрудники Росгвардии Т5 и Д1 утверждают, что Смирнов вышел спустя примерно 1.5 секунды после того, как они увидели лежащего на крыльце К, момент падения не видели. При этом нe учтены погодные условия и покрытие поверхности крыльца. Согласно протоколу смотра места происшествия и справке из гидрометцентра была минусовая температура, а на крыльце была наледь. На ногах К были надеты модельные туфли, поэтому он элементарно мог поскользнуться и удариться головой об лед. Так, согласно показаниям свидетелей и Смирнова после падения К лежал на спине лицом вверх, что характерно для падения по ходу своего движения, а не совершению в отношении него броска вокруг оси, как прописано в обвинительном заключении.
Адвокат также отмечает, что суд критически отнёсся к свидетельским показаниям действующих сотрудников Росгвардии Т2, Д1 и Т5. Вместе с тем они непосредственно находились на месте происшествия, а в последующем были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и допрошены в рамках расследования данного уголовного дела. Однако суд с доверием относится к показаниям свидетелей, содержание которых не соответствует реальности, зафиксированной на видеозаписях, изъятых из ресторана "...". Доверяя данным показаниям, суд кладет их в основу обвинения, предъявленного Смирнову по тяжким преступлениям. Суд данные противоречия во внимание не принял, не усомнился в правдивости таких показаний. Считает, что при вынесении приговора суд руководствовался исключительно обвинительным уклоном. Обращает внимание, что Смирнов в ходе судебного заседания признал свою вину в том, что при несении службы небрежно отнесся к своим должностным обязанностям, не обеспечив тем самым безопасность задержанному К. Полагает, что это единственное, за что его можно было бы наказать. Просит приговор суда изменить, квалифицировать действия Смирнова по ч. 2 ст. 293 УК РФ и применить положения ст. 73 УК РФ.
В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель К2, приводя свои доводы, просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.
Судебная коллегия, выслушав участников судебного разбирательства, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, приходит к следующим выводам.
Дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в условиях, обеспечивающих исполнение сторонами своих процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон.
Допрошенный в суде первой инстанции Смирнов Н.И. вину в совершении преступления признал частично и показал, что он не применял к потерпевшему К физическую силу в виде броска, считая, что последний получил повреждение до приезда сотрудников Росгвардии.
Вместе с тем вывод суда о виновности Смирнова Н.И. в содеянном соответствует фактическим обстоятельствам дела, которые были установлены судом, и основан на всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре доказательствах. При этом, делая вывод о виновности Смирнова Н.И., суд обоснованно положил в основу приговора показания потерпевшего, свидетелей и специалистов, которые в совокупности подтверждают вину осужденного в совершении преступления.
В частности, из показаний потерпевшего К, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что в результате драки в ресторане он и его друг Т4 были задержаны сотрудниками Росгвардии, после чего на них надели наручники и завели в помещение указанного заведения. В момент задержания ему никаких ударов в область головы не наносилось, головой об асфальтовое покрытие крыльца он не ударялся и чувствовал себя хорошо. После того как он был посажен Смирновым в кресло тот сказал ему, чтобы он заткнулся иначе получит. Через некоторое время он опять поднялся и подошёл к барной стойке, так как не мог сидеть, но вёл себя спокойно. В какой-то момент он услышал, как вышеуказанный сотрудник сказал: "Сейчас я его взбодрю". После чего Смирнов подошёл к нему, взял за руку и повёл к выходу. Когда они вышли из помещения ресторана, то Смирнов отвёл его несколько вправо от входа, а затем применил борцовский приём, то есть, держа его за правую руку в районе плеча, подставил бедро своей левой ноги поперек его ног и произвёл бросок через своё бедро, держась при этом за его правую руку, при этом самостоятельно он не падал. Поскольку его руки сзади были зафиксированы наручниками, он при падении ударился головой и правой частью тела об асфальтовую поверхность крыльца ресторана. От удара у него пошла кровь из уха и головы, он резко почувствовал себя плохо, однако не мог подняться, а впоследствии он был доставлен в больницу. В результате полученных травм он испытал физические и нравственные страдания. В настоящее время у него не восстановился вестибулярный аппарат и не вернулся слух с правой стороны (т. 1, л.д. 62-66).
В ходе проверки показаний на месте 11 июня 2020 года потерпевший К полностью подтвердил приведённые показания (т. 2, л.д. 170-174).
Из показаний свидетеля Т4, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что в ночь с 29 февраля на 1 марта 2020 года он и К распивали спиртные напитки в ресторане "...". В результате произошедшей драки они были задержаны сотрудниками Росгвардии. Ему и К надели наручники и завели в помещение ресторана. В какой-то момент К поднялся с кресла и стал ходить по залу, в связи с чем один из сотрудников - высокого роста с тёмной короткой стрижкой подошёл к К, взял последнего за руку и с силой бросил на кресло, при этом прижав своей рукой тело К и сказав тому, чтобы он сидел на месте. Затем К вновь встал и спокойно пошёл к барной стойке. В этот момент вышеописанный сотрудник взял К за руку и повёл в сторону выхода из ресторана. Спустя несколько минут он увидел, как сотрудник заводит К в помещение ресторана, при этом на лице последнего он заметил следы крови. К шёл сам, тяжело передвигался и покачивался из стороны в сторону. В тот момент он сразу понял, что сотрудник полиции, который уводил К на улицу, избил последнего. Приехавшие сотрудники скорой помощи госпитализировали К в больницу. Со слов последнего ему известно, что сотрудник полиции вывел его на улицу и произвёл бросок, в результате чего К ударился головой об асфальт, вследствие этого потерял слух, и у него была нарушена координация (т. 1, л.д. 75-79).
Из показаний свидетеля Р, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что в ночь на 1 марта 2020 года он с П2 распивал спиртное в ресторане "...", там они приняли участие в драке. Он, как и другие участники драки, пытался выбить пивными кружками нож из рук мужчины, однако никому так и не удалось в него попасть. После прибытия в ресторан сотрудников Росгвардии произошло задержание двух мужчин, в результате чего на них были надеты наручники. Позже, когда он курил на улице, то увидел, как из ресторана вышел в наручниках задержанный мужчина, в руках которого ранее был нож, за ним вышел сотрудник Росгвардии, который применил по отношению к мужчине бросок, после чего последний упал лицом на крыльцо, и у него на лице появилась кровь. Мужчина лежал и стонал, было видно, что ему очень плохо. Ранее у данного мужчины на лице он ничего не видел. Затем сотрудники подняли мужчину и отвели в ресторан (т. 2, л.д. 85-88).
При этом в ходе проверки показаний на месте 3 июня 2020 года свидетель Р полностью подтвердил приведённые показания, а также воспроизвёл бросок, применённый сотрудником Росгвардии по отношению к задержанному мужчине (т. 2, л.д. 149-155).
Из показаний свидетеля В, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что в ночь с 29 февраля на 1 марта 2020 года он в качестве охранника находился в ресторане "...". В результате произошедшей драки приехали сотрудники Росгвардии, которые задержали К и Т4, надев на них наручники за спиной, но никаких повреждений после задержания у К он не видел. Во время оформления документов, когда К в очередной раз встал с кресла, к нему подошёл Смирнов, взял последнего за руку и с силой толкнул обратно в кресло, приказав сидеть. Однако К не послушал Смирнова и вновь встал, подойдя к барной стойке. Когда он это сделал, то Смирнов подошёл к другому сотруднику и сказал: "Сейчас я его взбодрю". В этот момент он сразу понял, что скорее всего Смирнов хочет ударить К. После этого Смирнов взял К за руку и повёл в сторону выхода из ресторана. Через некоторое время он увидел, что в ресторан вошёл один Смирнов и, подойдя к своему коллеге, сказал: "Я там немного переборщил". На вопрос сотрудника: "Что ты сделал?", Смирнов ответил: "Я ему воткнул, у него пол лица в крови, вызывай скорую". Когда он и барменша вышли на улицу, то увидели, что справа от входа на асфальтовом покрытии лежит К, лицо которого было в крови. К лежал на спине, ничего не говорил, стонал. Он понял, что К был избит Смирновым (т. 1, л.д. 68-74).
Из показаний свидетеля К3, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что в ночь с 29 февраля на 1 марта 2020 года она в качестве бармена находилась на смене в ресторане "..." и из-за драки она нажала кнопку тревожной сигнализации. Через некоторое время прибывшие сотрудники вневедомственной охраны с улицы в помещение ресторана завели двух задержанных мужчин в наручниках со скованными за спиной руками, которых посадили в кресла. Так как один из задержанных начал вставать, то сотрудники стали просить его успокоиться и занять прежнее место. Когда мужчина в очередной раз поднялся с кресла, то она увидела, как сотрудник вневедомственной охраны взял задержанного под руку, повёл к выходу, открыл двери ресторана и вытолкнул мужчину в тамбур, никто сотрудника полиции не звал и не окликал. Затем она увидела, как вышеописанный сотрудник полиции вернулся в ресторан без задержанного мужчины. Когда она вместе с В вышла на улицу, то увидела, что на крыльце сидит задержанный мужчина, у которого из уха идёт кровь, было видно, что мужчине очень плохо. В тот момент она подумала, что данный мужчина был избит сотрудником полиции, так как ранее у него не имелось телесных повреждений и не было крови. Позже, находясь в ресторане, мужчина просил вызвать скорую помощь, жаловался на боль в области уха (т. 3, л.д. 19-23).
Из показаний свидетеля П1, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что 1 марта 2020 года он вместе с Ш и Т распивал спиртное в ресторане "...". Когда в ресторане началась драка, то он, его знакомые, а также Т4 и К в ней участвовали. Впоследствии прибывшие сотрудники Росгвардии задержали Т4 и К, на них были надеты наручники. В ходе задержания К ударов в область головы не наносилось, никаких телесных повреждений у последнего на лице не было. Поскольку он покинул ресторан до того, как Смирнов вывел К на улицу, то дальнейших событий не видел. На следующий день от В ему стало известно, что один сотрудник Росгвардии сказал другим сотрудникам, что угомонит К и вывел того на улицу, а после возвращения с улицы этот сотрудник говорил своим коллегам о том, что переборщил. Спустя некоторое время к нему подходили сотрудники Росгвардии и просили его изменить показания, а в социальной сети ему приходили сообщения от неизвестных лиц с угрозами (т. 1, л.д. 180-184).
Из показаний свидетеля О, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что со слов Р ему стало известно, что в пивнушке "..." полицейский бросил об лёд мужчину, при этом последний стал инвалидом (т. 3, л.д. 111-114).
Из показаний свидетеля П2, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что 1 марта 2020 года в ночное время он с Р распивал спиртное в ресторане "...". В результате конфликта они приняли участие в драке, в ходе которой один из мужчин достал нож. Все пытались выбить у мужчины данный нож, поэтому кидали в него пивные кружки, однако никто не смог в него попасть. В ходе драки в помещении ресторана мужчине с ножом никаких ударов в область головы не наносилось. Через несколько минут приехали сотрудники Росгвардии и задержали двух мужчин, одним из которых был мужчина, ранее имевший нож. Задержанных посадили в кресла, однако мужчина, у которого ранее был нож, встал и стал ходить по залу. Позже он увидел, как сотрудники с улицы в ресторан заводят мужчину, у которого ранее был нож, а на его лице имеется кровь. Он удивился, так как до этого момента у мужчины на лице ничего не было (т. 2, л.д. 89-92).
Из показаний свидетелей З и К4 следует, что по результатам просмотра видеозаписи падения К они пришли к выводу, что самостоятельно без посторонней помощи потерпевший упасть не мог.
Из показаний свидетелей К5, С1 и Ш1 следует, что по делу Смирнова никакого давления на свидетелей не оказывалось. Вместе с тем им известно, что на свидетеля П1 оказывалось давление со стороны сотрудников Росгвардии.
Из показаний свидетелей Т3 и П, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что они оказывали первую медицинскую помощь К, у которого было выявлено кровотечение из уха и подозрение на закрытую черепно-мозговую травму (т. 2, л.д. 184-187, т. 3, л.д. 71-74).
Из показаний свидетеля К1, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что им была проведена компьютерная томография К, по результатам которой был установлен перелом чешуйки и пирамиды правой височной кости (т. 2, л.д. 240-243).
Из показаний специалиста С, оглашённых на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, следует, что выделение крови из слухового прохода вызвано переломом височной кости с переходом на основание черепа. При этом появление крови из наружного слухового прохода происходит непосредственно после перелома височной кости. Появление такого кровотечения у К наступило сразу после получения им травмы, а не через какой-либо промежуток времени и не могло образоваться без перелома височной кости (т. 2, л.д. 55-57).
Из показаний специалиста Б, данных в суде и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что характер вылета ног потерпевшего характерен применению приёма борьбы, а именно: подножки или броска через бедро и не характерен для проскальзывания. Положение рук падающего человека не могло изменить траекторию падения, поскольку они были зафиксированы сзади (т. 2, л.д. 79-81).
Показания потерпевшего, свидетелей и специалистов судебная коллегия считает достоверными, поскольку они согласуются между собой, а основания для оговора осужденного у них отсутствовали. При этом, вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований не доверять показаниям свидетелей В, К3, П1, Т4, Т, Ш, Р и П2 у суда не имелось. Их показания оценены судом в совокупности со всеми исследованными по делу доказательствами, при этом суд обоснованно пришёл к выводу об их правдивости и обоснованно положил в основу приговора, причём в обоснование данного вывода судом приведены убедительные доводы, не согласиться с которыми оснований не имеется.
Вышеуказанные доказательства устанавливают одни и те же факты, подтверждающие вывод суда о виновности осужденного в совершении преступления, при этом они согласуются не только между собой, но и подтверждается другими доказательствами, также исследованными в суде первой инстанции, а именно:
- выпиской из приказа N... от 3 сентября 2018 года и копией приказа N... от 17 марта 2020 года, согласно которым с 1 сентября 2018 года по 17 марта 2020 года Смирнов Н.И. занимал должность полицейского (водителя) второго взвода полиции роты полиции отдела вневедомственной охраны по городу Череповцу - филиала федерального государственного казенного учреждения Управление вневедомственной охраны войск национальной гвардии Российской Федерации по Вологодской области (т. 1, л.д. 94; т. 2, л.д. 29-32);
- должностным регламентом (должностной инструкцией) полицейского (водителя), согласно которому Смирнов Н.И., будучи полицейским (водителем), наделённым властными полномочиями и осуществляющим функции представителя власти, являлся должностным лицом (т. 1, л.д. 95-102);
- сведениями о том, что Смирнов Н.И. в силу занимаемой должности полицейского (водителя) осуществлял свои должностные обязанности в ночь с 29 февраля на 1 марта 2020 года по месту срабатывания тревожной кнопки по адресу: <адрес> совместно с сотрудниками войск национальной гвардии Т2, Д и Т1 (т. 1 л.д. 93, 137-149);
- протоколами осмотра участка местности напротив входа в ресторан по адресу: <адрес> от 1 марта 2020 года и 11 июня 2020 года, из которых следует, что на расстоянии 1,2 м от входной двери в ресторан обнаружены и изъяты пять пятен различной формы и размеров вещества красно-бурого цвета (т. 1, л.д. 11-16, 30-37; т. 2, л.д. 176-183);
- заключением эксперта N... от 23 июня 2020 года, из которого следует, что на смыве вещества красно-бурого цвета, изъятого в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь, которая могла произойти от потерпевшего К (т. 3, л.д. 144-145);
- протоколом осмотра предметов от 14 апреля 2020 года, согласно которому просмотрена видеозапись с аудиозаписью голосового сообщения пользователя "...", из которой следует, что на предложение данного пользователя об успокоении задержанного мужчины с ножом, сотрудник Росгвардии ответил отказом и пояснил, что сам выведет мужчину на улицу и взбодрит (т. 2, л.д. 62-63);
- протоколом осмотра предметов от 10 марта 2020 года, из которого следует, что осматривались записи с камер видеонаблюдения ресторана по адресу: <адрес>, где указано, что при просмотре файла ... установлено, что в 04 часа 06 минут 16 секунд к мужчине N... подходит сотрудник Росгвардии (Смирнов Н.И.), который левой рукой берёт мужчину N... (К) под руку и ведёт в сторону выхода из ресторана, при этом мужчина N... без верхней одежды и его руки находятся в наручниках в положении за спиной. При просмотре файла ... установлено, что в 04 часа 06 минут 29 секунд со стороны входа в помещение ресторана вылетает мужчина N... (просматриваются только ноги мужчины N...), при этом ногами мужчина N... описывает круг, сразу после падения мужчины N... объектив видеокамеры фиксирует сотрудника Росгвардии, который ранее следовал вместе с ним в выходу из помещения ресторана; затем к нему подходит ещё один сотрудник Росгвардии; в течении нескольких минут мужчина N... катается по земле и не может подняться на ноги, при этом оба сотрудника Росгвардии стоят возле мужчины N... и не поднимают его с земли; затем сотрудники Росгвардии уходят, оставляя мужчину N... лежащим на земле в наручниках. При файла ... установлено, что в 04 часа 08 минут 00 секунд вышеуказанный сотрудник Росгвардии (Смирнов Н.И.) проходит в помещении ресторана мимо барной стойки в обратном от входа направлении, при этом мужчины N... (К) возле него нет; в 04 часа 16 минут 57 секунд вышеуказанный сотрудник Росгвардии проходит мимо барной стойки в сторону диванов, при этом он ведёт рядом с собой мужчину N..., руки которого находятся в наручниках в положении за спиной; мужчина N... стоит напротив мужчины N... (Т4) и пошатывается, переводя вес тела с одной ноги на другую, и в 04 часа 18 минут 11 секунд, теряя равновесие, "оступается"; в 04 часа 18 минут 52 секунды мужчина N... садится на диван, расположенный за барной стойкой; в 04 часа 20 минут 00 и в 04 часа 23 минуты мужчина N..., сидя на диване, трясёт головой в разные стороны; в 04 часа 26 минут к мужчине N... подходят сотрудники скорой помощи (т. 1, л.д. 150-164);
- протоколом следственного эксперимента от 19 июня 2020 года, в ходе которого специалист Б с участием статиста продемонстрировал приёмы борьбы, при которых возможен вылет ног у лица, в отношении которого применяется приём, подобный тому, который имеется на видеозаписи (т. 3, л.д. 24-28)
- копией карты вызова скорой медицинской помощи N... от 1 марта 2020 года, из которой следует, что на месте происшествия был осмотрен К, у которого были диагностированы: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга с последующим доставлением пострадавшего в БУЗ ВО "Вологодская областная клиническая больница N..." (т. 1, л.д. 168);
- протоколом осмотра предметов от 16 июня 2020 года, согласно которому причиной вызова 1 марта 2020 года скорой медицинской помощи в ресторан по адресу: <адрес>, явилось наличие повреждений на лице мужчины (т. 2, л.д. 228-233);
- заключением эксперта N... от 2 июня 2020 года, из которого следует, что у К обнаружена тупая травма головы в виде открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга, переломом правой височной кости, кровотечением из правой ушной раковины. Данные повреждения причинены в результате одного или нескольких ударно-травматических воздействий тупым предметом (предметами) или при ударах о таковые в область головы. Причинённые повреждения расцениваются в комплексе тупой травмы головы по признаку опасности для жизни, как причинившие тяжкий вред здоровью (т. 3, л.д. 121-123);
- заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов N... от 15 июня 2020 года, из которой следует, что у К обнаружены признаки психического расстройства в форме органического эмоционально лабильного (астенического) расстройства в связи с травмой головного мозга, которое находится в прямой причинно-следственной связи с полученными 1 марта 2020 года повреждениями; до 1 марта 2020 года у К какого-либо психического расстройства не отмечалось (т. 3, л.д. 128-130);
- дополнительным заключением эксперта N... от 18 июня 2020 года, из которого следует, что у К установлена тупая травма головы в виде открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга средней тяжести, переломом правой височной кости, кровотечением из правой ушной раковины. По своему характеру установленная травма головы опасна для жизни, в комплексе с наступившими последствиями в форме органического эмоционально лабильного (астенического) расстройства, причинила тяжкий вред здоровью (т. 3, л.д. 136-139);
- заключением эксперта N... от 18 июня 2020 года, из которого следует, что локализация, направленность и протяженность линейного перелома правой височной кости К соответствует механизму образования в виде травматического воздействия твердого тупого предмета с преобладающей плоской травмирующей поверхностью на правую височную область головы под углом сверху вниз. Тупая травма головы у К могла образоваться при обстоятельствах, описываемых им самим, а также свидетелем Р, то есть при проведении в отношении пострадавшего броска с дальнейшим соударением правой височной областью с твёрдой поверхностью земли. Получение тупой травмы головы в виде перелома правой височной кости в результате свободного падения с высоты собственного роста на плоскость из: положения стоя - маловероятно (т. 3, л.д. 151-162).
Кроме того, вина осужденного в совершении преступления также объективно подтверждается и другими доказательствами, также исследованными в суде первой инстанции, которым в приговоре дана надлежащая оценка.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции правильно указал, что следственный эксперимент при проведении предварительного расследования был проведён в соответствии с положениями ст. 181 УПК РФ, с чем соглашается и судебная коллегия.
Таким образом, суд, проанализировав всю совокупность доказательств по делу, обоснованно пришёл к выводу о доказанности вины Смирнова Н.И. в совершении преступления. Причём, по мнению судебной коллегии, все доказательства по делу проверены и оценены судом в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ.
При этом анализ, положенных в основу приговора доказательств, в том числе и показаний свидетелей, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что приговор, вопреки доводам стороны защиты, постановлен не на предположениях, а на доказательствах, положенных судом в основу обвинительного приговора, достоверность и допустимость которых у судебной коллегии сомнений не вызывает, поэтому доводы апелляционных жалоб не могут быть приняты во внимание.
Следует также отметить, что приведенные в апелляционных жалобах доводы носят односторонний характер, не отражают в полной мере существа дела и оценены стороной защиты в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. При этом доказательства по делу необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре. Существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу приговора, не имеется. В связи с чем судебная коллегия находит, что суд первой инстанции обоснованно критически отнёсся к показаниям Смирнова Н.И., поскольку правильно посчитал, что они опровергаются совокупностью других исследованных доказательств. Кроме того, судебная коллегия считает, что показаниям свидетелей - сотрудников Росгвардии Т2, Т5 и Д1 судом первой инстанции дана правильная оценка, не согласится с ней оснований не имеется.
В этой связи судебная коллегия не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности осужденного, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при оценке доказательств по делу допущено не было.
Кроме того, из материалов уголовного дела видно, что предварительное следствие и судебное разбирательство проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с достаточной полной и объективностью. Все доказательства получены с соблюдением УПК РФ. Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые по ним решения являются правильными и обоснованными. По окончании судебного следствия у сторон, в том числе и у стороны защиты дополнений не было.
Следовательно, доводы защитников, приведённые в апелляционных жалобах, несостоятельны, поскольку опровергаются совокупностью полно и всесторонне исследованных судом доказательств по делу, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Все доводы стороны защиты об отсутствии в действиях осужденного инкриминированного ему преступления являлись предметом тщательного исследования суда первой инстанции и своего объективного подтверждения не нашли.
Вместе с тем судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.
На основании п. 3 ч. 1 ст. 19, Федерального закона от 3 июля 2016 года N 226-ФЗ "О войсках национальной гвардии Российской Федерации" военнослужащий (сотрудник) войск национальной гвардии имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять физическую силу, в том числе боевые приёмы борьбы, если несиловые способы не обеспечивают выполнения возложенных на войска национальной гвардии задач, для преодоления противодействия законным требованиям военнослужащего (сотрудника) войск национальной гвардии.
Таким образом, по мнению судебной коллегии, по смыслу закона применение физической силы может иметь форму мускульного воздействия со стороны сотрудника войск национальной гвардии, направленного на физических лиц, в частности, для помещения лица, находящегося в состоянии опьянения, которое оказывает противодействие законным требованиям сотрудника полиции, на то место, где такое лицо должно было находиться при проведении сотрудниками войск национальной гвардии разбирательства на месте происшествия после их прибытия туда при срабатывании тревожной сигнализации. При этом применение физической силы предполагает, что то лицо, к которому она применяется, может испытывать физическую боль.
Из материалов дела усматривается, что К неоднократно не выполнял законные требования сотрудников войск национальной гвардии и самовольно покидал то место, куда он был посажен при происходившем разбирательстве, поэтому действия Смирнова Н.И., выразившиеся в том, что он подошёл к стоявшему у барной стойки К, руки которого были скованы наручниками в положении за спиной, взял его за руку, подвёл к дивану, на котором ранее сидел последний, после чего взял последнего своей левой рукой за шею и, применив насилие, толкнул на диван, в результате чего К испытал физическую боль и упал на диван, которые суд первой инстанции посчитал превышением должностных полномочий, не выходят, по мнению судебной коллегии, за рамки тех полномочий, которые предоставлены законом сотруднику войск национальной гвардии.
С учётом изложенного судебная коллегия приходит к выводу, что указанные действия Смирнова Н.И., признанные судом первой инстанции противоправными, подлежат исключению из приговора, следовательно, назначенное осужденному наказание в виде лишения свободы подлежит смягчению.
Вместе с тем судебная коллегия находит, что действия Смирнова Н.И., выразившихся в проведении броска потерпевшего при выходе из ресторана, не вызванные необходимостью пресекать противоправные действия К, в результате чего тот получил тяжкий вред здоровью, явно превышали его должностные полномочия, поэтому они правильно квалифицированы судом первой инстанции по п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ, при этом оснований не согласиться с таким выводом суда у судебной коллегии не имеется.
Переходя к вопросу об обоснованности назначенного осуждённому наказания, судебная коллегия находит, что оно назначено в соответствии со ст.ст. 6, 60 УК РФ, то есть с учётом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, а также данных о его личности, в том числе смягчающих наказание обстоятельств: частичного признания вины, публичного принесения извинений в судебном заседании, оказания медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления путём вызова скорой медицинской помощи на место происшествия, состояния здоровья родителей и брата матери с установлением инвалидности у последнего при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств.
Кроме того, выводы суда первой инстанции о применения по делу положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, о возможности исправления осужденного только в условиях реального отбывания наказания, об отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, а также для изменения категории совершенного преступления, как это предусматривает ч. 6 ст. 15 УК РФ, мотивированы в приговоре, являются правильными, поэтому судебная коллегия с данными выводами соглашается. Вид исправительного учреждения на основании ст. 58 УК РФ назначен осужденному правильно.
Кроме того, судебная коллегия также считает, что суд, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность виновного, обоснованно назначил осужденному дополнительное наказание.
Вместе с тем, как указано выше, в связи с уменьшением объёма обвинения назначенное Смирнову Н.И. наказание в виде лишения свободы подлежит смягчению.
Поскольку существенных нарушений уголовно-процессуального закона и неправильного применения уголовного закона, влекущих отмену приговора, судом первой инстанции не допущено, апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат, однако приговор суда подлежит изменению по изложенным выше основаниям.
Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
приговор Череповецкого городского суда Вологодской области от 10 декабря 2020 года в отношении Смирнова Н.И. изменить.
Исключить из приговора действия осужденного, выразившиеся в том, что Смирнов Н.И. подошёл к стоявшему у барной стойки К, руки которого были скованы наручниками в положении за спиной, взял его за руку, подвёл к дивану, на котором ранее сидел последний, после чего взял последнего своей левой рукой за шею и, применив насилие, толкнул на диван, в результате чего К испытал физическую боль и упал на диван.
Смягчить наказание, назначенное Смирнову Н.И. по п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ, с 5 лет лишения свободы до 4 лет лишения свободы.
В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.
Председательствующий:
Судьи:
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
