Дата принятия: 21 мая 2020г.
Номер документа: 22-109/2020
СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ САХАЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 21 мая 2020 года Дело N 22-109/2020
Судебная коллегия по уголовным делам Сахалинского областного суда в составе председательствующего Красновой Н.В.,
судей Проворчука В.А., Халиуллиной В.В.,
при помощнике судьи Жарких Т.В.,
с участием прокуроров Приступина О.Н., Гапуненко О.С.,
осужденного Гусева А.А.,
защитника - адвоката Гавриловой Е.А.,
потерпевшей Н. В.А.,
рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Гусева А.А., его защитника Гавриловой Е.А., потерпевшей Н. В.А. и ее представителя-адвоката Чернявского А.А. на приговор Невельского городского суда Сахалинской области от 15 ноября 2019 года, которым
Гусев А. <данные изъяты> не судимый,
осужден по ч.4 ст.111 УК РФ к 07 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.
Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу с зачетом в срок отбытия наказания времени нахождения Гусева А.А. под домашним арестом в период с 01 ноября 2018 года по 06 мая 2019 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.
На основании п. "а" ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции ФЗ от 03.07.2018 года N 186-ФЗ) время задержания Гусева А.А. в порядке ст. ст.91, 92 УПК РФ с 30 октября 2018 года по 31 октября 2018 года и время его содержания под стражей с 15 ноября 2019 года по день вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.
По делу решена судьба вещественных доказательств.
Заслушав доклад судьи Красновой Н.В., изложившей содержание приговора и существо апелляционных жалоб, выступления осужденного Гусева А.А., его защитника Гавриловой Е.А. и потерпевшей Н. В.А., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Гапуненко О.С., полагавшей приговор законным и обоснованным, судебная коллегия
установила:
Согласно приговору Гусев А.А. признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей Г. Т.Ю.
Судом установлено, что преступление осужденным совершено с 19 часов 30 минут 26 октября 2018 года до 09 часов 40 минут 27 октября 2018 года в с.Горнозаводск Невельского района Сахалинской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
Гусев А.А. виновным себя в совершении преступления не признал.
В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней осужденный Гусев А.А., не согласившись с приговором, указывает на отсутствие доказательств его вины.
Полагает, что в судебном заседании не подтверждено наличие ссоры между ним и потерпевшей.
Считает заключение судебно-медицинского эксперта Л. Т.Ю. недостоверным доказательством, поскольку в нем указано 31 травматическое воздействие, что противоречит результатам расследования, установившим нанесение 11 ударов руками и ногами; экспертом неверно рассчитан объем внутренней кровопотери у Г. Т.Ю. (1170 куб.см.), тогда как при использовании адекватного метода суммарная величина кровопотери не превысила 390 куб.см. и не может являться причиной смерти, а наличие у Г. Т.Ю. множества тяжелых заболеваний, в том числе болезни сердца и его чрезвычайно большое увеличение, свидетельствует о том, что подобная патология сама по себе могла явиться причиной смерти в отсутствие каких-либо иных внешних воздействий; считает, что обнаруженное в мягких тканей внутренней поверхности головы Г. Т.Ю. массивное кровоизлияние могло быть образовано при падении навзничь с высоты собственного роста, в пользу чего свидетельствует наличие у потерпевшей травмы мозга и трех забрюшинных кровоизлияний разной локализации, при этом эксперт объединяет эти три кровоизлияния в одно массивное забрюшинное расслаивающее кровоизлияние, вступив в противоречие с описательной частью в акте и в заключении; указывает на наличие противоречий в показаниях эксперта Л. Т.Ю., данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, в части времени совершения потерпевшей активных и пассивных действий с момента получения травм.
Полагает, что выводами суда о непризнании в качестве доказательства заключения специалистов НИИСЭ "СТЭЛС" N м/04/19 нарушены его права на защиту и предоставление доказательств.
Излагая показания свидетелей П. В.П., В. Р.А. о том, что последний раз они видели Г. Т.Ю. в 13 часов 00 минут 26 октября 2018 года, и свидетелей К. Е.Е., Е. Е.Ч., К. Л.А. о том, что с 18 часов 00 минут до 19 часов 30 минут 26 октября 2018 года Г. Т.Ю. находилась дома, считает, что осталось невыясненным, где потерпевшая находилась до 20 часов 00 минут, когда он (Гусев), согласно показаниям свидетелей Е. К.В. и К. А.Д., занес ее домой; из показаний свидетелей Р. А.С. и Е. К.В. известно, что квартиру он (Гусев) покинул около 22 часов 00 минут, а вернулся обратно, согласно показаниям свидетеля П. В.В., около 02 часов 30 минут 27 октября 2018 года; при этом, уходя, он закрыл дверь на ключ, вернувшись, обнаружил основной замок открытым, а дверь закрытой на щеколду, поэтому считает, что осталось невыясненным, кто открыл основной замок, если, согласно показаниям В. Р.А., Г. Т.Ю. забыла у нее свой ключ, а, согласно показаниям свидетелей К. Е.Е. и Е. Е.Ч., потерпевшая в 18 часов 00 минут 26 октября 2018 года находилась в квартире, при этом свидетель П. В.П. пояснила, что не видела, как Г. Т.Ю. открывала входную дверь в квартиру, и что Гусев А.А. зашел в квартиру.
Полагает, что не установлено, кто приходил к Г. Т.Ю. с 22 часов 00 минут до 02 часов 30 минут, тогда как свидетель К. Е.Е. около 22 часов 00 минут слышал разговор на повышенных тонах, доносившийся из квартиры Г. Т.Ю., и не слышал голоса Гусева А.А.; не установлена принадлежность окурков с неизвестными генотипами мужчины и женщины; не проведена проверка показаний свидетеля И. С.В. на предмет того, какие были звуки, их механизм или локализация; показания И. С.В. в судебном заседании о том, что показания она дала по указанию, ставит под сомнение ее показания в целом.
Суд признал достоверными доказательствами показания свидетелей Э. И.В., П. А.А. и С. А.В. в судебном заседании, однако те не могли ответить на постановленные вопросы, а свидетель Э. И.В. показал, что заявление Гусева А.А. от 29 октября 2018 года поступило 26 октября 2018 года.
В ходе осмотра места происшествия не были измерены и описаны размеры кресел, дивана и других предметов, что необходимо для объективной оценки обстоятельств дела.
В обвинительном заключении указано, что он причинил Г. Т.Ю. телесные повреждения, когда она находилась в кресле, на диване и на полу. Однако следов крови не обнаружено, что ставит под сомнение законность и обоснованность произведенных у него выемок образцов, смывов и вещей, осмотра квартиры и изъятых вещей.
Давая оценку показаниям свидетелей К. Л.А., Ф. В.Н., Г. А.А. и потерпевшей Н. В.А., суд указал, что данные лица очевидцами преступления не являлись, однако признал достоверными показания остальных свидетелей и экспертов, которые очевидцами преступления также не являлись, а их показания содержат предположительные сведения.
Указывает на наличие к нему неприязненных отношений со стороны свидетеля В. Р.А., поскольку он запрещал ей общаться с Г. Т.Ю., так как В. Р.А. спаивала и загоняла потерпевшую в долги, а он также отказался помочь ей с кредитом.
Явка с повинной и показания в качестве подозреваемого даны им в связи с оказанием физического и морального давления.
Суд необоснованно и немотивированно отказал в удовлетворении ходатайств его защитника о проведении проверки показаний на месте, назначении судебной медико-ситуационной, почерковедческой, повторной судебно-медицинской и психологической экспертиз.
Считает, что следствием и судом не установлено точное время совершения преступления, место и способ получения Г. Т.Ю. телесных повреждений.
Уголовное дело было возбуждено 29 октября 2018 года в 15 часов 40 минут, а эксперт Л. Т.Ю., согласно акту N 77, осмотр трупа начала производить 29 октября 2018 года в 17 часов 00 минут, в связи с чем неясно, на основании чего было возбуждено уголовное дело.
В ходе осмотра места происшествия понятые не участвовали; на фототаблице N 7 видно, что порядок не нарушен, а на фототаблице N 14 видна куча вещей, что свидетельствует о проведении обыска.
В прениях сторон государственный обвинитель сослался на показания свидетелей К. Л.А. и К. Б.П., которые в судебном заседании не допрашивались, их показания не оглашались.
Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.
В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней адвокат Гаврилова Е.А., считая приговор незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенного нарушения уголовно-процессуального закона, указывает, что факт совершения преступления материалами дела и исследованными доказательствами не установлен, перечисленные в приговоре доказательства причастность Гусева А.А. к преступлению не подтверждают; свидетели очевидцами произошедшего не являлись, а поэтому в силу чт.75 УПК РФ их показания являются недопустимыми доказательствами; в ходе осмотра места происшествия не обнаружено следов крови на диване, подушке, наволочке, простыне, покрывале, на которых лежала Г. Т.Ю., а также под ее головой, на ее руках и на линолеуме.
Полагает, что в протоколе опроса Гусева А.А. содержатся достоверные сведения, подтверждающие его невиновность, однако суд проигнорировал просьбу стороны защиты о признании данного протокола иным документом, предусмотренным ст.84 УПК РФ.
Судом не дана оценка исследованным письменным доказательствам стороны защиты - рапорту оперативного дежурного Фролова, справке фельдшера, акту исследования трупа, копии карты вызова "03", сообщению участкового уполномоченного Шокурова, заключению судебно-медицинской экспертизы N 122 в отношении Гусева А.А. (ч.1 л.д.29, 30, 39, 88, 95, т.2 л.д.86, 195-196); справке специалиста-психолога в отношении Гусева А.А., в нарушение ч.2 ст.159 УПК РФ отказано в назначении судебно-психологической экспертизы в отношении Гусева А.А.
Согласно показаниям Гусева А.А., после его задержания сотрудники полиции оказывали на него психологическое и физическое насилие, после чего он в отсутствие защитника, не читая, подписал протокол явки с повинной, затем оговорил себя, в связи с чем, его явка с повинной и первоначальные показания, данные при допросах в качестве подозреваемого 30 октября 2018 года и обвиняемого 31 октября 2018 года, не носят добровольного характера и не являются достоверными и допустимыми доказательствами.
При проведении по жалобам защиты проверки на неправомерные действия сотрудников правоохранительных органов, по результатам которой 21 июня 2019 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, не была учтена правовая позиция Европейского Суда по правам человека о необходимости проведения эффективного официального расследования, надлежащая проверка не проводилась.
Судом немотивированно и необоснованно отвергнуты доводы стороны защиты об оговоре подсудимого со стороны правоохранительных органов, оказании на него давления.
Суд необоснованно расценил как достоверные и допустимые показания сотрудника полиции Г. М.М., данные им в суде, о том, что Гусев А.А. сам показывал, как наносил телесные повреждения своей матери, тогда как суд не вправе был допрашивать сотрудника правоохранительных органов о содержании показаний подозреваемого, данных им в отсутствие защитника и не подтвержденных в ходе следствия и в суде.
Полагает, что суду с учетом показаний потерпевшей Н. В.А., Гусева А.А. и свидетелей следовало иметь ввиду, что Г. Т.Ю. злоупотребляла спиртными напитками, имела множество тяжелых заболеваний, проблемы с передвижением, часто падала и получала телесные повреждения. При этом утром 26 октября 2018 года ее в состоянии сильного опьянения вывели из квартиры В. Р.А. и оставили одну на лестничной площадке между 3 и 4 этажами, вечером 26 октября 2018 года Г. Т.Ю., сидящую на лестничной площадке между 2 и 3 этажами, видели К. А.Ю., Е. К.В. и Гусев А.А., который занес ее в квартиру, что не исключает ее падение навзничь на бетонную площадку с высоты собственного роста и удар о твердый предмет с выступающей поверхностью (перила, ограждения, ступени) либо ее падение в квартире на пол, на предметы мебели с ограниченной поверхностью и получение закрытой тупой травмы живота, закрытой черепно-мозговой травмы, множественных кровоподтеков, ссадин лица, нижних и верхних конечностей.
Не принимая в качестве доказательства заключение специалистов НИИСЭ "СТЭЛС" N м /04/19 от 06 апреля 2019 года, суд не учел, что в приложении к заключению имеются соответствующие документы, подтверждающие компетентность специалистов, заключение оформлено надлежащим образом, научно обоснованно и мотивировано, а его выводы полностью опровергают выводы заключения судебно-медицинской экспертизы N 10/77 от 10 декабря 2018 года по исследованию трупа Г. Т.Ю., которое противоречит требованиям ст.8 Федерального закона от 31.05.2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ", а в судебном заседании эксперт Л. Т.Ю. показала, что ее заключение носит вероятностный характер.
Ходатайства стороны защиты о признании данного заключения недостоверным доказательством, допросе специалиста НИИСЭ "СТЭЛС" В. А.Ю., назначении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, медико-криминалистической ситуационной и почерковедческой экспертиз, проверки показаний Гусева А.А. на месте суд в нарушение требований ч.4 ст.7 УПК РФ отклонил, лишив защитника возможности в реализации гарантированных ему УПК РФ прав по предоставлению доказательств, что привело к нарушению принципа состязательности сторон и повлияло на вынесение законного и обоснованного судебного решения.
Суд положил в основу приговора протоколы выемки и получения образцов освидетельствования, однако не дал оценки ходатайству стороны защиты о признании их недопустимыми доказательствами, поскольку процессуальные действия проводились 29 октября 2018 года в отношении фактически задержанного Гусева А.А. и в отсутствие защитника.
Просит приговор как незаконный и необоснованный отменить, вынести оправдательный приговор.
В апелляционной жалобе потерпевшая Н. В.А., считая приговор незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, указывает, что следствием не установлены, а судом не доказаны время, место и мотив совершения преступления; положенная в основу приговора явка с повинной Гусева А.А. дана им под давлением и насилием; расследование по делу проведено необъективно; судом не выяснены противоречия, содержащиеся в заключении судебно-медицинской экспертизы и в заключении специалистов; оставлены без внимания аргументы стороны защиты о невиновности Гусева А.А.; суд занял обвинительную позицию, отклонив все ходатайства стороны защиты.
На основании показаний свидетелей установлено, что Гусев А.А. ушел из своей квартиры 26 октября 2018 года в 22 часа 05 минут, а вернулся 27 октября 2018 года в 02 часа 30 минут, следовательно, указанное время совершения преступления данному обстоятельству не соответствует. Также установлено, что Гусев А.А., уходя из квартиры, закрыл дверь ключом, а, вернувшись, обнаружил дверь закрытой на щеколду, однако следствием не установлено, чьи окурки обнаружены в квартире, кто находился в ней 26 октября 2018 года после 22 часов 10 минут, при том, что в квартире находились женщина и мужчина, последнего видел свидетель К. Е.Е. Однако данному обстоятельству оценка не дана, показания свидетелей приняты в качестве достоверных доказательств. Не дана оценка показаниям свидетеля И. С.В. о том, что 27 октября 2018 года с 02 часов 00 минут до 03 часов 00 минут она слышала в квартире шум, однако, согласно показаниям П. В.П. и К. Е.Е., Гусев А.А. в указанное время находился на улице под балконом.
В связи с отсутствием достоверных и бесспорных доказательств вины Гусева А.А. в совершении преступления, просит приговор отменить, Гусева А.А. оправдать за непричастностью к преступлению.
В апелляционной жалобе и в дополнениях к ней представитель потерпевшей Н. В.А. - адвокат Чернявский А.А., не согласившись с приговором, указывает на отсутствие в нем оценки доказательств, представленных стороной защиты.
Оспаривая заключение судебно-медицинского эксперта Л. Т.Ю., полагает, что изложенные в нем выводы опровергаются специалистами в области судебной медицины, установившими у потерпевшей патологию сердца, которая привела к ее смерти, относящейся к категории ненасильственных. Считает, что суд в нарушение права подсудимого и потерпевшей на защиту необоснованно и немотивированно отказал в допросе проводивших исследование специалистов, назначении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, положив в основу приговора заключение судебно-медицинского эксперта Л. Т.Ю., которая в судебном заседании показала, что ее заключение носит вероятностный характер. Вопреки выводам суда, к заключению специалистов приложены документы, свидетельствующие о их компетентности в области судебной медицины.
Ходатайства стороны защиты о признании некоторых доказательств недопустимыми суд не рассмотрел, оценки им в приговоре не дал.
Указывает на нарушение права Гусева А.А. на защиту, выразившееся в его принудительном доставлении 29 октября 2018 года в ОМВД России по Невельскому городскому округу, удержании там более суток, после чего им была написана явка с повинной, являющаяся недопустимым доказательством, чему в приговоре оценка не дана.
Считает незаконным оставление без рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания.
Просит приговор отменить, Гусева А.А. оправдать.
Изучив материалы уголовного дела, проверив и обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах, а также в выступлениях сторон в судебном заседании, судебная коллегия находит выводы суда о виновности Гусева А.А. в совершении указанного преступления правильными, основанными на доказательствах, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных и проверенных в судебном заседании, приведенных в приговоре и получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88, п.2 ст.307 УПК РФ.
Так, вина осужденного в им содеянном подтверждается его собственными показаниями, данными в ходе предварительного следствия при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, согласно которым, 27 октября 2018 года около 02 часов ночи он вернулся домой, однако около 30 минут в квартиру попасть не мог, поскольку его мать Г. Т.Ю. спала и на его стук дверь не открывала; затем Г. Т.Ю. проснулась и впустила его домой; будучи сильно раздраженным из-за того, что мать долго не открывала ему дверь и находилась в нетрезвом состоянии, он стал предъявлять ей претензии, на что она внимания не обращала, тогда он ладонями нанес матери, сидящей в кресле, около шести-семи ударов по голове слева и справа, мать пыталась прикрыть голову руками, при этом он кричал н мать и упрекал ее в злоупотреблении спиртного; когда мать сползла с кресла и на четвереньках поползла на диван, он разутыми ногами стал наносить ей удары по ягодицам и ногам сзади, нанеся примерно два удара; находясь сзади и немного слева от матери, ногой нанес ей удар в левый бок, от чего она завалилась на левый бок, поджав ноги к телу, а он, находясь сзади матери, продолжал наносить ей удары, нанес правой ногой, преимущественно носком ноги, около четырех ударов по ее ягодицам, ногам и животу. Затем он пошел на кухню, а мать забралась на диван и укрылась одеялом; вернувшись, он подошел к матери, взял ее за руки, швырнул на пол, после чего успокоился и пошел спать. Около 08 часов 27 октября 2018 года проснулся, мать была еще жива и лежала на диване, по ее просьбе он пошел к В. Р.А., взял деньги, сходил в магазин за водкой, чтобы похмелиться, вернувшись домой примерно в 09 часов 20 минут, некоторое время походил по квартире, затем обнаружил мать мертвой. Посторонних лиц и следов их пребывания в квартире не обнаружил.
Данные показания Гусева А.А. суд обосновано признал правдивыми, поскольку они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, соответствуют фактическим обстоятельствам преступления и подтверждаются другими доказательствами.
Основаны на материалах дела, мотивированы в приговоре, а поэтому признаются судебной коллегией правильными выводы суда о допросе осужденного на предварительном следствии в установленном законом порядке, в том числе, с соблюдением его права на защиту, а также об отсутствии воздействия на Гусева А.А. со стороны сотрудников полиции.
Оснований у осужденного к самооговору в показаниях, признанных судом правдивыми, суд обоснованно не усмотрел, не усматривает таковых и судебная коллегия.
В протоколах допросов Гусева А.А. данных, свидетельствующих о нарушениях уголовно-процессуального закона, не выявлено. При проведении в отношении него следственных действий присутствовал профессиональный защитник - адвокат, что исключало возможность незаконного физического или психического воздействия, перед проведением допросов Гусеву А.А. разъяснялись его процессуальные права, предусмотренные ст. ст. 46, 47 УПК РФ, положения ст. 51 Конституции РФ о праве не свидетельствовать против себя, а также положения об использовании его показаний в качестве доказательств по делу, в том числе и в случае последующего отказа от данных показаний. Правильность отражения хода следственных действий, а также верность изложения данных Гусевым А.А. показаний удостоверены выполненными собственноручно записями и подписями допрашиваемого и его защитника. Замечаний и дополнений к протоколам следственных действий, а также заявлений о том, что показания даны Гусевым А.А. под давлением сотрудников полиции, не поступало. Анализ и сопоставление содержания протоколов следственных действий свидетельствуют о том, что изложенные в них показания даны Гусевым А.А. добровольно, он не только признавал свою вину в содеянном, но и конкретизировал детали преступления.
Нарушений положений ч.2 ст.189, ч.2 ст.190 УПК РФ при допросах Гусева А.А. не допущено. Из протоколов допросов, положенных в основу приговора, видно, что в них записаны показания Гусева А.А. по существу подозрения и обвинения.
По подозрению в совершении преступления в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ Гусев А.А. задержан 30 октября 2018 года, о чем составлен протокол от этой же даты, в котором он указал, что с задержанием согласен, так как действительно совершил преступление в отношении матери; при этом в протоколе задержания отсутствуют заявления Гусева А.А. о применении в отношении него насилия со стороны сотрудников полиции.
Последующий отказ Гусева А.А. от показаний, данных им при допросах в качестве подозреваемого и обвиняемого, его показания о непричастности к преступлению обоснованно расценены судом как избранный им способ защиты от предъявленного обвинения. К данному выводу суд пришел после тщательной проверки, оценки и анализа показаний Гусева А.А., данных им в ходе предварительного следствия.
Кроме того, доводы осужденного о том, что его показания были получены в результате недозволенных методов ведения следствия являлись предметом тщательного исследования суда первой инстанции, включавшего в себя допросы следователей Э. И.А. и П. А.А., сотрудника полиции Г. А.А., изучение результатов соответствующей проверки, содержащихся в постановлении руководителя Холмского межрайонного СО СУ СК РФ по Сахалинской области Б. В.А. от 21 июля 2019 года об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в их действиях события преступления, предусмотренного п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ, в результате чего судом не было установлено сведений о том, что показания Гусева А.А. о нанесении им ударов Г. Т.Ю. даны осужденным не добровольно и с применением какого-либо насилия.
Доводы жалоб о том, что явка с повинной дана Гусевым А.А. в связи с оказанием сотрудниками полиции физического и морального давления, и в силу этого является недопустимым доказательством, не основаны на законе. В силу ст. 142 УПК РФ заявление о явке с повинной - это добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении, при этом уголовно-процессуальный закон предусматривает, что такое заявление может быть сделано как в устном, так и в письменном виде, которое заносится в протокол. Протокол явки с повинной Гусева А.А. был составлен и.о. руководителя СО по г.Невельск СУ СК РФ по Сахалинской области Э. И.А. 30 октября 2018 года с 18 часов 40 минут до 18 часов 50 минут, то есть до задержания Гусева А.А. 30 октября 2018 года в 19 часов 30 минут в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ; явка с повинной дана Гусевым А.А. после разъяснения ему ст.51 Конституции РФ о праве не свидетельствовать против себя самого и близких родственников. Принадлежность ему (Гусеву) записей и подписей в данном протоколе в апелляционной жалобе осужденного не оспаривается. Кроме того, на явку с повинной как на доказательство виновности Гусева А.А. суд в приговоре не ссылался, однако признал ее смягчающим наказание обстоятельством, что положение осужденного улучшает.
Вопреки доводам защитника, протокол опроса Гусева А.А. от 27 октября 2018 года в судебном заседании не исследовался, ходатайств об этом стороны не заявляли, а поэтому как доказательство он судом не оценивался; справка специалиста-психолога в отношении Гусева А.А., представленная стороной защиты, признана судом не имеющей доказательственного значения.
В обоснование вины осужденного суд также правильно сослался в приговоре:
- на показания потерпевшей Н. В.А. о том, что о смерти своей племянницы Г. Т.Ю. она узнала от ее сына Гусева А.А., который также рассказал, что ночью 27 октября 2018 года он не мог попасть домой, так как дверь изнутри была закрыта на щеколду, и ему пришлось через балкон залазить в квартиру, где он увидел мать спящей; утром он по просьбе матери ходил за спиртным, а, вернувшись, обнаружил ее мертвой;
- на показания свидетелей П. В.П. и В. Р.А. о том, что в квартире последней они вместе с Г. Т.Ю. утром 26 октября 2018 года распивали спиртное, разошлись около 13 часов, проводив Г. Т.Ю. до 3-го этажа, где она села на ступеньки и сказала, что дойдет сама. При этом П. В.П. показала, что, когда 27 октября 2018 года около 02 часов 30 минут ей позвонил Гусев А.А. и сказал, что не может попасть в квартиру и полезет через балкон, она вышла во двор, увидела стоящего под балконом Гусева А.А., который кричал матери, чтобы она открыла дверь; когда Г. Т.Ю. крикнула ему, что сейчас откроет дверь, Гусев А.А. пошел домой; под утро ей позвонила И. С.И. и сказала, что ночью из квартиры Гусевых доносились шум и грохот. Свидетель В. Р.А. подтвердила, что об указанных обстоятельствах ей известно от П. В.П. Также данные свидетели показали, что около 07 часов 45 минут они звонили Г. Т.Ю., однако та не отвечала, позже В. Р.А. позвонил Гусев А.А. и сказал, что мать спит, а примерно в 09 часов Гусев А.А. пришел к В. Р.А, сказал, что мать хочет похмелиться и попросил деньги на спиртное, в 10 часов 15 минут Гусев А.А. по телефону сообщил В. Р.А. о смерти Г. Т.Ю.;
- на показания свидетеля Е. К.В., согласно которым 26 октября 2018 года около 20 часов он вместе с Гусевым А.А. по предложению последнего пошел к нему домой выпить спиртное; в подъезде они увидели сидевшую возле квартиры мать Гусева А.А., которая находилась в состоянии алкогольного опьянения, не могла встать и плохо передвигалась, рядом с ней находился сосед Гусева А.А. К. А.Д.); Гусев А.А. ключом открыл дверь своей квартиры, куда затащил Г. Т.Ю. и положил ее на кровать. Через некоторое время пришел Р. А.С., втроем они стали распивать спиртное, домой он ушел около 22 часов;
- на показания свидетеля К. А.Д. о том, что 26 октября 2018 года около 20 часов он видел сидящую на лестничной площадке Г. Т.Ю., у которой телесных повреждений не было, и которая сказала, что не может открыть дверь; в это время по лестнице поднимался Гусев А.А. и какой-то парень. Около 21 часа через стенку слышал из квартиры Гусевых громкий разговор, а утром 27 октября 2018 года узнал о смерти Г. Т.Ю.;
- на показания свидетеля Р. А.С., согласно которым 26 октября 2018 года около 19 часов 30 минут он пришел в гости к Гусеву А.А., где находились последний, его мать Г. Т.Ю. и Е. К.В. Вместе с парнями они выпили спиртное, сначала ушел Е. К.В., а затем он и Гусев А.А. Утром узнал о смерти Г. Т.Ю.;
- на показания свидетеля К. Л.А. о том, что 26 октября 2018 года около 19 часов 30 минут она слышала, как в квартире Гусевых, которая находится на одной лестничной площадке с ее квартирой, компания распивала спиртное;
- на показания свидетеля Г. А.А. (отца осужденного), согласно которым 26 октября 2018 года около 22-23 часов к нему домой приходил Гусев А.А., который спустя 10-15 минут ушел, а утром сообщил о смерти Г. Т.Ю. От сына узнал, что вечером 26 октября 2018 года он обнаружил мать в подъезде сидящей на ступеньках, так как она забыла дома ключ и не могла зайти в квартиру, а ночью 27 октября 2018 года сын не мог попасть домой, так как дверь изнутри была закрыта на защелку, поэтому ему пришлось залазить по балкону, мать спала, утром по просьбе Г. Т.Ю. сын ходил в магазин за спиртным, а, вернувшись, обнаружил ее мертвой;
- на показания свидетелей К. Е.Е. и Е. Е.Ч. о том, что днем 26 октября 2018 года они видели Г. Т.Ю. на балконе, по ее просьбе около 18 часов заходили к ней домой за едой для дворовых собак; около 22 часов К. Е.Е. вновь пошел к Г. Т.Ю., однако, услышав в квартире скандал, к ней не пошел. Когда 27 октября 2018 года около 02 часов 30 минут К. Е.Е. на 10 минут выходил во двор повесить белье, то видел у подъезда П. В.П., а утром узнал о смерти Г. Т.Ю. Соседка И. сказала, что ночью слышала, как в квартире Гусевых происходили шум, драка;
- на показания свидетеля И. С.В. о том, что 27 октября 2018 года с 2 до 3 часов ночи из квартиры Гусевых, которая находится за стенкой, она слышала грохот, глухие удары, голос Гусева А.А., который орал, о чем утром по телефону она сообщила П. В.П., а та сказала, что Г. Т.Ю. умерла. Придя в квартиру Гусевых, увидела на диване труп Г. Т.Ю., на лежащем рядом одеяле - кровь. На вопрос, что за шум доносился из квартиры ночью, Гусев А.А. ответил, что он лез домой по балкону, так как не мог попасть в квартиру;
- на показания сотрудников полиции Ч. А.В., А. И.В. и фельдшера скорой помощи К. С.Н. об обстоятельствах выезда на место происшествия, где был обнаружен труп Г. Т.Ю.;
- на показания свидетелей Э. И.А. и П. А.А. (следователей) о том, что следственные действия осуществлялись в рамках УПК РФ, давление на Гусева А.А. не оказывалось, показания он давал добровольно и в присутствии защитника;
- на показания свидетеля Г. А.А. (сотрудника полиции) о том, что он проводил беседу с Гусевым А.А. по факту смерти его матери Г. Т.Ю. и сопровождал его к следователю Э. И.А., где Гусев А.А. добровольно показывал, как наносил удары своей матери;
- на показания свидетеля С. А.В. (эксперта ЭКГ ОМВД России по Невельскому городскому округу), согласно которым 29 октября 2018 года она участвовала в осмотре места происшествия (квартиры Гусевых), в ходе которого были изъяты различные предметы и вещи, в том числе находившаяся в пакетах одежда женщины;
- на данные, содержащиеся в протоколах осмотров места происшествия с фототаблицами - квартиры, где был обнаружен труп Г. Т.Ю., зафиксирована обстановка, изъяты предметы, имеющие отношение к делу; в протоколах выемки у Гусева А.А. одежды, сотового телефона, в морге ГБУЗ "<данные изъяты>" одежды Г. Т.Ю., ногтевых срезов с рук, образца сухой крови; в протоколах осмотра изъятых предметов; в протоколах получения образцов для сравнительного исследования - у Гусева А.А. слюны, среза ногтевых пластин с рук, образцов пальцев рук, у Р. А.С. слюны, отпечатков пальцев и ладоней рук, у Е. К.В. слюны;
- на заключение судебно-медицинской экспертизы N от 31 октября 2018 года, согласно выводам которой у Гусева А.А. на момент освидетельствования 29 октября 2018 года каких-либо телесных повреждений не выявлено;
- на заключения дактилоскопических судебных экспертиз N от 02 ноября 2018 года и N от 15 ноября 2018 года, согласно которым три следа рук, изъятых в ходе осмотра места происшествия, оставлены отпечатками пальцев Р. А.С., один след руки оставлен безымянным пальцем правой руки Гусева А.А.;
- на заключение молекулярно-генетической судебной экспертизы вещественных доказательств N от 06 января 2019 года, согласно выводам которой кровь, смешанная с потом, обнаруженная на ногтевых срезах с рук Г. Т.Ю., кровь на покрывале, пододеяльнике, футболке и штанах Г. Т.Ю. могла образоваться от Г. Т.Ю с вероятностью не менее 99,9%; пот на ногтевых срезах с рук Гусева А.А., слюна на 2-х окурках сигарет могли образоваться от Гусева А.А. с вероятностью 99,9%; пятна крови на покрывале, слюна на верхних контурах 2-х чашек, на штанах Г. Т.Ю. могли образоваться при смешении биологических следов Г. Т.Ю. и Гусева А.А.;
- на заключение судебно-медицинской экспертизы N от 10 декабря 2018 года, согласно выводам которой у Г. Т.Ю. обнаружена закрытая тупая травма живота - внутрибрюшинный изолированный полный задне-верхний разрыв мочевого пузыря; травматический разрыв сосудов малого таза; кровоизлияния в широкую связку матки, корень брыжейки тонкого кишечника, околопочечную жировую клетчатку и под капсулу правого яичника, которая была образована как минимум от четырех ударов твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью в правую половину живота потерпевшей (подвздошную, пахово-подвздошную и надлобковую области справа); в результате гидродинамического удара (удара твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью по наполненному мочевому пузырю) произошел полный разрыв задне-верхней стенки мочевого пузыря; при резких концентрических ударах твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью по передней брюшной стенке в результате ее смещения в брюшную полость произошло натяжением пристеночной брюшины, покрывающей верхнезаднюю стенку мочевого пузыря, что также способствовало разрыву ее стенки; от этих же ударов произошел разрыв (или разрывы) сосудов малого таза, установить которые из-за массивности забрюшинной гематомы не представилось возможным; от этих же ударов были образованы кровоизлияния в широкую связку матки, корень брыжейки тонкого кишечника, околопочечную жировую клетчатку справа и слева и под капсулу правого яичника; примерный объем забрюшинной гематомы составляет около 1170 куб.см, а учитывая дополнительный объем излившейся крови в околопузырную клетчатку на площади 12х8х5 см (определить этот объем крови не представляется возможным), а также, что на момент вскрытия забрюшинная гематома была уже в виде полу-сформированного темно-красного свертка крови, то есть часть плазмы была потеряна (всосалась в лимфатические узлы), можно предположить, что объем кровопотери составлял более 2000 мл, данная массивная кровопотеря, вызванная полным разрывом мочевого пузыря и сосудов малого таза, квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью и явилась непосредственной причиной смерти. Помимо закрытой тупой травмы живота у Г. Т.Ю. выявлена закрытая черепно-мозговая травма, выразившаяся в очаговых субарахноидальных кровоизлияниях, отеке головного мозга, вторичных очаговых кровоизлияниях в Варолиевом мосту и продолговатом мозге, образованная как минимум от трех ударов твердым тупым предметом по голове потерпевшей (по правой и левой лобно-теменной и затылочной области). Кроме того, на теле потерпевшей обнаружены многочисленные кровоподтеки, ссадины и кровоизлияния лица, туловища, верхних и нижних конечностей, часть из которых могли образоваться в результате ударов твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью (например, сжатыми в кулак пальцами), и квалифицируются как не причинившие вреда здоровью;
- на пояснения в судебном заседании эксперта Л. Т.Ю., поддержавшей данное ею заключение и пояснившей, что причиной смерти Г. Т.Ю. стала массивная кровопотеря в результате закрытой тупой травмы живота с разрывом мочевого пузыря, которая характерна при нанесении концентрических, резких ударов, и исключившей получение данной травмы в результате падения потерпевшей.
Суд обоснованно признал указанные доказательства допустимыми и достоверными, а их совокупность - достаточной для признания Гусева А.А. виновным в совершении инкриминируемого ему деяния, и положил их в основу приговора, указав, что они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются с показаниями осужденного, данными им в ходе предварительного следствия, противоречий не содержат и опровергают доводы осужденного о его невиновности в совершении преступления.
В ходе судебного разбирательства не было установлено как обстоятельств, указывающих на возможность оговора кем-либо Гусева А.А., так и обстоятельств, указывающих на чью-либо заинтересованность в его привлечении к уголовной ответственности.
Нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по делу, а также проведении следственных и процессуальных действий, которые давали бы основания для признания их недопустимыми, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел. Допустимость приведенных в приговоре в обоснование выводов о виновности Гусева А.А. в совершении преступления доказательств сомнений не вызывает, поскольку они собраны по делу в установленном законом порядке, с соблюдением требований ст.ст.74, 86 УПК РФ. Все доказательства, положенные в основу приговора, непосредственно исследованы судом и получили оценку в соответствии с требованиями ст.88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу, при этом ни одно из доказательств не имело для суда заранее установленной силы.
Суд привел мотивы, по которым он принял одни доказательства в качестве достоверных и допустимых и отверг показания Гусева А.А. в судебном заседании о том, что телесные повреждения потерпевшая могла получить при падении, а ее смерть наступила от сердечной недостаточности либо иного заболевания.
Каких-либо не устраненных судом существенных противоречий в доказательствах, требующих их истолкования в пользу осужденного, или наличие доказательств, которые бы исследовались в судебном заседании, но не получили оценки в приговоре, из материалов дела не усматривается. Оснований для иной оценки доказательств и переоценки выводов суда, к чему сводятся доводы апелляционных жалоб, не имеется. Несогласие стороны защиты, потерпевшей и ее представителя с оценкой доказательств основанием для отмены приговора не является. Каких-либо предположений в своих выводах судом не допущено.
Судом проверялись все доводы, приводимые Гусевым А.А. в свою защиту, в том числе, о непричастности к преступлению, недоказанности его вины, и обоснованно признаны не нашедшими подтверждения, поскольку высказаны вопреки материалам дела, противоречат фактическим обстоятельствам дела и совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, получивших правильную оценку в приговоре, опровергаются данными о характере действий осужденного, локализации и степени тяжести причиненных потерпевшей телесных повреждений. В приговоре приведены убедительные мотивы принятого судом решения относительно изложенных осужденным доводов.
Судебной коллегией признаются правильными выводы суда о наличии у Гусева А.А. умысла на причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, опасного для ее жизни, что повлекло смерть потерпевшей Г. Т.Ю. по неосторожности, поскольку данные выводы основаны на материалах дела, мотивированы в приговоре.
Оснований не согласиться с выводами суда, которые, вопреки доводам жалоб, носят непротиворечивый и достоверный характер, основаны на анализе и оценке совокупности достаточных доказательств, исследованных в судебном заседании, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, у судебной коллегии не имеется.
В связи с чем, доводы апелляционных жалоб о недоказанности вины Гусева А.А. в совершении инкриминируемого ему преступления являются несостоятельными, поскольку судом достоверно установлена вина именно Гусева А.А., а не иного лица, в совершении преступления.
Данных о фальсификации доказательств материалы уголовного дела не содержат.
Уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, было возбуждено 29 октября 2018 года в 17 часов 00 минут, а не в 15 часов 40 минут, как указывает в жалобе Гусев А.А. Поводом для возбуждения уголовного дела явился составленный в порядке ст.143 УПК РФ рапорт заместителя руководителя СО по <адрес> СУ СК РФ по <адрес> Э. И.А. от 29 октября 2018 года о поступившем в 15 часов 40 минут сообщении судебно-медицинского эксперта Л. Т.Ю. о том, что в ходе судебно-медицинского исследования трупа Г. Т.Ю. установлена причина ее смерти в виде закрытой тупой травмы живота; основанием для возбуждения уголовного дела явилось наличие в материале достаточных данных, свидетельствующих о наличии признаков преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ. При этом, согласно протоколу осмотра места происшествия от 27 октября 2018 года, труп Г. Т.Ю. в тот же день был направлен на судебно-медицинское исследование судебно-медицинскому эксперту Л. Т.Ю. для определения причины смерти, а судебно-медицинское исследование трупа Г. Т.Ю., согласно акту N, начато экспертом 29 октября 2018 года.
Осмотры места происшествия (квартиры осужденного и потерпевшей) проведены 27 и 29 октября 2018 года в соответствии с требованиями ст. ст.164, 176, 177 УПК РФ; при осмотрах места происшествия следователем было принято решение о проведении данных следственных действий без понятых, с использованием технических средств для фиксации хода осмотров и результатов в соответствии с ч.1.1 ст.170 УПК РФ, о чем указано в протоколах; из фототаблицы к протоколу от 29 октября 2018 года, составленному в соответствии с требованиями ст.166 УПК РФ, не усматривается каких-либо действий со стороны следователя по искусственному созданию беспорядка в квартире. При этом, вопреки доводам Гусева А.А., обыск в квартире не проводился, а свидетель П. А.А. пояснил, что на момент осмотра в квартире на полу находилась куча вещей. Не указание в протоколе осмотра места происшествия от 29 октября 2018 года оперативных сотрудников, которые, согласно показаниям свидетеля С. А.В., вместе с ней и следователем выезжали на место происшествия, не является основанием для признания протокола недопустимым доказательством, о чем в жалобе указывает осужденный, и свидетельствует лишь о том, что данные лица в производстве этого следственного действия не участвовали.
Отсутствие в протоколах осмотра места происшествия описания размеров кресел, дивана и других предметов, не обнаружение на них, на полу, а также на подушке, наволочке, простыне, покрывале, на которых лежала Г. Т.Ю., а также под ее головой и на ее руках следов крови, не установление принадлежности обнаруженных в ходе осмотра места происшествия окурков с неизвестными генотипами мужчины и женщины, на что в жалобах обращает внимание сторона защиты, не повлекло неполноту предварительного и судебного следствия, не является основанием для признания протоколов следственных действий недопустимыми доказательствами, не ставит под сомнение законность и обоснованность произведенных выемок и не свидетельствует о непричастности Гусева А.А. к инкриминируемому ему преступлению, поскольку его виновность установлена и доказана совокупностью других достоверных и допустимых доказательств.
Протоколы следственных действий (выемок, осмотров, получения образцов для сравнительного исследования) требованиям ст.166 УПК РФ соответствуют, в них указано о применении фотографирования и примененных технических средствах, указаны объекты, к которым эти средства были применены, а также полученные результаты в виде фототаблиц.
Образцы для сравнительного исследования получены у Гусева А.А. следователем в соответствии с требованиями ст.202 УПК РФ на основании соответствующих постановлений и в целях установления обстоятельств, имеющих значение для дела. Поскольку изъятие у осужденного слюны проводилось в целях обеспечения производства генотипоскопической судебной экспертизы и не являлось частью судебной экспертизы, а изъятие срезов ногтевых пластин проводилось в целях отыскания следов на теле Гусева А.А., то, вопреки доводам осужденного, специалист или лицо, которому поручается проведение судебной экспертизы, следователем к участию к изъятиям образцов обоснованно не привлекались. Проведение данных следственных действий с Гусевым А.А. в отсутствие защитника при том, что ходатайств об участии защитника Гусев А.А. не заявлял, нарушением уголовно-процессуального закона не является и не свидетельствует о признании протоколов следственных действий недопустимыми доказательствами.
Экспертные исследования проведены на основании постановлений следователя лицами, имеющими надлежащую квалификацию и значительный стаж экспертной работы, в пределах предоставленных им полномочий, с учетом имеющихся у них в распоряжении данных и поставленных перед ними вопросов, выводы экспертиз ясны и научно обоснованы, подтверждены экспертами в судебном заседании с разъяснением всех вопросов, возникших у сторон, в том числе приведенных в апелляционных жалобах, сами заключения экспертиз по форме требованиям ст.204 УПК РФ отвечают. Оснований сомневаться, как в обоснованности заключений экспертиз, так и в квалификации экспертов, проводивших экспертизы, не имеется.
Стороной защиты в полном объеме реализовано право допрашивать лиц, показывающих против Гусева А.А., в том числе, свидетелей Э. И.В., П. А.А., С. А.В. и Г. А.А., которые, вопреки доводам осужденного, ответили на все поставленные перед ними вопросы; при этом свидетель Г. А.А. был допрошен по обстоятельствам доставления им подозреваемого Гусева А.А. к следователю, а не о содержании его показаний, при том, что следственный эксперимент с подозреваемым не проводился, при допросе Гусева А.А. в качестве подозреваемого свидетель не присутствовал и его допрос не проводил.
Свидетель И. С.В. в судебном заседании подтвердила показания, данные ею в ходе предварительного следствия, и не поясняла, что на следствии давала показания по указанию кого-либо; при этом сторона защиты в ходе предварительного следствия и в судебном заседании не заявляла ходатайств о проверке показаний данного свидетеля на месте; показания И. С.В. о том, что шум из квартиры Гусевых и крик Гусева А.А. она слышала в период с 2 до 3 часов ночи согласуются с показаниями самого Гусева А.А. о том, что в квартире он находился уже с 2 часов 30 минут.
Свидетель К. Е.Е. не давал показаний о том, что после 22 часов он слышал доносившийся из квартиры Гусевых разговор на повышенных тонах и видел мужчину, который находился в данной квартире.
Свидетель В. Р.А. в суде не допрашивалась, ее показания, данные в ходе предварительного следствия, с согласия сторон были оглашены в судебном заседании, после чего Гусев А.А. не заявлял о наличии у В. Р.А. к нему неприязненных отношений и не ходатайствовал о ее вызове в суд для выяснения указанных обстоятельств.
Отсутствие по делу свидетелей-очевидцев преступления не порочит как выводы суда о доказанности вины Гусева А.А. в совершении данного преступления, так и показания допрошенных по делу свидетелей по обстоятельствам, имеющим значение для разрешения настоящего уголовного дела.
Вопреки доводам осужденного, не требовалось установление того, где находилась потерпевшая до 20 часов 26 октября 2018 года, то есть до того времени, как он увидел ее сидящей в состоянии опьянения на лестничной площадке и занес домой; при этом Гусев А.А. показал, что каких-либо телесных повреждений у матери не было, аналогичные показания дал и присутствующий при этом свидетель К. А.Д.
С учетом изложенного следует признать, что тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных в судебном заседании доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного Гусевым А.А. преступления, прийти к правильному выводу о его виновности в совершении этого преступления, а также о квалификации его действий. Основания для иной правовой оценки преступных действий осужденного отсутствуют.
Мотивы, побудившие Гусева А.А. к совершению преступления, приведенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в ходе предварительного и судебного следствий. Судом правильно установлен мотив действий осужденного - личная неприязнь к Г. Т.Ю., которая заперла на замок и долгое время не открывала Гусеву А.А. входную дверь в квартиру, в связи с чем, у него возник умысел на причинение матери тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, реализуя который, он умышленно нанес ей многочисленные удары руками по голове и верхним конечностям, ногами в область ягодиц, половых органов, живота, груди, верхних и нижних конечностей, при этом Гусев А.А. осознавал общественно-опасный характер своих действий, не предвидел возможного наступления смерти потерпевшей, хотя мог и должен был предвидеть эти последствия.
Судом дана надлежащая оценка характеру действий Гусева А.А., направленности его умысла на причинение тяжкого вреда здоровью Г. Т.Ю., в том числе исходя из локализации телесных повреждений, силы нанесенных ударов и характера телесных повреждений. При этом показания Гусева А.А. о механизме нанесения им ударов потерпевшей руками и ногами подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы о механизме образования повреждений, имеющихся у потерпевшей. Смерть потерпевшей, как правильно отмечено судом, наступила именно в результате действий осужденного и состоит с ними в прямой причинной связи, с учетом заключения эксперта, согласно которому наличие закрытой тупой травмы живота повлекло за собой причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей по признаку опасности для жизни. По отношению к смерти суд правильно установил неосторожный характер действий Гусева А.А., в связи с чем квалифицировал содеянное им по ч.4 ст.111 УК РФ.
Описательно-мотивировочная часть приговора соответствует требованиям п.1 ст.307 УПК РФ, описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, мотиве, форме вины, последствий и иных данных, позволяющих судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного.
Время совершения Гусевым А.А. преступления - с 19 часов 30 минут 26 октября 2018 года до 09 часов 40 минут 27 октября 2018 года, указанное в постановлении о его привлечении в качестве обвиняемого, соответствует времени, указанному в обвинительном заключении; это же время указано в приговоре при описании деяния, признанного судом доказанным, в связи с чем, доводы апелляционных жалоб об обратном не соответствуют действительности. Отсутствие Гусева А.А. в квартире в период с 22 часов 00 минут 26 октября 2018 года до 02 часов 30 минут 27 октября 2018 года не свидетельствует о не установлении времени совершения им преступления. Не указание в приговоре на то, что преступление Гусевым А.А. совершено "в ночное время", а после указания времени совершения преступления с 19 часов 30 минут 26 октября 2018 года по 09 часов 40 минут 27 октября 2018 года на то, что "более точное время в ходе следствия не установлено", как об этом указано в предъявленном Гусеву А.А. обвинении, не ухудшает его положение и не свидетельствует о нарушении его права на защиту, поскольку установленное судом время совершения Гусевым А.А. преступления соответствует предъявленному ему обвинению.
Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ, уголовное дело рассмотрено судом с соблюдением предусмотренного ст.15 УПК РФ принципа состязательности сторон, при этом сторонам были предоставлены равные условия для реализации процессуальных прав, суд не ограничивал прав участников процесса по представлению доказательств и исследованию имеющихся доказательств; в судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства в их совокупности; все заявленные стороной защиты многочисленные ходатайства по доводам, идентичным тем, которые приведены в апелляционных жалобах, разрешены судом в установленном законом порядке с надлежащим обоснованием принятых решений, отклонение заявленных ходатайств не препятствовало рассмотрению дела по существу и не влияло на полноту и достаточность представленных доказательств; необоснованных отказов осужденному и его защитнику в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, не допущено.
Вопреки доводам жалоб, ходатайство стороны защиты о вызове специалиста В. А.Ю. судом первой инстанции было удовлетворено, в связи с чем в судебном заседании был объявлен перерыв для обеспечения стороной защиты явки в суд данного специалиста, однако его явка в суд обеспечена не была, в дальнейшем сторона защиты подобного ходатайства не заявляла, явку специалиста в суд не обеспечивала, согласившись окончить судебное следствие без допроса В. А.Ю.
Оснований к удовлетворению ходатайств стороны защиты о проведении проверки показаний Гусева А.А. на месте, назначении повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, медико-криминалистической ситуационной, почерковедческой и психологической экспертиз, у суда первой инстанции не имелось. Сам по себе отказ в удовлетворении этих ходатайств при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятых решений не может расцениваться как нарушение права на защиту и не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении конкретного дела.
Судебная коллегия также не усматривает оснований к удовлетворению ходатайств стороны защиты и представителя потерпевшей о назначении повторной комплексной судебно-медицинской и медико-криминалистической ситуационной экспертиз, поскольку оснований ставить под сомнение выводы проведенных по делу судебных экспертиз, в том числе судебно-медицинской экспертизы, признавать недопустимыми доказательствами данные экспертизы и пояснения судебно-медицинских экспертов Л. Т.Ю. и П. Е.С., поддержавших выводы проведенных каждой из них экспертиз, у судебной коллегии не имеется.
При этом, категорическими выводами заключения судебно-медицинской экспертизы трупа Г. Т.Ю., исследованного в судебном заседании и подробно приведенного в приговоре, опровергнуты доводы Гусева А.А., его защитника и потерпевшей Н. В.А. о получении Г. Т.Ю. телесных повреждений при падении и естественной причине ее смерти, установлены периоды получения потерпевшей телесных повреждений и наступления ее смерти, подтвержден характер травм, в том числе закрытой тупой травмы живота, повлекшей образование массивной забрюшинной гематомы объемом примерно 1170 куб.см. и массивной кровопотери, квалифицированной как причинившей тяжкий вред здоровью и явившейся непосредственной причиной смерти. Характер выявленного экспертом данного повреждения указывает на причинение его в результате нанесения неоднократных, не менее четырех ударов твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью в правую половину живота потерпевшей, в том числе гидродинамического удара по наполненному мочевому пузырю, и резких концентрических ударов по передней брюшной стенке. Экспертом также установлено, что обнаруженная у Г. Т.Ю. закрытая черепно-мозговая травма была образована как минимум от трех ударов твердым тупым предметом по правой и левой лобно-теменной и затылочной областям головы потерпевшей, а множественные кровоподтеки, ссадины и кровоизлияния лица, туловища, верхних и нижних конечностей - как минимум от 18 ударов твердым тупым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью.
Вопреки доводам осужденного, указание в заключении судебно-медицинской экспертизы о выявленных у Г. Т.Ю. как минимум 31 внешних травматических воздействий не противоречит предъявленному Гусеву А.А. обвинению, согласно которому он нанес потерпевшей многочисленные удары, в том числе не менее семи ударов руками по голове и по верхним конечностям, не менее четырех ударов ногами в область ягодиц, половых органов, живота, груди, верхним и нижним конечностям. При этом, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, обнаруженные на голове, лице, туловище и конечностях потерпевшей группы кровоподтеков, ссадин и кровоизлияний могли образоваться каждая их групп одномоментно в результате как минимум от одного удара твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью.
Оценив выводы эксперта в совокупности с показаниями Гусева А.А. и свидетелей, суд первой инстанции правильно установил как период, так и обстоятельства совершения преступления, о чем подробно указал в приговоре. Судебная коллегия соглашается с данной судом первой инстанции оценкой заключения судебно-медицинской экспертизы как допустимого и достоверного доказательства по делу, поскольку данное заключение, подготовленное экспертом, обладающим достаточными познаниями в области медицины, в полной мере соответствует требованиям закона, каких-либо противоречий, ставящих под сомнение объективность приведенных выводов, не содержит, выводы, изложенные в заключении, подробно мотивированы, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Оснований для иной их оценки, о чем указано в апелляционных жалобах, у судебной коллегии не имеется.
Допрошенная по ходатайству прокурора в судах первой и апелляционной инстанций эксперт Л. Т.Ю. в полном объеме подтвердила выводы судебно-медицинской экспертизы, пояснила, какие необходимые и рекомендуемые методы и методики она использовала в рамках исследования, в том числе по расчету объема внутренней кровопотери у потерпевшей, подробно изложила все проводимые ею в ходе исследования действия и мотивировала выводы, содержащиеся в заключении, в том числе о давности получения телесных повреждений и времени наступления смерти, исключив возможность получения Г. Т.Ю. телесных повреждений в результате падения и возможность наступления смерти потерпевшей вследствие наличия у нее ряда заболеваний; разъяснила, что ее пояснения в суде первой инстанции о вероятностном характере выводов, содержащихся в заключении экспертизы, касается только выводов в части механизма образования обнаруженных у потерпевшей телесных повреждений, тогда как причина смерти Г. Т.Ю. установлена ею точно и не может быть установлена вероятностно.
Противоречий в показаниях эксперта, данных ею в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, о чем указывает Гусев А.А., не содержится.
Оценивая заключение специалистов НИИСЭ "СТЭЛС" N м/04/10, представленное стороной защиты, суд первой инстанции указал на отсутствие в нем сведений доказательственного значения о непричастности Гусева А.А. к совершенному преступлению.
Судебная коллегия отмечает, что в соответствии со ст.58 УПК РФ специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, может быть привлечен для содействия в исследовании материалов уголовного дела, постановки вопросов эксперту, либо для разъяснения суду и иным участникам процесса вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию; при этом специалист не вправе проводить какое-либо исследование, относящееся к содержанию иного процессуального самостоятельного действия, в частности, судебной экспертизы, которая назначается в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, и не может давать по результатам такого исследования свое заключение и оценку.
В данном случае заключение специалистов содержит собственное исследование и ответы по тем вопросам, которые являются предметом именно судебно-медицинской экспертизы, заключение специалистов фактически направлено на оспаривание тех выводов, которые содержатся в проведенной по делу судебно-медицинской экспертизе трупа Г. Т.Ю., а поскольку уголовно-процессуальным законом такое право специалисту не предоставлено, то приобщенное к делу заключение специалистов НИИСЭ "СТЭЛС" N м/04/10 не может быть признано допустимым доказательством, подлежащим оценке. Таким образом, судебная коллегия находит несостоятельной ссылку стороны защиты на заключение специалистов, опровергающего, по их мнению, заключение проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы Г. Т.Ю.
Вопреки доводам Гусева А.А., ссылка государственного обвинителя в прениях сторон на показания свидетеля К. Л.А. является правомерной, поскольку ее показания на следствии с согласия сторон были оглашены в судебном заседании; вместе с тем, показания свидетеля К. Б.П., который в суде не допрашивался и его показания не оглашались, и на показания которого сослался государственный обвинитель в прениях, судом в основу приговора положены не были и не оценивались.
Замечания на протокол судебного заседания, принесенные осужденным и его защитником, рассмотрены председательствующим судьей в соответствии с требованиями ст.260 УПК РФ и соответствующими постановлениями мотивированно отклонены. Представитель потерпевшей Чернявский А.А., ознакомившись с протоколом судебного заседания, замечания на него не принес.
В соответствии с заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов N от 14 ноября 2018 года Гусев А.А. хроническим психическим расстройством, слабоумием не страдал и не страдает; в период совершения преступления он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими; в момент инкриминируемого ему деяния признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности не обнаруживал.
Выводы экспертов о психическом состоянии Гусева А.А. с учетом исследованных материалов дела, касающихся его личности, и обстоятельств совершения им преступления, не вызывают сомнений, а поэтому в отношении инкриминируемого Гусеву А.А. деяния суд обоснованно признал его вменяемым.
Наказание Гусеву А.А. назначено судом в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60-63 УК РФ, с учетом установленных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, смягчающих обстоятельств (явка с повинной, молодой возраст, положительные характеристики), влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.
С достаточной полнотой исследовались, правильно установлены, объективно оценены и учтены данные, характеризующие личность осужденного.
При отсутствии отягчающих обстоятельств суд правильно при назначении осужденному наказания применил положения ч.1 ст.62 УК РФ.
Решение о назначении Гусеву А.А. наказания в виде реального лишения свободы в приговоре надлежащим образом мотивированно и является верным. Оснований для применения к Гусеву А.А. положений ч.6 ст.15, ст.64, ст.73 УК РФ суд обоснованно не нашел, не усматривает таковых и судебная коллегия.
Вид исправительного учреждения определен верно в соответствии с требованиями п. "в" ч.1 ст.58 УК РФ.
Судебная коллегия находит назначенное Гусеву А.А. наказание справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, соответствующим требованиям уголовного закона.
Нарушений уголовно-процессуального закона, ставящих под сомнение законность и обоснованность приговора, влекущих в силу ст.389.15 УПК РФ его отмену или изменение по доводам апелляционных жалоб, в том числе, свидетельствующих об односторонности или неполноте предварительного или судебного следствия, судебная коллегия по данному делу не усматривает.
При таких обстоятельствах, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб по изложенным в них доводам, на которые содержатся ответы в приговоре, не имеется.
Руководствуясь ст. ст. 389.9, 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия
определила:
Приговор Невельского городского суда Сахалинской области от 15 ноября 2019 года в отношении Гусева А.А. оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного, его защитника, потерпевшей и ее представителя - без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано с момента его вынесения в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Н.В.Краснова
Судьи В.А.Проворчук
В.В.Халиуллина
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
Электронный текст документа
подготовлен и сверен по:
файл-рассылка
