Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики от 31 июля 2020 года №22-1418/2020

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ ВЕРХОВНОГО СУДА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 31 июля 2020 года Дело N 22-1418/2020
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики в составе:
председательствующего судьи Щетникова С.П.,
судей Севастьянова А.А., Ермолаева Л.Г.,
при ведении протокола помощником судьи Павловым М.Ю.,
с участием осужденной Кайгородовой М.Н.,
адвокатов Николаевой В.В., Алексеева С.С.,
прокурора Вискова Д.А.,
рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвокатов Николаевой В.В., Камышевой Н.В., Алексеева С.С. и апелляционное представление заместителя прокурора Ленинского района г. Чебоксары Чувашской Республики Мокрушина А.А. на приговор Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 марта 2020 года, в отношении
Кайгородовой М.Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, несудимой,
Заслушав доклад судьи Севастьянова А.А., выступления адвокатов и осужденной, поддержавших апелляционные жалобы, прокурора, поддержавшего представление, судебная коллегия
установила:
Приговором Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 марта 2020 года Кайгородова М.Н. осуждена:
- по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года с лишением права занимать руководящие должности в органах управления коммерческих организаций, связанные с осуществлением организационно - распорядительных и (или) административно хозяйственных полномочий сроком на 2 года;
- по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев с лишением права занимать руководящие должности в органах управления коммерческих организаций, связанные с осуществлением организационно - распорядительных и (или) административно хозяйственных полномочий сроком на 2 года 6 месяцев.
В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ окончательное наказание назначено по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний в виде лишения свободы сроком на 3 года 6 месяцев с лишением права занимать руководящие должности в органах управления коммерческих организаций, связанные с осуществлением организационно - распорядительных и (или) административно хозяйственных полномочий сроком на 2 года 9 месяцев, с отбыванием основного наказания в исправительной колонии общего режима.
Мера пресечения в отношении Кайгородовой М.Н. изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислен с 16 марта 2020 года.
Время содержания Кайгородовой М.Н. под стражей до вступления приговора в законную силу, в соответствии с п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.
Гражданский иск оставлен без рассмотрения.
Приговором разрешена судьба обеспечительных мер и вещественных доказательств.
Кайгородова М.Н. признана виновной в том, что она, действуя в интересах АО <данные изъяты>, по сговору с главным врачом БУ ЧР <данные изъяты>) ФИО1, дважды совершила пособничество в злоупотреблении той служебными полномочиями, повлекших тяжкие последствия, выразившихся, в том числе, в причинении значительного имущественного ущерба БУ <данные изъяты>.
Преступления были совершены в течение 2016-2017 годов в г. Чебоксары Чувашской Республики при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.
Ее действия по первому эпизоду закупок в 2016 году программного обеспечения "<данные изъяты>" (ПО) и по второму эпизоду закупок в 2017 году систем компьютерной радиографии, цифрового рентгеновского аппарата экспертного класса и ПО "<данные изъяты>" квалифицированы в каждом случае как пособничество в использовании должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы, совершенное из корыстной и иной личной заинтересованности, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшие тяжкие последствия - по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ.
В судебном заседании осужденная Кайгородова М.Н. вину в совершении преступлений не признала.
В апелляционном представлении заместитель прокурора Ленинского района г. Чебоксары полагает, что, поскольку Кайгородова М.Н. не занимала ни одну из должностей, указанных в примечании к ст. 285 УК РФ, дополнительное наказание ей должно быть назначено не в виде лишения права занимать должности, а в виде в виде запрета заниматься деятельностью связанной с осуществлением организационно - распорядительных и (или) административно хозяйственных полномочий в коммерческой организации на тот же срок.
В апелляционной жалобе адвокат Николаева В.В. приводит доводы о незаконности оглашения судом показаний ранее осужденной ФИО1, дело в отношении которой выделялось в отдельное производство. Нарушении судом при непосредственном допросе ФИО1 принципа состязательности ввиду предоставления процессуального преимущества стороне обвинения.
Суд, в нарушении ч. 1 ст. 88 УК РФ, не дал в приговоре оценку показаниям свидетелей, данных ими в судебном заседании, обосновав свои выводы показаниями, полученными в ходе предварительного следствия.
Суд при описании действий Кайгородовой М.Н., образующих, по его мнению, пособничество, вышел за пределы предъявленного той обвинения.
Суд не дал оценки тому факту, что еще до проведения тех конкурсов, нарушения при которых вменяются в обвинении, БУ "<данные изъяты>" и АО "<данные изъяты>" уже связывали договорные отношения, к которым Кайгородова не имела отношения. Потому заключенные позже контракты вытекали из прежних договоренностей, в расширение ранее заключенного контракта и не нарушали прав иных участников коммерческой деятельности. Данный вывод подтверждает и решение УФАС по Чувашской Республике от 22 октября 2015 года. Поэтому действия Кайгородовой М.Н. в интересах АО "<данные изъяты>" по обеспечению его участия в конкурсе не носят характер преступных.
В деле нет доказательств тому, что осужденная имела какое - либо отношение к передаче коммерческих предложений с целью влияния на формирование цены контрактов.
Закупка программного обеспечения без указания, что оно является медицинским изделием произошла не по причине отсутствия сведений об этом в технических заданиях или в коммерческих предложениях, а ввиду того, что закупки проводились в рамках расширения ранее купленной лицензии и допущенных нарушений в ходе формирования и направления аукционной документации со стороны ответственного сотрудника "<данные изъяты>" ФИО2.
Выводы суда о виновности осужденной по контрактам NN 180, 181 и 182 противоречат содержанию этих контрактов и факту реального оказания прописанных в них услуг со стороны АО "<данные изъяты>".
Не подтверждаются исследованными доказательствами причастность Кайгородовой М.Н. к заключению контрактов на поставку двух систем компьютерной радиографии с принадлежностями ввиду отсутствия подтверждения тому, что она была ответственна за продажу медицинского оборудования, к формированию цены контракта, заключением независимой судебной экспертизы.
Не находят подтверждения выводы суда о наличии преступления в действиях Кайгородовой М.Н. по эпизоду приобретения маммографа производства Финляндии, поскольку это опровергается исследованными доказательствами, в том числе, показаниями свидетеля ФИО3., независимым исследованием стоимости оборудования.
Суд не дал оценку отсутствия претензий со стороны представителя потерпевшего, заявившей об отсутствии материальных претензий к Кайгородовой М.Н.. В настоящее время все необходимые регистрационные удостоверения на закупленное оборудование получены, и оно может быть использовано в полном объеме. А использование программного обеспечения до получения регистрационного удостоверения не нанесло ущерб, а напротив, способствовало раннему выявлению онкологических заболеваний у пациентов. Необходимость получения такого удостоверения на программное обеспечение вызывает сомнения ввиду отсутствия прямого указания в нормативных документах.
Просит отменить обвинительный приговор по всем эпизодам и оправдать подзащитную.
Защитник Камышева Н.В. также приводит доводы о нарушении судом принципа состязательности сторон и правил оценки доказательств.
Об отсутствии связи между получением Кайгородовой М.Н. дохода и заключением договоров между БУ "<данные изъяты>" и АО "<данные изъяты>" и, следовательно, ее личной или корыстной заинтересованности. Приводит пояснения о том, что не исследовались доказательства, которые бы подтвердили выводы суда о наличии близких и доверительных отношений между Кайгородовой М.Н. и ФИО1, а также с должностными лицами Чувашской Республики, ее осведомленности и выделении из бюджета сумм на медицинское оборудование.
В основу приговора положены недостоверные показания ФИО2, ФИО1, ФИО4, ФИО5, ФИО6, опровергающиеся исследованными судом объективными доказательствами, касающимися обстоятельств заключения первоначального контракта между АО "<данные изъяты>" и БУ "<данные изъяты>", показаниями других свидетелей о деятельности Кайгородовой М.Н.
Показания ответственных за проведение конкурсов сотрудников БУ "<данные изъяты>" продиктованы желанием избежать ответственности за допущенные ими самими нарушения.
ФИО6 опровергал причастность Кайгородовой к составлению и направлению коммерческих предложений от его фирм. Ее знакомство с представителями иных фирм также не установлено и опровергается показаниями свидетелей.
Сертификаты соответствия на программное обеспечение "<данные изъяты>" были получены АО "<данные изъяты>" 1 марта 2015 года от ФГБУ "<данные изъяты>" Минздрава РФ и предоставлялись при передаче простых (неисключительных) лицензий. Эти сертификаты исследовались в ходе судебного заседания. В марте 2018 года были получены регистрационные удостоверения от Росздравнадзора.
При этом, Кайгородова М.Н. не могла знать о том, что данное программное обеспечение являлось медицинским изделием. Информацию о нем она получила от его разработчика ФИО7, а должного образования у нее не имелось.
Никакой опасности для жизни использование этого программного обеспечения не создало, а напротив, помогло выявлению злокачественных новообразований и снижению смертности от них. Следовательно, нарушения прав граждан не происходило.
Заключения экспертов о рыночной стоимости оборудования получены в условиях, когда Кайгородова М.Н. была лишена возможности поставить перед экспертами дополнительные вопросы и воспользоваться иными правами, гарантированными ст. 198 УПК РФ.
Кроме того, при определении стоимости маммографа производства Финляндии имеется разница между его комплектностью в постановлении следователя и содержанием контракта на поставку. Заключение по его стоимости давалось не как по медицинскому оборудованию, несмотря на разные методики.
Стороной защиты были проведены независимые исследования, содержание которых подтвердил специалист ФИО8.
Приводит доводы об отсутствии признаком нарушения Кайгородовой М.Н. каких-либо прав или законных интересов граждан или организаций.
Кроме того, в настоящее время, имевшееся ранее письмо Росздравнадзора о регистрации программного обеспечения, отменено.
Просит приговор отменить, а Кайгородову М.Н. оправдать.
Защитник Алексеев С.С. также приводит доводы о незаконности и необоснованности приговора в отношении Кайгородовой М.Н.
Полагает, что суд не в полном объеме привел в приговоре показания ряда свидетелей, давших показания в пользу осужденной и, соответственно, не дал им надлежащую оценку. Считает неподтвержденными выводы суда о наличии прямого умысла в действиях Кайгородовой М.Н. о том, что та и ФИО1 достоверно знали, что программное обеспечение "<данные изъяты>" является медицинским изделием и требуется его регистрация и наличие регистрационных удостоверений; что они осознавали неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде невозможности использования закупаемого программного обеспечения (ПО) ввиду отсутствия этих условий; что желали наступления этих последствий из корыстной и иной личной заинтересованности.
Приводит доводы о том, что Кайгородова М.Н. на момент заключения договоров не знала и не могла знать о необходимости регистрационных удостоверений ввиду того, что этот вопрос был поднят лишь в 2017 году, т.е. после реального исполнения контрактов. Это же программное обеспечение уже использовалось медицинскими организациями в РФ, в частности главным онкологическим центром им <данные изъяты>. Кроме того, Кайгородова не обладала полномочиями по определению состава реализуемой продукции и ее документированию. Не обладала специальными познаниями в этой области.
Возложение обязанности предоставления регистрационных удостоверений на поставщика в принципе противоречит положениям законодательства о закупках для государственных нужд, поскольку это должно учитываться при составлении конкурсной документации. Кайгородова же к составлению проектов государственных контрактов отношения не имела.
Отсутствие указания на термин медицинское изделие произошло по вине ФИО2, что ею не отрицается.
Имеется соответствующее решение Арбитражного суда ЧР N <данные изъяты> об отказе "АУ "<данные изъяты>" в исковых требованиях к АО "<данные изъяты>".
При таких обстоятельствах речь может идти лишь о халатности, субъектом которой Кайгородова являться не может.
Более того, требование о регистрации программного обеспечения в настоящее время отменено.
Суд пришел к необоснованному выводу о наличии у осужденной корыстной или иной личной заинтересованности. Между тем, наличие этих мотивов является обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ.
Ссылаясь на показания ФИО1, другие доказательства, обосновывает отсутствие корыстной и иной личной заинтересованности.
Полагает, что эти признаки относятся исключительно к должностному лицу, которым Кайгородова М.Н. не являлась и обоснование ее корыстной и иной личной заинтересованности является неверным. Получение прибыли коммерческой организацией не может быть поставлено в вину, поскольку это является целью предпринимательской деятельности в силу закона.
Трудовым договором Кайгородовой М.Н. ее денежное вознаграждение со стоимостью заключаемых контрактов не увязывалось. При этом она действовала под руководством и в интересах бенефициара АО "<данные изъяты>" ФИО7.
Считает, что при заключении государственных контрактов не имелось признаков нарушения конкуренции, поскольку ранее был заключен лицензионный договор от 24 апреля 2015 года между БУ "<данные изъяты>" и АО "<данные изъяты>", после которого иное программное обеспечение, кроме "<данные изъяты>", использоваться не могло. Обстоятельства заключения этого контракта обвинением не охватывались и не могли быть вменены Кайгородовой. Суд, указывая на это, вышел за пределы обвинения.
Никаких жалоб от иных организаций по поводу заключения контрактов не имелось.
Оценка давалась и антимонопольным органом, не нашедшим нарушений.
Суд был не вправе ссылаться на приговор в отношении ФИО1, постановленный на основании досудебного соглашения о сотрудничестве, поскольку ФИО1, несмотря на формальное признание вины, заявила об отсутствии у нее корыстной заинтересованности.
Защитник приводит анализ положений законодательства о проведении закупок для государственных нужд и считает, что, что вмененные осужденной действия их не нарушают, поскольку в данных случаях представители заказчика и поставщика имели возможность контактировать друг с другом.
Полагает, что те действия, которые имелись со стороны Кайгородовой, в любом случае не могли оказать влияния на действия и решения, принимаемые ФИО1, как должностным лицом, чего по делу не имеется. ФИО1, исходя из ее показаний, выполняла не указания Кайгородовой, а указания руководства республики относительно сотрудничества с АО "<данные изъяты>". Считает неверными вывод о причинении какого - либо ущерба, учитывая отсутствие жалоб у населения и положительные результаты от применения закупленных программного обеспечения и аппаратов.
Ни один из контрактов не был расторгнут, поэтому ущерб может быть не на стоимость контрактов, а лишь в виде упущенной выгоды во время простоя оборудования на период регистрационных действий (карантинный период). Никакого экспертного исследования по этот счет в деле не имеется.
Суд не учел высокую социальную значимость ранней диагностики онкологических заболеваний, несмотря на имеющиеся объективные подтверждения повышения качества медицинской помощи.
Выражает несогласие ЧС проведенными экспертными оценками о завышенной стоимости оборудования ввиду нарушения экспертами правил производства экспертиз.
Доводы суда о недопустимости заключений специалиста, допрошенного в судебном заседании, являются надуманными.
Просит приговор отменить, Кайгородову М.Н. оправдать.
Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости изменения приговора ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела.
Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалоб об отмене приговора ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона.
Из протокола судебного заседания (т. 37, л.д. 186) следует, что 22 апреля 2019 года ФИО1 была допрошена в судебном заседании, где она отказалась от дачи показаний. В связи с этим обстоятельством, поскольку ФИО1 ранее была осуждена по делу, ее показания были оглашены по ходатайству государственного обвинителя на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 Уголовно - процессуального кодекса Российской Федерации (далее УПК РФ).
В судебном заседании 24 апреля 2019 года (т. 37 л.д. 146) государственный обвинитель обеспечил повторную явку ФИО1 в судебное заседание и ходатайствовал об ее допросе в присутствии защитника. Данное ходатайство было судом рассмотрено и удовлетворено. Судебная коллегия не находит в этом нарушений уголовно-процессуального закона, учитывая, в том числе и положения ч. 4 ст. 271 УПК РФ, которые запрещают отказывать в допросе лица, чья явка в судебное заседание обеспечена стороной процесса. Кроме того, как видно из протокола судебного заседания, в ходе допроса ФИО1, сторона защиты в полном объеме получила возможность задать интересующие ее вопросы.
Также судебная коллегия проверила доводы дополнительной жалобы адвоката Алексеева С.С. относительно неверного изложения в приговоре показаний допрошенных лиц и не находит в них оснований к отмене приговора, поскольку не установила таких искажений, которые бы изменили суть позиции допрашиваемых лиц и могли повлиять на выводы суда.
Судебной коллегией рассмотрены доводы жалоб адвокатов о нарушении судом положений ч. 1 ст. 88 УК РФ. В данном случае суд апелляционной инстанции также не усматривает существенного нарушения уголовно-процессуального закона, поскольку между показаниями свидетелей, данными в судебном заседании и приведенными в приговоре, нет таких противоречий, которые бы требовали отдельной судебной оценки ввиду различий в позиции касающихся фактических обстоятельств дела.
Вместе с тем, судебная коллегия пришла к выводу о том, что обвинение Кайгородовой М.Н. в совершении преступлений при закупках программного обеспечения "<данные изъяты>" (далее ПО) по контрактам, заключенным в 2016 и 2017 годах, не находит своего подтверждения.
Так, органами предварительного следствия и судом были правильно установлены фактические обстоятельства уголовного дела, относящиеся к эпизодам, связанным с закупкой ПО.
Несмотря на позицию защиты, изложенную в апелляционных жалобах, о том, что Кайгородова не поддерживала тесных отношений с ФИО1, не оказывала влияния на заключение контрактов по приобретению ПО от АО "<данные изъяты>", совершенные ею действия объективно доказаны приведенными в приговоре показаниями осужденной по делу ФИО1, свидетелями ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6. Доводы о том, что все свидетели по тем или иным причинам оговаривают Кайгородову М.Н., судебная коллегия не принимает, поскольку между показаниями свидетелей нет существенных противоречий, они согласуются как между собой, так и с письменными доказательствам по делу - перепиской БУ "<данные изъяты>", изученными результатами оперативно-розыскных мероприятий по контролю телефонных переговоров и электронных сообщений. Этим доказательствам в приговоре дана надлежащая оценка. Они подтверждают, что при заключении договоров на приобретение ПО, представитель поставщика Кайгородова М.Н. и представители заказчика в лице главного врача БУ "<данные изъяты>" ФИО1, а также подчиненных ей лиц, в чьи обязанности входит подготовка конкурсных процедур, нарушали положения законодательства, регулирующего закупки для государственных и муниципальных нужд, а также защиты конкуренции. Вместе с тем, это обстоятельство еще не характеризует действия Кайгородовой М.Н., как преступные с точки зрения уголовного закона.
Орган следствия и суд в данном случае квалифицировали содеянное Кайгородовой М.Н., как преступление, поскольку пришли к выводу о причинении существенного вреда в виде нарушения прав и законных интересов граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь, также законных интересов БУ (АУ) "<данные изъяты>", Министерства здравоохранения Чувашской Республики и Чувашской Республики, охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшего тяжкие последствия, выразившиеся в причинении значительного имущественного ущерба в размере 8206863, 33 рублей (по контрактам 2016 года), 26051666, 67 рублей (по контрактам 2017 года) и лишении БУ (АУ) "<данные изъяты>" возможности результативно и эффективно использовать эти денежные средства на цели, связанные с оказанием медицинской помощи. По мнению следствия и суда первой инстанции, данные последствия наступили по причине невозможности использования закупленного ПО ввиду отсутствия на него регистрационных удостоверений, как на медицинские изделия.
Тем самым, отсутствие регистрационных удостоверений на ПО, исходя из обвинения, является его основным элементом, обуславливающим наступление общественно - опасных последствий.
При таких обстоятельствах, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции, который расценил получение регистрационных удостоверений на все закупленное ПО, лишь как смягчающее наказание обстоятельство.
Из материалов уголовного дела видно, что последнее регистрационное удостоверение было получено 15 февраля 2019 года, то есть до составления обвинительного заключения и направления уголовного дела в суд. Исследованные судом и приведенные в приговоре доказательства не свидетельствуют, что закупленное с нарушением конкурентных норм и правил ПО является контрафактным, неисправным, опасным для жизни и здоровья, либо имеет еще какие-либо недостатки, делающие его использование невозможным.
Напротив, из показаний свидетелей следует, что оно эксплуатировалось до помещения в карантин летом 2018 года и после получения регистрационных удостоверений, никаких реальных препятствий в его использовании не имеется, поскольку в ходе исследований безопасность ПО подтверждена в том же виде, в котором оно было приобретено БУ (АУ) "<данные изъяты>".
Таким образом, судебная коллегия считает, что факт получения регистрационных удостоверений на ПО имеет решающее значение, так как опровергает вывод следствия и суда о невозможности дальнейшего использования ПО и причинения материального ущерба на всю сумму контрактов.
Поскольку для преступления, предусмотренного ст. 285 УК РФ, необходимо реальное наступление общественно - опасных последствий, сформулированное органом следствия и поддержанное судом первой инстанции обвинение Кайгородовой М.Н. об их наступлении ввиду невозможности использовать ПО противоречит фактическим обстоятельствам уголовного дела, которые наступили до передачи уголовного дела на рассмотрение суда.
Кроме того, из материалов дела не следует категорический вывод о том, что Кайгородова обладала специальными познаниями, позволяющими ей умышленно оказывать пособничество в приобретении ПО без регистрационных удостоверений.
Как видно из исследованных судом документов, каждое ПО на момент приобретения имело сертификат соответствия, гарантировавший его безопасность и выданный специализированным учреждением Министерства здравоохранения Российской Федерации - ФГБУ "<данные изъяты>" Минздрава РФ. Как до, так и после заключения государственных контрактов БУ (АУ) "<данные изъяты>", это ПО закупал и использовал в своей деятельности главный онкологический центр Минздрава РФ им <данные изъяты>. Более того, данное ПО от АО "<данные изъяты>", изначально предполагалось использовать для связи с этим медицинским центром.
Данные факты были известны Кайгородовой М.Н., как представителю поставщика, и представителям БУ (АУ) "<данные изъяты>".
Из зафиксированных разговоров Кайгородовой М.Н. также не следует, что ей изначально было известно о необходимости получения АО "<данные изъяты>" регистрационных изделий на реализуемое ПО. Судом приведены показания свидетелей и изучены документы, обосновывающие необходимость получения регистрационных удостоверений, относящиеся к периоду, являющемуся более поздним относительно дат заключения контрактов.
Вышеуказанные обстоятельства надлежащей оценки в приговоре не получили. Вывод о наличии умысла осужденной в закупке ПО без регистрационных удостоверений, является предположительным, прямо из исследованных доказательств не вытекающим.
Принимая во внимание установленные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу, что не подтвердилось наличие состава преступления в действиях Кайгородовой М.Н. по первому эпизоду закупки программного обеспечения "<данные изъяты>" в 2016 году на сумму 8206863, 33 рублей. Поэтому приговор в этой части подлежит отмене, а уголовное преследование прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.
По этому же основанию подлежит исключению из объема обвинения по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ (по второму эпизоду закупок в 2017 году) факты закупок программного обеспечения "<данные изъяты>" на сумму 26051666, 67 рублей.
В связи с принятыми решениями остальные доводы апелляционных жалоб по эпизодам закупки программного обеспечения существенно не влияют на исход дела.
Вместе с тем, судебная коллегия находит доказанной вину Кайгородовой М.Н. в совершении преступления, предусмотренного ч. ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ по фактам закупки двух систем компьютерной радиографии с принадлежностями и цифрового рентгеновского аппарата экспертного класса.
Выше уже была приведена позиция суда апелляционной инстанции относительно доказанности вмешательства Кайгородовой М.Н. в проведение конкурсов на приобретение ПО показаниями осужденной по делу ФИО1, свидетелями ФИО2, ФИО4, ФИО5 и необоснованности доводов защиты об ее оговоре со стороны указанных лиц. Эта же позиция в полной мере относится и к рассматриваемым эпизодам заключения контрактов N 172 от 16 мая 2017 года и N 173 от 19 мая 2017 года. Кроме названных лиц о максимальной вовлеченности Кайгородовой М.Н. в процесс закупки АУ "<данные изъяты>" названного медицинского оборудования еще до объявления конкурсных процедур свидетельствует и заместитель главного врача ФИО9.
По мнению судебной коллегии, Кайгородова М.Н., умалчивая об обстоятельствах получения ею технической документации на закупаемое оборудование и данных на коммерческие организации, подлежащие последующей передаче в БУ (АУ) "<данные изъяты>" лично и через свидетеля ФИО5, пытается создать видимость отсутствия доступа к этим сведениям. Между тем, совокупность исследованным судом и приведенных в приговоре доказательств, включая результаты оперативно - розыскных мероприятий, не оставляют сомнений, что именно Кайгородова, действуя в коммерческих интересах АО "<данные изъяты>" обеспечила вышеназванными сведениями сотрудников БУ (АУ) "<данные изъяты>", ответственных за подготовку конкурсной документации. В связи с этим, суд апелляционной инстанции не считает оправдывающими Кайгородову доказательствами ссылки в жалобах на показания лиц из числа руководителей коммерческих организаций, заявлявших об отсутствии связи с осужденной.
Из материалов дела также наглядно видно, что, несмотря на объявление победителем при поставке систем компьютерной радиографии ООО "<данные изъяты>", фактическую поставку осуществляло и имело имущественную выгоду АО "<данные изъяты>".
Тем самым по делу установлено, что представитель поставщика АО "<данные изъяты>" Кайгородова М.Н., ответственные лица со стороны заказчика БУ (АУ) "<данные изъяты>" - ФИО1 и другие, в нарушение законодательства о проведении закупок и защиты конкуренции, создали ситуацию, при которой еще со стадии подготовки конкурсной документации и определения цены контрактов, все технические и ценовые параметры предстоящих закупок определялись в пользу АО "<данные изъяты>".
При таких обстоятельствах судебная коллегия считает правильными выводы органов следствия и суда первой инстанции, что в этом случае и осужденная ранее ФИО1 и осужденная по настоящему делу Кайгородова М.Н. сознательно допускали возможность наступления общественно - опасных последствий. В том числе необоснованного завышения цены поставляемого оборудования относительно его реальной рыночной стоимости и причинения этим имущественного ущерба, влекущего существенное нарушение прав граждан. При этом умыслом Кайгородовой М.Н. в полной мере охватывалось совершение ФИО1 при заключении контрактов и их оплате действий, как должностным лицом - главным врачом БУ (АУ) "<данные изъяты>".
Корыстная и иная личная заинтересованность ФИО1 при совершении преступления была установлена вступившим в законную силу приговором суда и предметом доказывания в настоящем деле не является. Кайгородова М.Н. является пособником, а не должностным лицом, но, исходя из сведений от АО "<данные изъяты>" относительно выплаченных ей премиальных вознаграждений, также была заинтересована в совершаемых ФИО1 действиях в пользу представляемой ею организации, в том числе, образующих общественно - опасные последствия.
Проведенными в ходе предварительного следствия экспертными исследованиями подтверждено причинение имущественного ущерба БУ (АУ) "<данные изъяты>" в виде разницы между оплаченной и действительной рыночной стоимостью систем компьютерной радиографии в сумме 1884880 рублей, стоимости цифрового рентгеновского аппарата экспертного класса на сумму 3363 541,85 рублей.
Доводы защиты о недопустимости заключений экспертиз от 19 ноября 2018 года по стоимости оборудования заявлялись суду первой инстанции и были им рассмотрены. В том числе и с точки зрения соблюдения прав Кайгородовой М.Н. при их назначении, где нарушений не допущено.
Судебная коллегия не видит оснований сомневаться в правильности изложенных в приговоре выводов по этому вопросу. Экспертные заключения соответствуют предъявляемым требованиям, выполнены экспертами, имеющими значительный опыт работы. Мнение специалиста ФИО8 в виде рецензии на эти заключения обоснованно отвергнуто, а его выводы о стоимости оборудования не базируются на материалах уголовного дела, поскольку оно ему не представлялось.
Подробные мотивы принятых по этому поводу решений изложены в приговоре и судебная коллегия с выводами суда согласна.
Окончательная сумма ущерба по эпизоду закупки систем компьютерной радиографии составила 2279332,99 рублей и в нее обоснованно включена стоимостью дополнительно закупленного материала для исследований, потребовавшегося ввиду недостатков услуг при вводе в эксплуатацию закупленного оборудования, оплаченного до начала реальной возможности использования.
По эпизоду закупки цифрового рентгеновского аппарата экспертного класса сумма имущественного ущерба составила 4090541, 85 рублей с учетом стоимости полной рабочей комплектации.
Учитывая приведенные в деле сведения о размере бюджетного дефицита в Чувашской Республике, сферу в которой совершено преступление, значимость оказания онкологической помощи населению, размер причиненного ущерба как в каждом отдельном случае, так и в совокупности правильно признан влекущим тяжкие последствия, т.к. в результате преступления значительные денежные средства не смогли быть использованы для спасения жизни граждан.
В соответствии со ст. 60 УК РФ при назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи. При этом должен быть обеспечен индивидуальный подход к назначению наказания.
Согласно ст. 6 УК РФ справедливость назначенного подсудимому наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, личности виновного. Справедливое наказание способствует решению задач и осуществлению целей уголовного законодательства Российской Федерации, сформулированных в ст. ст. 2 и 43 УК РФ.
В приговоре суда исчерпывающе приведены характеризующие Кайгородову М.Н. сведения, из которых следует, что до осуждения ее поведение было в целом безупречно. Смягчающими наказание обстоятельствами в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ обоснованно признаны ее возраст, состояние здоровья, как ее, так и членов семьи, престарелых родителей.
С учетом внесенных в приговор изменений относительно объема обвинения, судебная коллегия приходит к выводу, что назначенное Кайгородовой М.Н. наказание за преступление, предусмотренное ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ, подлежит смягчению. Также подлежит удовлетворению апелляционное представление, поскольку дополнительное наказание Кайгородовой М.Н. следует назначить в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением административно-хозяйственных и (или) организационно-распорядительных функций в коммерческих организациях.
Учитывая прежнее безупречное поведение Кайгородовой М.Н., судебная коллегия считает возможным ее исправление без изоляции от общества и применяет положения ст. 73 УК РФ об условном осуждении с возложение предусмотренных законом обязанностей.
Назначение наказания по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ подлежит исключению из приговора.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.16, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,
определила:
Приговор Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 марта 2020 года в отношении Кайгородовой М.Н. изменить.
Отменить приговор в части осуждения Кайгородовой М.Н. по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ (по первому эпизоду закупки программного обеспечения "<данные изъяты>" в 2016 году) и уголовное преследование в этой части прекратить на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.
Исключить из приговора указание о назначении окончательного наказания с применением положений ч. 3 ст. 69 УК РФ.
Исключить из объема обвинения по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ (по второму эпизоду закупок в 2017 году) факты закупок программного обеспечения "<данные изъяты>" на сумму 26051666, 67 рублей.
Смягчить наказание, назначенное Кайгородовой М.Н. по ч. 5 ст. 33 и ч. 3 ст. 285 УК РФ (по второму эпизоду закупок в 2017 году) до 2 лет лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с осуществлением административно-хозяйственных и (или) организационно-распорядительных функций в коммерческих организациях сроком на 2 года.
В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное Кайгородовой М.Н. основное наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком на 2 (два) года. Возложить на Кайгородову М.Н. обязанности в течение испытательного срока своевременно встать на учет в специализированный государственный орган осуществляющий контроль за поведением условно осужденных, проходить в нем регистрацию два раза в месяц в дни, установленные этим органом, не менять без его уведомления постоянное место жительства.
Меру пресечения в отношении Кайгородовой М.Н. в виде заключения под стражу отменить, из - под стражи ее освободить.
В случае реального отбывания Кайгородовой М.Н. наказания по приговору Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 13 марта 2020 года зачесть ей в срок наказания время содержания под стражей с 16 марта 2020 года по день фактического освобождения из - под стражи по правилам п. "б" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.
В остальной части этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.
Определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ.
Председательствующий
Судьи


Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка